Точка невозврата

Саня замер в его объятиях, будто бы до конца не веря тому, что слышит. Он позволил себе на мгновение расслабиться, облокотившись на Илью, и тяжело выдохнул. На какое-то мгновение между ними повисла тишина — тишина, в которой на самом-то деле было гораздо больше слов, чем парни бы могли выразить вслух. — Илья, — прошептал он, голос слегка дрожал. — Мне кажется, я только всё испорчу. Ты просто не понимаешь, что значит быть мной. И блять… Быть со мной.  Яцкевич чуть отстранился, чтобы заглянуть Саше в глаза, но не отпустил его. — Я понимаю больше, чем ты думаешь, — тихо ответил он. — Я знаю, что тебе трудно, знаю, что у тебя своя жизнь и свои заботы. Но, Саш… ты мне нужен. Я не прошу тебя всё бросить, не прошу меняться или притворяться кем-то другим. Просто будь собой. Я с этим справлюсь.  Ермолаев опустил взгляд, ища слова, но нашёл лишь собственные страхи и сомнения. Но рядом с Ильёй они казались не такими непреодолимыми. С трудом он поднял взгляд и, смотря на Илью, произнёс, словно боясь, что этого недостаточно: — Просто мне трудно поверить, что я могу быть с тобой. Как будто это... слишком хорошо, чтобы быть правдой. Яцкевич улыбнулся, мягко коснувшись его руки. — Знаешь, мне тоже страшно, — признался он, — но, может, не всегда стоит думать о том, что будет? Давай просто попробуем, ладно? Один день за другим. Без страхов, без сомнений. Будем просто... вместе. Саша лишь кивнул в ответ. Робко, но всё-таки увереннее, приблизился и нежно поцеловал Илью на прощание. А после вовсе прогнал его спать, как ни в чем не бывало. 

***

Когда Яцкевич наконец поднялся к себе, он неожиданно увидел отца у двери своей комнаты. Тот стоял, скрестив руки на груди и с непроницаемым выражением на лице, но в глазах читалось нетерпеливое любопытство. — Что за ночные прогулки? — тихо спросил отец, но в его тоне не было жёсткости, которая раньше так часто чувствовалась. Илья немного замялся, но потом собрался с духом. Вздохнув, он ответил: — Просто… нужно было кое-что прояснить, — он сделал паузу, потом уверенно добавил: — Пап, я решил. Я больше не хочу уезжать. Отец на секунду внимательно посмотрел на него, будто оценивая, насколько серьёзно он это говорит. Потом кивнул, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на одобрение. — Ты точно подумал? — спокойно спросил он. Илья кивнул: — Да. Точно. Отец некоторое время молчал, продолжая всматриваться в лицо Ильи, как будто пытался понять, что же всё-таки изменилось. Но, видимо, в глазах сына он увидел ту уверенность, которой ему всегда не хватало, и, кивнув, вздохнул. — Ну что ж, — произнёс он чуть тише, в его голосе слышалось даже облегчение. — Если ты уверен, значит, так тому и быть.  Илья почувствовал, как с его плеч словно свалилась тяжесть. Неожиданно ему стало легче — он сделал выбор, и отец впервые не стал спорить, не давил, не настаивал. Впервые они, казалось, пришли к пониманию, и это было почти нереально. Отец чуть помедлил, а потом, добавил: — Знаешь, Илья… Я просто хочу, чтобы ты был уверен в себе. Чтобы делал то, что считаешь нужным, и понимал, зачем это делаешь. Это не всегда легко, но… я верю, что ты справишься. Эти слова прозвучали непривычно, но очень поддерживающе. Илья кивнул, чувствуя, как внутри разливается тепло. Он хотел сказать «спасибо», но, вместо этого, просто кивнул и прошептал: — Я постараюсь, пап.  Отец кивнул ему в ответ, слегка похлопал по плечу и, не добавив ничего, отправился в свою комнату. Илья остался один в тишине. Он закрыл за собой дверь, сел на кровать и, откинувшись на подушку, ещё раз вспомнил вечер и поцелуй, который только что разделил с Саней. Ему казалось, что мир вокруг обрёл какую-то новую глубину, новые краски. Он больше не хотел убегать. Больше и не нужно было убегать.   

***

На следующий день, когда Илья вошёл в школьный коридор, у него было странное чувство: всё выглядело по-прежнему, но теперь ему казалось, что он смотрит на привычные стены, учителей и одноклассников каким-то новым взглядом. Тревога, которая долго висела над ним, сменилась спокойной уверенностью. Первый урок пролетел быстро. Илья старался сосредоточиться на учебнике, но время от времени ловил себя на мысли о том, что скоро снова увидит Саню. Он знал, что после всего произошедшего их разговоры больше не будут прежними. Но вместо беспокойства от этих мыслей в груди разливалось что-то тёплое. Во время большой перемены Илья стоял у окна в конце коридора, когда заметил, как Саша идёт в его сторону. Их взгляды встретились, и на мгновение они оба замерли. Ермолаев остановился в нескольких шагах, чуть опустив голову, будто бы стесняясь. — Привет, — тихо сказал он, подходя ближе, и в его голосе чувствовалась легкая неуверенность. — Привет, — ответил Яцкевич, сдерживая улыбку. — Как ты? Саша на секунду замялся, но потом всё же посмотрел ему в глаза. — Слушай… может, зайдёшь ко мне после уроков? — произнёс он, стараясь говорить спокойно, но в его голосе чувствовалась лёгкая напряжённость. Илья немного удивился, но тут же кивнул: — Конечно! Весь оставшийся учебный день он чувствовал нетерпение и лёгкую тревогу. Он понимал, что для Сани это приглашение — шаг, который тот, возможно, обдумывал давно.

***

Когда прозвенел последний звонок, они вместе отправились домой. Путь был тихим, но приятным, и Илья ощущал, как в воздухе повисло нечто важное, что должно было произойти. Наконец, когда они вошли в дом, Саша немного замялся, словно собираясь с духом. — Проходи, — сказал он, кивая на комнату. — Садись, можешь чувствовать себя как дома. Илья сел на старый, но уютный диван в комнате, а Саня устроился рядом, какое-то время молча разглядывая свои руки. Наконец, он выдохнул и поднял взгляд. — Илья, я не знаю, как тебе сказать… но ты, наверное, первый человек, которому я решился всё это рассказать, — тихо произнёс он, его голос слегка дрожал. — Слишком многое я привык держать в себе. Илья кивнул, показывая, что готов выслушать, и Ермолаев продолжил, опустив взгляд. — После того как отца арестовали, я… ну, сам взвалил всё на себя. Мать болеет, ей каждый день становится хуже, а я не знаю, как ей помочь. — Он замолчал, сглотнув. — Все эти счета… работа после школы. Я понимаю, что дома без меня ничего не держится, понимаешь? Илья внимательно слушал, чувствуя, как тяжело Саня подбирает слова. — Бывает, что я просто не сплю по ночам, потому что думаю о том, как всё будет дальше. Иногда мне кажется, что я больше не справлюсь. Я вижу, как мать старается держаться ради меня, а сам чувствую, что у меня уже не хватает сил. — он тихо вздохнул и устало потер лицо руками. — И знаешь… мне казалось, что никто не сможет понять это, что мне лучше просто молчать. Не хотелось никому показывать, что у меня… что мне тоже бывает страшно. Илья не выдержал и накрыл его руку своей, сжимая её крепко. — Я пойму, Сань. Я буду рядом.  Саня посмотрел на него, и в его глазах блеснули слёзы, которых он так долго пытался избегать. — Спасибо, Илюш, — выдохнул он. Он сделал глубокий вдох, словно наконец сбросив с плеч груз, который носил слишком долго. Несколько мгновений он просто молчал, подбирая слова. — Знаешь, — начал он тихо, — мне никогда не казалось, что я могу кому-то так доверится, причем за такой короткий промежуток времени.  Илья слушал его, стараясь не перебивать, понимая, что Саша наконец решился быть настоящим с ним. — Когда мы стали с тобой общаться, всё поменялось, — продолжил он, избегая смотреть на Илью, как будто это было бы для него слишком больно. — Мне было легко с тобой, как будто мне не нужно было кем-то притворяться. Но я... я не привык чувствовать так, знаешь? И в какой-то момент это стало пугать. Я такой слабак.  — Саш! Это ведь не так! — Илья недоумевал так искренне, что это непроизвольно заставило улыбнуться Сашу. — Это не делает тебя слабым, даже если ты так думал. То, что ты взял на себя столько всего, говорит о том, насколько ты сильный. И то, что ты доверился мне, для меня очень важно. Он сдержанно кивнул, но по его глазам было видно, что его это тронуло. — Я знаю, что не должен делать вид, что мне всё по силам, — проговорил он, наконец-то признавая это вслух, будто самому себе. — Но это сложно, Илья. Привык быть тем, кто решает всё, кто... на кого можно положиться. Мне просто никогда никто не показывал, что может быть иначе. Яцкевич, чувствуя волну тёплой нежности и поддержки к нему, решительно сказал: — Я теперь буду.  Саня на секунду закрыл глаза, глубоко вздохнул, а потом слегка улыбнулся — искренне.  Они сидели в тишине ещё несколько минут, не нуждаясь в словах, просто чувствуя присутствие друг друга.

*** 

Последующие месяцы пролетели быстро, но оставили после себя множество тёплых воспоминаний. Илья и Саня проводили вместе почти всё время, их связь становилась только крепче. Теперь Илья знал каждый уголок жизни Саши — его заботы, тревоги, его смех и улыбки, которые стали появляться всё чаще. Саша тоже изучил Илью от «а» до «я». Он познакомился с отцом Ильи, хоть это знакомство и было непростым: его требовательность и холодный взгляд первое время смущали парня. Однако Илья поддерживал его в каждом разговоре, и постепенно отец стал иначе смотреть на того, кто столько значил для его сына. С каждой встречей Саня всё меньше чувствовал себя неуверенно. Илья тоже познакомился с близкими Саши — его мамой и старшей сестрой. Саня был благодарен ему за всё — за поддержку, за силу, за доброту, которую Илья внёс в его жизнь. Они словно стали друг для друга тем светом, который каждый из них так долго искал, и даже самые тяжёлые моменты стали ощущаться легче.  Вместе с личными проблемами приближался и выпускной год, полный учебной суеты и бесконечных занятий.  Илья и Саша решили готовиться вместе. Конечно же, на этом настоял Илюха.  Саня, не привыкший к таким академическим нагрузкам, сначала чувствовал себя неуверенно, но Яцкевич помогал ему, как только мог, разбирая с ним темы и задачи. Вместе они придумывали способы сделать подготовку легче и веселее, иногда устраивая себе перерывы с чипсами и шутками, чтобы не сойти с ума от напряжения. Саша, в свою очередь, тоже подбадривал Илью, когда тот перегружался или начинал волноваться за результаты.

***

Поздний вечер. Саша и Илья сидели на кровати в комнате у второго, окружённые стопками учебников и листами с решёнными и нерешёнными задачами по математике. Ночник освещал комнату тёплым светом, и тишину нарушало только скрипение карандаша по бумаге и редкие вздохи усталости. — Это какое по счёту у нас уже задание? — устало спросил Ермолаев, зевая и глядя на заполненные формулами листы. — Кажется, двадцать третье, — ответил Илья, пробегая взглядом по очередной задаче. — Но если ты его решишь, то останется всего одно.  Саня закатил глаза и нахмурился, вчитываясь в задание, будто оно было его заклятым врагом. Яцкевич, заметив его сосредоточенность, не сдержал улыбку. — Смотри, тут несложно, — Илья показал пальцем, — вот это уравнение можно упростить, если вынести общий множитель. Дальше решается как обычно. Яцкевич наклонился к нему, чтобы показать, как решить задачу, их плечи соприкоснулись. Несколько секунд брюнет просто смотрел на него, а потом, отбросив сомнения, медленно наклонился. Лицо Ильи чуть дрогнуло от неожиданности, но он не отстранился. Они замерли на мгновение, в котором, казалось, исчезли все учебники и задачники вокруг. Ермолаев медленно провел ладонью по линии его шеи, заставив его вздрогнуть от едва ощутимого прикосновения. Затем он, не отводя взгляда, осторожно придвинулся ближе, и их губы встретились в поцелуе — сначала мягком, затем всё более жадном и настойчивом. Он чувствовал, как пальцы парня, сначала нерешительные, легли на его плечи, но вскоре они крепче обняли его. Саша скользнул ладонями под футболку Ильи, ощущая тепло его кожи, поглаживая его спину, и чувствовал, как его дыхание участилось. Он спустился ниже, оставляя поцелуи на линии челюсти, затем на шее, вызывая у того лёгкие вздохи. Илья, полузакрыв глаза, наслаждался каждым моментом, каждым прикосновением. Его руки скользнули по спине парня, крепче прижимая его к себе, будто желая, чтобы этот момент длился вечно. Саша нежно посмотрел на Илью, наблюдая, как тот покраснел и слегка отвел взгляд, явно смущённый. Саня тихо усмехнулся и, снова поймав его взгляд, чуть нахмурился, но в глазах светилась мягкость. — Эй, — прошептал он, проведя пальцем по его щеке, — Ты опять за своё? Илья опустил глаза, почувствовав, как его щеки заливает румянец. Он чуть прикусил губу, будто пытаясь спрятать улыбку. — Прости, — выдохнул Илья, не поднимая взгляда. Ермолаев нежно коснулся его подбородка, подняв голову, чтобы снова заглянуть в его глаза. — Но мне нравится, — мягко сказал он. — Мне нравится, что могу видеть тебя таким… настоящим. Яцкевич чуть улыбнулся, поддаваясь спокойному тону Сани. Саша медленно, почти бережно, снял его футболку и отбросил её в сторону, снова обнял Илью, касаясь уже его голой кожи.  — Такой красивый, — тихо проговорил Саня, поцеловав его в шею. — Самый красивый.  Он, не отрываясь от Ильи, медленно опустился ниже, оставляя поцелуи на его груди. Он увидел, как парень зажмурился и крепко сжал простыню, дыхание стало частым и прерывистым. Брюнет задержался, провел губами вокруг, а затем нежно взял один из сосков в рот, слегка прикусив, и тут же услышал громкий, чувственный стон в ответ. Илья приподнялся, потянулся к Сане, его руки неуверенно скользнули по спине, но потом снова крепче обвили его плечи.  — Саш… — еле слышно прошептал Илья, не зная, как ещё выразить свои чувства.  Он оторвался на секунду, взглянул на него хитрой улыбкой. —  Как же мне нравится видеть тебя таким, — прошептал он, снова лаская его губами, чувствуя, как парень дрожит под ним. Ермолаев, не отводя взгляда, продолжил свой путь вниз, оставляя нежные и жаркие поцелуи на его коже. Его руки скользнули к груди парня, только уже пальцами мягко сжали его соски, вызывая у того волну чувств, от которых он невольно выгнулся, поддаваясь каждому движению.  Яцкевич задыхался от этой близости, он не знал, как справиться с ощущениями, его тело откликалось на каждое прикосновение, и он не мог скрыть этого.  Руки снова потянулись к Саше, словно прося его остаться, не отпускать его ни на мгновение.  Саня с особой бережностью начал снимать с Ильи оставшуюся одежду, стараясь быть максимально нежным, чтобы тот не чувствовал себя неуверенно. Когда Илюха остался без одежды и нижнего белья, он снова тут же смутился, его щеки снова залил яркий румянец, и он попытался прикрыться руками, не зная, куда смотреть.  Саша, заметив это, улыбнулся, мягко взял его за запястья и прошептал: — Ты невероятный, Илюш… правда. Не прячься. — Он наклонился ближе, чтобы заглянуть ему в глаза. — Ты можешь мне довериться.  Илья слегка расслабился, но взгляд всё равно оставался смущённым. Он тихо вздохнул, чувствуя, как Саня снова обнимает его, прижимая к себе, давая понять, что рядом с ним ему не о чем беспокоиться. Отстранившись, Ермолаев, глядя на него с лёгкой улыбкой, снял с себя футболку, и Илья замер на мгновение, словно очарованный. Он протянул руку и осторожно провёл пальцами по мускулам Саши, чувствуя под ладонью его крепкий пресс и плечи.  Саня ухмыльнулся и накрыл его руку своей. — Всё это — для тебя, — сказал он, глядя в глаза Илье. — Ты даже не представляешь, как мне приятно, когда ты так смотришь на меня. Саша снова притянул его к себе, обхватив за талию, и их дыхания смешались, когда он наклонился к шее, оставляя там горячие поцелуи, которые заставляли Илью ещё сильнее чувствовать нарастающее желание.  — Илья, ты снизу будешь? — спросил он, отдышавшись.  — Что? — Илья сквозь прикрытые веки изначально даже не понял, что тот имеет в виду. — А, ну… да, наверное.  — Хорошо. Но если что, я не против тоже. — парень взглядом нашел увлажняющий крем на тумбе и смазал им обильно пальцы.  Илья чувствовал безумный стыд. Он понимал, что перед ним Саша. Его Саша, которому он всего себя доверить готов, и дело даже не в интимной близости.  Он доверял ему совсем на другом уровне. На уровне души.  Но все равно ничего не мог поделать с глупым смущением. Саня в это время дождавшись взгляда Ильи, опустил руку вниз, раздвинул ягодицы и коснулся внутри.  Илья замер, чувствуя, как Саша вводит в него палец, слегка растягивая. Громкий стон сам собой слетел с губ. Непривычно, но терпимо.  В какой-то момент Ермолаев осторожно нащупал бугорок простаты внутри и слегка потер его. Еще пару минут и Илья уже не стонал, он вовсю выгибался, принимая в себя уже три пальца. Саня будто намеренно мучал его. Он был повсюду: губы, язык, запах.    Ильи царапал короткими ногтями плечи, когда Саша уже вошел в него одним толчком. Он даже не успел заметить, как тот заменил пальцы на член.  Внутри Ильи было слишком хорошо, слишком тесно. Саня низко простонал, толкаясь. Но при этом продолжал отслеживать взгляд Ильи. Не смотря на затуманенный разум, на первом месте для него всегда был и будет комфорт Ильи.  Яцкевич резко притянул его к себе ногами, заставляя войти глубже, и откинул голову назад. Саша не смог сдержаться и оставил засос на линии мышцы шеи, заставляя сжаться в очередной раз пальцы на его плечах.  Он склонился над ним на локтях и вовлек в глубокий поцелуй, ловя губами его стоны. Им определено стоит быть потише, но кого из них это сейчас волнует? Руки Ильи постепенно перемещались на его волосы, в этот момент Саня провел языком по мочке уха, простанывая имя.  Илья нежно притянул его за волосы, Саня же понимая без слов, подтянул его к себе за бедра, протискивая руку между их телами, не прекращая сильных толчков.        В один момент Яцкевич вскрикнул, а Саша же почувствовал на пальцах его сперму.  Он сжал его внутри, и, Саня делая последний толчок, кончил следом, повалившись на него.        После нескольких мгновений, когда их дыхание постепенно выровнялось, Саня приподнялся на локтях и нежно посмотрел на Илью, ловя его взгляд. — Ну как тебе? Ты вообще ещё жив? Илья закатил глаза и с шутливым упрёком ткнул его в бок. — Дурак. Саша рассмеялся, взъерошив ему волосы.  — Сам такой. Илья тихо улыбнулся, чувствуя, как в груди растекается тепло от его слов. Он прижался к Саше, будто не желая отпускать этот момент, когда всё было так просто и естественно. — А ещё ты — самый лучший, — прошептал Илья, мягко тыкаясь в его шею. Саша, склонившись к его уху, тихо ответил: — Ты тоже, — и, не отрываясь, посмотрел в глаза. И больше им ничего и не было нужно. Они оба прекрасно знали, что для них всё было именно так, как должно быть.