Служанка

      Здание Hwang Industry, возвышаясь над Сеулом стеклянным шпилем, словно материализовало собой эмблему компании — Золотой Лотос. Не прямое подобие, конечно, но архитектор мастерски воплотил символику цветка в динамичных линиях и изгибах конструкции. Особенно эффектно здание смотрелось в лучах заходящего солнца, когда стеклянные панели отражали багровые и золотые оттенки неба, словно распускающийся бутон гигантского лотоса. Внутри тоже всё было, как говорится, «что-то на богатом». В компанию было вложено много сил несколькими поколениями семьи Хван, но при последнем владельце, отце Хван Минхёка, фирма едва не разорилась, что ему пришлось срочно заключать союз и проводить слияние с компанией конкурентов, закрепив союз и браком детей. Так Хван Минхёк женился на Ли Джихё, которая вместе со своим братом Ли Ёнджуном стали полноправными акционерами, несмотря на то, что номинально компанией управлял Минхёк. Его голос всегда превышал в решениях только потому, что его мать, достопочтенная Чон Гымсун, ему же и доверяла распоряжаться своим пакетом акций. Но ситуация изменилась совсем недавно, хотя Минхёк ещё не осознал, что терял контроль и придётся считаться с мнением каждого.       Очередное собрание акционеров по поводу нового строительства нового здания началось как раз таки с очередного спора.       — Ёнджун, пожалуйста отправь свою сестру отсюда. Ей здесь нечего делать, — Минхёк брезгливо сморщился, словно перед ним сидела не собственная жена, с которой прожил два десятка лет, а некий отброс, недостойный находиться с ним в одном помещении.       — Она тоже акционер, поэтому имеет право присутствовать, — ответил ему Ёнджун с нарочитым равнодушием, но в душе утирая нос зятя, который и довёл его любимую сестричку до алкоголизма.       — Ваши голоса вместе взятые, всё равно меньше, чем мой и моей матери, — настаивал Минхёк, желая хотя бы в офисе отдохнуть от распухшего с похмелья лица жены.       — Да, но твоя мать отозвала свою доверенность на распоряжение своим голосом, — самодовольно возразил Ёнджун, отчего Минхёк прикусил щёку изнутри, возвращая себя в реальность. — Кто же теперь будет её представителем?       — Я, — прозвучал голос Хёнджина, а затем и появился он сам, будто поджидал подходящий момент по дверью, чтобы эпично появиться в кабинете отца, — вот юридически оформленная доверенность, папа. Итак, начнём совещание?       В душе Минхёка вскипела ярость, он покраснел от злости, испепеляя сына взглядом. Такой подставы от своей матери Минхёк никак не ожидал. Хёнджин отвечал не менее серьёзным взглядом, готорый говорил: «Теперь тебе придётся считаться со мной»       — Пожалуйста, можно как-то побыстрее? — спросила Джихё, прерывая молчаливую перепалку мужа и сына. Это было впервые, когда она была довольна решением свекрови и даже готова была навестить её со словами благодарности. — Я записана к косметологу сегодня.       — Зачем? Им понадобился бармен? — Минхёк переключил внимание на жену, не в состоянии не съязвить, чтобы хоть кого-то уколоть в этом кабинете, потому что перевес сил был явно не на его стороне теперь.       — Отец… — Хёнджин встал на защиту матери, но был бесцеремонно прерван собственным дядей, которому надоело ждать начала совещания, ведь эти семейные ссоры не прекращаются и дома и уже порядком надоели.       — Перейдем к первому вопросу… Есть прекрасный участок земли под торговый центр, — Ёнджун раздал присутствующим папки с проектом, который хотел курировать, чтобы срубить как можно больше денег компании в собственный карман.       — Да, но он принадлежит муниципалитету, — возразил Минхёк, внимательно изучая бумаги, — нам никто не даст там строиться.       — Если ты позволишь, то я знаю, как получить это место, — не унимался Ёнджун, улыбаясь, как наевшийся сметаны кот, — знаю, что нужно делать.       — Голосуем? — предложил Хёнджин, просмотрев бумаги и посчитав предложение дяди вполне разумным. Он волновался, неся доверенную бабушкой ответственность, но при этом желание противоречить отцу брало над ним верх       — Не лезь не в свое дело, сопляк, — рявкнул на него Минхёк.       — Но, папа, ты ведь даже не слушаешь…       — Речь о торговом центре. Участок прекрасно расположен. У меня есть все шансы получить его, — продолжил Ёнджун, вновь прерывая начинающуюся перепалку.       — Так получи! — воскликнул Минхёк, сдаваясь под напором троих родственников, окончательно теряя контроль над собой. Он вышел из кабинета, громко хлопнув дверью.       Распределение сил в компании изменилось, и это понимал каждый: от убощика до секретаря. Слухи моментально распространились по компании, и было делом времени, когда это просочится в прессу, ставя под угрозу репутацию семьи Хван. На всех мероприятиях, вечерах и благотворительных аукционах, они всегда выглядели безупречно, и никто даже не подозревал, какие ураганы на самом деле постоянно бушуют за стенами особняка или в кабинете совета директоров.       Когда Джихё, поздравив сына с назначением, покинула компанию, а Ёнджун ушёл улаживать вопрос с разрешением на строительство, Хёнджин тоже не видел смысла задерживаться в опустевшем помещении: решение было принято большинством, хотя именно от его голоса зависело, каковым оно будет. Теперь он имел полное право занимать отдельный кабинет, автоматически получив должность директора по ведению проектов строительства.       — Ты не только сопляк, но и мерзавец. К тому же предатель! — Минхёк ворвался к нему, злой как демон.       — Когда я тебя предал? Когда? — еле сдерживая себя, чтобы не разнести пока ещё совсем новый кабинет в щепки, Хёнджин вскочил с места, совершенно не понимая постоянные нападки отца: ему всегда было всё не так, сколько Хёнджин себя помнил.       — Ты ещё спрашиваешь? Ради доверенности ты запудрил мозги моей матери, забил её голову не пойми чем! Как она могла доверить тебе своё право голоса! Совсем из ума выжила!       — Просто, я умнее тебя, папа! — спорить с отцом было бесполезно, но показать собственное превосходство, лишь бы насолить, хотелось постоянно.       — Знаешь, кто ты? Ты мерзавец! И во всем виновата твоя мать-алкоголичка!       — Ну разумеется. Что бы я ни сделал, всегда виновата мама, потому что она всегда была со мной рядом. Она всегда меня поддерживала, — внутри всё горело и готово было взорваться, кулаки сжались, ногти впились в ладони, и только эта боль удерживала Хёнджина, чтобы не ударить отца. — А ты… Почему ты меня ненавидишь? Что я тебе сделал? Что? Говори…       Немного помедлив с ответом, будто искал удар побольнее, и глядя с ненавистью в глаза, Минхёк выплюнул Хёнджину прямо в лицо:       — Лучше бы ты не родился!       Так больно ему ещё не было, такого он ещё никогда не слышал, и больше не в состоянии находиться с отцом в одном помещении, Хёнджин, еле сдерживая слёзы и сглатывая подступивший ком в горле, быстро покинул кабинет. Он знал, что сбежал. Позорно и глупо, но слова отца были ударом под дых, с тяжестью которых он не смог справиться.

***

      Немного успокоившись, Хёнджин написал Чанбину, прося его поехать с собой в детский дом «Хэтсаль». Работать сегодня он уже был не в состоянии, а вот разобраться с пацанкой, из-за которой оказался в полицейском участке, очень хотелось. Бинни друг Зачем тебе туда ехать?

Джинни Х.

Она мне за всё заплатит

Я этого так не оставлю

Я просидел в тюрьме два часа, Бинни

В добавок ко всему в камере с пьяницей!

Бинни друг Тебе не кажется, что ты перегибаешь палку и во многом сам виноват?

Джинни Х.

Нет, приятель, она мне за всё заплатит

Бинни друг Хорошо Я поеду с тобой Вернее, давай встретимся у детского дома       Чанбин настолько хорошо знал своего друга, что даже по переписке мог понять, что тот просто искал повод, чтобы на ком-то сорваться. Наверняка, опять поссорился с отцом, иначе забил бы и на случай в участке. Чанбин просто не мог оставить Хёнджина в таком состоянии — если он за ним не присмотрит, то тот может наворотить таких дел, что двумя часами в обезьяннике не обойтись.

      Через полчаса

      — Надеюсь, что ты поведёшь себя адекватно и не будешь ни на кого кидаться, — сказал Чанбин, уже подходя к зданию детского дома.       — Да, за кого ты меня принимаешь, друг? — возмутился Хёнджин, заранее накрутив себя, свернёт голову девчонке, если она попадётся ему на пути. Но надеялся унизить её другим способом, чтобы неповадно было.       Найти кабинет директора Ча не составило труда. Большинство признали в Хёнджине сына спонсоров, поэтому с учтивой улыбкой проводили до нужной двери.       — Чем могу быть полезен, господа? — спросил Ча Сону, отрываясь от бумаг, стоило посетителям войти.       — Помните, ту девчонку, что раздавала воду? — спросил Хёнджин, прикусывая от волнения нижнюю губу и сдирая с неё кусочек кожи. — Где бы я мог её найти?       — Ах, да… Ходори? А зачем? — поинтересовался тот, заинтересованно смотря на парней. — Хотите предложить ей работу? Она будет очень рада.       Хенджин с Чанбином переглянулись, и, кажется, директор Ча, сам того не подозревая, предоставил план мести.       — Она ищет работу? — уточнил Хёнджин, прокручивая в голове все возможные варианты, что можно сделать и какую «работу» предложить.       — Да. Ей скоро исполнится девятнадцать и ей придётся покинуть детский дом, поэтому работа ей очень нужна.       — Понятно, — Хёнджин достал из внутреннего кармана пиджака визитку, подавая ее директору, — здесь адрес моего офиса. Попросите её зайти ко мне завтра утром, пожалуйста. Думаю, мне есть, что ей предложить.       — Спасибо, — Сону обрадовался перспективе наконец пристроить Ханыль, принял картонный прямоугольник из рук Хёнджина, который в свою очередь, коротко поклонившись, вместе с Чанбином попрощался и вышел, посчитав свою миссию на сегодня оконченной. Отчего-то на душе стало легче, словно он уже совершил желаемое.       — Ты собирался её наказать, а теперь предлагаешь работу? — недоумевал Чанбин, следуя за другом на выход из здания детского дома.       — Кто тебе сказал, что я дам ей работу? Это месть, дорогой! — самодовольно улыбнулся Хёнджин и похлопал удивлённого Чанбина по плечу, предвкушая наслаждение от затеянной игры. — Скоро всё сам увидишь. Приходи завтра в компанию, я предупрежу, чтобы тебя пропустили.

***

      — Господин Ча, я тут же прибежала, как только мне сказали, что вы зовёте меня, — проговорила запыхавшаяся Ханыль, ворвавшись без стука в директорский кабинет.       Ханыль испытывала тёплые дочерние чувства к уже почти седому Ча Сону. Он тоже относился к ней очень по-доброму, переживал за её будущее. Эта девчонка хоть и была иногда несносной пацанкой, вредной грубиянкой, но тем не менее была очень доброй и отзывчивой. Весь детский дом — от мала до велика —любил её.       — Я пригласил тебя, чтобы ты помогла мне организовать праздник для детей. К нам приезжают спонсоры. Нужно показать, что их деньги применяются в лучшем направлении.       — Я сделаю это только при условии, что возьмёте меня в футбольную команду на ближайший турнир, пожа-а-алуйста, — умоляюще сложив перед собой руки, Ханыль поставила условие.       — Ходори, сколько раз говорить тебе, что соревнование исключительно для мальчиков! — Сону слегка повысил голос в непреодолимом желании достучаться до девчонки, которая, кажется, и во сне играла в футбол, судя по рассказам нянечек и соседок по комнате.       — Ну ладно, ладно… Не сердитесь, — Ханыль подняла руки в сдающемся жесте, — а то у вас появятся морщины. Я займусь праздником, займусь… Хорошо.       — Прекрасно. А, кстати, — она уже развернулась уходить, когда директор остановил своим возгласом, — возьми вот это. Я нашёл тебе работу.       — Что за работа? — спросила она, рассматривая протянутую визитку с адресом и номером телефона.       — Просто работа. Спроси господина Хван Хёнджина, тебя примут.       — Хён… Хёнджина? — заикнулась она, читая название фирмы и имя директора. Какую работу мог дать ей он? — Хорошо, спасибо.

***

      Утром Ханыль собралась идти по адресу, указанному на визитке. С вечера она с Нари сидела на кровати фантазируя, как будет идти по роскошным холлам, как перед ней учтиво откроют двери, потому что она приглашена на работу директором. Конечно, это были лишь девичьи грёзы, каждая понимала, что это невозможно. Её разве что уборщицей или курьером возьмут, но если предоставят жильё, то было бы здорово. Пусть даже комнатку в общежитии для сотрудников, Ханыль была бы всему рада.       — Ты не могла надеть что-нибудь женственное? — провожая её до ворот детского дома, сам волнуясь за подопечную, возмутился директор Ча.       — Мне неудобно в юбке! Сейчас почти все женщины ходят в брюках, почему я должна носить юбку? — приводила доводы Ханыль, ведь директору не обязательно знать, что единственная юбка, имеющаяся в её гардеробе, такая, что в ней её точно не примут на работу. — Брюки — это практично, современно и…       — …и ужасно! — перебил ее Сону, — Ладно, прости, тебе пора… Господин Хван тебя, наверное, уже ждёт. Только иди умойся. Удачи!       — Это не смоется, лицо обветрилось, — Ханыль потёрла щёки и, помахав на прощание, вышла за ворота.

***

      Утро в кабинете президента компании началось с решения текущих вопросов, а именно с того, что Ёнджун достал из нагрудного кармана визитку и с довольной улыбкой на лице сунул её под нос мужу сестры.       — Сок Джунки, — равнодушно прочитал Минхёк.       — Да! Депутат Сок Джунки, — сказал Ёнджун, пряча визитку в бумажник, после того как забрал её из рук зятя, — который поможет нам получить землю под строительство торгового центра.       — Ну… Твоими бы устами…       — Это правда. Он нам шепнёт, как только конкуренты сделают заявку на тендер, мы предложим меньше, и тендер у нас в кармане, — Ёнджун не обращал внимание на недоверчивый взгляд Минхёка, но воодушевлённо продолжил: — Я с ним уже договорился о встрече. Только имей в виду, что ничего даром не делается.       — Если он действительно поможет получить участок, я лично спою ему колыбельную. Сколько он просит? Сколько?       — Терпение, — ухмыльнулся Ёнджун, — такой человек зря терять время не будет. Придётся раскошелиться. Если он поможет с участком, я готов одеться в платье и исполнить танец живота.       Минхёк на этих словах стал оценивающе рассматривать шурина, словно прикидывая, как будет на нём сидеть восточный костюм.       — Не нужно так на меня смотреть, — предостерёг Ёнджун, щёлкнул пальцами, покачал бёдрами. — Видишь, могу. Ну, я пошёл.

***

      Ханыль восхищённо рассматривала здание компании. В этой части города она не была за всю свою жизнь ни разу, казалось, что этот район был совсем другим миром. Здесь кипела деловая жизнь, от которой Ханыль была очень далека. На посту охраны у входа в здание её придирчиво осмотрели с головы до ног, но увидев визитку, всё же пропустили. Она подошла к первому встретившемуся внутри мужчине, вернее чуть не врезалась в него зазевавшись:       — Здрасьте, господин. Всё в порядке?       — Да, — ответил тот.       — Где я могу найти этого… Как его… — она достала визитку из кармана джинсов, — Хван Хёнджина. Смотрите, вот визитка.       — А зачем тебе этот господин? — мужчина окинул Ханыль липким взглядом, от которого ей стало не по себе.       — Он берёт меня к себе на работу.       — Вот как? — он снова осмотрел ее с ног до головы будто выбирал что-то в магазине.       — А что такого? — Ханыль непонимающе пожала плечами, стараясь тем самым сбросить с себя неприятные ощущения, будто и правда была товаром.       — Да нет. Ничего. Тогда тебе сюда, — мужчина указал на лифт, — двадцать пятый этаж. Скажи секретарше, что у тебя назначена встреча.       — Сюда? Спасибо, — Ханыль забрала визитку и прошла к дверям лифта, которые разъхались при её появлении, будто ждали.       Здание, лифт, приёмная — всё и правда казалось чем-то нереальным, инородным в ее скромной жизни сироты. Секретарша оглядела Ханыль брезгливым взглядом, но та ответила тем же. А ещё подошла к столу, вынула жвачку изо рта и приклеила ее к стеклянной столешнице с нижней стороны. Девушка не заметила этих манипуляций, вернувшись к работе, словно и не было странной посетительницы.       — Тебе что-то нужно? — видимо, поняв, что Ханыль не собирается уходить и пришла не просто так, Ли Черён, как прочитала Ханыль на бейджике, подняла на нее глаза, устало снимая очки.       — Да. Скажи, где я могу увидеть этого парня, — Ханыль протянула визитку, — он меня ждёт.       — Значит, ждёт, да? — усмехнулась Черён.       — Да. А что? — как же надоели Ханыль эти взгляды, будто она кому-то что-то должна или её на помойке нашли.       В этот момент дверь в кабинет резко открылась и, чуть не снося Ханыль с ног, к секретарскому столу подошёл взрослый мужчина.       — Черён, это документы для господина Чхве, — сказал он, отдавая папку, — я еду в торговую палату.       — Эй! — окликнула его Ханыль, когда тот был уже в дверях, — в моих краях принято извиняться.       — Что? — не понимающе посмотрел на нее мужчина.       — Как «что»? Вы чуть не сшибли меня с ног. Не заметили что ли?       — Черён, кто это? Вызови охрану, пусть очистят помещение, — мужчина вышел, хлопнув дверью, больше не удостоив Ханыль и взглядом.       — Что это за тип? — шёпотом спросила Ханыль, наклоняясь к ней через стол.       — Хозяин компании.       — У него есть дети?       — Да, — закивала Черён, вставая с места.       — Бедняжки, — жалостливо протянула Ханыль, — лучше уж быть сиротой.       Черён оставила Ханыль одну, неспеша пройдя в соседний кабинет, а затем сказала, выходя из него:       — Господин Хван сейчас тебя примет. Можешь пройти, — она придержала дверь, пропуская Ханыль в помещение.       — А здесь неплохо. Цвет, что надо, — Ханыль, улыбаясь, чтобы показать, что она важная персона, которую всё же ждали, сказала тоном, будто от ее одобрения зависел интерьер приёмной, — и цветы на отлично.       Когда Ханыль оказалась в кабинете, дверь за ней закрылась. Она никак не ожидала увидеть того самого нахального брюнетика, который украл ее первый поцелуй и защитил в клубе, да ещё и с тем же другом, с которым был в субботу. Сейчас они её узнают и не видать ей работы как своих ушей…       — Видишь, Бинни, это девчонка. Она девчонка, — показывая на нее рукой, сказал парень другу, словно на самом деле Ханыль была вещью. Что-то сегодня слишком много людей ей встретилось, которые не видят в ней человека.       — Ты шутишь… — покачал головой тот, кого назвали Бинни.       Ханыль стояла в дверях, не понимая, что происходит, но не могла признести ни слова, понимая, что над ней подтрунивают.       — Посмотри на неё получше. Это же девчонка! — продолжал брюнет.       — Джинни, надень очки. Это парень.       — Девчонка! Не видишь, у нее здесь что-то есть? — названный Джинни, видимо и являвшийся Хван Хёнджином, показывал руками на область своей груди. — Ну, давай, Комени, докажи моему другу, что ты девчонка. Он ждёт. Давай.       — Да что это с тобой? — Ханыль, не контролируя себя, но всегда готовая защищаться от обидчиков, накинулась на Хёнджина с кулаками.       Бинни попытался влезть между ними. Безуспешно.       — Это с тобой что? — не унимался Хёнджин.       — Чего ты ко мне пристаёшь? — кричала Ханыль, задыхаясь в слезах, которые к своему стыду не смогла сдержать.       — Посмотрим, как ты теперь запоёшь, — держа девушку за отвороты рубашки, процедил Хёнджин, не давая больше себя бить. — Что, если я сейчас вызову полицию и скажу, что ты воровка?       — Я ничего не украла.       — Ты думаешь, тебе кто-то поверит? Ты только посмотри на себя в зеркало! Сейчас ты узнаешь, что такое тюрьма! Ну-ка, проси прощения! Быстро! Давай!       Ханыль смотрела ему в глаза, отрицательно качая головой. Она не понимала, чем заслужила такое обращение к себе. Почему её унижают?       — Давай! Проси прощения! — Хёнджин опустил её на колени. — Или мне разложить тебя прямо на своём столе? А может, ты хочешь, чтобы я удостоил твой ротик своим членом?       Ханыль больше не плакала. Слёзы непрятно стянули и без того обветренные от частого пребывания на улице щёки. Она лишь твердила: «Нет, нет», тогда как Хёнджин демонстративно стал растёгивать ремень.       — Извинись, и я тебя отпущу. Давай. Не слышу.       — Прости, — еле проговорила Ханыль. — Прости меня!       Едва найдя в себе силы, на ватных ногах, она поднялась с колен, пока Хёнджин отступил назад, застёгивая ремень обратно. Ханыль выбежала, не замечая ничего вокруг, и не знала, что Чанбин, а это был именно он с Хёнджином в кабинете, осудил поведение друга:       — Отомстил? Доволен? Кажется, теперь ты точно перегнул палку, брат.       Хенджин и сам это уже понял, но не хотел признавать, да и не признает уже никогда. Больше он не встретится с этой девчонкой. Она забудет, да и он тоже.

***

      А Ханыль, абсолютно потерянная, проклиная Хёнджина за его поведение, себя, что пришла, что поверила, что… влюбилась, в конце концов, выскочила на дорогу, тут же попав под машину. Хорошо, что автомобиль только отъезжал с парковки и не успел набрать скорость.       — Откуда она взялась? — выскочил из машины тот самый мужчина, хозяин компании, как сказала Черён, а значит и отец Хёнджина. — Я её не видел, — оправдвался он перед подступающей толпой, подбегая к упавшей девушке. — С тобой всё в порядке? Эй! Ты меня слышишь?       Ханыль не только слышала, но и заметила карманника, поэтому совсем забыв о боли в содранном локте громко закричала:       — Воры! Господин Хван, у вас украли бумажник.       Кто-то просил вызвать скорую, кто-то пытался помочь Ханыль встать, но она поднялась сама, отмахиваясь от потянувшихся к ней чьих-то рук, но заметила как грубияну Хвану, как она его обозвала про себя, кто-то воткнул в руки бумажник.       — Не нужно никакой скорой помощи! Все в порядке, — наконец сказала она, стараясь сделать пару шагов и не разрыдаться снова, — отстаньте.       — Ты себе ничего не сломала?       Ага, он хотел выдворить ее из офиса, а теперь вдруг беспокоится, да еще и протягивает ей деньги, словно подачку. Не на ту нарвались!       — Это ещё что такое — деньги мне предлагать? — презрительно фыркнула Ханыль, вырывая руку из мужской хватки.       — Ну, давай я тебя отвезу домой! — предложил он, при этом несколько раз махнув рукой подбежавшим охранникам, чтобы разогнали собравшуюся толпу.       — Разбежалась! Старый хрыч, а туда же, — возмутилась Ханыль, окончательно удостоверившись, что яблоко от яблони недалеко падает, потому что, видимо, Хёнджин весь в своего отца. — Сначала деньги, а потом хочет затащить к себе в машину! Ну уж нет!       Одарив старика презрительным взглядом, Ханыль поспешила уйти, пока ее насильно не затащили в машину.

***

После обеденного перерыва в тот же день

      — Черён, — обратился Хенджин к секретарше, выйдя из своего кабинета, с большим конвертом в руках, — за этим конвертом зайдёт человек из агентства. Не складывай его, пожалуйста, в нём чертежи.       — Не буду, — расплылась она той самой улыбкой, которая всегда завораживала Хёнджина. — Твой отец хотел с тобой поговорить. Я как раз собиралась тебе звонить.       Обида на отца всё ещё свербила внутри, поэтому Хёнджин старался не пересекаться с отцом со вчерашнего дня.       — Не могу… — максимально равнодушно сказал он.       — Он сказал, что это срочно, настаивала Черён.       — Скажи, что ты меня не нашла…       Хёнджин подмигнул Черён, собираясь уходить, но…       — Зато я нашёл, — раздался скрипучий голос Минхёка из открытой двери его кабинета, — проходи, нам нужно поговорить.       — Прости, отец, но мне надо идти. У меня деловая встреча.       — В данный момент главное для тебя, сопляк, — разговор со мной. Проходи, — потребовал Минхёк нетерпящим возражений голосом.       — И что? Ты меня убьёшь? Как ты ко мне, так и я к тебе. Хочешь поговорить? Прекрасно… Но только без оскорблений и не сейчас. Сейчас у меня деловая встреча. Пока, Черён, — Хёнджин тут же покинул приёмную, чтобы снова не рассориться окончательно да ещё и при Черён.       — Пока, — выдохнула Черён и обратилась уже к Минхёку, крутя в руках карандаш, с таким видом, словно сделала для себя определённые выводы: — принести вам кофе?       — Ты видела? — Минхёк кивнул на закрывшуюся за Хёнджином дверь. — Видела его? Он кретин! Правильно гласит пословица — сколько волка не корми, он всё равно в лес смотрит, — после чего вернулся в свой кабинет.       — Лучше не кофе, а чай с мятой, — вздохнула Черён, цыкнув, глядя на закрывшуюся дверь.