Обнуление или свобода любить

Вдох. Голова кружится так или это Земля включила максимальную скорость? Тепло. Кто-то включил отопление? Почему так жарко? Душно. Пусто. Наконец-то в голове все пусто. Нет роя мыслей, что жалили мозг и заставляли отекать. Будто ветром все выдуло. Только сквозит холодом. Легко. На сердце, на плечах, на спине, на душе легко! Что было на мне такого тяжелого, что так трудно было даже просто передвигаться? Какой груз с меня сошел? - Что ты хочешь сказать? - хрипло тянет брюнет, стоя в двух шагах от танцора. - Я дома, когда рядом с тобой, - неуверенно отвечает пепельноволосый, наконец успокаивая свою истерику. - Нет, не это, - отмахивает какую-то мысль Мин и грудью уже тянется в сторону танцора. - Я люблю тебя, Мин Юнги, - летит из него. Парит в воздухе. Разделяется, множится и заполняет пространство. Окутывает их двоих. Скрывает от посторонних глаз в своей дымке. Соединяет воедино. - Люблю тебя, люблю, люблю, люблю... - Чимми! - крик души. Долгожданный. Сбереженный. Сохраненный. Казавшийся последним своего рода. Но явившийся первым. Началом. Новым началом для них двоих. Юнги в полтора шага преодолевает расстояние между ними и принимает любимого в свои крепкие объятия. Прижимается носом к волосам, щекой к щеке, губами к кончику носа. Гладит руками везде, где может только достать. Хочется слиться с ним в одно целое, чтобы больше не расставаться. Даже миллиметр расстояния между ними кажется способен причинить боль. Обвить. Укрыть. Ухватить. Схватить и не отпускать. Никогда. Никуда. Поцелуй. Будто первый. Теплый, нежный, ласковый, трепетный. Глаза в глаза. Слезы по щекам. У обоих. Не вериться что это реальность. Но боль радости так сильно ощутима, что не верить не получается. Сердце разрывает в клочья от одной шальной мысли, что они могли никогда этого не сказать, не услышать, и навсегда потерять друг друга. Все было на поверхности. Все было на ладони. Но почему так долго отрицали и не хотели этого принимать? Глубочайший страх охватывает душу от мысли, что могли все-таки не понять и упустить друг друга. Счастье! Какое же это счастье в конце концов снова найти путь к друг другу. Снова видеть друг друга ясно словно под солнечным светом, после долгого сумрака. Словно слепой обрел зрение, глухой обрел слух, немой обрел речь. Почему столько времени потеряно слепо, глухо и немо? Почему столько боли прожито не смотря правде в глаза, не слыша сердца другого, не говоря единственно правильных слов? Наверное судьба. Наверное без худа действительно нет добра. Наверное не было бы счастья, если бы несчастье не помогло. - Давай я оформлю бумаги и отвезу тебя домой, - шепчет Юнги, просыпаясь от сладко-горького воссоединения. Вокруг пищат приборы, бегают медицинские работники, люди плачут и стонут от боли. Не самое лучшее место для счастливого начала. - Так ты мне дашь мой медицинский полис? - щебечет пепельноволосый, не желая отрываться от желанного объятия. - Нет, Чимми, позволь я сохраню его у себя и в этот раз, - отнекивается брюнет и умалчивает, что бумажной версии полиса не существует. Он электронный. И в действительности для оформления бумаг достаточно всего лишь знать его номер. Жизнь богата на сюрпризы и Юнги хочет сохранить любую возможность, которая может оказаться ему полезной в будущем. Зайдя в квартиру Юнги сразу замечает что-то необычное. На комоде в гостиной стоит булыжник, окруженный сладостями, яствами, обрамленный шелковым шарфом, к которому Чимми не разрешал даже Мину прикасаться. Перед комодом расстелен ритуальный ковер. Вокруг всюду свечи. Видимо собран весь набор Пака. - Это что? - удивляется брюнет. Танцор проходит за ним, понимает о чем тот спрашивает и сначала теряется, потом со вздохом проигравшего решается ответить. - Ну это же священный булыжник из краев твоих предков, - бубнит он под нос. - А я его уронил из-за своей глупости. Поэтому приносил подношения, извинялся и кланялся, - опустив глаза признается парень. - Это же булыжник, Чимми, - не верит услышанному брюнет. А самому взорваться от смеха охота. Только его глупенький ранимый и чувствительный Чимми мог додуматься извиняться перед камнем. - А не прах моих предков, - все же не сдерживает задорную улыбку. - Не смейся! - обиженно-растерянно кричит танцор. - Ты же так ценил этот булыжник и... это единственное что у меня осталось от тебя. Я не хотел чтобы он обиделся. - Думаю он тебя простил. И даже больше, он теперь любит тебя больше чем меня, однозначно, - улыбается и целует в лоб парня, снова сжимая его в своих объятиях. Их взгляды переплетаются и изливаются нежностью. Не могут оторвать глаза друг от друга. Такое далекое чувство, по которому успели соскучиться. Такой правильный момент, чтобы прильнуть друг к другу и целоваться, не дыша, не двигаясь, не отвлекаясь. Только съедать и растворять боль, обиду, разлуку, чувства в этом поцелуе. Скидывать разрушенные обещания и дарить новые, нерушимые. Наконец чувствовать друг друга. Не только физически, но и ментально, душевно, сердечно. - Давай пить чай, - Юнги разрывает поцелуй первым. - Ты же останешься? - напоминание о чае заставляет всхлынуть неприятные воспоминания, когда ему приходилось смотреть на уходящую спину Юн-и. - Чимми... - берет паузу на передышку и раздумье, - ...думаю неправильно будет нам так быстро... - Нет! - не дает брюнету договорить. Он знает что тот хочет сказать и возможно тот был бы прав, если бы не одно но. - Юн-и, я знаю. Я все понял. Я понял, что не ценил тебя и твою любовь, твое присутствие в моей жизни, твои старания. - Прикладывает палец к губам брюнета, заметив, что тот собирается возразить. Просит дать ему сказать все, что должен. Не прерывая, не возражая, не оправдывая. Только слушать. - Я принимал все как должное и даже больше, я думал что все хорошее в моей жизни только моя заслуга. Я был не в состоянии трезво оценить и увидеть сколько поддержки ты мне даешь, уверенности в меня вселяешь, счастья даришь, сколько тепла приносишь. Мы с тобой начали встречаться будучи довольно молодыми и я практически не знал себя взрослого без тебя. А узнав, не смог принять. Ты всегда был рядом. Но я не знал, что ты не просто был рядом, а был тут для меня. Когда я осознал важность твоего присутствия мне стало противно от себя. Что я столько брал и никогда не отдавал ничего взамен. Поэтому я хотел изначально отпустить тебя. Думал раны пережитой любви словно порезы, со временем сойдут и останутся только шрамы, которые уже не болят. Просто портят вид может быть малость. Но оказалось, потерять тебя это не порезаться, Юн-и. Потерять тебя это словно лишиться глаза, ноги, руки, одного из жизненно важных органов. Возможно я бы остался жив после этого и мое тело могло вполне функционировать. Но боль бы никуда не исчезла. Пустое место чесалось бы и болело, но потянувшись, чтобы унять боль, я бы ощутил еще большую боль от осознания, что там уже ничего нет и никогда не будет. Потерянная любовь не может зажить или зарасти. Она делает тебя инвалидом. Делает тебя калекой. И некоторое время я думал, что заслужил этого - самого строгого наказания. Заслужил нескончаемой и бесконечной боли. Потому что причинил такую же тебе. Я хотел чтобы ты нашел того, кто тебя достоин. Кто сможет отдавать тебе столько же сколько ты умеешь давать. Кто сможет любить тебя настолько же сильно насколько сильно ты умеешь любить. Я думал, что должен побороть свой эгоизм, который хотел вернуть тебя и комфорт, тепло и счастье в свою жизнь. А потом знаешь что я внезапно для себя открыл? - смотря глаза в глаза. Со всей искренностью и преданностью. - Что никто в этой жизни не знает как сильно ты умеешь любить и насколько много ты можешь отдавать. Никто кроме меня, Юн-и! Я единственный, кто испытывал твою силу любви. И поэтому я единственный, кто может знать как сильно тебя надо любить и как много тебе надо давать взамен. Поэтому я решил не отказываться от своего эго. А наоборот взрастить в тебе такое же. Я хочу чтобы ты вернулся в мою жизнь не только для своего счастья и комфорта, но и для того чтобы сделать твою жизнь такой же счастливой, теплой и комфортной. Я хочу чтобы мы росли вместе. Менялись вместе. Были счастливы вместе и были эгоистами тоже вместе. Говорят ты есть то, что тебя окружает. Я хочу окружить себя тобой, а тебя собой. Юн-и, прошу, дай мне еще один шанс и всю твою любовь, - с накатывающими на глаза слезами, но уверенностью исходящей из ее глубин. - А я отдам тебе всю свою любовь, всего себя. Глаза в глаза. Боль, она действительно там. Юнги резали вживую. Вводили яд в вену. И заставляли смотреть как кровь вытекает из него, без шанса на восстановление. Но может ли он винить в этом одного Чимина? Да, Пак был тем, кто отказался принять его сторону, тем кто дал слабину и впустил в свое сердце и разум мысли о другом. Но ведь именно Юнги был тем, кто толкнул его в пропасть, когда он стоял на краю и не знал куда двигаться. Юнги предложил испытать их чувства на прочность, испытать его на верность. Обещал сражаться за его любовь. И проиграл. Сдался, не успев показать себя во всей красе. Опустил руки не успев даже поднять копье. Размяк, раскис и пропал в бездне своей неуверенности и страхов. Он видел растерянность в глазах Пака. Видел тихую мольбу принять решение за него. Чимин не привык принимать важные решения в своей жизни. Не умеет принимать ответственность за свои действия. Это именно Юнги его совсем избаловал своей опекой и сделал безвольным и бесхребетным ведомым. Поэтому первая же попытка танцора принятия самостоятельного решения провалилась с треском, не сумев даже обрести какую-то форму, не будучи объявленным, не дойдя до осознания. Юнги толкнул. А Чимин лишь раскинув руки упал в объятия бездны. Он ждал что его вытащат. Заберут. Поднимут. Поставят на ноги. Встряхнут и заставят проснуться от этого кошмара. Но вместо этого на обоих концах туннеля выключили свет. Его парализовало. А когда он попытался сделать шаг, потерял направление. Сбился с пути. Вокруг не было никаких опор, чтобы двигаться хотя бы на ощупь. Даже наличие твердой земли под ногами за следующим шагом было под вопросом. Но он шел. Потому что стоять на месте было страшнее. Он ухватится за единственную опору, которую предложили, и ею оказалась рука Чонгука (точнее его член, но кто осудит его?!). У Юнги были друзья, которые поддержат его и напомнят насколько он ценен. А у Чимина только завистники и презрение всех, кого он знал. Кроме одного. И который в итоге тоже присоединился к другим. Кто без греха в этой жизни? Кто познал его соблазн, его пороки, его изнанку и сумел сохранить свою первородную святость и чистоту? Поднимите руки! Никого? Так вот Пак тоже не святой. Он сделал ошибку. Много ошибок. Жирные кляксы на его совести. Но эту жизнь разве можно прожить не оступившись? Жизнь - это грязное, порочное, греховное, развратное, испорченное, гнилое, ущербное место. Но в то же время она прекрасна, удивительна, красива, желанна, очаровательна, восхитительна, бесподобна, изящна и шедевральна. Делая очередной шаг ты не можешь быть на сто процентов уверен на что наступишь. Тем она и интересна, увлекательна и забавна. И главное, когда ты наступил на грязь - это помнить что где-то рядом обязательно должно быть сухо и чисто. Главное - не переставать искать и пытаться найти. Для Чимина, который свою только начавшуюся взрослую жизнь прожил ведомым Юнги, не смотря под ноги и не озираясь вокруг, самостоятельно найти выход из глухой темноты, при этом отказавшись от единственной имевшейся опоры - это очень большой шаг. Шаг, который не каждому под силу. Юнги неотрывно смотрел на Пака и думал, что его маленький мальчик так сильно вырос за это короткое время. Где он нахватался всех этих мудростей и знаний? Мог ли Мин мечтать о том, что его глупенький возлюбленный сможет так быстро прийти к таким выводам? Смел ли он просить более объемного и всеобъемлющего признания, чем этот? - Я люблю тебя, Пак Чимин! - целуя страстно и желанно. - Спасибо за твою осознанность! И, пожалуйста, сделай меня счастливым вместе с тобой! - Спасибо, любимый! Я не подведу нашу любовь в этот раз. Обещаю!