Служанка

             Каждый вечер дежурная нянечка проверяла, все ли воспитанники детского дома улеглись по местам и сладко спят, а убедившись выключала свет в комнатах и тоже отправлялась на покой. Но этим субботним вечером двое точно только притворились спящими, и, стоило нянечке прикрыть за собой дверь, как раздался тихий самодовольный смех:       — Хе-хе-хе-хе.       То была Ханыль, а ее подруга Ким Нари вторила ей с соседней кровати тоненьким смешком:       — Хи-хи.       Обе девушки сели на своих постелях, скидывая с себя одеяло. Они уже были одеты, готовые идти в клуб. Осталось только немного подкрасить ресницы и губы.       Ханыль, которая в повседневной жизни ходила в джинсах, футболке и кепке так, что в ней было трудно распознать девушку, в клуб одевалась совсем иначе, что и не узнаешь в ней ту, которая днём гоняет с мальчишками в футбол.       На заработанные деньги она прикупила себе мини-юбку, блузку, топ и босоножки на шпильке, что и надевала каждый раз, собираясь повеселиться за пределами детского дома. Естественная красота Ханыль была настолько приятной, что косметика ей нужна была только, чтобы подчеркнуть пухлость губ и выразительность глаз. Её волнистые каштановые волосы были настолько послушны, что почти не нуждались в особых средствах для укладки.

***

      В отличие от привычного Каннама, Чанбин притащил Хёнджина в какой-то новый клуб на Хондэ, который и назывался соответственно «Хондэ Пулькот».       Пройдя фейсконтроль, они оказались в центре весёлой вечеринки. Неоновые огни светомузыки прорезали мрак и били по глазам с непривычки, а музыка — мощный микс K-pop, электроники и хип-хопа — была настолько громкой, что чуть ли внутренности не вибрировали в такт. На огромном танцполе в самом центре зала, толпа отрывалась под ритмичные биты. Хёнджин, заметив VIP-зоны с мягкими диванами и столиками, предложил Чанбину занять один из них и понаблюдать за толпой.       — Неплохое местечко, — сказал Хёнджин, потянув друга за собой.       — Нравится? — пританцовывая и улыбаясь, спросил Чанбин, но повернул совсем в другую сторону, увлекая Хёнджина к барной стойке. — Я же сказал, что тебе понравится!       — А где девочки, о которых ты говорил?       — Там, — Чанбин неопределённо указал рукой на танцпол, но Хёнджин увидел только одну — красотку в чёрной блузке с рукавом в три четверти, красной мини-юбке, едва прикрывавшей аппетитную попу, и на высоких каблуках. Она, пошатываясь то ли от алкоголя, то ли с непривычки ходить на шпильках, шла прямо Хёнджину в руки.       — Ой! Прости, прости! — быстро проговорила она, оступившись и едва не снеся Хёнджина с ног. Он придержал её за талию, собирался завести приятный разговор с намёком на интимное продолжение знакомство, как она выпрямилась и прыснула от смеха, глядя на него: — Ну и причёсочка у тебя. Надо же, — и после этого развернулась и ушла, словно не должна была извиниться более искренно, ведь почти отдавила Хёнджину ногу.       Он недоумевал, что не так с его длинными чёрными волосами, собранными в хвост?       — Уйдём отсюда, если тебе не нравится? — предложил Чанбин, видя испортившееся настроение друга.       — Нет, побудем ещё, — провожая взглядом незнакомку, Хёнджин отмахнулся, непривыкший к тому, что девушки не падают к его ногам. Вернее, эта конкретная упала почти, да не в том смысле, как ему хотелось бы. Поэтому, когда снова увидел её в толпе танцующих, сразу предложил Чанбину: — Давай разобьём пару?       — Давай, согласился тот, заметив вместе с незнакомкой не менее привлекательную девушку, направился к ней и увёл в танец.       — Привет, — сказал Хёнджин девушке в красной юбке. — А ты знаешь, что ты симпатичная?       — Привет, — ответила она, всем своим видом показывая, что недовольна тем, что её разлучили с подругой. — А ты знаешь, что ты придурок?       Она развернулась и ушла от Хёнджина, выхватив при этом подругу из объятий Чанбина. Парни лишь недоуменно смотрели им вслед, а потом, не сговариваясь, ринулись за ними. Вот что значит многолетняя дружба: оба не хотели остаться в этот вечер ни с чем и готовы были поддержать друг друга в воплощении самой безумной идеи.       — Ты их не видишь? — спросил Хёнджин, оглядываясь, когда потерял девушек из виду, несмотря на свой немалый относительно большинства присутствующих рост.       — Нет, — ответил Чанбин, окончательно потеряв надежду повеселиться с сочными красотками. — Ладно, пошли отсюда. Всё равно она на тебя ноль внимания.       — Строит из себя недотрогу. Как бы потом не пожалела об этом, — собственный провал Хёнджин даже перед другом не готов был признать. — Подумаешь! Какая-то истеричка. Захотела посмеяться надо мной!       Но девушка почти тут же нашлась на сцене6 она отжигала вместе с подругой. Обе девушки прекрасно чувствовали ритм и привлекали к себе внимание. Причём немалое, потому что вокруг сцены собралась толпа парней, а один даже осмелился подняться, начав танцевать рядом. Хёнджин незаметно для самого себя, не сводя глаз с этой парочки, оказался совсем рядом, настолько, что услышал сальные приставания к понравившейся ему девушке:       — Пойдем, я покажу тебе, как надо развлекаться, — руки незнакомца крепко держали девушку за талию, а пахом он прижимался к её заднице.       Хёнджин моментально вскипел от накатившего чувства собственности, да ещё и заметил, что приставания девушке были неприятны.       — А ну, отвалил от неё! — он развернул парня к себе. Чанбин успел встать между ними, пока не завязалась драка: заголовки в газетах со скандалом о наследнике семьи Хван никому не были нужны, ведь общественности по большому счёту наплевать он защищал или сам был тем, кто посягнул на честь девушки. Благо, что охрана тоже была начеку, тут же подскочив, видимо готовая к таким происшествиям. Парни достаточно мирно разошлись, пока их не выставили из клуба, лишь прожигая дыры в лицах друг друга. А когда Хёнджин посмотрел на сцену, то красотки в красной юбке и её подруги там уже не было. Да, сегодня точно не его день. И, кажется, вся неделя тоже: то конфликт в детском доме из-за Комени, то из-за неё же попал в участок (спасибо Черён, что приехала и поручилась за него), то теперь эта девчонка в красной юбке. Эх…

***

             Может возникнуть вполне резонный вопрос: как девочки из детского дома попали в такое крутое место? Ответ прост: Ханыль работала здесь раньше, пока господин Ча Сону не узнал об этом и не пригрозил администратору жалобой за привлечение несовершеннолетних к работе в ночную смену. Но, так как Ханыль была хорошим работником и всё равно периодически сбегала, чтобы потанцевать, то её попросили хотя бы помогать персоналу, когда в этом была необходимость в особо загруженные дни. За это ей была предоставлена возможность посещать клуб в любой день бесплатно. А свою подругу протащить бонусом не составляло труда. Со временем охрана клуба уже узнавала девушек и молча пропускала. Клуб, конечно, мог здорово пострадать из-за этих несовершеннолетних девочек. Но кто сейчас не рискует, чтобы процветать в бизнесе?       По дороге обратно в детский дом девушки обсуждали Хёнджина. Ханыль рассказала подруге о каждой встрече с ним и даже об украденном первом поцелуе.       — Ох, Ханыль, тебе понравилось? Он хорошо целуется? — полюбопытствовала Нари, наивно и восторженно прижав ладони к груди.       — Да, подруга, мне очень-очень понравилось! — Ханыль мечтательно приложила палец к губам, вспоминая свои ощущения. — Это так приятно! И то, что он заступился за меня сегодня…       — Но он же тебя не узнал. Если бы узнал, то сам прибил бы за твой поступок с полицией, — хихикала Нари.       — Это точно! Я боюсь попадаться ему на глаза.       Это было правдой, поэтому она и сбегала весь вечер от Хёнджина, в конце концов решив, что лучше уйти совсем, пока не случилось чего похлеще, чем приставание незнакомца. А поцелуй с Хёнджином бередил ей сердце всё это время, но где она и где наследник большой компании. Ханыль ведь не Золушка, хотя можно же хотя бы помечтать?       Так за разговорами они дошли до окна своей комнаты. Пролезая в окно, они старались не шуметь, но стоило им с обувью в руках оказаться на холодном полу босыми ногами, как вдруг зажёгся свет, а директриса Ким стояла в дверях собственной персоной.       — Ханыль, у тебя неделя, чтобы покинуть детский дом, — строго сказала она и вышла, хлопнув дверью, больше не проронив ни слова.       — Я влипла…       — Выключите уже свет! — возмущались другие девочки, живущие в этой комнате. — Чего не спится, ночь-полночь?!       Нари выключила свет, и девушки, поникшие, прошли к своим кроватям.       — Что будешь делать?       — Не знаю. Давай спать, Нари.