Часть третья
14 мая 2025 г., 10:55
Дни новогодних каникул проносятся вихрем в расцветающей влюблённости. Если парочка не рядом, значит, оба ходят, уткнувшись в экраны телефонов и не перестают переписываться, счастливо улыбаясь. Тренировки на катке возобновляются, и к большой гордости учителя, с каждым разом Чонгук чувствует себя всё более уверенно. Они разучивают отдельные шаги и элементы, затем переходят к танцу, который неизбежно вызывает мурашки своей музыкой, а финальная точка — непременный чувственный поцелуй, после которого приходится смущённо прятать обветренные губы от прищуренных глаз господина Пака.
Они искренне наслаждаются обществом друг друга, но всё хорошее слишком быстро заканчивается. Долгие выходные всё же подходят к концу, и каждому из парней приходится вернуться к своему привычному ритму жизни: с завалом по учёбе и кучей подработок у Чонгука, и с индивидуальными тренировками и домашними делами у Тэхёна.
Телефоны так и не перестают взрываться тоннами сообщений, но личных встреч становится всё меньше.
Выкроив наконец-то целый выходной, Тэхён просыпается в предвкушении дня, проведённого рядом с любимым, но получает в ответ на звонок хриплое бормотание вместо привычного звонкого голоса.
— Ну Гук-а-а, как же так? — Тэхён сокрушённо вздыхает, уже представляя красную кнопку носа страдающего от простуды Чонгука. — Я тебе все свои самые тёплые шарфы перетаскал, а ты всё равно умудрился заболеть.
— Прости, п-пожалуйста, — голос от досады немного подрагивает и срывается в сухой кашель. — Ты так старался освободить этот день, а я всё испортил, — Чонгук сейчас больше расстраивается не из-за болезни, а из-за того, что по его вине все их планы теперь пошли коту под хвост.
— Да я же не обижаюсь, кнопка, ты чего? — голос становится ласковее, а слова заботливее. — Просто переживаю за тебя сильно… И скучаю очень…
— Я тоже сильно скучаю, — громкий чих перебивает дальнейшие мысли, а у Тэхёна сердце кровью обливается. Вот сидит же там сейчас один, страдает.
Ну ладно, не совсем один. Но его самого-то рядом нет, а значит, процесс выздоровления не может быть полноценным.
— Гук-и, а можно я приду? — идея приходит быстро, сразу выкидывая из головы любые противоречия. — Мама не будет против? — Тэхён сразу уточняет главный вопрос, потому что все остальные мелочи сейчас совсем неважны.
— Мама не против! — слышит издалека женский голос и тихое шипение в трубке.
— Не надо, Тэ... Ты можешь заразиться, — отнекивается, припоминая, что через месяц Тэхёна ждут важные соревнования.
— Но мама не против, да? — пропускает мимо ушей предостережения и начинает потихоньку одеваться, выбирая в гардеробе самые приличные вещи.
— Вроде нет, — растерянный Чонгук не понимает, почему старший совершенно не реагирует на его волнения.
— Отлично, буду через часик. Целую, кнопка!
Громкий поцелуйчик отправляется прямо в микрофон телефона и улетает к простуженному абоненту с гудками сброшенного вызова.
— Я сейчас не понял… Он что, всё-таки придёт? — Чонгук удивлённо переводит взгляд с телефона на маму и обратно на потухший экран.
— Ну наконец-то познакомлюсь с человеком, укравшим моего сына, — мама мягко смеётся, но вскоре охает, вспоминая, что гость появится на пороге уже через час.
Больному выдаётся важное задание: не мешаться под ногами и собрать в комнате носовые платки, разбросанные по всем поверхностям. Сама Юми спешит привести себя в порядок и отправляется на кухню, приготовить что-нибудь к чаю. Основа для быстрого рулетика уже отправляется в духовку, а Чонгук вызывается помочь с начинкой. Сливочный сыр взбивается с сахарной пудрой, и к сладкой массе отправляются размороженные ягоды, которые добавят приятную кислинку десерту.
Время за подготовкой пролетает незаметно, и в квартире раздаётся весёлая трель дверного звонка. Юми переглядывается с Чонгуком и, как девчонка, срывается с места, чтобы первой оказаться у двери. Добежав до цели, она успевает обернуться и показать язык сыну, прежде чем открыть дверь гостю.
Тэхёну предстаёт поистине забавная картина. Перед ним стоит хрупкая женщина, ниже его самого почти на голову, и просто светится от счастья. В уголках глаз собрались маленькие морщинки, причиной которых стала широкая кроличья улыбка, так сильно похожая на улыбку Чонгука. За её спиной прячется его кнопка, напротив, сильно смущённая. И кажется, даже уменьшившаяся в размерах.
С интересом рассматривая друг друга, они ненадолго забывают о нормах приличия, пока самый взрослый человек из случившейся компании не здоровается приветливо и бесцеремонно не затягивает гостя внутрь. Тэхёна тут же обдаёт уютным теплом и запахом какой-то сладкой выпечки с корицей, а сам он на мгновение замирает, вдыхая счастье полной грудью.
— Ну, здравствуй, Тэхён-и! — Юми не может нарадоваться, словно встретила давнего друга, которого не видела тысячу лет. — Раздевайся скорее, проходи, — продолжает хлопотать рядом, освобождая место под куртку на вешалке.
— Здравствуйте, госпожа Чон! — Тэхён, ощущая комфорт каждой клеточкой себя, быстро расслабляется и приступает к знакомству. — Возьмите, пожалуйста, это вам! — протягивает аккуратный букет цветов, который Юми замечает только сейчас. — Простите, не знал, какие вы любите, поэтому выбрал на свой вкус, — смущённо чешет затылок, пока женщина бережно прижимает пышный букет ароматных белых роз к себе и восторженно рассматривает каждый цветочек.
Чонгук делает в голове пометку почаще радовать маму. Хоть та и говорит, что цветы — пустая трата денег, она явно того стоит, когда вызывает такие яркие эмоции.
— Спасибо тебе огромное, они невероятные! — Юми снова вдыхает приятный аромат, заполняя цветочным запахом все лёгкие, и оборачивается, вспоминая, куда последний раз убирала вазу. — Давайте уже здоровайтесь и проходите. Жду вас на кухне, — уходит в сторону спальни, чтобы не смущать молодёжь.
Чонгук наконец забирает у Тэхёна тяжёлые пакеты, сразу отставляет их в сторону и, чуть замешкавшись, падает в родные объятия, тихо подслушивая, как колотится сердце его медвежонка.
— Ну как ты, кнопка? — Тэхён заглядывает в красноватые, болезненные глаза и прижимает Чонгука плотнее к себе. Сильно переживает за состояние парня, а видя, как тот волнуется, уже сомневается в том, что приехать сегодня было хорошей идеей. Он ведь всего лишь хотел лично позаботиться о Чонгуке и убедиться собственными глазами, что тот лечится и не пускает всё на самотёк. Только совсем не подумал, что первая встреча с родителями подразумевает знакомство. — Ты не сильно злишься, что я заявился вот так, без спроса?
— Что ты, вовсе нет... Переживаю только, — тихо шмыгает припухшей кнопкой носа, в которую тут же получает нежный поцелуй. — Тц, вот этого я и боялся, — Чонгук отстраняется и делает вид, что злится на чужое безрассудство. Однако в душе, тем временем, расцветают сады. — Тебе нельзя болеть, соревнования скоро.
— Тебе тоже нельзя было, но ты же меня не спрашивал? — Тэхён играется с любимой серёжкой, продолжая второй рукой за талию прижимать к себе Чонгука.
Тихо споря, они разбираются с верхней одеждой и проходят внутрь компактной кухоньки, где Юми уже накрывает на стол. В маленьком пространстве комнаты нет ощущения тесноты; напротив, всё пропитано тем самым уютом, который даёт понять, что ты дома.
На столе уже стоит нарезанный и красиво украшенный рулет, распространяющий бесподобный аромат, от которого желудок начинает жалобно урчать, а слюна непроизвольно скапливается во рту. Рядом, в заварочном чайнике, уже дымится травяной чай, а на плите стоит турка, на случай, если кто-то захочет побаловать себя крепким кофе.
Тэхён быстро вливается в тихий семейный обед. На столе появляются принесённые им фрукты, аккуратно нарезанные Юми. Отдельный пакетик с лекарствами и витаминами Чонгук уносит в свою комнату, быстро закрывая ноутбук с открытой для редактирования главой сказки. Чуть не забыл в суете, что пока не готов показать результат своих трудов и вдохновения одним зимним мишкой.
Совсем немного времени проходит, прежде чем все наконец усаживаются за стол и приступают к более близкому знакомству. Неловкость исчезает с первого же искреннего комплимента кулинарным способностям хозяйки дома, после чего комната наполняется интересными историями, шутками и весёлым смехом. Время проносится совсем незаметно за приятной беседой, вот только Тэхён не теряет бдительности, то и дело проверяя состояние своего любимого. То, не отвлекаясь от разговора, коснётся губами тёплого лба, вгоняя в краску Чонгука; то почти незаметно возьмёт ледяные пальчики в свои руки и начнёт их согревать горячими ладонями. Каждый жест выглядит настолько естественным, как что-то само собой разумеющееся. И если Чонгук по обыкновению продолжает краснеть абсолютно на все действия своего молодого человека, то Юми подмечает каждое с едва заметной улыбкой.
Тэхён понравился женщине уже с одних рассказов сына, но разве можно так легко отбросить материнское волнение в сторону? Исходя из описаний Чонгука, Ким Тэхён выглядел просто идеальным парнем, однако влюблённое сердце часто бывает слепо к недостаткам выбранной нами пары. Сейчас же Юми воочию наблюдает глубоко трепетное отношение к её Чонгуку и верит каждому слову, что так искренне произносит Тэхён.
— Слу-ушай, Тэхён, а хочешь узнать Чонгука поближе? — неожиданно интригует гостя, который едва заметно усмехается, умалчивая о том, насколько близко они с Чонгуком познакомились за эти дни.
А вот Чонгук ожидаемо напрягается, улавливая в маминой интонации подвох.
— Так, только давайте обойдёмся без детских фотографий, — знает он эту неугомонную женщину. Каждая вторая их посиделка с подругами заканчивается рассматриванием фоток Чонгука. Спасибо хоть новых, найденных в социальных сетях, а не детских, на которых штаны встречались в лучшем случае на одной из пятнадцати фотографий.
— Ой, да кому они нужны, — Юми лишь отмахивается от сына, как от жужжащего на ухо комара. — Ты лучше иди-ка померь температуру. Градусник должен быть где-то в твоём творческом беспорядке, — красиво обозвав лёгкий бардак в комнате сына, продолжает что-то заинтересованно рассматривать на столе.
— Я-то схожу, — Чонгук медленно поднимается из-за стола и обходит его по кругу, пристально глядя в чужие глаза. — Но ты обещала! — показывает жест вытянутыми пальцами: «я слежу за тобой» перед тем, как скрыться в коридоре. Как бы ни было рискованно оставлять маму наедине с Тэхёном, головная боль снова возвращается, несмотря на всю прелесть этого дня.
— Ты слышал, чтобы я ему что-то обещала? — невинно хлопая глазками, спрашивает Юми у Тэхёна.
— Нет, абсолютно никаких обещаний, — хитро ухмыляется Тэхён, включаясь в игру.
— Отлично! Добро пожаловать в крысиный клуб, — женщина смеётся и уже достаёт из шкафа слегка потёртый старый альбом, хранящий в себе поистине драгоценные воспоминания.
Любовно огладив обложку ладонью, стряхивая невидимые пылинки, Юми занимает место Чонгука и укладывает тяжёлую ношу на стол. Тэхён лишь наклоняется ближе, потирая в предвкушении руки.
Первая страница открывает портал во времени и отбрасывает Тэхёна на двадцать лет назад. С верхней фотографии на него смотрит совсем юная девушка с большим круглым животиком и яркой улыбкой, а рядом сидит красивый, но холодно отстранённый мужчина.
— На этого мужика можешь не обращать внимания. С появлением Чонгук-и он исчез из нашей жизни и с этих фотографий тоже, — Юми улыбается точно так же, как и на фотографии, но внутри Тэхёна что-то сжимается. Он не хочет лезть в возможно болезненное прошлое, но искренне не понимает, как можно было оставить эту солнечную девчонку, ещё и с крохотной её копией на руках. — Не бери в голову, — заметив, как изменилось настроение гостя, сразу поясняет: — Он не был готов к семье, и мы с ребёнком не входили в его ближайшие планы.
— Мне так жаль, — Тэхён искренен в своих эмоциях и готов подарить женщине, воспитавшей его кнопку, любую поддержку, на которую только способен.
— Не стоит, милый, — тепло улыбается, с благодарностью положив свою маленькую тёплую ладошку на руку парня. — Мы бы не были с ним счастливы. А так, рядом с нами всегда находились только действительно важные люди. Знаешь, мне очень повезло с родителями и друзьями. Кажется, за всё детство Гука я и дня не была одна.
— Чонгуку тоже очень повезло с мамой, — улыбается в ответ Тэхён. — Компенсация за нерадивого отца, — тяжёлые мысли перебиваются общим смехом, а очередные странички открывают всё новые и новые воспоминания.
— Здесь мы только приехали домой из роддома. Друзья с родственниками подготовили нам сюрприз. Вся квартира была завалена разноцветными шарами и мягкими игрушками. На стенах были расклеены записки с поздравлениями от каждого, кто в тот день был рядом. А перед моими глазами ярким пятном была только широкая кровать с моим любимым тяжёлым одеялом, и желание завалиться в неё и проспать минимум двое суток, — женщина смеётся, вспоминая, как сильно ей хотелось просто закрыться от всего мира и насладиться первыми мгновениями дома с новым крохотным человечком, вокруг которого был теперь сконцентрирован весь её мир. — Не подумай, я была безумно благодарна за такую тёплую встречу. Но это было уже на следующий день, когда я как следует отдохнула, пока мама присматривала за этой кнопочкой.
Последнее слово теплом отзывается в груди Тэхёна. Сейчас он особенно ясно понимает, что жизнь его кнопки с детства наполнена теплом и любовью, и ему сейчас позволяют стать частью этого маленького тихого счастья. Он должен быть тем, кто сохранит яркую искорку в глазах Чонгука, а в душе будет поддерживать согревающий огонь.
— А это наши первые водные процедуры с игрушками, — Тэхён рассматривает сладкую крошку, улыбающуюся во весь беззубый рот, и с нежностью проводит кончиками пальцев по уголку фотографии. — А тут…
— Ну ма-аа-ам!!! — Чонгук не даёт договорить. Стоит в дверях, надувшись, и смотрит на главное предательство этого вечера. — Серьёзно?! Ты же обещала!
— Ничего я не обещала! — Юми возмущается не меньше сына. Оклеветали на глазах у зятя, куда это годится? — То, что ты попросил не показывать их, ещё не значит, что я согласилась.
Чонгук так и пыхтит, закипающим чайником, глядя в бессовестные глаза мамы. Хоть бы сделала вид, что ей стыдно.
— Кнопка, расслабься, — Тэхён решает спасти ситуацию. Он протягивает руки и ждёт, пока Чонгук растает под его ласковым взглядом. А как только тот оказывается под его боком, продолжает: — Тут ничего такого… Всего лишь тебя голенького в детской ванночке купают, — шкодливо улыбается, подмигивая своей сообщнице, и заранее придерживает возмущённого Чонгука, который уже тысячу раз пожалел, что оставил этих двоих наедине. — Не злись, пожалуйста, — теперь искренне старается загладить вину мягкими поглаживаниями по спине. — Давай вместе посмотрим, ты такой очаровательный, — Тэхён видит, как чужие щёчки покрываются румянцем, и Чонгук лишь молча двигается ближе.
Дальше фотоальбом смотрят уже все вместе, то умиляясь, то дружно заливаясь смехом от забавных историй, но непременно с комментариями, вгоняющими Чонгука в краску.
Фотографии же маленького кулинара на кухне — отдельный вид искусства.
На одном снимке маленький Чонгук сидит в полном тазу нарезанной пекинской капусты и усердно перемешивает кусочки, насмотревшись, как взрослые готовят кимчи. Благо, влез он туда до того, как были добавлены специи, иначе урок бы запомнился на всю жизнь.
На другом фото Чонгук уже чуть постарше, стоит на специальной подставочке и помогает маме украшать торт. При этом клубнику в одной руке он ставит, как показывала мама, в центр тортика, а вторую ягоду в это время кладёт себе в рот.
Следующее изображение занимает отдельное местечко в сердце Тэхёна. Чонгук сидит на кухонном островке, весь перемазанный мукой. Вокруг него лежат сформированные для будущих булочек шарики из теста, в его руках ещё один липкий комочек, но больше всех на сладкую сдобу здесь похож сам мальчуган. Его пухлые щёчки так и хочется укусить, а его самого затискать и спрятать в самые заботливые объятия. Тэхён не может сдержать тихого писка умиления, а мама дополняет картинку красочной историей:
— Когда пришло время отправлять тесто в духовку, этот ребёнок расплакался и до последнего пытался отвоевать у меня каждый шарик, потому что «Им будет горячо!», а потом просил много-много объяшек, чтобы успокоиться, — на приподнятую бровь Тэхёна отвечает тихим смешком и поясняет: — Чонгук-и всё детство намеренно игнорировал слово «объятия», потому что, по его мнению, оно слишком грубое. И слово «обнимашки» не любил тоже, потому что оно слишком длинное, и пока выговоришь, обниматься перехочется, — она смеётся, Чонгук сгорает от смущения, а Тэхён готов взорваться от переизбытка умиления в организме.
— Ты моя самая сладкая сдобная булочка, — шепчет тихо на красное ушко. Так, чтобы услышал только он. Задев губами раскалённую мочку уха, нахмурившись, Тэхён трогает лоб и понимает, что горит Чонгук не только от смущения, но и от поднимающейся температуры. — Так, а ну-ка, давай бегом в кровать, лечиться будем. Ты и так из-за меня больничный режим нарушил, — аккуратно поднимается сам и заботливо поднимает Чонгука, тут же извиняясь перед Юми. — А мы сможем продолжить с этого же места в следующий раз, когда Гук-и получше себя чувствовать будет?
— Конечно сможем, ты только приходи почаще, — женщина тепло улыбается, искренне радуясь знакомству, но в глазах проскакивает дьявольский огонёк. — Мне, кстати, уже тоже пора. У меня встреча. А вы тут лечитесь, буду поздно, — от того, с какой интонацией сказаны эти слова, у обоих парней даже шеи приобретают алый оттенок, а Юми, как ни в чём не бывало, уходит в коридор собирать сумку. — Посуду оставьте, завтра уберу! — доносится уже от открытой входной двери.
— Прости, кнопка, но после напутствий твоей мамы, лечить тебя у меня получится только таблетками, — озадаченно усмехается Тэхён, укладывая своё чудо в постель и накрывая тёплым одеялом.
— Я, в общем-то, только на это и рассчитывал. Но теперь, даже если бы и захотел чего-то большего, тоже не смог бы, — они тихонько посмеиваются, пока Тэхён шуршит пакетом с лекарствами.
Выдав все необходимые таблетки, Тэхён приносит тёплый чай и ставит рядом баночку с витаминной смесью.
— Нужно съесть ложечку и запить чаем, если слишком сладко. Мне мама всегда такую делает, когда я болею, — протягивает сладкую массу из лимона, мёда и имбиря Чонгуку и ждёт, пока тот вернёт пустую ложку и кружку. — Пробуй засыпать, а я уберу со стола и вернусь.
Чонгука знобит, и он только сильнее закутывается в одеяло. Периодически проваливается в поверхностный сон, но слышит, как в соседней комнате шумит вода. Тэхён справляется быстро и возвращается к своей кнопке.
— Полежи со мной, пожалуйста. Холодно, — из-под одеяла торчит один нос, и слова приглушаются плотной тканью. Но Тэхён слышит и ложится рядом. Снимает только неудобный пиджак, устраивается поверх одеяла, накрывая их обоих тонким пледом.
Придвинув Чонгука к себе вплотную, он тихонько покачивает горячий рулетик, убаюкивает в своих объятиях и не замечает, как выключается рядом со сладко сопящим парнем.
Юми возвращается действительно поздно. Полночь окутывает квартиру полумраком, и лишь из приоткрытой комнаты Чонгука просачивается тусклая полоска света. Женщина снимает верхнюю одежду в коридоре и замечает, что вещи Тэхёна так и лежат на тех местах, где он их оставил, когда пришёл. Юми на носочках прокрадывается к двери сына, но замирает возле неё, потому что внутри борются заботливая мама и понимающий человек. Ей бы не хотелось становиться причиной смущения ребят, если они просто забыли закрыть комнату. И всё же состояние собственного ребёнка оказывается важнее. Поэтому, оставив совесть где-то в коридоре, тихонько заглядывает в щёлочку.
Сдержать собственный писк удаётся с трудом.
На всякий случай, прикрыв рот ладонью, Юми смотрит на сладко спящих парней. Тэхён лежит полностью одетый поверх одеяла и укрывается уголком пледа, в основную часть которого замотан Чонгук. Правда, Тэхён абсолютно точно не мёрзнет. Весь кокон из одеяла, пледа и Чонгука практически полностью распластался на нём, продолжая при этом безмятежно сопеть немного забитым носом и пускать слюни на плечо Тэхёна, который даже сквозь сон продолжает крепко прижимать его к себе и лениво поглаживать голову, путая растрепавшиеся волосы.
Аккуратно прикрыв за собой дверь, Юми заглядывает на кухню и видит, что комната сверкает чистотой, как будто никто сегодня и не готовился к семейным посиделкам и не оставлял после себя гору посуды. Тепло улыбнувшись и покачав головой, тоже идёт ложиться спать, потому что утром хочется успеть проснуться раньше ребят и побаловать их вкусным завтраком. Возможно, если Тэхёну не нужно будет спешить, им удастся провести ещё один незабываемый день вместе, лучше узнавая друг друга.
❄️❄️❄️
Тэхён старается выбраться из странного сна уже долгие десять минут. Он смотрит на себя словно со стороны и видит своё расслабленное тело, лежащее на скалистом берегу пляжа. Становится ясно, что он потерпел кораблекрушение и чудом остался жив. Мышцы спины ноют, как от тупого удара. Левая рука напрочь отказывается слушаться. Влажная ткань одежды совершенно не спасает от палящего солнца, светящего целенаправленно в глаза. В мыслях крутится только одно: нужно срочно спастись, во что бы то ни стало. Дома его ждёт заболевшая кнопка. Умудрился же разболеться в такую жару. Сознание наконец потихоньку посылает сигналы, и мозг начинает работать активнее, подмечая детали, которые намекают яркими огнями, что всё в этом месте нереальное. Вот откуда на необитаемом острове мог появиться ресторан, распространяющий манящие ароматы на всё побережье? Прорвать липкую паутину забвения помогает тихий кашель, слабое шевеление и острые ощущения тысячи иголок в той самой непослушной левой руке, на которой Чонгук удобно устроился. Открыв глаза и осмотревшись, Тэхён складывает детальки пазла. Его мозг отправил все ощущения из реальности в сон, напоминая там о затёкшей спине, пострадавшей руке и влажной от жара тела Чонгука одежде. Солнце пробивается сквозь незанавешенные окна и заставляет лениво зажмуриться, до конца осознавая происходящее. Понять, который сейчас час, какое число или хотя бы год, становится непосильной задачей, от которой Тэхён пока успешно отмахивается, найдя дело поважнее. Он осторожно перекладывает Чонгука, удобно использующего тело самого Тэхёна как большую подушку, на свободную часть кровати и слабо касается губами лба. Кажется, температура пока отступила, поэтому стоит отправить кнопку в душ, перестелить постель и обязательно накормить своё бледное чудо. Словно услышав его мысли, Юми тихонько стучит в дверь и, услышав разрешение войти, заглядывает в комнату. — Доброе утро, — шёпотом здоровается женщина, ласково улыбаясь своей самой доброй улыбкой. — Утро? — Тэхён вспоминает, как вчера укладывал Чонгука, несколько раз просыпался, чтобы дать ему лекарство. Неужели всё-таки отключился и проспал до самого утра, не получив приглашения на ночёвку? — Ну, технически, уже обед, — смеётся Юми. — Но я считаю, когда встал, тогда и утро. Тэхён, несмотря на бесконечное смущение, с трудом подавляет смешок и снова бросает взгляд на спящего Чонгука, который опять подползает ближе и занимает законное место на плече старшего. — Простите меня, ради бога, — Тэхёну даже в таком положении практически удаётся поклониться. — Я не помню, как вчера уснул. Извините, если доставил неудобства, — искренне сожалеет о таком повороте событий. Впрочем, похоже, его одного здесь волнует внеплановая ночёвка. — Брось, что за глупости? — фыркает Юми. — Я хотя бы сегодня ночью спокойно спала, а не бегала каждые полчаса проверять Чонгука. Так что я ещё и благодарить тебя должна, — она видит, как смущается гость и переводит тему: — Я чего пришла… Завтрак почти готов. Пока Гук-и досыпает, беги в душ. Я там положила его домашние вещи, можешь переодеться. Если не спешишь, быстро запустим стирку. Через пару часов твоя одежда уже высохнет. Как тебе план? План оказывается по душе Тэхёну, ведь так решатся все его неожиданно возникшие проблемы. Поэтому, аккуратно выскользнув из жаркого плена, он быстро проходит в ванную комнату, чтобы смыть с себя остатки «горячей» ночи. Выходить из ванной немного неловко, потому что Тэхён действительно не планировал оставаться на ночь в первый день знакомства с мамой Чонгука. Пусть ничего и не произошло, и они с кнопкой просто спали, сильно легче от этого не становится. Но вечно прятаться всё равно не получится, и Тэхён появляется на кухне как раз вовремя. По тарелкам уже разложены красивые яичные рулетики с овощами, ароматный кофе дымится в турке, а в центре стола стоит торт, принесённый Тэхёном, до которого вчера так и не дошли руки. Юми всё ещё продолжает суетиться, нарезая фрукты, но замечает стоящего в дверях парня. — Ой, ты так быстро, — не может не отметить про себя, что Тэхён выглядит очень мило, одетый в одежду её сына. А со слегка влажными вьющимися волосами, как будто стал на несколько лет моложе. — Сможешь разбудить своего соню? — уже не глядя на Тэхёна, спрашивает Юми, пока тот почти краснеет от этого прекрасного «своего» и разворачивается в сторону спальни. В комнате Тэхён видит лишь ворох одеял на кровати, и в нём приходится искать Чонгука, который спрятался с головой, скрываясь от яркого утра. Разбудить его оказывается ещё труднее, чем отыскать, но спустя несколько минут Чонгук всё же с трудом открывает свои глаза и несколько раз сонно моргает. Тоже удивляется тому, что будит его Тэхён, а не мама. Он несколько раз оглядывается и убеждается в том, что находится дома, а это значит только одно — его мишка вчера так и не уехал домой. — Просыпайся, кнопочка, тебе нужно в душ, — Тэхён ласково треплет спутанные волосы и скидывает все одеяла на пол рядом с кроватью. — Твоя мама уже приготовила завтрак и ждёт нас с тобой, — пока Чонгук пытается преодолеть слабость во всём теле, Тэхён по-хозяйски снимает влажное постельное бельё и кивком головы уточняет, где взять свежее. Не теряя времени, он приводит комнату в порядок и открывает окно, чтобы запустить свежий воздух в комнату. За домашними делами практически забывает, что находится в гостях, но стихнувшие звуки воды в душе и звонкий голос Юми быстро напоминают ему об этом. Желудок тихим урчанием уже выказывает своё недовольство по поводу пропущенного завтрака, и Тэхён отправляется на кухню, чтобы не заставлять никого ждать. За вкусным завтраком вчерашние беседы вновь набирают обороты, прогоняя смущение прочь. Убрав лишнюю посуду со стола, маленькой компанией продолжают рассматривать фотографии Чонгука, только в этот раз под его чутким надзором. Частенько после маминых комментариев он рассказывает свою версию тех же событий, что служит причиной для жарких споров, которые каждый раз заканчиваются громким смехом и дружескими подколами. Никому из собравшихся совершенно не хочется заканчивать приятные разговоры, но Чонгуку всё ещё нужен отдых для быстрого восстановления. Да и семейство Чон прекрасно понимает, что как бы там ни было, а дорогого гостя придётся отпустить. Ведь завтра понедельник, и новые свершения только и ждут, когда же фигурист придёт их покорять. Тот, к слову, последние несколько минут сильно притих, как будто задумался о чём-то своём, и Чонгук быстро подмечает эти изменения. — Всё в порядке? — спрашивает шёпотом, чуть наклонившись к чужому уху. — А? — Тэхён и правда выныривает из своих мыслей, слегка вздрогнув. — Да… Прости, пожалуйста, задумался, — взвешивая в своей голове последние «за» и «против», находит в себе смелость и негромко прокашливается, чтобы начать разговор, который последние несколько дней занимает все его мысли. — Госпожа Чон, Гук-а… — проговаривает почти уверенным голосом. — Начало такое, как будто ты собрался просить руки Чонгука, — нервно посмеивается Юми. Про себя же думает, что, наверное, благословила бы этот брак, спроси Тэхён именно об этом. Чонгук от маминых слов тоже хихикает, но начинает от волнения грызть нижнюю губу, ведь тоже не знает, о чём пойдёт речь. — До этого мы обязательно дойдём, но чуть позже, — без капли сомнений отвечает Тэхён, в момент становясь увереннее и выдерживая два удивлённых взгляда. — Но сейчас не об этом, — переводит дыхание, правильнее подбирая слова, и начинает свой монолог, пока его никто не спешит перебивать. — На самом деле я хотел сначала обсудить всё с Чонгуком, но раз уж мы так неожиданно собрались вместе… — Тэхён, ты меня пугаешь уже, не томи! Брови Чонгука смешно поднимаются и сдвигаются к переносице, отчего выражение его лица становится взволнованно-обиженным. Выносить такого Чонгука Тэхён ещё не научился, поэтому спешит объяснить причину своего волнения: — В общем, в феврале у меня неожиданно освободилась целая неделя и получился практически отпуск. Я уже давно не был в Канвондо на горнолыжном курорте, а сейчас появился отличный шанс выбраться туда. Там есть трассы для сноуборда и лыж, гольф, каток — все тридцать три удовольствия. У меня там и знакомые работают ещё с тех времён, как готовился к Олимпийским играм. Так вот, — переводит дыхание, переходя к главному: — Я бы очень хотел поехать туда с Чонгуком. Во-первых, очень не хочется расставаться на целую неделю, а во-вторых, мне кажется, тебе там понравится, — смотрит на Чонгука, в глазах которого плещется непонимание. — Но проблема в том, что я звонил Хосоку, он сказал, что осталось буквально пара домиков, и бронировать их нужно уже сейчас, иначе потом можно просто не успеть. Поэтому, в первую очередь, хочу спросить тебя, Гук-и. Ты хотел бы поехать туда вместе? — нежно сжимая небольшую ладонь в своих руках, Тэхён с любовью смотрит на Чонгука в ожидании ответа. — Я? — Чонгук на мгновение теряется от столь неожиданного предложения. Первые мысли отнюдь не носят положительный характер: наверняка цена этого удовольствия гораздо выше среднего; он никогда в жизни не катался ни на лыжах, ни на сноуборде; неизвестно, как отреагирует мама… Но всё это перебивается картинками уютных вечеров в маленьком домике у камина, пока за окном валит хлопьями снег, укрывая весь мир вокруг белым покрывалом. В этих мыслях так тепло под надёжным боком Тэхёна. Даже если бы Чонгук сейчас очень захотел, вряд ли смог бы отказаться от такого. — Я, наверное, хотел бы… Очень… — краснеет и смотрит с надеждой на маму, которая преодолев первое удивление, уже улыбается двум до безумия влюблённым парням, которые жмутся друг к другу ближе, словно стараясь найти опору в своей половинке. — Отлично, — Тэхён не сдерживает своего порыва и мягко, почти невесомо, целует кнопку носа смущённого донельзя Чонгука, — Тогда не могу не спросить у вас, — поворачивается в сторону Юми. — Отпустите ли вы Чонгука со мной на эту неделю? Обещаю три раза в день отписываться о том, как у нас дела, присылать фотоотчёты и всегда заботиться о безопасности Чонгук-и, — не в силах справиться с волнением, начинает играться с колечком в ухе Чонгука. Это для него уже как отдельный вид антистресса. — Ну как я могу быть против после такой презентации? — посмеивается с реакции Тэхёна на её слова. Тот заметно расслабляется и выдыхает так, словно и не дышал всё это время. — Поезжайте, конечно. Может, хоть там стесняться не будете, — намекает на то, что зря оставляла их наедине прошлой ночью и взглядом транслирует «If you know». — Ну ма-а-а-ам! — первым вспыхивает Чонгук, сразу заливаясь краской до самых корней волос. Он точно выиграл бы кастинг на роль Синьора Помидора из детской сказки Джанни Родари. Тэхён же теряется лишь в первые секунды, но вскоре смеётся вместе с мировой мамой Чонгука и притягивает свою пунцовую кнопку ближе, пряча в объятиях. — Вот и отличненько, вот и договорились. Ты мне только потом скажи, на какие даты будет запланирована поездка, — смотрит на Тэхёна, полностью игнорируя возмущения сына. — Приглашу подруг на целую неделю, устроим тут свою тусовку, — Тэхён поддерживает такой план и отбивает «пять» Юми, на что Чонгук только закатывает глаза, фырча себе что-то под нос. Прощаться оказывается довольно сложно после двух дней, проведённых бок о бок. Но мысли о предстоящей поездке согревают изнутри, напоминая, что каждый день приближает этот долгожданный отпуск.❄️❄️❄️
В ожидании даты, которая так и остаётся для Чонгука сюрпризом, они с Тэхёном продолжают видеться только на совместных тренировках на катке. В остальное же время оба упорно заканчивают важные дела. Чонгук разбирается с учёбой, чтобы закрыть все долги и уехать с чистой совестью; дописывает и редактирует последние главы сказки, чтобы перед отъездом успеть напечатать; и таскает маму по магазинам, чтобы она помогла ему выбрать тёплые вещи для катания на свежем воздухе. Тэхён упорно тренируется и в результате берёт золото на ближайших соревнованиях; на Соллаль едет в гости к родителям, которые не хотят его пускать на порог без Чонгука; и, конечно, также готовится к поездке. Кажется, впервые с начала отношений, они сосредотачиваются на внешней жизни больше, чем друг на друге. Но всё это лишь для того, чтобы чуть позже с головой окунуться в свои чувства, когда придёт время. Январь, занятый по самые уши делами и сокращённый праздниками, заканчивается удивительно быстро. С каждым днём всё больше новогоднего декора на улицах сменяется розовыми воздушными шарами, лепестками роз и упаковками конфет ручной работы. Стремительно приближается самый романтичный праздник в году. В воздухе искрится волнительное предвкушение, длительные разговоры по телефону перед сном становятся всё жарче, а нехватка родного человека в своих объятиях — почти невыносима. И именно в один из таких вечеров Тэхён устаёт держать интригу. — Кнопочка, как ты отреагируешь, если я тебе скажу, что наш первый День всех влюблённых мы встретим вдвоём… — тихое мечтательное мычание в трубке служит ответом, но Тэхён не закончил: — В тихом уютном домике… — на другом конце провода образуется тишина, прерываемая лишь еле слышным дыханием. — В снежных горах… — замолкает и ждёт запоздавшую реакцию. — Подожди, ты хочешь сказать, что мы едем на отдых уже послезавтра? — Тэхён тихо посмеивается, представляя широко распахнутые в удивлении глаза и губки, сложившиеся в букву «О». — Если быть точнее, завтра вечером. Дождавшись взрыва эмоций и радостных криков вперемешку с возмущениями, Тэхён рассказывает более детальный план поездки. Напоминает о том, что обязательно нужно взять с собой в дорогу и, перед тем как положить трубку, уточняет, что заедет в пять вечера. Чонгук, воодушевлённо-взволнованный, носится по квартире, судорожно пытаясь сообразить, что куда складывал после многочисленных покупок. Кажется, что времени ему дали минут пятнадцать от силы, хотя до завтрашнего вечера можно успеть подготовить три пешие экспедиции на Северный полюс. Только вот это не останавливает от паники, медленно подступающей к горлу. — Так, главное, ничего не забыть… — замерев посреди комнаты, Чонгук, краснея как маков цвет, вспоминает о припрятанном на дне ящика комода чёрном пакетике, который с горящими щеками забирал из пункта выдачи. Собрав последние остатки спокойствия, он быстро пишет список того, что должно обязательно оказаться в его чемодане, и всё же ложится спать, разумно рассудив, что от собственного раздражения и усталости завтра точно не будет никакой пользы. Весь день Чонгук сосредоточенно упаковывает вещи, по десятому кругу сверяясь с вчерашними записями. Ещё и Тэхён то и дело отправляет сообщения с маленькими напоминаниями, что заставляет Чонгука открывать чемодан в сотый раз, чтобы вновь убедиться, что сложил всё, что хотел. И, наконец, ровно в пять часов дверной звонок оповещает хозяев квартиры о приходе долгожданного гостя. Тэхён сразу же ловит в объятия свою любимую кнопку и, только вдоволь насладившись объятиями, замечает в коридоре улыбающуюся Юми, с которой тут же чуть смущённо здоровается, проходя в квартиру. Выслушав добрые напутствия и очередные двусмысленные подколы, парни забирают вещи и спускаются к припаркованному внедорожнику у дверей подъезда. Серебристый Шевроле сияет в лучах закатного солнца в ожидании длительной поездки. Чонгук впервые видит машину Кима, ведь раньше в ней просто не было необходимости. Они с Тэхёном считают, что если куда-то можно дойти пешком, туда нужно идти пешком, не толкаясь в тесноте общественного транспорта и не теряя времени в бесконечных пробках в час пик. — Тэхён, она чудесная! — со всех сторон обходя автомобиль, Чонгук искренне восхищается. Такой транспорт отлично подходит для семейных поездок и больших путешествий. Вместительная внутри, машина совершенно не выглядит громоздкой снаружи, чем привлекает ещё больше. — Да, — с улыбкой соглашается. — Эта прелесть верно служит мне уже пять лет, и ещё ни разу не возникло желания сменить её на что-то поновее, — продолжает тепло рассказывать о всяких дорожных похождениях, которые связывают хозяина и его верного железного друга, пока складывает вещи в машину и открывает пассажирскую дверь перед Чонгуком, пропуская его в уютное тепло салона. Махнув напоследок рукой Юми, которая радостно машет в ответ в окошко, пара выезжает навстречу приключениям. Если бы Тэхён знал, какие именно приключения их ждут в дороге, возможно, подумал бы десять раз, прежде чем выезжать в сумерки. Расчёт был на то, что все основные пробки в эти часы соберутся в обратном направлении, и время в пути сократится в разы по сравнению с утренней поездкой. Всё бы так и было, если бы синоптики хотя бы в семидесяти процентах случаев угадывали с погодой. Уже через полчаса езды от ясного неба не остаётся и следа. Темнеет слишком быстро даже для зимы, потому что тяжёлые тучи накрывают город сплошным покрывалом, а ледяной ветер начинает завывать, пробираясь в совсем крошечные щёлочки дверей. К счастью, пока ничего из этого не мешает комфортному вождению, лишь добавляя атмосферы. Посильнее выкручивая печку, Тэхён поглядывает на расслабленного Чонгука, уже удобно устроившегося с ногами в кресле. Обувь давно снята, куртка скинута на заднее сиденье, а сам он сидит в тёплом домашнем костюме, который абсолютно не стесняет движений. Полностью включаясь в волшебство первого совместного отдыха, они действуют как настоящая команда. Словно уже тысячи километров были оставлены позади, вот так, вдвоём. В уютной тишине салона, который насквозь пропах неизменным парфюмом Тэхёна — любимым мандарином, и будоражащей Чонгука корицей. Чонгук, быстро освоившись в чужом авто, уже подключает свой телефон, запуская составленный совместно зимний плейлист. Под музыку пейзажи, проносящиеся за окнами автомобиля, становятся ярче и словно приобретают свою историю. Природа всё бушует и раскачивает ветви огромных деревьев, пока внутри тихого уюта машины становится с каждой секундой лишь теплее. И сложно сказать, отчего это происходит. Может, кружки с горячим кофе из термоса согревают пространство вокруг. Может, виновата работающая на их благо печка. А может, Чонгук, закончив обустройство их «быта» на ближайшие несколько часов, начинает обращать всё более пристальное внимание на человека, сидящего на водительском сиденье. Тэхён прямо сейчас приковывает взгляд, полностью затмевая собой любые виды за окном. От мужчины веет спокойствием и уверенностью, несмотря на то, что он абсолютно ничего не делает для того, чтобы произвести впечатление. Переговариваясь с постепенно затихающим Чонгуком, он внимательно следит за дорогой, постоянно проверяя зеркала одним взглядом, практически не поворачивая головы. Одна его рука покоится на широком дверном выступе, удобно опираясь на него локтем. Длинными пальцами этой же руки он не задумываясь водит по губам, время от времени цепляя тонкую кожицу аккуратными короткими ногтями. Каждое такое движение заставляет Чонгука облизывать пересохшие губы, периодически прикусывая нижнюю. Ему хочется сейчас же одеть своего медвежонка обратно в безразмерную кофту с длинными рукавами, чтобы сейчас не сходить с ума, разглядывая проступающие вены на второй руке, спокойно лежащей на руле. Тонкая футболка абсолютно не скрывает того, что безжалостно сбивает дыхание и ускоряет биение сердца Чонгука. С трудом оторвавшись от разглядывания безупречных рук, Чонгук вдруг замолкает на полуслове, забывая, о чём только что шла речь. Идеальный профиль Тэхёна, плавно освещаемый редкими фонарями, ловит каждый блик тёплого света, попадающий на его кожу. Просто смотреть на эту медовую кожу, приобретающую самый сладкий оттенок, становится нестерпимо тяжело, и Чонгук медленно тянется рукой, чтобы спустя несколько секунд прикоснуться кончиками пальцев к нежному бархату чужой щеки. — Ты чего, кнопка? — Тэхён кидает быстрый взгляд в сторону Чонгука и перехватывает его ладонь своей, тут же поднося её к губам. Оставляет несколько мягких поцелуев на подрагивающих пальцах и укладывает руку Чонгука себе на бедро, не выпуская из своего захвата. — Ты так чертовски красив, Тэ... Даже представить себе не можешь, — Чонгук продолжает восхищаться, покрываясь мурашками от нежных поглаживаний по ладони. Чонгуку кажется, что в салоне машины стремительно заканчивается воздух, отчего нестерпимо хочется открыть окно и поймать холодный ветер пылающим лицом, вдыхая полной грудью и расправляя сжатые лёгкие. — Поверь, ты просто не видел себя со стороны, — влюблённая ухмылка касается уголка губ и застывает в этом положении, ни на секунду не отвлекая Тэхёна от тёплой ладони своего парня. — Ты… Даже когда ты так горяч, ты всё равно продолжаешь оставаться самым милым медвежонком на свете. У меня не укладывается это в голове. Я просто никак не могу привыкнуть, — Чонгук привычным движением зачёсывает волосы назад и переводит взгляд на скользящую перед ними дорогу. — Горяч? — снова усмехается и ловит краем глаза молчаливые покачивания головой. — На самом деле, только ты видишь меня таким медвежонком, Чонгук, — тон приобретает более серьёзный оттенок, словно Тэхён пытается донести что-то важное до человека, сидящего рядом. — Ты каким-то волшебным образом смог разглядеть во мне что-то большее ещё до нашего официального знакомства, а сейчас я просто не позволю никому, кроме тебя, увидеть меня таким. Забота, нежность, внимание — это не мои черты характера. Это то, что ты рождаешь во мне, — Тэхён делает особый акцент на слове «ты», ясно давая понять, что никогда и ни с кем уже не сможет быть таким. — Да нет же, Тэ! Чтобы всего этого не заметить в тебе, нужно быть как минимум слепым, — искренне негодует Чонгук, не понимая, с чего это Тэхён так принижает свои достоинства, когда ему самому даже не хватит слов на всех языках мира, чтобы описать, какой Тэхён. — Я, кажется, только сейчас понял, что означает фраза: «Красота в глазах смотрящего», — Тэхён отпускает руку Чонгука и снова начинает мучить свою нижнюю губу, подбирая правильные слова, способные более точно описать его мысли. — Просто ты весь такой, Чонгук-и, — Тэхён расплывается в мечтательной улыбке. Этот человек вызывает внутри так много чувств. — Ты видишь красоту там, где другие её не замечают. Ты всегда вглядываешься в самую суть, не оценивая никого поверхностно. Ты — мечтатель, Чонгук. Мечтатель, который верит, что в каждом человеке есть хоть капля хорошего; что после проливного дождя обязательно выглянет солнце; что каждая история обязана иметь счастливый конец. И ты не просто мечтаешь, а делаешь всё возможное, чтобы написать свою историю правильно. Так, как желаешь своим персонажам из сказок. Тэхён замолкает, давая Чонгуку время переварить услышанное. Музыка стихает перед запуском следующего трека, и в тишине некоторое время слышен только скрип шин по плотно утрамбованному снегу. — Хочу тебя поцеловать… — не отводя взгляд от дороги, шепчет Чонгук. В настоящий момент это ощущается самым главным желанием в его жизни. Нестерпимо хочется почувствовать своими губами мягкость любимых губ. И желание это делится на двоих. Тэхён понимает, что откровения вышли из-под контроля, когда уже съезжает на обочину и паркуется, включая аварийные сигналы. Оба отстёгиваются и тянутся друг к другу, не имея больше ограничений. Сладкие губы Тэхёна дарят наслаждение и ласково топят в сахарной нежности, принимая в ответ столько же теплоты и трепетных чувств. Этот тягучий и медленный поцелуй успокаивает и вселяет полную уверенность в каждом слове и обещании. Остановиться оказывается почти невозможным, но новые порывы гудящего ветра напоминают о том, что они всё ещё находятся в пути, который должен привести их к долгожданному отдыху. Туда, где пара наконец сможет насладиться временем, отведённым только для них двоих. — Поехали? — Тэхён осторожно поправляет растрепавшиеся волосы Чонгука и самостоятельно пристёгивает свою драгоценность, получая ещё один благодарный поцелуй в щёку. Они снова возобновляют движение, но обстановка с каждым преодолённым километром становится всё более затруднительной. Тяжёлые тучи прорываются, и на землю начинают падать первые снежинки, за которыми летят всё новые и новые. Снегопад усиливается настолько, что дворники не успевают счищать налипающий снег, а впереди уже ничего не видно и на пару метров. Тэхён безусловно обеспокоен сложившейся ситуацией, но не теряет над ней контроль. Придерживаясь минимальной скорости, аккуратно продвигается вперёд, контролируя движение тяжёлой машины, которая начинает капризничать, поскальзываясь на мокром снегу. Его главная задача сейчас — добраться до любой стоянки или заправки, где можно будет безопасно остановиться, не подвергая себя риску быть не замеченным каким-нибудь большегрузом. Попросив Чонгука посмотреть на карте, где обозначены ближайшие подходящие пункты, Тэхён кивает: ехать к счастью недалеко. Полностью сосредоточившись на дороге, он едет к цели, никак не ожидая получить главную подставу этой поездки от крошечной стоянки для отдыха, находящейся чуть в стороне от основной дороги. Не успев полностью съехать на площадку, Тэхён теряет управление, потому что под снегом оказывается чистейший лёд. Не поддаваясь панике, он сбрасывает скорость, плавными движениями рулевого колеса «ловит» автомобиль и просто катится, иногда слегка притормаживая, чтобы в итоге упереться колёсами в высокий бордюр. Пока не произошло ничего страшного. Бензина полный бак, греться можно долго. В рюкзаке предусмотрительно собрана еда; на заднем сиденье есть подушки и пледы на случай, если кто-то устанет и захочет подремать. Проблема сейчас абсолютно в другом. В такую непогоду на дороге совершенно нет проезжающих машин, а собственными силами они не смогут выбраться с непредвиденного катка, который так не вовремя появился на их пути. Прикинув все немногочисленные варианты решения ситуации, Тэхён приходит к выводу: без эвакуатора им точно не справиться. С трудом дозвонившись по первому найденному номеру, слышат заверения, что за ними приедут, но время ожидания составит несколько часов. На дорогах ожидаемо случился апокалипсис, и людей, застрявших в пути накануне романтичного праздника, слишком много. Быстро поразмыслив, что другого варианта у них всё равно нет, Тэхён соглашается и скидывает геолокацию, готовясь к длительному ожиданию спасения. — Испугался? — отложив телефон, Тэхён переводит свой взгляд на задумчивого Чонгука. По нему сейчас совсем непонятно, то ли расстроился, то ли переживает из-за всего случившегося. А может, и вовсе жалеет, что согласился на эту поездку. Сидел бы сейчас дома в безопасности и смотрел в окно на разыгравшуюся метель. — Да нет, — Чонгук отзывается на удивление легко, словно ничего из ряда вон выходящего и не происходит. — Просто хотелось поскорее оказаться в том домике, который ты показывал на фотографиях. Развалиться на кровати перед телеком и провести ленивый вечер перед завтрашним праздником, — Чонгук улыбается и понимает, что в целом всё равно не видит в этом проблемы. Главное, что они рядом. Так близко. Могут разговаривать, разглядывать друг друга и просто тихо наслаждаться самым прекрасным и желанным обществом. — О, так это вообще не проблема! — Тэхён воодушевлённо отстёгивается, проверяя, что машина плотно упирается в бордюр и не собирается больше укатываться. Быстро накинув куртку, выскакивает прямо в непогоду, но лишь для того, чтобы телепортироваться на задние сиденья. Тихо бормоча себе что-то под нос, перекладывает все мешающие вещи на переднее сиденье, кое-что просит подержать Чонгука, а сам жмёт какие-то кнопочки. И надо же! Задние кресла раскладываются полностью, превращаясь в довольно вместительную и удобную кровать. Чонгук только в удивлении приподнимает брови и следит за тем, как ловко Тэхён справляется с обустройством удобного места для них двоих. Подушки облокачиваются на заднюю стенку; один тёплый плед застилает кожаные сиденья, а второй брошен сверху, чтобы можно было укрыться. Рюкзаки предусмотрительно ставятся между сиденьями поближе, чтобы было недалеко тянуться за едой, а планшет крепится к спинке заднего пассажирского сиденья. — Не домик в горах, конечно, но наш импровизированный кинозал готов! — Тэхён светится ярче лампочки на потолке и протягивает руку опешившему Чонгуку, ожидая, пока тот переберётся к нему. Выбрав какую-то дораму, они удобно устраиваются рядышком, укутываясь в плед под завывания не стихающего ветра. Голова Чонгука покоится на широкой груди Тэхёна, а сам он почти мурчит от восхитительного массажа головы. Тонкие, крепкие пальцы вплетаются в его мягкие волосы и, перебирая каждую прядку, добираются до кожи, которая покрывается мурашками от приятных прикосновений. Второй рукой Тэхён, как обычно, играет с любимым колечком в ухе Чонгука. Спокойная, невинная в своём проявлении, нежность постепенно наполняет Чонгука таким количеством чувств, что оно готово выплеснуться в любую секунду. От этого зудящего где-то за рёбрами ощущения он начинает немного ёрзать, перекладываясь почти каждую минуту поудобнее. Суть дорамы начинает теряться, когда после очередной попытки улечься Чонгук случайно стягивает широкий ворот футболки Тэхёна, сразу врезаясь взглядом в скульптурные ключицы, натягивающие бронзовую кожу. Чонгук продолжает смотреть, будто загипнотизированный, уже полностью забывая про фильм и лишь едва улавливая фоном голоса актёров, а Тэхён только молчаливо поглядывает на парня, делая вид, что не замечает чужого смятения. Окончательно перестав понимать, что происходит, Чонгук ныряет вечно прохладными ладонями под футболку своего мишки и невесомо проводит кончиками пальцев по поджавшемуся животу, вызывая мелкую дрожь под собой. Слышит тихий выдох, но не спешит поднимать глаза. Знает, что там его ждут шоколадные сверкающие радужки, подчиняющие себе каждый чёртов раз. Чонгук продолжает ласкать горячую кожу живота, скользя пальцами в хаотичных направлениях, и чуть приподнимается, опираясь на один локоть, чтобы наконец дотянуться мягкими губами до острых ключиц. Провести по ним юрким язычком, каждую секунду опасаясь пораниться. Теперь очередь Тэхёна — не находить себе места. Тэхён начинает тихо ёрзать по их временной постели, слишком остро чувствуя движение влажного языка на своей коже. Этот язык ненасытный, неутомимый, всё скользит и скользит, поднимаясь всё выше, цепляя дёрнувшийся от нервного сглатывания кадык. Перестав играться кончиком языка, Чонгук широкими мазками облизывает напряжённую шею и, наконец, добирается до губ. Цель найдена, и Чонгук больше не ручается за свою выдержку, припадая к этим пухлым губам. Слишком долго, в ожидании этого отпуска, они были в вынужденной разлуке. Изголодались по тактильному взаимодействию. Оба. Потому что Тэхён сейчас не остаётся в стороне. Рвано выдыхая через нос, он жадно отвечает на поцелуй, поворачиваясь на бок и притягивая Чонгука ближе. Тихий шёпот перемешивается с влажными звуками слюны и запускает по коже новые толпы мурашек, позабыв о том, что старые ещё никуда не делись. Они целуются, то медленно и со вкусом посасывая раскрасневшиеся губы друг друга, то нетерпеливо и страстно вылизывая языками услужливо приоткрытые рты. Всё это сводит с ума. Заводит внутри механизм, отсчитывающий минуты до следующего взрыва, который не заставляет себя ждать. Страсть вспыхивает ярким пламенем, когда плед сбивается где-то в углу сиденья, а Чонгук оказывается полностью накрыт телом своего мужчины, который уже успел стянуть свою футболку, потеряв её в ворохе разбросанных по салону вещей. Тэхён топит в ласке Чонгука, одаривая его жадными поцелуями, впивающимися в кожу острыми шипами клыков. Ким сейчас ненасытен до тела своей горячей кнопки, извивающейся на пледе и комкающей руками мягкий ворс. С очередным резким движением кофта Чонгука также летит в неизвестном направлении, добавляя бардака в творящийся здесь хаос. Они соприкасаются разгорячёнными обнажёнными телами, трутся друг о друга чувствительной кожей. Это дьявольски приятно, заводит лишь сильнее, и до безумия сейчас необходимо. Новый рывок ткани, и штаны Чонгука оголяют красивые подкачанные бёдра. Чей-то телефон летит на пол, с глухим стуком теряясь где-то между сиденьями, но это не заглушает жарких вздохов и еле слышного поскуливания. На стёкла автомобиля невероятно удачно налип снег, отгораживая двоих влюблённых от целого мира. Кажется, сама природа благоволит этому союзу, заметая происходящее в машине безрассудство свирепой пургой. Белая, чистая невинность рассыпается снежинками вокруг машины, пока в салоне откровенная похоть берёт бразды правления в свои руки. Оказавшись в полной изоляции и не имея возможности видеть, что происходит снаружи, адреналин от пламенных прикосновений подскакивает до максимума, усиливая возбуждение поддавшихся страсти парней. В любую секунду может подъехать эвакуатор или любая другая машина. Их двоих могут застать внутри такими распалёнными и беззащитными. Но сейчас это не имеет никакого значения, пока Чонгук тянется рукой к кармашку своего рюкзака. С трудом справившись дрожащими пальцами с молнией, он кидает рядом с Тэхёном маленькую бутылочку смазки, оторванный квадратик с презервативом и влажные салфетки, предусмотрительно упакованные в тот же отдел. Джентльменский набор не дождался своего часа в ожидающем их домике, но ох как пригодится сейчас. Естественный запах Чонгука, без примесей парфюма, сейчас действует на Тэхёна, как настоящий афродизиак. Он скользит носом по полностью обнажённому телу и глубоко вдыхает, спускаясь всё ближе к паху, где мускусный аромат возбуждения становится всё ярче. Ныряет в паховую складку, зарываясь носом между бедром Чонгука и его возбуждённым членом, и сильно прижимает к поверхности, чтобы в следующую секунду провести по коже влажным языком, собирая вкус любимого с каждого сантиметра его тела. Тэхён заставляет Чонгука дёргаться от каждого движения языка, но не позволяет отстраниться, пробираясь к самому заветному. Приподняв потяжелевшие яички Чонгука, вклинивается между его раздвинутых ног и без предупреждения проводит языком по промежности, раскрывая для себя прелестные половинки. Чонгук закатывает глаза и мысленно благодарит себя за то, что успел сходить в душ перед выходом, поэтому сейчас расслабляется, насколько это возможно, и наслаждается смущающей лаской. Тэхён вылизывает сжимающуюся дырочку, как голодный зверь, параллельно вскрывая упаковку смазки, и нетерпеливо вводит внутрь Чонгука сразу два скользких пальца, продолжая кружить языком вокруг отверстия. Все мысли сейчас сконцентрированы на удовольствии Гука и собственном возбуждении, так удачно упирающемся в сиденье под ними. Совершая поступательные движения пальцами, Тэхён в такт начинает тереться о кожу кресла, получая болезненное наслаждение. Кажется, ещё немного, и он просто взорвётся, жалко спуская на покрытую его естественной смазкой поверхность. Однако, вскоре перестаёт терзать и себя, и Чонгука, когда слышит сверху отчаянную просьбу чуть охрипшим голосом: — Возьми меня, Тэ, — загнанно просит Чонгук, рассматривая потрясающее в своей красоте лицо между своими бёдрами. Подбородок Тэхёна весь перепачкан слюной и каплями смазки, натруженные губы припухли от длительных терзаний Чонгука, а чёрные зрачки практически затопили радужку, пугая сейчас своей одержимостью. — У нас не так много времени. Я готов, — своими словами напоминает Тэхёну, в каком положении находятся. Они сейчас отдаются друг другу прямо посреди пустынной парковки у дороги. Любой, кто окажется здесь и подойдёт к машине, смахнув налипший снег с окна, станет невольным свидетелем весьма пикантной картины. Боже, Тэхён сейчас потеряет рассудок от одних только мыслей. Страх быть застигнутыми подстёгивает желание, в котором Тэхён нервно раскрывает упаковку защиты скользящими по фольге пальцами, и быстро раскатывает презерватив по готовому к проникновению члену. Подхватив Чонгука под поясницу, Тэхён ставит его коленями на край сиденья и просит опереться руками о спинку стоящего впереди водительского кресла. Чонгук не в силах удерживать собственный вес, прижимается грудью к холодной коже сиденья и прогибается в пояснице, позволяя Тэхёну удобнее подобраться сзади. Тот же, видя перед собой такую развратную картину, успевает лишь вылить на себя побольше смазки и буквально врывается в Чонгука, резко толкая его вперёд и плотнее прижимая к спинке кресла. Чонгук не может сдержать вскрика, но старается взять себя в руки, когда немного привыкает к распирающему ощущению и даже начинает сам покачиваться вперёд-назад, ещё глубже насаживаясь на горячий ствол. Латекс неприятно разделяет донельзя возбуждённый член Тэхёна и влажные, сокращающиеся от сильных толчков, складочки Чонгука. Хочется снять его к чёртовой матери, но Тэхён не уверен, что сможет заставить себя выйти из парня в самый пик их общего наслаждения. Не хочет доставлять дискомфорт этой сводящей его с ума кнопочке, потому что до душа они доберутся ещё не скоро. Отбросив все лишние мысли, Тэхён немного меняет угол проникновения и, подстраиваясь под звонкие стоны, ускоряется, каждый раз задевая чувствительную простату Чонгука. Их близость, стремительно вспыхнувшая, как спичка, не имеет шансов быть долгой. И как бы оба ни старались сдерживать себя, чуть замедляясь, чтобы всё не закончилось так быстро, Тэхён чувствует скорое приближение оргазма. Ощущая, как Чонгук напрягается всем телом, плюёт на всё и разгоняется до предела, отчего машина начинает раскачиваться в разные стороны. В эту секунду никому даже не придётся заглядывать внутрь, чтобы понять, что тут происходит. Но парням, находящимся на грани, это сейчас глубоко фиолетово. Тэхён крепче сжимает талию Чонгука в своих руках, а тот, в свою очередь, практически скачет, насколько это возможно в его положении. Стараясь удержать собственный вес, он оставляет отпечатки ладони на запотевшем окне, пальцами провожая стекающие по стеклу капли. Громкие шлепки кожи о кожу заполняют весь салон, и в конце концов, Чонгук выплёскивает обильный поток спермы прямо на чёрную спинку кресла перед собой, пачкая сиденье, пол и немного себя. Тэхён заглядывает через чужое плечо и, видя беспорядок, устроенный хнычущим Чонгуком, тоже доходит до пика, ещё немного продолжая толкаться внутрь кольца сжимающихся мышц. Шумно пытаясь отдышаться, Тэхён наваливается всем весом на спину Чонгука и чувственно целует подрагивающее плечико, наверняка уставшее от неудобного положения. Подумав о том, насколько, вероятно, затекла спина у Чонгука от такой горячей, но не самой удобной позы, осторожно выскальзывает из горячего плена и сразу стягивает презерватив, бросая его куда-то на пол между сиденьями. Потом уберут. Сейчас же Тэхён тянет Чонгука на себя, укладывая его на быстро расправленный плед, и награждает нежным, успокаивающим поцелуем. Они не позволяют себе долго лежать, вовремя вспоминая, что не на ночёвку тут остановились, а ждут помощи, которая, по их подсчётам, уже скоро должна прибыть. Поэтому очень нехотя тянутся за салфетками, ухаживая друг за другом. Стирают все следы неожиданно настигшей страсти, собирают разбросанные по углам вещи и оттирают подсыхающие белёсые капли, испачкавшие салон. Собрав мусор в отдельный пакетик, Тэхён приоткрывает окно, чтобы обновить кислород, весь потраченный на громкие стоны. Через узкую щёлочку замечает, что метель утихла. Небо почти прояснилось, даже стало немного светлее, а одиночные снежинки лениво кружат, опускаясь на землю. Только достав первый контейнер с приготовленной в дорогу едой, Тэхён слышит вибрацию и тихую музыку, доносящуюся откуда-то с пола. С трудом отыскав потерянный телефон, отвечает на звонок и слышит прекрасные новости: эвакуатор подъедет минут через двадцать. Попросили включить аварийку, чтобы ненароком не пропустить нужную стоянку, и уточнили, нужна ли будет ещё какая-нибудь помощь. Быстро сообщив девушке на другом конце провода, что с ними всё в порядке и нужна лишь помощь, чтобы вернуться на трассу, Тэхён присоединяется к Чонгуку, уже открывшему контейнеры с ароматными закусками и протягивающему палочки для еды. Быстро пересказывает разговор, усмехаясь с извинений оператора за длительную задержку. — Впервые счастлив, что кто-то опоздал, — похрюкивает Чонгук, пряча смущённое лицо за своим стаканом кофе. Когда эмоции поутихли, включился совсем не функционировавший минутами ранее мозг и подкинул пару интересных картинок с тем, как эвакуатор приезжает вовремя. — Представляешь, завтра бы на всех новостных каналах были заголовки: «Пара, застрявшая в пургу на безлюдной трассе, согревалась всеми доступными способами». Или вот: «Страсть, охватившая двух молодых людей прямо по дороге на отдых, растопила лёд под колёсами машины. Эвакуатор, приехавший на место происшествия, не понадобился». Тэхён смеётся в голос, с трудом успевая проглотить еду, а фантазия Чонгука всё сочиняет и сочиняет истории о том, как неловко они могли спалиться. Какие-то звучат безумно смешно, какие-то волнительно и немного пугающе. Но даже так, оба совершенно не жалеют о том, что произошло минутами ранее. Что называется, дорвались. Их весёлые разговоры прерывает раскатистый звук заведённого двигателя, а после и скрип шин подъезжающей машины. Выбравшись из своего укрытия, они спешат поприветствовать прибывших на помощь мужчин. Работники вызванной службы удивлённо переглядываются, видя перед собой абсолютно счастливых людей вместо ожидаемо взбешённых длительной задержкой пострадавших. Облегчённо выдохнув, все вместе решают, как лучше будет выбираться. После нехитрых манипуляций, Тэхён с Чонгуком вновь оказываются на трассе, которая должна привести их к желаемому домику. Искренне поблагодарив мужчин, они угощают уставших водителей горячим кофе и онигири с тунцом, желая им скорейшего завершения рабочего дня. Сами же снова отправляются в дорогу, чтобы через несколько часов наконец оказаться у приветливых дверей забронированного домика. — Тэхё-о-он! Как же здесь красиво! В тысячу раз лучше, чем на фотографиях! — Чонгук первым выскакивает из машины, с трудом дождавшись полной остановки. Утопая в сугробах, он бегает вокруг деревянного дома, с восторгом осматривая его со всех сторон. Домик уже ждёт своих гостей, встречая их приветственной табличкой на дверях и яркими лампочками, горящими по всему периметру. Опаздывая ко времени заселения, Тэхён попросил друга оставить ключ где-то у двери. Территория этого комплекса имеет свою отличную систему безопасности, поэтому такая просьба не показалась странной. Ключ, как и было обещано, уже лежит в красивом конверте на кофейном столике рядом со стеклянной фигуркой медвежонка. — Смотри, смотри! — Чонгук с радостными криками подбегает к столику и рассматривает маленькую статуэтку. — Смотри, у него крохотное сердечко в лапах! — продолжает осторожно вертеть медвежонка, наблюдая поразительное сходство с тем мишкой, что живёт в снежном шаре на тумбочке Тэхёна. Того самого Тэхёна, который сейчас с умилительной улыбкой подходит к восхищённому Чонгуку и обнимает со спины, начиная покачивать его в своих руках. — Ой! Это же ты! — оборачивается и нажимает указательным пальцем на покрасневший от мороза кончик носа своего фигуриста. — И ты держишь в своих лапках моё сердечко! — подносит фигурку практически к лицу Тэхёна, чтобы тот мог рассмотреть её поближе. — Твоё сердечко я надёжно спрятал в своём, чтобы не суметь разбить его даже случайно, — Тэхён нежно касается губами любимого лица, а Чонгук только счастливо зажмуривает глаза, котёнком подставляясь под ласку. — Хочешь посмотреть дом внутри? Маленькая хитрость работает безотказно, и Чонгук отцепляется от Тэхёна, начиная подпрыгивать на месте от нетерпения. Сейчас он похож на маленького зайку: огромные круглые глаза сверкают озорством из-под козырька любимой чёрной кепки; нижняя губа, как обычно, попадает в плен зубов; а ладошки, сжатые в кулачки, постукивают друг о друга в нетерпеливом ожидании. Усмехнувшись с невинности и чистоты этого парня, Тэхён неожиданно ловит обрывки сегодняшних воспоминаний. Картинка с изображением полностью обнажённого Чонгука в его машине быстро подкинула звуки звонких шлепков и его хриплый после стонов голос. Волна жара резко окутывает всё тело, и становится не до смеха. Понимает, что если сейчас не успокоит разогнавшиеся мысли, вряд ли они с Чонгуком до утра лягут спать. А у него вообще-то была насыщенная программа на завтра. Так что, прокашлявшись, Тэхён вытряхивает ключик из конверта и идёт к двери, переключая всё внимание на то, чтобы как можно скорее осмотреть дом, разложить вещи и лечь спать. Всё же сегодняшний день немного вымотал их обоих. — Кнопка, осматривайся, а я принесу вещи. Душ и спальня на втором этаже. Если голоден, можем заказать что-нибудь из соседнего ресторанчика. Думаю, дойдём до него уже завтра, как считаешь? — пропускает Чонгука вперёд и прикрывает дверь, чтобы не выпускать тепло из гостиной. — Я на самом деле не голоден. Но чай бы попил, тут есть? — оглядывается в сторону маленькой кухоньки и видит подставку с кружками, чаем, кофейными капсулами и вазой со сладостями. — О, отлично! Я пока заварю нам чай, будешь? — получив в ответ утвердительный кивок, по-хозяйски убирает верхнюю одежду в шкаф и идёт к чайнику, по пути осматриваясь в этом роскошном доме. Приятный запах хвои и древесины отлично дополняет общее впечатление от интерьера жилища. В нём переплетаются натуральность материалов, простота дизайна и, в то же время, удобство. Здесь есть всё для комфортного проживания и полного отключения от городской суеты. Поднявшись на второй этаж, Чонгук ловит новый приступ восторга, глядя на панорамные окна, выходящие на горные склоны. За балконными дверями — небольшой, но очень уютный балкон. А подняв голову, всё же не может сдержать удивлённого возгласа. Взволнованный громким звуком, Тэхён, только успевший зайти с чемоданами обратно в дом, быстро поднимается к Чонгуку, чтобы уточнить, всё ли в порядке. Но когда открывает дверь в спальню, понимает в чём дело. Чонгук стоит посреди комнаты и смотрит на стеклянный потолок, в окошке которого снова тихо кружат снежинки и мерцают звёзды, пропадающие время от времени за сизыми облаками. — Нравится? — глупый, конечно, вопрос. Но хочется услышать вслух. Тэхён, оставив у дверей вещи, обнимает свою крошечную кнопку и ждёт ответа. — Шутишь? — Чонгук наконец отвлекается на мишку в его любимой шапке с ушками и просто целует. Вкладывает в это прикосновение все свои чувства, благодарность и ответы на любой из возможных вопросов. — Просто хотел убедиться, — Тэхён проводит большим пальцем по щеке Чонгука и чмокает любимый носик. — Хочу сразу разложить вещи, твой чемодан разобрать? — Чонгук сначала медленно кивает, но, вспомнив кое-что важное, быстро мотает головой из стороны в сторону. — Нет, нет, спасибо, я сам! — выбирается из тёплых объятий и спешит обратно на кухню, где уже щёлкает кнопкой закипевший чайник. Тэхёну кажется, что он видит внезапно покрасневшие щёки Чонгука, но не акцентирует на этом внимание, только с любопытством поглядывает на чёрный чемодан. Торопливо разобравшись каждый со своими вещами, также быстро пьют чай, принимают душ и укладываются в пуховую постель с тяжёлым, большим одеялом. Чистое постельное бельё хрустит и пахнет свежестью, в которую так приятно зарыться, тут же попадая в объятия любимого человека. Оба ложатся в одних боксерах и прижимаются друг к другу горячей кожей, впитывая в себя приятный жар своей пары. Прекрасно понимая всю опасность взаимного воспламенения, Тэхён сразу впутывается своими пальцами в только подсушенные волны волос Чонгука и тихонько массирует кожу головы, совсем скоро слыша тихое сопение и сладкие причмокивания выпяченных губ. Не удержавшись и осторожно поцеловав их, Тэхён быстро засыпает под убаюкивающее дыхание Чонгука до самого утра.❄️❄️❄️
Хотелось бы Тэхёну поваляться сегодня подольше, но, как ответственный за эту поездку и знакомство с территорией, он не даёт своей лени одержать победу. Вспоминая всё, что знал с последних тренировок здесь, в голове составляет примерный маршрут и, довольный сегодняшней программой, будит свой рулетик, привычно замотанный с головой в одеяло. Тэхён узнал от Юми, что это одна из особенностей Гука: спать, спрятавшись под тёплым одеялом даже в тридцатиградусную жару. Тихий шёпот и ласковые поглаживания по одеялу лишь заставляют нагромождение постельного белья слабо зашевелиться, показывая заспанную моську со следами подушки по всему лицу. До финального пробуждения, конечно, ещё далеко, но прогресс есть. И Тэхён не сдаётся. Его мурлыканье становится всё громче, касания настойчивее, а обещание вкусного завтрака в лучшей кофейне этого городка наконец делает своё дело: — Который час? — невнятно бубнит Чонгук, пытаясь бороться со сном. — Время пить чай, — смеётся Тэхён, вытряхивая Чонгука из его тёплого кокона, но, оглядев страдальческий вид своей кнопки, добавляет: — Ну, или в твоём случае, кофе. Мысли о крепком напитке с пышной молочной пеной и нежными сливками помогают-таки открыть оба глаза и наконец посмотреть на светящегося от предвкушения Тэхёна. И вот вроде и стукнуть бы его за столь ранний (в понимании Чонгука, конечно) подъём, а вроде уже и улыбка сама ползёт на лицо, словно подпитанная энергией одной солнечной батарейки. — Ну что, куда мы направляемся? — умытый и одетый Чонгук выглядит гораздо бодрее, чем минутами ранее. Ставя в своей голове плюсик в карму за то, что не проспал весь день, он готов к свершениям и новым знакомствам: с людьми, новыми заведениями и сказочными видами. В планах Тэхёна — провести полноценную экскурсию по территории, чтобы вдвоём выбрать то, что обоим будет интересно попробовать, и в случае необходимости сразу записаться на интересующие процедуры, забронировать часы занятий с инструкторами и грамотно распланировать время, чтобы не загнать себя, но и не уехать с чувством пустоты и сожаления. — Для начала мы пойдём кушать, а там как раз и расскажу подробнее, что будем делать дальше. Идёт? — у Чонгука просто не было шансов отказаться от такой заманчивой идеи, с учётом того, что он до сих пор помнит все рассказы Тэхёна о бесподобных завтраках, которые подают в кофейне, куда они сейчас и собираются. — О-о-о, а мы возьмём те вафли, про которые ты рассказывал? — Чонгук, не теряя времени, уже застёгивает свою лыжную куртку, специально купленную для поездки сюда. Нетерпеливо покачиваясь с пятки на носок, он ожидает, пока Тэхён проверит кошелёк, телефон и ключи, дабы не остаться на улице после прогулки. — С лососем и овощами или ветчиной и яйцом? — Тэхён знает, что лучше выбрать заранее, потому что при первом посещении этого заведения глаза определённо разбегутся от многообразия ассортимента. — Сегодня с лососем, а завтра с ветчиной! — улыбнувшись своей гениальной идее, Чонгук уже разворачивается к двери, делая первый шаг навстречу вкусному завтраку, но не успевает уйти далеко, потому что его словно в лассо ловят в широкий шарф, от которого по обыкновению пахнет мандаринами. — Ты почему никогда не слушаешься? — Тэхён искренне возмущён тем, что Чонгук снова пытается выскользнуть из дома без шапки и шарфа. — Ты только недавно переболел, неужели так понравилось? — продолжая ворчать, заматывает свой любимый шарф вокруг шеи Чона, укутывая его по самую кнопку носа. — А может, мне просто нравится, когда ты обо мне так заботишься? — с лукавым прищуром отвечает, мгновенно теряя равновесие и впечатываясь в чужие губы. Тэхён только ухмыляется, притягивая парня к себе ещё ближе за концы шарфа. — В таком случае, после поездки нам придётся съехаться, чтобы я мог каждый раз успевать проследить за этим, — Тэхён смотрит прямо в чужие глаза, которые растерянно хлопают, пока мозг их обладателя переваривает услышанное. — Что? — единственное, что приходит в голову, это переспросить. Вдруг ослышался? — Что? — с негромким смешком вторит ему Тэхён. — Не пугайся так, я пошутил. Пока… — стряхивает с чужих плеч невидимые пылинки, разворачивая Чонгука обратно к выходу. — Но чуть позже мы ещё вернёмся к этому разговору, — уже откровенно смеётся, чувствуя, как тот напрягается под ним. И чего только разволновался? — Пойдём скорее, а то я уже слышу, как урчит твой желудок, — не даёт ответить и сам открывает входную дверь, осторожно подталкивая Чонгука вперёд и выходя следом за ним. Кофейня встречает их шумом кофейных машин, гулом разговоров утренних посетителей и ненавязчивой романтической музыкой. В меню, в честь праздника, представлены печеньки с предсказаниями; на кассе можно купить валентинку для своей второй половинки; а под потолком висят красные шары-сердечки. Ароматы сладкой выпечки и самых разнообразных напитков сводят с ума, лишь усиливая чувство голода. Желание поскорее попробовать каждую позицию в меню толкает парней к ближайшему столику, возле которого сразу появляется улыбчивый официант. Он узнаёт Тэхёна и смущённо просит автограф после того, как повторяет заказ. В этот момент Ким впервые видит свою светлую кнопочку со злобно прищуренными глазами и сжимающимися на столе кулаками. Чонгук недовольно толкает язык в щёку и откидывается на кресло, глядя на то, как Тэхён подписывает сотруднику кафе какой-то календарик и с улыбкой отдаёт обратно. — Ты его сейчас взглядом убьёшь, — довольно усмехается Тэхён, находясь в восторге от таких неприкрытых эмоций своего парня. — М? — Чонгук только сейчас отрывается от созерцания удаляющейся от их столика фигуры. — П-ф-ф, вот ещё, — фырчит, явно смущённый собственной реакцией. Чонгук в жизни ещё никого не ревновал настолько очевидно. Если бы мог, с большой радостью запретил бы Тэхёну общаться с каждым, кто не он. Но такое в отношениях, вроде как, называют красным флагом, а таких партнёров — арбузерами, так что придётся как-то мириться. — Я сейчас вернусь, — не дожидаясь ответа, Тэхён срывается с места и догоняет официанта, что-то мило с ним обсуждая. У Чонгука от этой картины аж глаза на лоб лезут, а субтитры на лице не пишут ничего цензурного. — Я тут, — Тэхён возвращается так же быстро, как и убежал. Он всё ещё не может сдержать улыбки, глядя, как Чонгук старается натянуть на себя непроницаемую маску безразличия. — О чём говорили? — звучало бы почти непринуждённо, если бы не подрагивающий голос и прикушенная нижняя губа. — Сделал дополнительный заказ для одной неожиданно ревнивой кнопки. Чонгук не сильно разделяет веселье Тэхёна и, ничего не ответив, начинает рассматривать детали интерьера кафе. Тэхён же наслаждается надувшимся Чонгуком, прекрасно зная, что совсем скоро тот оттает. И оказывается абсолютно прав. Несколько минут спустя к столику подходит миловидная девушка и ставит первые приборы, озвучивая, что сегодня за их столик будет отвечать она, и принося свои извинения за смену официанта. Чонгук лишь кидает удивлённый взгляд на довольного Тэхёна и в недоумении качает головой. — Это ты устроил? — Чонгук быстро задаёт вопрос, вертящийся на языке, как только девушка немного отходит от столика. — Не хотел, чтобы в такой день ты чувствовал себя некомфортно. Всё же это наш первый совместный День влюблённых. Странно его начинать с недопониманий, — Тэхён продолжает улыбаться, словно ничего и не произошло. Зато Чонгук готов от стыда под стол провалиться. — Бо-оже, прости, пожалуйста. Я не хотел портить завтрак. Сам не знаю почему, но его этот взгляд на тебя очень меня зацепил, — из зрачков Чонгука ожидаемо пропадают чертята, готовившие страшный план мести. А вот Тэхён даже немного расстраивается, что шоу так быстро закончилось. Но только самую капельку. У него и в мыслях не было заставлять Чонгука нервничать. — Всё хорошо, даже не думай об этом. Если честно, я боюсь представить, что будет, когда тебе кто-то вот так улыбнётся, — мягко усмехается. Это «когда» вместо «если» сильно удивляет Чонгука. Ведь Чонгук никакой не олимпийский чемпион, чтобы кто-то восхищался им просто так, увидев на улице. Но он просто не замечает тех взглядов, которыми порой его одаривают проходящие мимо девушки. Люди привыкли заглядываться на красивое. А Чонгук именно такой. Даже когда сидит в своём плюшевом свитере с высоким воротником и грызёт пластиковую трубочку в стакане с водой, задумавшись о чём-то своём. — К тому же, можешь не беспокоиться. Я очень вежливо попросил сменить нам официанта, никто не в обиде. Так что забыли, ладно? — подмигивает Тэхён и, не стесняясь людей вокруг, протягивает свою руку, накрывая ладонью всё ещё сжатый кулачок Чонгука и успокаивающе поглаживая. — Договорились, — Чонгук снова улыбается, отсвечивая своим счастьем ярче настенных лампочек, а увидев с каким набором еды к ним следует официантка, так и вовсе забывает обо всех бедах на свете. На подносе у девушки стоят большие, красиво украшенные тарелки с громадными сэндвичами из солёных венских вафель, лосося, овощей и нежнейшего сливочного соуса. Рядом стоит вазочка с печеньками, видимо, теми, которые предсказывают посетителям будущее. — Как же божественно это выглядит! — глаза Чонгука загораются, стоит только тарелке оказаться перед ним на столе. От желания поскорее попробовать этот восхитительный сэндвич, слюна скапливается во рту, намереваясь затопить весь зал, если хотя бы маленький кусочек еды сейчас же не отправится в рот. — А на вкус ещё лучше, — Тэхён счастлив видеть такого Чонгука. Когда тому вкусно, он всегда так смешно сводит брови к переносице, словно сердится на еду. И сейчас, по шкале злости, Чонгук просто в ярости. Бедным вафлям точно не поздоровится. Попробовав первый кусочек, Чонгук закрывает глаза и с трудом сдерживает стон блаженства в попытках полностью распробовать этот восхитительный вкус. Тэхён же забывает о собственной еде, заворожённо наблюдая за парнем, который даже ест чудесно. Он не боится испачкаться в соусе, пошире открыть рот, отправляя туда порцию еды побольше, и просто наслаждается приёмом пищи, словно ест сейчас самое вкусное блюдо из тех, которые когда-либо пробовал. С трудом оторвавшись от наблюдения за прекрасным, Тэхён тоже приступает к еде и не может не согласиться с реакцией Чонгука на неё. За пару лет, пока он здесь не был, качество еды точно не стало хуже, а может быть, даже чуточку улучшилось. Не отвлекаясь от своих блюд, в уютной тишине они не спеша наслаждаются своими вафлями. Параллельно Чонгук всё чаще начинает бросать заинтересованные взгляды на красивую вазочку с выпечкой. Он никогда раньше не покупал ничего подобного, и сейчас жуть как интересно, что же за предсказания попадутся им с Тэхёном. Закончив с едой, Тэхён достаёт оба печенья, прячет за спину и просит Чонгука выбрать руку, чтобы всё было на сто процентов честно. Чонгук выбирает правую и тянется за своим предсказанием, спрятанным в хрустящем тесте. — Открываем? — Тэхён немного взволнованно поглядывает на Чонгука, словно им сейчас на самом деле предстоит узнать свою судьбу. Получив такой же взволнованный кивок в ответ, разламывает печеньку пополам, сразу отправляя одну часть в рот, после чего достаёт скрученный крохотный листочек бумаги. Не читает, ждёт, пока Чонгук справится со своим. — Кто первый? — предлагает сразу читать вслух, ведь так будет интереснее, и по обоюдному решению первым разворачивает свой листок. — «Любовь между вами не была случайностью. Она есть волшебный дар, определённый самой судьбой», — Тэхён дочитывает, произнося каждое следующее слово всё тише, но Чонгук слышит. Они оба с улыбкой вспоминают первый день их знакомства, каждую следующую встречу и признания в симпатии в самый волшебный из праздников. Тэхён не выдерживает этих чувств, нежно целует тыльную сторону ладошки Чонгука, которую держал в руках, и сразу прячет своё предсказание под чехол, сохраняя его как самую правдивую правду. Как самую главную аксиому, не требующую подтверждения. — Теперь ты. Чонгук тихо вздыхает и разворачивает свой листочек. — «Ваши души переплетутся в танце, и каждый новый шаг приблизит вас к счастью», — медленно читает Чонгук, осознавая каждое слово, которое откликается внутри. — Ты знаешь, мне даже стало немного страшно, — ёжится, перебирая плечами, и пытается унять мелкую дрожь в теле. — Ощущение, как будто кто-то заглянул внутрь нас и выбрал те утверждения, которые больше всего нам подходят… Магия какая-то… — они задумчиво смотрят на крошечную бумажку в руках Чонгука, который не спешит прятать послание. — Я ведь и правда только рядом с тобой узнал, что значит танцевать... На льду, в душе́, в постели… Последние слова сказаны Чонгуком практически шёпотом. Только для двоих. И действуют потрясающе, заставляя обоих покрыться мурашками от немногочисленных, но таких ярких воспоминаний их близости и каждой репетиции танца, неизменно заканчивающейся чувственным поцелуем. Сегодняшний план, под названием «Исследовать всё», трещит по швам, и от возвращения в тихий уютный домик спасает лишь официантка, с тёплой улыбкой подходящая к их столику. Чонгук быстро промаргивается, стараясь спрятать румянец, покрывший щёки, и по примеру Тэхёна убирает предсказание под чехол телефона. — Пожалуйста, ваш десерт и открытка для молодого человека, — девушка смущается не меньше Чонгука, когда отдаёт симпатичную валентинку в его руки. Быстро справившись с задачей, забирает пустую посуду и оставляет влюблённую пару наедине, не выдерживая больше находиться в их напряжённом пространстве. — Когда ты успел??? — Чонгук восхищённо рассматривает картонное сердечко с милым стишком и надписью от руки «Моей милой кнопке». — Так ведь нечестно! У меня для тебя ничего такого нет! — Чонгук крутит в руках первую в своей жизни валентинку и радуется как ребёнок. — У тебя для меня есть ты, — возражает Тэхён. — И поверь, я бы не смог получить большего, даже на все праздники этого мира, — мягко улыбается, замечая обновлённый румянец на щеках Чонгука. — Ладно, но тогда знай! У меня для тебя тоже есть сюрприз. Но я подарю его только вечером, — победно улыбается, видя растерянного Тэхёна, и сам не может дождаться того момента, когда покажет парню свой подарок. Это ужасно волнительно, но безумно долгожданно. — Ну так же нельзя, Чонгук! Ты заставляешь меня подумывать о том, чтобы сократить нашу дневную программу и перевести стрелки часов во всём городе, чтобы утащить тебя домой и получить свой сюрприз, — Тэхён дуется, не представляя, как с этим знанием теперь должен выживать этот день, а Чонгук немного злорадствует, прекрасно понимая, что мысли его медвежонка каждую минуту будут возвращаться к тому, что ждёт его вечером. — Ты вообще-то говорил, что тебе достаточно в качестве подарка меня, чего так разнервничался? — смеётся, наслаждаясь бурной реакцией Тэхёна. — Но тогда я не знал, что ты приготовил что-то ещё! Ты коварен, Чон Чонгук! — Тэхён с трудом успокаивается, лишь когда вспоминает про необычный десерт, который тайно заказал для них с Чонгуком. Его срочно нужно попробовать! — Так! Я потом с тобой разберусь, а сейчас смотри, — взглядом указывает на дощечку с высоким стаканом из песочного печенья, внутри которого налито глясе, украшенное пышной шапкой из взбитых сливок. Рядом стоит тарелочка с нежнейшими муссовыми пирожными: в форме банана у Чонгука и клубнички у Тэхёна. — Этот стаканчик с шоколадом можно откусывать как десерт к кофе, по мере того как напитка становится меньше, но я решил ещё побаловать нас моими любимыми пирожными. Надеюсь, тебе понравится, — ничто не сможет заставить Тэхёна перестать смотреть на вновь нахмурившегося Чонгука, с интересом рассматривающего странную «посуду». — Это потрясающе! — сочетание хрустящего печенья, нежнейших сливок, крепкого кофе и бананового мусса взрывается чем-то невообразимым на вкусовых рецепторах Чонгука, который снова не может оторваться от еды и лишь успевает в перерывах нахваливать то десерты, то Тэхёна за такой прекрасный выбор. Насладившись наивкуснейшим завтраком, Тэхён с Чонгуком выкатываются из здания кафе с ощущением, что наелись на год вперёд. Оба сейчас невероятно рады предстоящей длительной пешей прогулке на свежем воздухе — то, что нужно после плотного завтрака. Заглянув в каждый уголочек огромной территории, парни расписали практически все ближайшие дни. В списке приятных дел оказались: спа-процедуры для двоих; утренние уроки катания на сноубордах; мастер-класс по созданию собственных ароматов; фестиваль уличной живописи на специально выделенных для этого стенах; несколько тематических ресторанчиков; и, конечно, вечерние сеансы катания на катке. Тэхён по старым связям смог забронировать каждый день по часу только для них двоих. Наконец-то, никто не будет им мешать: никакой толпы, никакого смущения, и музыка не в наушниках, а на каждом сантиметре стадиона. Сегодняшний день не становится для этого исключением, и первая же репетиция на новом месте проходит слишком невероятно. Каждое движение под громкие биты музыки становится лишь увереннее, а эмоции — всё глубже. Они вырываются наружу, крепко сплетая тела и души. Порция адреналина в крови и переизбыток необузданных эмоций выливаются в самый дикий из всех поцелуев, которыми когда-либо заканчивался полный прокат танца. Оба жадно сминают губы друг друга, плавясь в тесных объятиях. Спотыкаясь о зубцы на лезвиях коньков, с трудом докатываются до бортика, к которому Тэхён прижимает Чонгука, продолжая исследовать его тело сквозь одежду холодными руками. Чонгук дрожит и страшится потерять равновесие прямо сейчас, утягивая за собой и Тэхёна. Поэтому, тяжело выдыхая, немного отталкивает от себя разгорячённого парня. — Пойдём скорее домой, иначе меня не остановят даже камеры, — с трудом выговаривая слова, просит Чонгук, а Тэхён лишь стонет от этой фразы, мысленно представляя, как усаживает любимого на ближайшую лавочку и становится перед ним на колени. Прямо так, в одежде и коньках, на холодном и твёрдом льду. — М-м-м, — Тэхён хнычет, упираясь лбом в шею Чонгука. Вдыхает аромат чужих духов, смешанный с запахом кожи парня и его собственного парфюма. Не может надышаться. Невозможно оторваться. — Иди переодеваться первым. Сейчас же! Иначе мы просто не дойдём до дома. Я тебе это гарантирую, — Чонгук необычайно резво выбирается из капкана родных рук, торопливо сбегая в раздевалку. Сейчас как никогда отчётливо понимает, что ни одно слово Тэхёна не было шуткой. Пробираясь к дому по внушительным сугробам, парни немного успокаиваются, охлаждая свой пыл цепким морозом. Но то и дело бросаемые голодные взгляды друг на друга дают понять, что это лишь кратковременная отсрочка, которая позволит им разве что успеть подготовиться. Ввалившись в дом, Чонгук первым бежит на второй этаж в сторону душа, скидывая верхнюю одежду на ходу. Тэхён даёт ему фору и не спеша поднимается следом, заходя в спальню, чтобы подготовить смазку и презервативы на случай, если их терпения хватит на последние. Кидая принадлежности прямо на подушку, он сбрасывает с кровати одеяло, чтобы потом не пришлось заниматься «сексом» без любви с дурацким пододеяльником. Тэхён нарочно пытается себя занять ещё хоть чем-то, чтобы не думать о том, что сейчас происходит в душе и не возбуждаться ещё сильнее. Всему своё время. Поставив на тумбочку рядом шампанское и два бокала, Тэхён слышит щелчок замка в ванной и стремительно несётся туда. Успешно проскочив мимо Чонгука в преступно коротком для молодого человека халате, закрывается следующим и тут же включает воду, чтобы сделать всё как можно скорее. Чонгук, прекрасно понимая спешку Тэхёна, тоже не теряет времени даром. Заглянув на кухню, он поднимается в комнату с глубокой чашкой и мандаринами. Очистив цитрусы от кожуры и разделив их на дольки, Чонгук ставит тарелочку рядом с шампанским, открывает бутылку и прячет под подушкой свой маленький сюрприз на этот вечер. В ожидании мысли в голове смешиваются в странный хоровод. Переплетаются впечатления сегодняшнего дня, проявляются кадры из поездки. Откуда-то пробирается лёгкая нотка грусти, стоит лишь представить, что вернувшись обратно в Сеул, они не смогут снова вот так, двадцать четыре на семь, находиться рядом. Однако всё это становится совершенно неважным, когда Чонгук встречается с горящим взглядом Тэхёна, стоящего в дверях в одном крошечном полотенце на бёдрах. — О чём задумался? — наблюдает за вспыхнувшими огоньками в глазах напротив. — Неважно. Иди ко мне, — Чонгук вытягивает вперёд руки и нетерпеливо ждёт Тэхёна в свои объятия. Дотронуться, почувствовать рядом — это то, что сейчас необходимо как воздух. — Я успел по тебе соскучиться, — сидя на краю кровати, притягивает Тэхёна к себе ещё ближе, удобнее устраивая его между своих бёдер. Чонгук невесомо прикасается губами к мягкой коже живота распаренного парня, начиная медленно исследовать обнажённое тело нежными поцелуями. Тэхён, теряя себя в ощущениях, вплетает пальцы в непослушные волосы своей шустрой кнопки, которая успела непозволительно близко подобраться к краю полотенца, с трудом зафиксированного чуть ниже тазовых косточек. Сладостная дрожь растекается слабостью по всему телу, и колени подводят Тэхёна, подкашиваясь от каждого прикосновения. Одно ловкое движение пальцев Чонгука, и махровая ткань, слабо скрывающая нарастающее возбуждение, оказывается на полу. Чонгук мягко опускается спиной на кровать и тянет Тэхёна за собой, роняя его на себя и вжимая сильнее, чтобы почувствовать на себе всю тяжесть подтянутого тела. Вплетаясь друг в друга всеми конечностями, находят родные губы с терпкой кислинкой шампанского. В глубоком, ненасытном поцелуе Тэхён избавляет Чонгука от раздражающего халата, продолжая ласкать кончиками пальцев самые чувствительные места на теле любимого, пока за секунду не оказывается распятым на широкой кровати, приятно проминающейся под тяжёлыми телами возбуждённых тел. Чонгук гордо восседает на напряжённых бёдрах Тэхёна и плавно покачивается, удерживая руки своего восхитительного мишки над его головой. Зрительный контакт глаза в глаза передаёт все чувства без слов. В черноте бездонных глаз Чонгука плещется неприкрытое обожание, искрящееся восхищение и опаляющее желание. Толкаясь языком в щёку, он продолжает пригвождать Тэхёна к постели своим тяжёлым взглядом, рассматривая жадно каждую эмоцию на чужом лице. Тэхён замирает в этом мгновении, впервые наблюдая в Чонгуке такую твёрдую уверенность и чувствуя каждой клеточкой эту подавляющую ауру. Чонгук сейчас заставляет подчиниться, не делая для этого абсолютно ничего особенного. Он просто так хочет, а Тэхён не желает сопротивляться, сразу поднимая белый флаг. Сегодня он весь целиком для Чонгука, готов отдавать и принимать всё, что только пожелает его невероятный парень, получивший безграничную власть над его сердцем и телом. Наблюдая за каждым размеренным движением Чонгука, Тэхён неминуемо теряет голову. Не переставая медленно раскачиваться на чужих бёдрах, имитируя чувственную близость, Чонгук то и дело цепляет уже почти полностью возбуждённый член Кима, довольно улавливая тихие стоны. Продолжая издевательски двигаться, он тянется за бокалом и бутылкой шампанского. Замерев на миг, наполняет бокал до краёв, проливая ледяные капли шипучей жидкости на грудь Тэхёна, который непроизвольно дёргается от такого резкого перепада температуры. Но Чонгук, кажется, не обращает никакого внимания на беспорядок, устроенный его действиями. Жадно припадая губами к бокалу, делает несколько глотков горячительного напитка, каплями стекающего по его шее, ключицам и липкими следами оседающего на груди. Набрав немного шампанского в рот, Чонгук отставляет бокал на тумбочку и возвращается к пересохшим губам Тэхёна, сразу врываясь мокрым, алкогольным поцелуем. Они делят последний глоток игристого на двоих, переплетаясь языками в страстном танце. Оставив в покое покрасневшие губы, Чонгук вспоминает главное правило любой высокоградусной вечеринки — не забывать закусывать, чтобы запомнить всё, что происходит сейчас, до мельчайших деталей. Увидев забытые рядом с шампанским мандарины, ухмыляется, переводя помутневший взгляд на Тэхёна. В следующую секунду тарелка оказывается на кровати рядом с ними, и первая долька дразняще мажет по губам Тэхёна, прежде чем отправиться в рот хитро улыбающегося Чонгука. Он как маленький дьяволёнок, показывает своё истинное лицо. Раскрывается перед своим человеком и так ярко транслирует свои мысли, что Тэхён отчётливо понимает — ему предстоит ещё многое узнать о потаённых сторонах своего парня. Несмотря на всю свою «кнопочность», очаровательность и неловкую мечтательность, в своих земных желаниях Чонгук оказывается более чем откровенным. — Ч-что ты делаешь, кнопка? — тяжёло выговаривает Тэхён, наблюдая за тем, как Чонгук, задумчиво надув губки, раскладывает по его телу дольки мандарина в одном ему известном порядке. — Не мешай, — отмахивается, словно один здесь занят важным делом. Окидывая критическим взглядом образовавшуюся картину, поправляет несколько элементов, проводя влажными дольками по покрытой мурашками коже. — Я составляю карту своих любимых мест, — и, довольно хмыкнув, скатывается ниже по сведённым бёдрам Тэхёна. Кинув последний взгляд на изумлённого мишку, Чонгук начинает собирать самое сладкое угощение, двигаясь сверху вниз. Ловит дольку мандарина, удобно устроившуюся в ямке над ключицей, «случайно» прихватывая зубами тонкую кожу. Невинно хлопая прищуренными глазками, неловко извиняется, обольстительно облизывая губы от сладкого сока. Следующие точки доводят Тэхёна до безумия, заставляя дрожать всем телом, пока Чонгук вылизывает соски, а затем и его рёбра, искренне наслаждаясь вкусом цитрусов, собранных с любимого тела. Но и этого Чонгуку кажется мало. В своей невинно-беспощадной игре забывает, что эффект распространяется не только на громко стонущего Тэхёна. Его собственное желание требует продолжения. Поэтому, не сильно заботясь о чужом душевном состоянии, Чонгук находит флакончик смазки и уже заводит скользкие пальцы за спину, начиная себя растягивать, не забывая постанывать в поджатый живот мишки, пока собирает последние дольки фрукта. Руки Тэхёна тянутся к ягодицам Чонгука, которые всегда так правильно ощущаются в его больших ладонях, и, не сумев сдержаться, Тэхён аккуратно проскальзывает двумя пальцами внутрь раскрытой дырочки вместе с пальцами самого Чона. Чувствуя приятное натяжение, Чонгук начинает сильнее раскачиваться на пальцах, выстанывая что-то похожее на имя лучшего парня в его жизни. Понимая, что наигрался, он выливает гель прямо из тюбика на крупную головку члена Тэхёна, размазывает его по всей длине и, соскользнув с длинных пальцев, одним плавным движением садится, полностью принимая в себя горячий, твёрдый член. Не давая себе и минуты привыкнуть к распирающему чувству внутри, Чонгук сразу привстаёт и под сдавленное шипение Тэхёна резко опускается обратно, совершая тазом круговые движения. Он падает на широкую грудь, покрывшуюся лёгкой испариной, и чувствует, как Тэхён начинает вбиваться снизу, теряя всяческое терпение. Шепча на ухо какие-то глупые пошлости вперемешку с ласковыми словами, Чонгук извивается в сильных руках. Они оба, словно на скользком льду, ловят общий ритм собственной мелодии, разлетающейся по дому звонкими шлепками и тягучими стонами. Чонгук почти растворяется в умелых руках любимого, но всё же вспоминает их недавний разговор и, под недоумевающий взгляд мишки, спустя некоторое время скатывается с него, падая на спину рядом и сразу приглашающе разводя ноги. Тэхён, принимая приглашение без лишних вопросов, накрывает Чонгука собой, сразу же заполняя его по основание и наращивая темп, пока не чувствует прикосновение измазанного в смазке пальца к своему анусу. — Могу? — Чонгук заглядывает в глаза, пытаясь найти ответ на удивлённом лице. Тэхён тоже быстро вспоминает, для чего провёл сегодня в душе дольше положенного времени, и коротко кивает головой. Ещё перед поездкой у них состоялся довольно смущающий для Чонгука разговор о том, что тот хотел бы хоть раз попробовать себя в активной позиции. Факт того, что Чонгук всегда был принимающим в отношениях, немало удивил. И как Тэхён мог отказаться от того, чтобы подарить любимому новый опыт? Да и честно сказать, он сам бы хотел почувствовать Чонгука в себе. Всё же это совсем разные ощущения. — Только я о-о-очень давно ни с кем не был, — сквозь тихое шипение предупреждает Тэхён, чувствуя лёгкий дискомфорт от проникновения первого пальца. Они замедляются. Толчки Тэхёна внутри Чонгука становятся более плавными, а сам Чонгук больше сосредотачивается на состоянии своего мишки, чем на собственном удовольствии, аккуртно массируя тугие стенки мягкими движениями. — Если будет сложно привыкнуть, попробуем в следующий раз, — с трудом произнося каждое слово, Чонгук сразу успокаивает. Он не будет давить, пока Тэхён не будет действительно готов. — Ты только говори, хорошо? — Да-ах, — стон вместо ответа срывается с губ, когда Чонгук скользит по чувствительной точке внутри Тэхёна, и сам стонет в ответ от более резкого толчка. Это происходит непроизвольно. Тэхён просто не в состоянии контролировать свои движения, когда вспоминаются давно забытые ощущения, и возбуждение накрывает с новой силой. Чонгук не торопится, тратит на растяжку много времени и весь свой запас терпения. Сжимая в руках крепкие от постоянных тренировок ягодицы, глубоко двигаясь внутри уже четырьмя пальцами, сложно не представлять момент проникновения в эту горячую тесноту. Но он даже не думает прекращать затянувшуюся пытку, пока Тэхён сам не начинает умолять, угрожая тем, что кончит раньше, чем они поменяются местами. И это работает. Чонгук осторожно меняет их местами и, оставляя успокаивающие поцелуи по всему телу, вкладывает ноги Тэхёна в его же руки, максимально раскрывая парня для себя. Пару раз скользнув по растянутому входу влажной от предэякулята и смазки головкой члена, теряя последние крупицы терпения, он медленно проникает внутрь, чувствуя как сильно Тэхён сдавливает его и хмурится, стараясь привыкнуть к внушительному размеру своей кнопки. — Бо-о-же... Ты-ы невероятный, Тэ, — выдыхая, Чонгук замирает на середине, возобновляя отвлекающие ласки и поцелуи. Не скупится на похвалу и поддерживающий шёпот прямо в покрасневшее ушко, отчего Тэхёна ведёт, и спустя совсем немного времени ему удаётся расслабиться, пропуская Чонгука глубже. — Вот та-ак... Ты молодец, мой зимний мишка, — россыпь поцелуев на шее доводит Тэхёна до дрожи наравне с ласковыми словами, и он сам делает последний рывок, насаживаясь на член до упора. Оба замирают, стараясь отдышаться. В голове ни одной мысли, а перед плотно зажмуренными глазами солнечные зайчики чередуются с чёрными мушками от переизбытка эмоций. Чонгук начинает двигаться очень медленно, добавляя смазку сверху прямо на место их соприкосновения. Тэхён стонет и извивается на сбитых напрочь простынях, шепча тихие слова благодарности и прося о большем. Чонгук сгорает в этом огне не меньше, впервые погружаясь в кого-то и чувствуя ошеломительное удовольствие, но сейчас как никогда понимает, что должен сделать всё для удовольствия своего любимого. Только бы это не ограничилось одним разом. Теперь, получив абсолютно ни с чем несравнимые ощущения, слишком сильно хотелось бы повторить это снова. Поэтому он осторожно выходит из Тэхёна и поворачивает его на бок, быстро ныряя рукой под подушку и удобно устраиваясь сзади парня, плотно прижимаясь к влажной спине. Снова пристраиваясь к сжимающемуся отверстию, Чонгук плавно заполняет Тэхёна, сразу наращивая темп, пока снова возится с флаконом смазки. Отложив его в сторону, полностью возвращает своё внимание партнёру, стараясь повторять все действия, которые ему так нравились самому, когда его брал Тэхён. Целует шею, прикусывая плечи, руками скользит по бёдрам, продолжая вбиваться внутрь в более быстром темпе. Пальцами ласкает затвердевшие соски, пока тихим шёпотом и глубокими вдохами разгоняет целые стада мурашек по коже Тэхёна. Чувствуя, как тот начинает сильнее сжиматься и стараться подмахивать ягодицами, несмотря на не самое удобное положение, Чонгук понимает, что пришло время помочь своему мишке дойти до финала и отпустить себя. Гладкое эластичное яичко, наполненное смазкой, удобно размещается в ладони, и пока Тэхён находится далеко от этого мира, утопая в сладком наслаждении, Чонгук аккуратно натягивает купленный до поездки мастурбатор на ожидающий разрядки чужой член. Прижимает содрогающееся в удовольствии тело к себе ближе и ускоряет толчки, уже более уверенно надрачивая Тэхёну в такт одноразовой игрушкой. Пытаясь выбраться от двойной стимуляции, Тэхён мечется в руках любимого: то сильнее насаживается на член, то толкается в ребристое отверстие, чувствуя, как материал игрушки натягивается на головке, не давая и шанса отсрочить оргазм. С бешено стучащим сердцем, Тэхён сотрясается всем телом и кончает, прикусывая свою ладонь, чтобы хоть немного сдержать рвущийся наружу громкий стон. Только все попытки оказываются тщетными, когда сквозь удовольствие он чувствует особенно резкие движения, вслед за которыми внутри разливается что-то горячее. Чонгук не в силах выйти из жадно сжимающейся дырочки, продолжает мелко толкаться, оставляя всё до последней капли внутри Тэхёна. Восстанавливая начисто сбившееся дыхание, они лежат без движения по ощущениям целую вечность, прижимаясь друг к другу взмокшими телами, пока опадающий член не выскальзывает из Тэхёна, а следом не начинает вытекать смазка вперемешку со спермой. Ощущения не из приятных, но после такого головокружительного оргазма Тэхёну плевать на такую мелочь. Он так думает ровно до тех пор, пока не чувствует горячее дыхание на своих ягодицах, а потом, не успев даже дёрнуться, ощущает влажный язык на бёдрах, слизывающий вытекающие ручейки. — Что ты… — Тэхён пытается заглянуть через плечо, чтобы увидеть своего парня, уже раздвигающего его ягодицы и приникающего губами к анусу. Чонгук продолжает слизывать терпкую жидкость, периодически толкаясь языком внутрь, и даже себе не может объяснить свой порыв. Он просто смотрел, как сжимаются покрасневшие края, создавая беспорядок из смешавшейся смазки и его собственного семени, и не смог остановить себя от смущающего безумия. — А-ах… — нежный стон сверху лишь подстёгивает, и Чонгук активнее работает языком, заставляя Тэхёна содрогаться снова и снова от новых разрядов удовольствия. Закончив со своим десертом на этот вечер, Чонгук снова прижимает обессилевшего Тэхёна к себе и просто перебирает тёмные локоны его волос, стараясь прийти в себя и привести в чувство мишку, с трудом находящего силы на ленивые вдохи и выдохи. — Душ? — Чонгук даже не хочет думать о том, что им придётся встать в ближайшей жизни, но жестокая реальность посмеивается, напоминая о последствиях подсыхающей спермы на коже, грязных и смятых простынях и потных телах. — М-мг, — мычит Тэхён что-то похожее на согласие, но это не точно. Попробовав пошевелить хотя бы одной конечностью, мычит уже отрицательно: — М-м. — А если я скажу, что после душа подарю тебе сюрприз, который готовил уже долгое время? — идея приходит спонтанно, как единственный весомый аргумент в пользу того, чтобы всё-таки встать с этой перевёрнутой вверх дном постели. Тэхён слишком резво для умирающего от полученного наслаждения человека поворачивается к Чонгуку, и, видя в глазах подтверждение серьёзности его слов, почти подскакивает с кровати, тихо шипя и вспоминая про хорошо потрудившуюся задницу. Уже более спокойно идёт к душевой, оставляя Чонгука самостоятельно разбираться с постельным. Имеет полное право! Его затрахали, между прочим! Плевать, что процесс был обоюдный, сейчас каждый сам за себя. Чонгук вскоре присоединяется под горячие струи воды, довольно быстро разобравшись со спальным местом. Оба нежатся в заботе друг друга, помогая полностью отмыться и раствориться в тихой ласке после сумасшедшего урагана. — Гук-и, — Тэхён, лениво намыливая волосы своей кнопки, задумчиво покусывает нижнюю губу. — М? — так же лениво отзывается Чонгук, полностью отдаваясь приятным ощущениям. — А ты меня обманул, когда говорил, что никогда не был сверху? — слово «обманул» работает как яркий триггер, и Чонгук тоже поворачивается лицом к Тэхёну, надув свои и без того пухлые губки. — Я никогда не обманываю. Все мои фантазии обычно оказываются только на страницах книг. В жизни это слишком сложно для моего понимания, — Чонгук слегка обиженно смотрит на Тэхёна, а тот, глядя в это невинно-расстроенное лицо, не может поверить, что этот человек совсем недавно довёл его почти до бессознательного состояния, уверенно втрахивая в кровать. От этих мыслей Тэхён неожиданно заливается краской и старается унять разыгравшееся воображение. — Почему вообще у тебя возникли такие мысли? Ты думал, я бы стал таким шутить? — Нет, кнопка, что ты, — прикладывает указательный палец к губам Чонгука, без слов прося тишины. — Просто это было настолько хорошо, что я бы в жизни никогда не подумал, что это был твой первый раз, — теперь тоже замолкает, нежно целуя приоткрытые от удивления губы. — У меня был слишком хороший учитель, — прижимается ещё теснее и возвращает поцелуй. — Только нам нужно остановиться, потому что второй заход никто из нас не осилит. — Ты прав, — Тэхён усмехается, чувствуя дискомфорт в районе ягодиц. Первым выскочив из душа, он уже ждёт свою кнопку с полотенцем. Помогает собрать влагу с тела и мокрых волос, чтобы поскорее отправиться на встречу с таинственным подарком. Переодевшись в тёплые пижамы, наливают себе по бокалу оставшегося шампанского, и Чонгук отходит к своему чемодану, дрожащими руками доставая подарочную коробочку, перевязанную сиреневой атласной лентой. — Что там? — Тэхён, сделав глоток шампанского, в предвкушении протягивает руки к приготовленному для него сюрпризу и, затаив дыхание, развязывает аккуратный бант, шаг за шагом пробираясь к содержимому. Глядя внутрь раскрытой коробки, он готов расплакаться прямо здесь и сейчас, нисколько не стесняясь своих чувств. Тэхён бережно достаёт из упаковки книгу... Безумной красоты обложка украшена артом… на котором Чонгук в своём любимом шарфе, подаренном Тэхёном, и сам Тэхён в белой шапке с ушками держат в руках снежный шар с северным мишкой внутри. Тэхён с нежностью проводит пальцами по картинке, пока его взгляд не падает на... название. Оно как выстрел в сердце, заставляет забыть о том, что людям необходимо дышать. Витиеватым шрифтом выведены красивые буквы, складывающиеся в слова, понятные только двоим. Эта книга, написанная Чонгуком, называется «My V-nter bear»… — Чонгук-и… — Тэхён не находит слов от символичности этого названия. Зимний мишка — таким с первой встречи его увидел Чонгук, и продолжает каждый день напоминать об этом. V — псевдоним Тэхёна в мире фигурного катания. — Это… Я не знаю, что… Как? — в голове куча вопросов, и ни одного сформулированного предложения. — Это единственный печатный экземпляр сказки, над которой я работал с того самого дня, как увидел тебя… — Чонгук немного смущённо поджимает губы, надеясь, что Тэхёну хоть немного понравился сюрприз. — В этой версии изменено название и добавлены некоторые сцены, которым точно не место в детской сказке. «Winter bear» в изначальном варианте вышла только на моём форуме, потому что ещё до знакомства с тобой я пообещал деткам зимнюю сказку.... А в сказке оказался сам... — Боже, кнопка… — Тэхён сжимает в медвежьих объятиях своего зайчика, однажды угодившего в его берлогу, и не может сдержать эмоций. Их сейчас слишком много, и пара капель слёз падает на горячую шею Чонгука. — Мне в жизни ничего дороже не дарили… Я буду беречь эту книгу как самую большую драгоценность в своей жизни. Они делятся своими чувствами ещё пару часов, допивая уже вторую бутылку шампанского. Тэхён, отмахнувшись от слабых попыток возразить, удобно устраивается в постели с посапывающей кнопкой на плече и начинает вслух читать историю сказочной любви реальных героев. Дочитав первую главу, он целует своего лесного зайчика, выключает ночник и моментально засыпает, крепко сжимая в объятиях самое главное чудо своей жизни.❄️❄️❄️
Чонгуку кажется, что он успел лишь моргнуть, а уже утро стучится в окна ярким солнцем. Первый минус стеклянных потолков обнаружен. — Кнопка, ты проснулся? Нам мама по видеосвязи звонит, — первое, что слышит Чонгук в это утро и тихо угукает в ответ, сидя завёрнутым в одеяло. Он никак не может открыть сонные глаза и только щурится, пытаясь рассмотреть силуэт входящего в спальню раздражающе бодрого Тэхёна. Сам-то он сейчас похож на едва вылупившегося совёнка. Пушистые растрёпанные волосы смешно шевелятся от лёгкого сквозняка, а в голове пустота, прерываемая странными вопросами и вполне логичными ответами: «Чего это мама звонит Тэхёну?» — «Блин, я, наверное, опять забыл телефон на зарядку поставить». «А чего она вообще звонит? Вечером же созванивались? Случилось что-то?» — «Да не-ет, Тэхён вроде слишком весёлый». — Вот ты где прячешься, — Тэхён падает на кровать рядом со своим драгоценным рулетиком и роняет его за одеяло на себя, ближе двигая к камере. Чонгук и не старается сопротивляться, поудобнее устраиваясь головой на привычном плече под тихий смешок. — Привет, мам, — бурчит надутыми губками, даже не пытаясь посмотреть в экран телефона, уже проваливаясь в сладкую дрему. Звонкий писк заставляет его экстренно распахнуть глаза, и на экране Чонгук видит ожившую фотографию с заставки контакта на телефоне Тэхёна. — Ты слышал, он назвал меня мамой? — женщина в телефоне восторженно хлопает в ладоши и с умилением смотрит на уютную парочку. Ей искренне нравится этот мальчик, которого пока удавалось увидеть только на совместных селфи с сыном, но уже тогда что-то неуловимо зацепило взрослое и мудрое сердце. Возможно, глаза? Их сверкающие взгляды, направленные лишь друг на друга. Такое не сыграешь и не спрячешь. — Миссис Ким? — все крутившиеся ранее вопросы сию секунду получают реальные ответы, а Чонгук не представляет, как теперь себя вести и стоит ли злиться на Тэхёна. Тот ведь честно предупредил, что мама звонит. Кто ж знал, что это его мама? — Э-э-э, нет, милый, так не пойдёт! Первое слово дороже второго, — Тэхён смотрит на смущённую с обеда пораньше кнопку, а мама не может отвести глаз от парней. Нежность, переполняющая её сына, выливается во влюблённую улыбку, пока Чонгук неосознанно льнёт ближе к своему парню, безусловно ища поддержки в его объятиях. Понимая, что она сейчас точно лишняя в этом безмолвном разговоре двух душ, быстро прощается и отключается, о чём оповещают короткие гудки. — Теперь мне срочно нужны объяшки! — Чонгук привычно дует губы, в которые тут же получает лёгкий поцелуй, и проваливается в крепкие объятия. — Не хочу тебя пугать, но мама прислала сообщение, — Тэхён протягивает телефон взволнованному Чонгуку, а тот быстро пробегается глазами по печатным буквам: «Ким Тэхён, если ты не привезёшь Чонгука к нам на ужин после вашей поездки, ты мне больше не сын. Где ты вообще нашёл такого очаровашку? Мы с папой в восторге! Ждём новых фотографий и вашего возвращения!» Чонгук растерянно поднимает взгляд на довольное лицо Тэхёна и удивляется ещё больше: — А ты чего такой счастливый? От тебя родители почти отказались! Что тут весёлого? — старается сохранять серьёзное выражение лица, пока Тэхён дурачится, шутливо строя обиженную мину, и пытается добраться до босых пяточек, чтобы в следующую секунду защекотать этого прекрасного совёнка. — Но ты же читал, что этого не произойдёт, если кое-кто согласится познакомиться с ними поближе, м? — Тэхён поигрывает бровями, вызывая своими действиями искренний смех. — Ты же не допустишь, чтобы моя семья вот так вот глупо развалилась? — его наигранно-растерянному взгляду позавидовали бы лучшие драматические актёры. Ну и один конкретный Чонгук, конечно, не выдерживает тоже. — Ладно, ладно! — поднимает руки в сдающемся жесте и пытается пригладить ещё более растрёпанные волосы на голове, понимая, что без расчёски ничего не выйдет. — Но если этот кто-то умрёт от голода, тебе некого будет приводить на ужин, — в его глазах читается очень явный намёк, который Тэхён, благо, не дурак, улавливает сразу. — Предлагаю приготовить панкейки, ты как? — получая довольную улыбку в ответ, Тэхён отправляет соню умываться, а сам спускается на кухню. Что-то тихонько напевая себе под нос, заваривает чай и раскладывает необходимые продукты и посуду. Чонгук спускается уже взбодрившимся и слишком игривым. Обхватив талию Тэхёна, буквально прилипает к чужой спине, сопровождая каждое движение парня шаг в шаг. Слишком быстро ему становится скучно, и, позабыв о том, что сам требовал завтрака, Чонгук переключается на более важное занятие — всё-таки целое утро не трогал своего мишку. Целовать Тэхёна в шею и за ушком — непередаваемое удовольствие. От каждого прикосновения тот ощутимо вздрагивает, стараясь удержать в руках и себя, и пакет с мукой. Но когда шаловливые прохладные пальчики пробираются под широкую футболку, очерчивая кубики проступившего от напряжения пресса, упаковка выпадает из рук на столешницу, рассыпая вокруг белое облако мучной пыли. — Упс, — без тени сожаления проговаривает проказник, на что Тэхён шумно выдыхает и очень медленно, но уверенно убирает со своего тела чужие руки. Не спеша разворачивается лицом к Чонгуку, чтобы в следующую секунду резко поменяться местами и прижать к кухонным тумбам своего парня, расхаживающего по дому в одном белье. — Упс? — Тэхён опирается ладонями о стол, расставляя их по бокам от Чонгука. Его не заботят испачканные в муке руки. Всё внимание сосредоточено на самом красивом лице, улыбка на котором сейчас выглядит слишком вызывающе. — Ты же вроде был голоден? Может, я что-то путаю? — облизывает нижнюю губу и проводит большим пальцем по щеке Чонгука, оставляя на коже белый след и завершая рисунок отпечатком на кончике носа. Их лица находятся так близко, что каждое слово оседает тёплым воздухом на губах. — А я и сейчас голоден и не отказываюсь от своих слов, — Чонгук многозначительно смотрит на пухлые губы, блестящие от слюны, и в следующую секунду расстояние исчезает, сталкивая влюблённых в томном поцелуе. Им всегда будет мало друг друга. Поэтому забывая про завтрак, они наслаждаются пылкими прикосновениями и желанием, одним на двоих. Следов от муки с каждым движением становится всё больше. Измазывая друг друга, парни упиваются близостью, пока Тэхён не усаживает свою кнопку на стол, попутно стягивая с него боксёры и оставляя совершенно обнажённым перед собой. — А вот и моё главное блюдо на сегодня, — Тэхён располагается вплотную между разведёнными бёдрами, прижимаясь сильнее. Долго целует, смакуя на языке сладковатый вкус мятной пасты, и спускается ниже, без долгих прелюдий обхватывая губами головку полностью возбуждённого члена. Сладкий, волнующий стон, доносящийся сверху, заводит ещё больше, и Тэхён, полностью смочив ствол слюной, продолжает самозабвенно насаживаться с каждым движением всё глубже. — Т-тоже х-хочу… — Чонгук старается говорить, но спотыкается на каждой букве, глядя на такого Тэхёна между своих ног. — Хочу т-такой завтрак! — договаривает с трудом и, не без усилий, отталкивает от себя Тэхёна, скатываясь со столешницы. Колени быстро встречаются с кухонным ковриком, и уже полностью раздетый Тэхён стонет, погружаясь в горячий рот Чонгука. Зафиксировав чужую голову, он двигается плавно, получая бесконечное удовольствие от ловкого языка, создающего дополнительную стимуляцию. Чувствуя скорую разрядку, Тэхён останавливает Чонгука, слегка оттягивая его волосы на затылке, и помогает ему подняться, сразу жадно припадая к измазанным в смазке губам. Тэхён притирается своим возбуждением о чужое, снова оттесняя Чонгука назад к тумбе, и обхватывает оба члена своей широкой ладонью. Движения выходят рваными и чуть грубыми, потому что оба стремятся к яркому оргазму. Чонгук накрывает своей рукой пальцы Тэхёна и, сдавливая сильнее, присоединяется к резким движениям, толкаясь при этом в кулак, создавая дополнительное трение о скользкий ствол Тэхёна. С громкими стонами, спрятанными во влажных поцелуях, они ускоряются, чувствуя приближение фееричного финала и, столкнувшись последние несколько раз, практически одновременно пачкают животы, руки, бёдра, прижимаясь друг к другу теснее в попытках спасти ковёр. Стараясь отдышаться, так и стоят, одаривая друг друга нежными поцелуями, пока не начинают дышать ровнее, слегка отстраняясь друг от друга. Чонгук, наблюдая за задумчивым Тэхёном, следит за его взглядом, который перемещается с влажной руки, всё ещё покрытой белыми разводами, на миску с сахаром и мукой. — Знаешь, я всё же отдал бы предпочтение куриному белку, — стараясь сдержать смех, выдавливает из себя Чонгук. Тэхён же, словно выйдя из транса, переводит уже осознанный взгляд на свою ладонь, а потом на посуду за спиной Чонгука, чтобы затем в недоумении посмотреть на своего парня, который, не сдерживаясь, уже заливается смехом. — Чон Чонгук, твоя мама знает, какого извращенца вырастила? — Тэхён подхватывает заразительный смех и под громкие ругательства вытирает руку об обнажённые ягодицы Чонгука, в ответ получив болезненный укус в плечо. — Не знаю, но я ей не рассказывал, — не в силах остановиться, продолжает хохотать, собирая безбожно заляпанные вещи с пола, и отправляется в душ, по дороге утягивая за собой и Тэхёна. Позавтракать им всё же удаётся, но только после прохладного душа и быстрой уборки. Оба после этого на муку смотреть не могут, поэтому ограничиваются двумя кружками какао и бутербродами на скорую руку, справедливо рассудив, что после катания на сноубордах всё равно придётся зайти пообедать в кафе. Первые занятия в горах завершаются полным восторгом в глазах Чонгука и гневным раздражением Тэхёна. В его прищуренных глазах молнии сверкают ярче вспышек камеры, на которую какие-то туристы бестактно фотографируют их с тренером. Фотографии, отправленные мамам, собирают сотни комментариев от родственников и даже маминых подруг. Ведь на застывшем изображении запечатлён самый настоящий сюжет дорамы о любовном треугольнике. На фоне снежных верхушек гор и могучих сосен стоят три человека: Чонгук сияющими глазами смотрит в объектив камеры, показывая знак победы, который для него теперь ассоциируется только с одним человеком — любимым мишкой. Чуть левее, по центру, стоит высокий широкоплечий молодой мужчина. Да, он ещё выше и шире в плечах, чем Тэхён. И этот качок-переросток смотрит на радостную кнопку таким нежным взглядом, что глаза ему хочется на пятки натянуть. А вот ещё левее расположился Тэхён, который, засунув руки в карманы, пытается взглядом убить одного недальновидного тренера. Губы его сжаты в тонкую полоску, брови сведены к переносице, а тяжёлый взгляд из-под полуприкрытых век направлен прямо в бесстыжие глаза мужчины, в ожидании, когда же на него всё-таки обратят внимание. На эмоциях, не замечая напряжения, витающего в воздухе, Чонгук воодушевлённо прощается с Намджуном и всю дорогу до кафе делится впечатлениями о прошедшей тренировке. — Тэ, я думал, у меня даже встать на эту деревяшку не получится, но тренер Ким так хорошо всё объяснил, что я даже смог несколько раз скатиться до конца склона, ты видел? — Чонгук просто фонтанирует восторгом, что раздражает ещё сильнее, ведь через каждое слово в его рассказе мелькает имя ненавистного тренера. Но Тэхён из последних сил старается не портить счастье кнопки, лишь тихо кивает и яростно переписывается с кем-то в телефоне. — Видел, мой хороший, и горжусь тобой. Но поверь, это совершенно не заслуга тренера Кима. Ты просто очень талантлив, — в голосе проскальзывает явное недовольство, что наконец-то замечает и Чонгук, слегка напрягаясь. — Кнопочка, — излишне мило тянет Тэхён, выдавливая из себя подобие улыбки. — Мне тут Хосок написал, что мы можем с тобой записаться к другому тренеру. У него более высокая квалификация, куча соревнований за спиной и время записи более удобное, людей будет меньше. Поменяемся? — смотрит с надеждой в глазах на Чонгука. — А как же тренер Ким? Как-то некрасиво получается, мы вроде уже договорились, — в это время Чонгук замечает, как во взгляде Тэхёна снова проскальзывает что-то очень похожее на сильную злость. Ещё и от мамы прилетает сообщение, которое читает сразу, отвлекаясь от беседы с парнем. От кого: Ма❤️ Гук-и, ты там успокоил своего ревнивца, или тренера уже закопали где-то под ёлкой? 😄Кому: Ма❤️
Ты о чём?
От кого: Ма❤️ О-о-о, я бы на твоём месте получше рассмотрела фотографию и больше не ходила к этому тренеру, а то придётся потом передачки с сухарями таскать 😄😄😄 Чонгук судорожно пролистывает переписку выше и открывает фото, увеличивая яркость на телефоне. Первое, что бросается в глаза — странный взгляд тренера в его сторону. Мужчина совершенно не обращает внимания на пышущего гневом Тэхёна, который на этой фотографии похож отнюдь не на милого мишку, а как минимум на разъярённого тигра, готового отбивать свою пару, если потребуется, в жестоком бою.Кому: Ма❤️
Напишу позже
— Тэхён-и, — ласково обращается к парню, который всё это время терпеливо ждёт ответа на своё предложение. — ты что, ревнуешь? — невинно заглядывая в чужие потемневшие глаза, Чонгук слегка подрагивает от той силы, что рвётся из Тэхёна наружу. — Ревную? Я ревную? — Тэхён практически захлёбывается в возмущении, стараясь при этом контролировать громкость голоса. — Конечно, я ревную, Чонгук! Ты вообще видел, как он на тебя облизывался все два часа тренировки? Ножку сюда-а, ручку туда-а, — намеренно коверкая тембр голоса, гнусаво тянет Ким. — Да он мне больше двух слов за всю тренировку не сказал, хотя у нас было парное занятие. — Но я честно не заметил, — подходит ближе Чонгук, ласково целуя Тэхёна в нос, и укладывает руки на его талии, забираясь под тёплую куртку. — Я просто думал, что у тебя уже хорошо получается, поэтому тренер и уделяет мне больше времени, — очаровательно хлопает глазками, разгоняя всю злость одним своим видом. — Он же прекрасно понял, что мы вместе. Разве был смысл так открыто проявлять своё внимание? — Ты же моя наивная кнопка, — Тэхён не может не умиляться такой открытости Чонгука. — Не факт, что он делал это осознанно. Возможно, ты настолько сильно его заинтересовал, что он и сам не замечал за собой такого поведения. И я даже могу его понять, ведь и сам каждый раз теряюсь, глядя на тебя, — Чонгук неловко смущается, пряча своё лицо в плече Тэхёна, и разве что не пищит от этих слов. — Но это не значит, что мне не хотелось спустить его с этой горы без сноуборда. Поэтому, если тебе хоть немного жалко мою нервную систему и его дурацкие ямочки на щеках, давай, пожалуйста, запишемся к другому тренеру? — Тэхён умоляюще смотрит на Чонгука, сложив перед собой ладони. — Ну-у, если только ради этих дурацких ямочек, — Чонгук прикладывает указательный палец к нижней губе, задумываясь над решением. — Кнопка, — Тэхён угрожающе порыкивает, надвигаясь на Чонгука с опасным блеском в глазах. — Не доводи. — А то что? — с вызовом смотрит в ответ. Однако долго дразнить своего парня ему не дают. Успев только пискнуть, Чонгук уже болтается на чужом плече, преодолевая последние метры до дома мешком картошки. Стоит ли говорить, что до кафе они так и не добираются? Утомлённые друг другом, заказывают ужин из ближайшего ресторана, одновременно списываясь с новым тренером. Чонгук же ноет, что теперь в ближайшие дни вообще ни с каким тренером кататься не сможет, потому что один изверг совершенно не умеет контролировать свои эмоции. — А я тебя предупреждал, — с ухмылкой отвечает Тэхён, поглаживая поясницу Чонгука, сидя на полу у камина перед телевизором с новой дорамой.❄️❄️❄️
Беззаботные дни пролетают слишком быстро, наполненные незабываемыми впечатлениями и массой эмоций. Занятия с новым тренером и правда проходят в более спокойной атмосфере, хотя и приходится иногда сталкиваться с Ким Намджуном, тихо усмехающимся над гневными взглядами Тэхёна и смущённым Чонгуком. Вечером того же дня, после их единственной тренировки, ему позвонил Хосок и сообщил, что Намджун чудом избежал своей незапланированной смерти, поведав, как полыхал злостью Тэхён, каждый раз рассматривая злополучные фотографии. Намджун на самом деле прекрасно понимает парнишку, потому что вёл бы себя точно так же на месте этого счастливчика. Но справедливости ради, стоит уточнить, что у него не было никаких корыстных планов. Ему просто было приятно наблюдать за такими искренними эмоциями и бесконечной красотой счастливого ученика. Ежедневные тренировки на катке тоже приносят свои плоды, и последние прокаты танца, от начала до конца, выглядят как профессиональный номер для какого-нибудь выступления, а не просто любительское баловство. После каждого такого танца их вечер неизбежно завершается в жарких объятиях, наедине друг с другом. Они не теряют ни секунды, наслаждаясь взаимной влюблённостью и переизбытком чувств, захлёстывающих каждый раз с новой силой. Устав отправлять фотографии в пять разных чатов, с согласия родителей, они создают общую группу, в которую отправляются новые совместные фотографии и видео из живописных мест курорта. Со временем начинает казаться, что они с Чонгуком в этой беседе лишние, так как родственники прекрасно нашли общий язык и практически строят планы на скорую свадьбу молодых. И было бы смешно, если бы Юми на полном серьёзе не начала собирать вещи Чонгука, чтобы отправить его в новую самостоятельную взрослую жизнь, а точнее — в большую и одинокую квартиру Тэхёна, которому явно не хватает лёгкого творческого беспорядка. Она даже подумывает обустроить в бывшей детской комнате свой кабинет, но быстро сдаётся под возмущённые крики сына, вспомнив, что будет сильно скучать, а если отберёт у Чонгука комнату, им с Тэхёном негде будет оставаться с ночёвкой. В общем, хаос, устроенный взрослыми, абсолютно точно не даёт скучать. Но помимо этого, Чонгук чувствует, что с Тэхёном что-то происходит. Каждое утро они встречают вместе, а каждый вечер продолжают провожать новой главой сказки, которую бархатным голосом читает мишка. Но чем ближе последний день их отдыха, тем задумчивее становится парень. — У тебя что-то случилось? — не выдержав, за завтраком спрашивает Чонгук. Сегодня их последний день и заключительная ночь в этом чудесном месте. Вечером им останется дочитать последнюю главу сказки и эпилог, а уже рано утром отправиться обратно в свою обычную, но, кажется, всё же определённо совместную жизнь. Здраво рассудив, что после времени, проведённого вместе, будет дико сложно встречаться всего пару раз в неделю, и с согласия всех родителей, они решают попробовать пожить вместе. Не зря Юми начала подготовку заранее. — Нет-нет, всё хорошо, просто… — Тэхён покусывает нижнюю губу, явно нервничая. Пытается подобрать слова, что немного нагоняет панику. — Ты передумал съезжаться? — Чонгук озвучивает первое опасение, пришедшее в голову. — Нет! Это даже не обсуждается! Если ты, конечно, всё ещё не против? — Тэхён заглядывает в глаза Чонгука, хочет найти там ответ. — Как я могу быть против? Будет слишком сложно засыпать без твоего голоса, а просыпаться без поцелуев, — Чонгук искренне не представляет себе эту пытку, после того как его приучили к подобной роскоши. — Тогда что тебя тревожит? — Чонгук не отпускает тему, ведь ему слишком важно понимать, что происходит с человеком, который находится ближе, чем рядом. — Помнишь, я говорил тебе про свой подарок? — получив в ответ утвердительный кивок, продолжает: — Если честно, я немного беспокоюсь за твою реакцию на этот сюрприз… — Мне стоит бояться? — нервно хихикает Чонгук, перенимая волнение старшего. — Нет. Думаю, нет, — эти слова вообще не успокаивают, нагоняя больше паники. — Просто... это нечто нематериальное и весьма личное... А ещё мне нужен весь твой сегодняшний вечер. Думаю, сюрприз займёт довольно много времени, — Тэхён выжидательно смотрит на Чонгука и боится услышать целую кучу вопросов, но Чонгук просто соглашается, доверяя всего себя своему любимому мишке. Весь день до пяти часов вечера проходит как-то скомкано и словно мимо. Если спросить, чем они занимались всё это время, они даже не смогут ответить. Ощущение, что они только что проснулись, и вот уже вечер. Однако прямо сейчас они стоят в здании арены. Тэхён с тяжёлой спортивной сумкой наперевес, как партизан, хранящий тайну её содержимого. Чонгук с чувством лёгкого волнения и недоумения. Правда, совсем скоро все переживания сменяются спокойствием, когда они привычно переодеваются в спортивные костюмы и отправляются на лёд. Разминка, раскатка, прогон танца — всё это странным образом расслабляет и дарит чувство стабильности. Но после душа они не идут домой, а Тэхён ведёт Чонгука к какой-то двери с надписью «Staff only». Чонгук медленно проходит в помещение с множеством вешалок, на которых висят разноцветные костюмы, но в глаза ему бросаются два манекена: один полностью чёрный, второй — целиком белый. Рядом с каждым стоят новые коньки соответствующего цвета. Чонгук непонимающе оборачивается на Тэхёна, который выглядит сейчас слишком уверенно по сравнению со своим состоянием несколькими часами ранее. — Нам разве можно здесь находиться? — тихо спрашивает Чонгук, искренне не понимая, что происходит. — Нам нужно здесь находиться, — Тэхён нежно улыбается и убирает непослушную после фена прядку волос с глаз Чонгука. — Это начало моего сюрприза. Белый костюм твой. Пойдём одеваться, я помогу. Чонгук заворожённо следует за Тэхёном, растеряв скопившиеся в голове вопросы, и просто отдаётся в руки любимого человека, выполняя всё, что тот просит. Разобравшись с костюмами, они долго рассматривают друг друга в тусклом освещении комнаты. Глаза обоих светятся восторгом, ведь костюмы сшиты на заказ по утверждённым Кимом эскизам. Тэхён, словно подбитый чёрный лебедь, полностью обтянут тёмной тканью. Свободные чёрные брюки струятся по длинным ногам, волнами спадая на матовые коньки с глубокой чёрной вышивкой. Полупрозрачная тёмно-серая ткань водолазки переливается и бликует в свете настенных ламп, но сверху тело частично прикрыто рваной накидкой с лёгкими чёрными перьями. Чонгук — полная противоположность. Безупречно белый цвет идеально подходит его невинно-открытому образу. Он как олицетворение истинной чистоты на фоне своей мрачной тени. Серебристые тонкие цепи украшают полупрозрачную блузку, а плотный пиджак покрыт слоем мягких сияющих перьев. Белые коньки с мелкой россыпью блестящих камней дополняют образ, выбивающий из Тэхёна весь воздух. Им нестерпимо хочется прикоснуться друг к другу, но страшно даже дышать рядом с этой незримой магией, сотворённой поистине талантливым творцом. Звенящую тишину прерывает какой-то улыбчивый парень, неожиданно заглянувший в приоткрытую щёлочку двери. Чонгук уже пару раз видел его, когда тот подходил во время тренировок. Тэхён сказал, что обязательно познакомит их, вкратце объяснив, что это тот самый друг, который помог с бронью. — Ну что, готовы? — Хосок сам замирает на пару мгновений, разглядывая совершенную в своей гармоничности пару. — Визажисты уже ждут вас, так что проходите скорее, — он исчезает так же быстро, как и появился. — Визажисты? Что здесь происходит, Тэ? — Чонгук всё-таки выныривает из подхватившего его течения. Самое время узнать, что же задумал его парень. — Понимаешь, — Тэхён берёт ладони Чонгука в белых перчатках в свои, скрытые чёрным бархатом. — Всё это часть моего тебе подарка. Помнишь, ты как-то не мог уснуть, и мы долго-долго разговаривали по телефону обо всём на свете? — Чонгук кивает. Он помнит ту ночь, когда откуда-то взявшаяся тревога затопила все мысли, не давая закрыть глаза и спокойно забыться сладким сном. Тогда Тэхён, несмотря на ранний подъём, разговаривал с ним, пока не услышал тихое сопение на другом конце провода. — Тогда ты поделился тем, что у тебя есть «глупая мечта», помнишь? — Чонгук снова растерянно кивает. Он-то не мог забыть о своей навязчивой идее, но как среди всей информации это запомнил Тэхён? — Ты тогда сказал, что много раз представлял себя выступающим на огромной арене перед большим количеством людей, несмотря на то, что всегда боялся даже встать на коньки. Так вот, — переводит дыхание. — Устроить настоящий прокат со зрителями я, конечно, не могу... Но в моих силах окунуть тебя в эту атмосферу. Ты готов идти за мной, Чонгук-и? — ещё один молчаливый кивок в попытках собрать своё встревоженное сердце в кучу. Чонгук в переизбытке чувств хочет то ли расплакаться, то ли рассмеяться. Но вместо этого целует. Просто до дрожи во всём теле прижимается к мягким, самым драгоценным губам на всём белом свете и стоит, впитывая в себя всю уверенность и безграничную любовь. — Идём, — первым шагая к двери, Чонгук выходит из комнаты и, пропуская Тэхёна чуть вперёд, следует за ним дальше по коридору. Пройдя пару дверей, они оказываются в настоящей гримёрной с самыми настоящими профессиональными визажистами. Для Тэхёна это привычно, Чонгук же рассматривает всё с детским интересом, периодически забывая моргать и делать вдохи после длительных выдохов. Впервые в жизни он видит на себе сценический макияж, подчёркивающий его выгодные черты лица, и оборачивается к Тэхёну, который стал словно в тысячи раз соблазнительнее со своими кошачьими глазами, подведёнными тёмными тенями. — Какой ты красивый! — тихим шёпотом выдыхает Чонгук. — Ты просто не видел себя моими глазами, — Тэхён уверенно берёт за руку свою жемчужину, пока девушки, закончившие их макияж, с трудом сдерживают свои возгласы умиления. Глядя на идеальную пару и бешеную химию между двумя мужчинами, каждая из них понимает, что ни с кем другим они не будут смотреться так целостно, как друг с другом. — Спасибо! — парни благодарно кланяются восхищённым девушкам, и Тэхён направляется к выходу, увлекая за собой Чонгука. — Нам пора. Следуя по лабиринтам узких коридоров, Чонгук понимает, что они направляются к знакомому катку, на котором прошло множество их тренировок, и отчего-то сердце в предвкушении начинает биться быстрее. С огромной арены доносится размеренная музыка, и голоса людей становятся всё отчётливее по мере того, как они приближаются к своей цели. Остановившись перед последним поворотом, Тэхён разворачивает к себе взволнованного Чонгука и поправляет на нём парочку сбившихся перьев. — Ну что ж, — Тэхён бы с радостью вытер вспотевшие руки, но перчатки мешают это сделать. — Сегодня для нас будет снят мини-фильм с прокатом подготовленного танца, но он будет в формате LoveStory, поэтому первая камера ждёт нас уже в коридоре. Старайся не обращать ни на кого внимания, просто будь со мной. Если станет страшно, моя рука всегда в твоей. Я здесь для тебя, слышишь? — прижимается лбом ко лбу Чонгука, не смея поцеловать и смазать чёткий контур соблазнительных губ. — Доверишься мне? — Да, — уверенно кивает Чонгук, глядя в такие родные глаза. С Тэхёном не страшно. С ним спокойно даже среди десятка незнакомых людей. Без единого сомнения, глубоко вдохнув последний раз, Чонгук решительно ступает за Тэхёном, который идёт впереди и ведёт за собой самого дорогого человека, за которого полностью взял ответственность на этот вечер и на всю ближайшую жизнь. Контрастная, но так безупречно дополняющая друг друга пара смело идёт по коридору, держась за руки, пока два оператора снимают их с разных ракурсов. Чонгук чувствует внутреннюю силу Тэхёна, которая передаётся и ему. Но, дойдя до широко распахнутых дверей, Чон теряется, глядя на украшенную для них арену. Профессиональный свет создаёт неповторимую атмосферу чего-то грандиозного, а десятки камер немного пугают серьёзностью происходящего. Здесь всё как на настоящих соревнованиях или шоу: стационарные камеры расставлены на основных центральных точках для создания общей картинки; рельсы с подвижными камерами будут отслеживать каждое движение фигуристов, создавая эффект присутствия рядом с выступающими; какие-то непонятные конструкции с камерами поменьше расположены по углам катка; и несколько человек с ручными стабилизаторами уже всматриваются в свои экраны. Чонгук замирает, страшась сделать следующий шаг, но Тэхён, чувствуя его каждым своим атомом, разворачивается, даря ободряющую улыбку, и едва заметно кивает, глядя в широко распахнутые глаза. Чонгук кивает в ответ, робко улыбаясь, и делает последний шаг. Трибуны взрываются овациями. Все сотрудники арены собираются в этот вечер, чтобы исполнить одну мечту человека, значимого для их повзрослевшей звёздочки. Никто из них никогда не мог и до сих пор не может отказать Ким Тэхёну в маленьких шалостях, ведь тот неизменно подкупает своей честностью, добротой и искренностью. Ровно как и сейчас, влюблённо глядя на парня, что светится ярче всех софитов этой арены. Чонгук счастливо смеётся, глядя на Тэхёна, и поднимает глаза к потолку, стараясь загнать подступившие слёзы обратно, только бы не испортить макияж в самом начале их маленького пути. Зал стихает, когда Тэхён выходит на лёд, протягивая руку своей паре, а Чонгук, очарованный, следует за ним. Они уверенно разъезжаются в разные стороны от центра катка. Свет практически гаснет, остаётся лишь слабая подсветка. В напряжённой тишине слышен скрип льда, взволнованное дыхание фигуристов и едва заметные шаги операторов. Вдох. Выдох. Музыка оркестровыми инструментами пробуждает жизнь на льду. Первым начинает плавное движение Тэхён, которого в ту же секунду ловит яркий прожектор, сопровождая набирающее скорость скольжение. Чёрным лебедем он разгоняется навстречу своей судьбе, вспыхивающей яркими искрами в лучах второго прожектора. Ранеными птицами они стремятся навстречу друг другу, встречаясь в центре льда, где Тэхён подхватывает свою светлую половину, жадно прижимая гибкое тело к себе и закручивая его в вихре скоростного вращения. Белые перья мелькают вперемешку с чёрными полами рваной накидки Тэхёна, создавая неповторимый рисунок, пока пара не разгоняется уже вдвоём, кружа на льду. Чёрный лебедь на ходу меняет направление, разворачиваясь лицом к Чонгуку и утягивая его за собой, вновь подхватывая в высокую поддержку. Ослепительно белая птица расправляет свои крылья в свободном полёте, пока Тэхён не отрывает взгляда от своей драгоценности. Музыка набирает обороты вместе с парой фигуристов. Они мчат на своей максимальной скорости, пока Тэхён не отталкивает Чонгука от себя, в болезненной борьбе с собой совершая несколько высоких прыжков подряд. Чонгук пытается подобраться ближе, но Тэхён чёрной тенью ускользает всё дальше. Погоня продолжается до тех пор, пока музыка не затихает в тревожном напряжении, а парни не падают на колени друг напротив друга. Тишина. Вдох. Выдох. Вдох… Выдох… Взрыв! С новым звонким витком музыки они полностью ложатся на лёд, вытягивая руки друг к другу. Сломленными душами тянутся друг к другу из последних сил. Касание пальцев, и, приложив титанические усилия, Тэхён садится на колени, чтобы в следующую секунду расправить плечи и встать, раскручивая вытянувшегося белой стрелой Чонгука за одну руку по льду. Вновь соединившись в две половинки одного целого, они буквально взмывают надо льдом, порхая воскресшими фениксами, погружаясь друг в друга, отдавая друг другу себя до самой последней секунды. Поддержки сменяются скольжением, вращения переходят в плавные повороты, следующие один за другим, пока всё не смолкает. В оглушительной тишине, забыв обо всём мире вокруг, пара завершает свой танец привычным ритуалом. Тэхён опускает Чонгука из последней поддержки, сажая на свою талию, и перехватывает под ягодицами, пока сам Чонгук цепляется за шею Тэхёна и вжимается в него всем своим телом. Губы безошибочно находят друг друга, продолжая страстный танец, вымещая весь скопившийся адреналин, счастье и боль в один длительный поцелуй. Поочерёдно сминая губы друг друга, горячими языками проскальзывают внутрь, цепляясь за острые клыки в неистовом желании быть ещё ближе. И только когда воздух в лёгких заканчивается полностью, они отрываются друг от друга. Тэхён ставит Чонгука обратно на лёд, не переставая держать за руки и смотреть в его глаза. Но в эту секунду наваждение разрушается оглушающими аплодисментами зала. Яркие прожекторы выключаются, сменяясь общим мягким освещением, и оглядываясь по сторонам, парни видят тех, кто всё это время оставался безмолвными зрителями этой чувственной истории бесконечной любви. Люди хлопают стоя, вытирая рукавами курток слёзы, а фигуристы не могут сдержать ослепительных улыбок, когда благодарно склоняют головы перед зрителями. Пока подъезжают к выходу с катка, их провожают камеры и непрекращающиеся овации. Тэхён смеётся, когда слышит, что ему пора менять квалификацию и уходить в парное катание, но только с этим драгоценным алмазом. Ким наигранно хмурится, по-собственнически прижимает Чонгука к себе ближе за талию и ведёт к лестнице, идущей на балкон. Вдвоём выходят на морозный воздух, накинув на себя верхнюю одежду, и молчат несколько долгих минут, переваривая то, что произошло с ними сегодня. Разглядывая почти чёрное небо, они выпускают облачка пара, периодически посматривая друг на друга. Первым нарушает тишину Чонгук: — Я не верю, что всё это правда… — Чонгук потерянно моргает, облокотившись на перила балкона. — Ощущение, что я должен вот-вот проснуться от звука будильника и понять, что всё это было лишь одним затянувшимся счастливым сном. — Совсем скоро ты сможешь убедиться в том, что это было с нами по-настоящему, — Тэхён подходит ближе, облокачиваясь на перила рядом с Чонгуком. — Хосок за пару дней смонтирует фильм и передаст его нам. Там будут разные отрывки из этой поездки, он несколько раз снимал нас в горах, на тренировках на катке и даже в кафе, — Тэхён смеётся с Чонгука, чьи глаза, кажется, округлились от удивления до размера пятисот-воновых монет, ведь тот ни разу не заметил «слежки». — Ты невероятный, ты знаешь об этом? — Чонгук с близкого расстояния рассматривает безупречно красивое лицо Тэхёна. — Загадывая из года в год настоящую любовь в каждое Рождество, я и предположить не мог, что это желание однажды исполнится, подарив мне тебя… Снова оба замолкают, думая о том, как может быть непредсказуема судьба. Говорят, с кем встретишь Новый год, с тем его и проведёшь. Но сейчас эта фраза приобретает гораздо больший масштаб. Они готовы провести вместе целую жизнь, из года в год пересматривая свой первый фильм, подаренный друг другу в первое совместное путешествие. И сейчас, стоя под открытым небом, они искренне наслаждаются волшебством ночи. В глазах Чонгука отражаются звёзды, а в глазах Тэхёна — только одна. Самая яркая и драгоценная. Самая нужная. Замотанная в любимый мандариновый шарф, с натянутым до самых глаз капюшоном. — Люблю тебя, моя кнопка, — тихо шепчет Тэхён и мягко целует кончик носа, который, как всегда, очаровательно морщится. — Люблю тебя, мой зимний мишка… — тихий шёпот в ответ и самый нежный поцелуй в любимые губы. Ради этого точно стоило всю жизнь верить в чудеса и каждый раз загадывать лишь его…
Примечания:
Танец был поставлен под эту песню https://www.youtube.com/watch?v=G71DmxRvpzc&ab_channel=jazmin
Вот и закончилась ещё одна история, но счастье зимнего мишки и его любимой кнопки не закончится никогда. Спасибо каждому, кто прочитал эту историю! Буду рада почитать о ваших мыслях и эмоциях 💜
Приглашаю вас посмотреть уютнейшее видео по работе https://t.me/vlzh94/499
