Ненавистное влечение

Бутчер ненавидит себя за то, что он каменно твёрдый, когда наблюдает за лежащим на кровати голым и дрочащим Хоумлендером. Он терпеть не может, когда хер в плаще кричит: "Папочка", истекая предэякулятом. Он знает, что после того, как блондин кончит, он встанет на колени и высосет Бутчера досуха. От того факта, что Бутчер с нетерпением ждёт этого, внутри всё сжимается. Он не должен жаждать, чтобы его хер оказался во рту этой суперпизды, но, Боже, как он хочет этого прямо сейчас. – Блядь, Папочка, – Хоумлендер громко стонет, яростно гладя себя. – Дай это мне. Сильнее, я выдержу. Я твой хороший мальчик. Бутчер задаётся вопросом, не фантазирует ли Хоумлендер о том, чтобы позволить ему трахать себя не только в рот, пока он не позволял ему этого; Хоумлендер дрочил перед ним, сосал его член и кончал всухую, но на протяжении всех этих месяцев ничего другого между ними. – Папочка, я собираюсь кончить, это так хорошо, – Хоумлендер скулит, глядя на него. – Кончи для Папочки, милый, а после ты можешь заставить и меня почувствовать себя хорошо, – Бутчер говорит тихо, расстёгивая свой ремень. Он отвратителен сам себе из-за того, что внутренне ликует, когда Хоумлендер приходит, и он нетерпеливо сбрасывает штаны и боксеры. Хоумлендер пыхтит на кровати; Бутчер даёт ему несколько мгновений перед тем, как говорит: – Милый, Папочке нужен твой рот. Конечно, он встаёт на колени и заглатывает каждый дюйм Бутчера. – Я думал об этом прелестном ротике, мысленно трахая его весь день, – Бутчер ворчит, крепко держа Хоумлендера за волосы. Он говорит правду. – Хороший мальчик. Да, милый, прими всё это. Бутчер знает, что долго не протянет. Он бешено трахает рот Хоумлендера, на мгновение забывая, что одно неверное движение может привести его и Бекку к смерти. Он слишком поглощён удовольствием. – Ты ощущаешься так хорошо. Папочкин прелестный мальчик. Не останавливайся. Не смей, чёрт возьми, останавливаться, – требует Бутчер, Хоумлендер смотрит на него голубыми глазами в восхищении тем, что Бутчеру всё нравится. Он не может сдержаться от того, чтобы жёстко кончить, пристально глядя Хоумлендеру в глаза. – Вот так, детка, пей мою сперму. Наешься Папочкой. Ты такой хороший. Такой хороший. ### Около двух ночи Бутчер просыпается от того, что Хоумлендер дрочит ему на сухую. Сперва он притворяется, что всё ещё спит, как Хоумлендеру нравится, но у него вырывается стон, когда тот хнычет: "Папочка". На мгновение он останавливается и замирает, Бутчер никогда раньше не нарушал это правило. Он знает, что у него всего один шанс спасти себя и Бекку от мира, полного боли. – Всё в порядке, Папочка не злится, что ты ему дрочишь, пока он спит. Тебе это было нужно, чтобы почувствовать себя лучше? – Бутчер спрашивает мягко, превращая фантазию Хоумлендера во что-то совершенно новое. – Да, – Хоумлендер выдыхает ему в ухо. Он не уверен, что знает, куда двигаться дальше, поэтому Бутчер ведёт. – Всё в порядке, Папочка хочет, чтобы ты продолжал. Я даже сделаю вид, что снова заснул, хотя предпочёл бы рассказать, о чём я думаю, когда трогаю себя в душе, пока ты продолжишь мне дрочить. Но Папочка будет счастлив сделать то, что хочешь ты. – Расскажи мне, – Хоумлендер шепчет, снова прижимаясь к нему. Бутчер чувствует, как его рука скользит в боксеры, обхватывая рукой его хер. – Я думаю о тебе. Как ты лежишь в своей кровати, растягивая пальцами свою дырку в отчаянной жажде члена, – Бутчер начинает говорить, а Хоумлендер двигает ладонью быстрее, его дыхание тоже учащается от возбуждения. – Я нахожу тебя таким, ты умоляешь трахнуть тебя, и я это делаю. Я представляю, как я глубоко в твоей тугой дырке, по самые яйца, трахаю тебя так быстро и сильно, что ты одновременно умоляешь меня и остановиться, и ни за что не прекращать. – О, Боже, Папочка, – Хоумлендер стонет, неуклюже надрачивает быстрее, отчаянно желая закончить. – Отдай мне всё до последней капли. – Но я не останавливаюсь, потому что знаю, мой хороший мальчик может принять больше моего члена, в котором так нуждается, я продолжаю драть сильнее и жёстче, так глубоко внутри тебя сейчас, – Бутчер нашёптывает ему, и это чистая правда, он фантазировал об этом не раз. С отвращением к самому себе, но он дрочил на это. Хоумлендер удерживает его за бёдра и плачет, когда кончает. – Папочка, я, блядь, так сильно хочу твой член. Бутчер ещё далёк от финала. Он выжидает, пока Хоумлендер просмакует свой оргазм, чтобы направить его руку, заканчивая то, что он начал.