Двуликий — Рёмен Сукуна

      Остров Хонсю, префектура Хёго, город Кобэ. Это один из главных портов Японии, играющий значительную роль в экономике страны. Ночью этот индустриальный гигант превращался в лабиринт из стали и бетона, продуваемый солеными ветрами с залива Осака. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным запахами ржавчины, машинного масла и гниющих водорослей.              Густой туман, поднимавшийся от моря, обволакивал высокие краны и штабеля контейнеров, делая место действия словно ещё более зловещим и изолированным от внешнего мира.              И как раз таки здесь, среди бесчисленных складов и грузовых контейнеров, выстроившихся словно ряды молчаливых великанов, в подвальном помещении одного из зданий, прилегающих к портовой зоне, собрались несколько десятков людей. Это были мужчины и женщины разных возрастов, прибывшие сюда из самых разных уголков Японии.              Все они были магами-проклинателями, стянутыми со всей страны в этот порт… Но, кроме этого, их объединяло ещё одно обстоятельство. Чувство животного, едва сдерживаемого страха, пронизывающего их насквозь холодными иглами и не позволяющего даже пошевелиться.              Этот страх ощущался физически, как низкочастотный гул в ушах и влажный озноб, сковавший конечности. Все присутствующие стояли или сидели в одном конце комнаты, прижимаясь друг к другу, словно стадо испуганных овец, надеясь, что число дарует им хоть какое-то подобие безопасности, едва освещаемые единственной тусклой лампой накаливания.              Лампа висела на грязном проводе и издавала слабое, назойливое жужжание. Жёлтый, болезненный свет выхватывал из полумрака бледные, покрытые испариной лица.              — Харута… — прозвучал усталый голос, в котором, впрочем, отчётливо читался гнев, смешанный с глубоким разочарованием, почти скукой от предсказуемой ничтожности подчиненных. — Бесполезное ты создание. Я ведь дал тебе и Джузо всего одно задание… Убить какого-то безымянного мага. И мало того, что вы не смогли выполнить поручение, так ещё и Джузо подох. Мне ведь прекрасно понятно, что при малейшем намёке на настоящую опасность ты просто сбежал, наплевав на меня. И на что ты надеялся? Что сможешь скрыться?              Распростёртый на ледяном бетоне, прямо под горящей лампочкой, молодой блондин с волосами, завязанными в конский хвост, застонал в ответ человеку, перед которым все эти маги-проклинатели не смели даже пикнуть. Обе его руки были неестественно вывернуты под жуткими углами, явно сломаны или вывихнуты, а сам он выглядел жестоко избитым.              С трудом подняв лицо, сплошь покрытое багровыми кровоподтёками и гематомами (один глаз и вовсе заплыл, превратившись в узкую щёлочку), он судорожно выпалил достаточно высоким, срывающимся голосом, задыхаясь от боли и ужаса, да разбрызгивая слюну пополам с кровью:              — П-простите меня, Нанаки-сама! Я испугался и не знал, что делать… Я думал о вас! О нашей цели!              — Молчать, псина! Что ещё за никчёмные оправдания?! — внезапно рявкнул упомянутый Нанаки, и эхо его голоса ударилось о голые стены подвала, заставив присутствующих вжать головы в плечи, будто их ударили плетью.              После чего лидер продолжил пугающе спокойным тоном, от которого по спине пробегал мороз, предвещая нечто гораздо худшее, чем просто смерть.              — Твоя проклятая техника — это буквально накапливание удачи, несносный дебил. Поэтому я и взял тебя к себе, ожидая хоть каких-то результатов. А что в итоге? Ничего! Никакой пользы. Ты понимаешь, что это значит, Харута? Для меня ты просто инструмент, который оказался неисправен.              Блондинистый проклинатель в тот же миг всё осознал. Ему было прекрасно известно, что влекут за собой эти слова. Он завыл, словно раненый вепрь, истерично выкрикивая мольбы о прощении и просьбы о последнем шансе… Но это не могло ничего изменить.              В одно мгновение тень вокруг блондина расширилась, стала густой и вязкой, как нефть, и начала ползти по полу, поглощая свет. После чего эта же тьма, словно обладая собственным, голодным разумом, обвила всё его тело.              Всем проклинателям было известно, что последует дальше. За год в подчинении у этого психопата, который даже на их фоне выглядел истинным чудовищем, они много раз видели такой акт казни. Непонятная проклятая техника Нанаки должна была обернуть жертву в плотную оболочку, а после… долго и мучительно растворить человека в этом коконе у всех на обозрении.              Именно таким образом Нанаки держал в узде всех проклинателей, которых собрал по всей Японии… Даже они, маги, полностью отдавшиеся своей мерзкой натуре, убивая и издеваясь над обычными людьми, могли только ужасаться столь страшной расправе.              Но прежде чем чернильная тень сомкнулась у рта истерично орущего от ужаса блондина, две фигуры выбежали из толпы. Стук их обуви по бетонному полу прозвучал неожиданно громко в напряжённой тишине, нарушая ритуал казни. Они устремились не к Харуте — жертве, — а к тому, кто это устроил.              — Нанако… Мимико… — казалось, эти слова были произнесены безразличным голосом, но немного потеплевшие глаза, на секунду утратившие ледяной блеск и ставшие почти человеческими, выдавали его с потрохами. — Что вы надумали делать? Мне, конечно, приятны ваши объятия. Но нельзя ли отложить это до момента, когда я накажу этого недоноска?              — Нельзя! Нанаки, умоляю, хватит! Прекрати это, прошу!              Это были две девушки примерно того же возраста, что и сам Нанаки. Мимико держалась с левой стороны, вцепившись побелевшими от напряжения пальцами в его пояс. Она была обладательницей красивой длинной шевелюры каштанового цвета и одета в классическую школьную матроску тёмно-синего оттенка с длинной юбкой, которая мягко шелестела при движении, словно предупреждая.              А её сестра, Нанако, которая тряслась всем телом, словно осиновый лист под ветром, но крепко держалась за шею молодого проклинателя, носила матроску светлую, с короткой юбкой, а чтобы было теплее — накинула сверху бежевый кардиган. Её волосы, перекрашенные в русо-карамельный цвет, были собраны в небрежный пучок, из которого выбивались несколько непослушных прядей, придавая образу бунтарский вид.              Была ещё одна деталь, связывающая их. Как можно было понять, они приходились друг другу сёстрами — но не просто единокровными, а близняшками. Это выдавали их очень схожие лица с тонкими, почти кукольными чертами и телосложение (между прочим, девушки были настоящими красавицами по всем параметрам), а также почти идентичные карие глаза, в которых сейчас плескалась не только тревога, но и отчаянная решимость.              Только то, что Нанако «косила» под когяру цветом волос, стилем одежды и белыми складчатыми гольфами, на фоне довольно сдержанного вида Мимико, никак не портящего её красоту, могло ввести кого-то в заблуждение.              В любом случае, что одна, что вторая близняшка смогли остановить скорую расправу над блондином. Нанаки спокойно стоял меж двух сестёр, возвышаясь над ними светлой скалой, излучающей нетерпеливое ожидание, пока они переведут дыхание и объяснятся. Но всем было кристально ясно: в любой миг у него оставалась возможность убить всё ещё скованную жертву, лишь слегка шевельнув пальцем или дав невысказанную команду тени.              Отдышавшись, за двоих продолжила Мимико. Пусть ей было сложно сдержать подступившие слёзы страха, которые блестели влажным блеском в уголках глаз, она уверенно обратилась к нему, стараясь говорить ровно, без истерики:              — Пожалуйста. Я и Нанако очень благодарны тебе за то, что ты смог встать на место Гето. Искренне благодарны, что его наследие до сих пор не распалось. Но нам уже просто невыносимо терпеть этот кошмар. Он бы никогда не одобрил такие расправы над другими магами! Сделай что угодно, но прошу, хватит!              «Недогяру», она же Нанако, закивала в ответ на слова своей близняшки, продолжая обвивать руками шею парня, будто ища у него защиты от него самого, но не решаясь обнять сильнее.              — Мы ведь можем… можем обходиться без этого, так ведь? — слабо произнесла она, и её голос дрогнул, выдавая сильное внутреннее напряжение.              Примерно полминуты ничего не происходило. Повисла давящая тишина в ожидании ответа от нынешнего лидера проклинателей… Слышно было лишь гудение старой проводки, капли, падающие с потолка, и редкие всхлипы жертвы.              Но в конце концов, с немного потяжелевшим взглядом, длинноволосый мягко, но настойчиво, оттолкнул обеих девушек в сторону, освобождая себе пространство.              Маг в данной ситуации не мог обойтись без того, чтобы не проговорить свои мысли вслух, давая выход накопившемуся раздражению.              — Гето то, Гето сё, Гето нам всё дал… Клянусь, вы все начинаете мне надоедать со своим бывшим лидером. Мне напомнить, что в итоге случилось с вашим горячо любимым Сугуру Гето? Это я обращаюсь не только к вам, Мимико, Нанако, но и к другим из «ядра» тех, кто был в его шайке. Всю плешь мне проели с этим. Мы даже с ним в итоге не встретились, он для меня никто!              Лидер остановился рядом с бледным, дрожащим от страха телом, как раз в тот момент, когда тени втянулись обратно в пол.              — Харут-а-а-а!              Едва начав снова осознавать реальность и адекватно воспринимать окружающую среду после волны пережитого ужаса, упомянутый маг всё равно сразу же упал на колени и прижался лбом к полу, не обращая внимания на пыль и грязь, чувствуя только холод бетона, контрастирующий с внутренним жаром.              Он прекрасно понимал, что сейчас только от него зависело, удастся ли сохранить жизнь. Поэтому без лишних размышлений сразу же попытался умаслить того, кто мог в любой миг его прикончить.              — Д-да, господин! Спасибо вам большое, что сохранили мою жизнь! Прошу прощения…              — Мы это ещё решим, — эти слова, произнесенные холодным шепотом, который не оставлял места для надежды, заставили жертву мгновенно заткнуться, потупив взгляд от страха. — И на что ты тогда надеялся, скажи мне? Что у тебя реально есть шансы убежать? Ну что за глупость, бездарный тупица!..              В следующий миг блондин завопил от боли, пронзительной и резкой, заставляющей кровь стынуть в жилах всех свидетелей, заставив всех присутствующих ещё раз вздрогнуть.              Проклинатель быстрой тенью, почти смазанным движением, которое невозможно отследить взглядом приблизился к магу, склонил свою голову к его виску, а после… с влажным хрустом откусил шмат плоти, забрызгав алой кровью свои белые свободные одеяния.              Нанаки как ни в чём не бывало начал кружить вокруг съёжившейся на полу фигуры, которая уже не понимала, что делать, зажимая рану сломанной трясущейся рукой и тихо скуля от шока.              Проще говоря, блондин сейчас был больше похож на беспомощного оленёнка, над которым издевался большой и жуткий волк, наслаждающийся не столько самой болью жертвы, сколько его абсолютной беспомощностью.              — Физическая слабость, которую ты давно мог компенсировать тренировками, — насмешливо озвучил мучитель, после того как медленно прожевал и проглотил кусок чужой кожи, мяса и сосудов. На его лице не дрогнул ни один мускул, выражая лишь глубокое презрение.              Никто из присутствующих не понимал, зачем он это сделал, но спрашивать никому и не хотелось. Ведь эта дикость повергла их в шок, который балансировал на грани парализующего Ужаса.              — Заторможенные рефлексы, которые давно можно было хотя бы частично вывести на должный уровень. Трусость там, где не нужно… И это в сочетании с очень хорошей врождённой техникой. Ты понимаешь, как меня это раздражает, Харута? Я не для того тебя взял к себе, чтобы постоянно разочаровываться. Вот скажи мне, что это такое?              Перестав кружить вокруг Харуты, проклинатель резко, словно выдергивая сорняк, схватил того за конский хвост, заставив задрать голову так, что шейные позвонки угрожающе хрустнули. Затем другой рукой, выставив указательный палец, провёл над областью под глазами парня. Там находились странные отметины в виде треугольников, которые сейчас почти все были белого цвета.              Поняв, что от него ждут ответа, блондин кое-как смог выдавить из себя слова, глотая кровь и слезы, которые смешивались на его щеках:              — Это… метки моей проклятой техники. Как вы и говорили мне, они показатель того, сколько удачи я смог накопить.              — Верно. И знаешь, что меня сейчас бесит?              — Ч-что, Нанаки-сама? — предчувствие Харуты вопило об опасности, да и его сердце билось в груди загнанной птицей, готовой вырваться наружу. Но ему оставалось только послушно поддерживать разговор.              — Сегодня твои отметины ещё имели пурпурный цвет, а сейчас нет. Они побелели… Это подтверждает мою теорию. Твоя удача закончилась.              Внезапно, непонятно откуда, в его руках появилась коса, чьё длинное, изогнутое лезвие тускло блеснуло в свете лампы. Оружие в следующий миг просвистело в воздухе, издавая высокий, режущий звук, рассекая затхлый воздух подвала.              — Если в следующий раз ты меня так же подведёшь, то твоя техника тебя не спасёт, Харута. Обещаю. Возьми это и постоянно носи с собой как напоминание — иначе убью.              В очередной раз блондин завопил от боли, резанувшей теперь со стороны уха. Оно было аккуратно срезано проклятым орудием, точно и безжалостно, после чего подхвачено остриём. Ушная раковина несчастного была насажена на лезвие, словно жуткий трофей, а после аккуратным движением оружия вложена в руки дрожащего мага, окрашивая его ладони в свежий и липкий красный цвет.              

***

Никто не знал, откуда он взялся, кем является, да и кто он на самом деле. Все проклинатели, которые достались ему в подчинение после смерти Гето Сугуру — ныне покойного заклинателя-террориста особого ранга — или те, кого он собрал лично по всей Японии, ничего о нём не знали.              Нанаки просто появился год назад… и начал подчинять всех, до кого мог добраться, ломая волю, используя жестокость как рычаг управления и устанавливая свои порядки среди проклинателей.              Важно понимать, что проклинатели Японии ни за что бы добровольно не собрались в одну группировку такого масштаба. По крайней мере, львиная их доля — уж точно. Слишком они свободолюбивые и непостоянные. Магов, которые предпочитают зарабатывать на жизнь с помощью убийств или грабежа, или тем более тех, кто зашёл слишком далеко в своём безумии и психопатии, нельзя назвать подходящими для коллективной работы…              Но магу Нанаки было плевать на это. Используя свою силу, а также умение внушать абсолютный страх и ужас, он подчинял бесхозных проклинателей, создав свою организацию. Имея довольно пренебрежительное отношение ко всем, кого собрал, он называл их…              — Портовые шлюхи, — внезапно в комнате раздался голос упомянутого проклинателя, и, пожалуй, это прозвище звучало как насмешливый приговор.              Тот как раз расслабленно лежал в старом, местами прорванным бархатом кресле, стоявшем в бывшем кабинете администратора этого заброшенного здания. Здесь было гораздо чище и уютнее, чем внизу: на полу лежал потрёпанный, но мягкий ковёр, заглушающий шаги, а воздух пах старой бумагой, дорогим одеколоном и чуть слышным, едва уловимым ароматом женских духов, хотя стены всё ещё едва хранили следы былой сырости и плесени.              Кабинет уже полгода как был переоборудован в его личное жилище, которое содержали в чистоте и порядке несколько подчинённых магов.              — Вот скажи, Мимико. Я ведь очень хорошее название придумал для них? Одно сплошное разочарование. Нет чтобы хоть какой-то результат показать, заслужить похвалу… Не-е-ет, никчёмыши. Целый год вожусь со всей этой сворой, словно пастух с умственно отсталыми баранами, которые норовят разбежаться или сдохнуть…              — Знаешь, Нанаки, мне с сестрой немного неприятно это слышать…              — Хм. В этом контексте я использую вас по назначению. Лучше продолжай делать массаж. Перейди-ка на виски. О-о-о… — облегчённо вздохнул парень, прикрывая глаза и откидывая голову назад, позволяя себе слабость только в этот момент. — Прекрасно. У тебя просто волшебные ручки, Мимико.              В этот момент девушка как раз проводила успокаивающий руками по голове проклинателя, пока её сестра — Нанако — массировала уже шею, разминая напряжённые мышцы и сухожилия.              Это было следствием давней проблемы, преследовавшей его, пожалуй, всю жизнь. Постоянные мигрени и хронические головные боли, которые иногда не проходят часами, превращая мир в пульсирующее пятно боли и невыносимого шума в голове. В более раннем возрасте это могло ослабить его, но сейчас приступы мигрени делали Нанаки просто более агрессивным и непредсказуемым, обостряя его садистские наклонности. Собственно, Харуте сильно не повезло попасться ему под руку именно в такой момент.              Молчавшая до этого недогяру Нанако в один миг сильнее нажала на шею проклинателя, впиваясь пальцами почти до синяков, явно желая причинить боль. Она замерла после этого, глядя на его макушку взглядом, полным искренней злости, а её грудь бурно вздымалась от негодования и обиды. Девушка не послушалась даже своей сестры, которая, поняв её настроение и намерения, пихнула ту локтем. Мол: «Не надо!».              Но, в любом случае, магесса и не думала обращать на это внимание. Тем более, проклинатель прекрасно ощутил этот акт агрессии в свою сторону. Обрамлённая длинными темными волосами голова человека откинулась на спинку кресла, позволив глазам, полным иронии и скрытой угрозы, посмотреть прямо в лицо одной из сестёр. Другая могла только вздохнуть, огорчённая тем, что не смогла предотвратить глупость своей близняшки, чувствуя, как нарастает напряжение в комнате.              — Ну и что это значит, Нанако? — несмотря на явный острый приступ мигрени, парень обратился к ней довольно спокойно, не меняя ироничного выражения лица, хотя вены на его висках пульсировали, как натянутые струны. — Решила укусить руку, которая вас кормит и лелеет?              — Ты… Скажи мне, как тебе хватает наглости так грубо отзываться о Гето? — та в этот раз вцепилась пальцами в его лицо, сжимая щёки так, что губы побелели, да и толкнула Мимико в сторону.              Более «умеренная» в своём стиле и поведении близняшка уже не думала вмешиваться во всё это, поэтому спокойно отошла в сторону после толчка, поправляя сбившуюся юбку и тревожно скрещивая руки на груди. Ей хотелось, чтобы всё это поскорее закончилось.              — Для начала убери свои ручки от моего лица, — когда девушка всё-таки сделала сказанное, тот облегчённо вздохнул, потирая покрасневшую кожу, которую она только что смяла. — Ну наконец-то. Слишком вы наглеете… Хочешь знать, почему я так небрежно отношусь к вашему почившему Гето Сугуру?              — Я не намерена это терпеть, если ты не объяснишь причины.              — Опять-таки, слишком сильно обнаглела, — тяжело вздохнул маг, словно разговаривал с непонятливым ребёнком, который не может принять очевидного.              — Если не хочешь отвечать, то так и скажи! — уже со всё более нарастающим нетерпением выпалила она, топая ногой в полосатом гольфе, и этот звук прозвучал резко и неуместно в тишине кабинета. — Гето был для меня и Мимико словно отец! Он спас нас из родной деревни и взял под своё крыло. Как и всех, кто пошёл за ним! Пусть Гето погиб… Но он не заслужил такого отношения и точно бы не одобрил жестокости к другим мага-хья?!              Девушка, конечно, удивилась, когда продолжавший сидеть в кресле проклинатель внезапно, с неестественной скоростью, свойственной только магам, превосходящим людей, схватил её, перекинул и прямо в воздухе притянул обратно к себе.              Естественно, у себя в жилище Нанаки был одет куда удобнее: вместо белых одеяний он сейчас был в самом обычном домашнем халате, который был распахнут и мягко облегал его подтянутое тело, позволяя девушке ощутить это.              — Знаешь, Нанако. По-моему, мне всё-таки нужно повторить слова, произнесённые ещё год назад. Я — обезьяна, что становится Богом. И ты, и Мимико лично мне — способ окружить себя приятным, не более того. И да, ваш всеми любимый Сугуру Гето, — проклинатель был очень язвителен, произнеся эти слова. — закончил очень никчёмным образом, попав под руку Сильнейшего… А я так заканчивать не собираюсь. Теперь заткнись и составь мне сегодня компанию. У меня недавно была довольно опасная битва, и хочется наконец расслабиться… забыть об усталости и мигрени.              То, что происходило дальше, описывать даже не стоило. Всем проклинателям из «портовых шлюх» было прекрасно известно, что обе близняшки уже давно ложились под их лидера, чтобы получить его расположение… Это получилось у них с относительной лёгкостью, благодаря красоте и сексуальности. Впрочем, даже если бы близняшки этого не захотели, Нанаки всё равно взял бы их во всех смыслах, не считаясь ни с чьим мнением и используя свою абсолютную власть. Такая уж была натура у этого мага — брать то, что ему приглянулось, и не просить разрешения.              Но в любом случае… В тот момент, когда он снимал с замолчавшей и покрасневшей Нанако бюстгальтер, да и наверняка собирался переходить ко второй сестре, что стояла пока поодаль, наблюдая за происходящим из-под опущенных ресниц, в которых читалось противоречие между страхом и… Всеми известным чувством, — та, немного смущённо, задала внезапно появившийся в её голове вопрос:              — Нанаки, я хочу спросить, а что значили эти слова про обезьяну, которая становится Богом? Это отсылка к Сэнгоку?              Проклинатель застыл, его рука, касавшаяся кожи девушки, замерла в воздухе, а глаза резко распахнулись. Он медленно, словно механизм, который дал сбой, повернул голову от уже почти голой «недогяру» в сторону второй проклинательницы. На его лице можно было увидеть всю боль мира, настолько оно было наполнено обидой и вселенской скорбью непонятого гения, чьи философские воззрения были сведены к популярной культуре.              — И ты, Брут? Даже вы? Да почему снова Сунь Укун? Почему все всегда думают про него?! Почему никто не может понять истинный смысл?!