Сотвори во мне сердце...

Му Цин вернулся на Тунлу через неделю. Недавно над горным хребтом прошли проливные дожди. Мэй Няньцин набирал дождевую воду в тазы и кувшины, стоя под крышей. Тонкие одежды на его худых плечах промокли и липли к бледной коже. Му Цин цокнул, сжав объемный свёрток у себя подмышкой. – Советник, зайдите в дом. Холодно. Вы простудитесь. Мэй Няньцин вздрогнул и ощетинился, словно дикий зверь. – Опять ты! Что тебе нужно? Только не надо мне врать! Если бы Его Высочество хотел помочь, он бы пришёл сам! Му Цин не мог больше сдерживать себя. Если его не принимали с радушием и благодарностью, то и ему самому было незачем играть роль "послушного и смиренного ученика". Тем более если в дело вклинивалось имя такого "чистого и непорочного" Се Ляня, что озарял своим светом весь мир, оставив своим соратникам в наследство лишь тень от собственной стопы. – Се Лянь делит постель с Собирателем цветов под кровавым дождём. Вы действительно думаете, что ему есть хоть до кого-то дело? Мэй Няньцин чуть не задохнулся от такой наглости: – Ты! Да как ты смеешь так говорить о своём господине! Белоглазый волк ! – Советник, может вы забыли, но Се Лянь уже восьмьсот лет не имеет ко мне никакого отношения. У меня нет господина. Я сам по себе и мне не нужен идол для поклонения, ибо поклоняются уже мне. – Бред! Только благодаря Его Высочеству ты попал на небеса. И как ты ему отплатил? Ха, неблагодарный мальчишка. Видеть тебя не хочу. – Неблагодарный? Прошу простить за прямоту, но не вам порицать меня за предательство. Не с вашими грехами взывать к моей совести. Советник отвел взгляд, полный горечи и вины. Разговор зашёл в тупик. Му Цин испытывал огромное удовольствие, когда случалось удачно возвратить пущенное в его адрес оскорбление. Но сейчас его сердце больно кольнуло, и в груди противно заныло. Чувствовал он себя паршиво. И ему это не нравилось. – Вот, возьмите. Здесь тёплая одежда и одеяла. Вам понадобится. Скоро начнутся заморозки. Советник ответил решительно и безапеляционно. Развернулся, вошёл в дом и громко хлопнул дверью. Му Цин закатил глаза и положил свёрток на скамейку рядом с хижиной. Ничего. В их руках была целая вечность. И море неразрешенных обид.