Овчарка 2

Вторник действительно был насыщенным днем. Как и говорил игумен, город заливало осенним тёплым светом. На дорогах ещё оставались темные пятна после вчерашней измороси, но солнце активно работало над их высушиванием. А пока отраженные в лужах лучи добавляли блеска проспектам. Это лишь малая часть того, что увидела Лили, как только она, Рукки и Огень вышли с территории MIRA HQ. Мини-Барвинок впервые за долгое время щурилась от настоящего солнца, при этом умудрялась рассматривать окружающую обстановку. Васильковый посматривал на свою дочь с умилением, как и Огень. -(Рукки) Ну как? Хорошо ведь? -(Л) Даа… — заворожённо ответила девочка, рассматривая стеклянные здания. Руккилил приглушенно посмеялся и обнял Лили. -(О) Отец Руккилил, пойдёмте скорее, — кивал рыжий в сторону автомобиля (который им любезно предоставил на сегодняшний путь мистер Грэй). — Лили просто обязана увидеть наш монастырь! -(Рукки) Несомненно, — согласно моргнул старший, — но я бы хотел показать ей город и немного прогуляться, — прижался он щекой к щеке ребёнка, заставляя Лили улыбаться. — Поезжай один, помолись за нас и за наш монастырь. А вечером я составлю тебе компанию. -(О) Хорошо, — улыбнулся парень. — Пока, дитя, — протянул он правую руку к Лили и мягко погладил её по голове, от чего она даже замурчала. Огень убрал руку. — Увидимся с тобой позже. -(Л) Пока, дядя Огень. -(О) Удачной прогулки, — перекрестил рыжий двоих, а Руккилил в ответ перекрестил его, пожелав спокойно добраться до монастыря. Огень уехал, а двое рогатых начали свой пеший путь до другого конца Кревмэйта. Васильковый повёл Лили через относительно безопасную часть района, изредка переходя в интересные переулки. Лили так заглядывалась на блики солнца в окнах небоскребов, наблюдала за игрой света на красочных листьях деревьев, смотрела на проезжающие по дороге автомобили. Девочка бегала по тротуару, не отходя далеко от отца, хватала с земли опавшие листья, показывая каждый из них ему. Рукки только улыбался и щурил визор от радости, которой с ним делилась Лили. Девчонка гоняла голубей, которые встречались на их с отцом пути, и те разлетались во все стороны, задевая кончиками крыльев головы амогусов. Лили это так смешило… Она была неимоверно счастлива; снова оказаться на улице для неё было пределом мечтаний. Руккилил прекрасно понимал её и не ограничивал в этом. Они вышли на трамвайную улицу, и священник был обязан показать дочери хоть один трамвай. В преддверии праздника на рельсы были поставлены ретро модели, которые были пусть и не очень быстрыми, как современные, но очень красивыми. Ходили они не часто, поэтому Рукки предложил дочери пообедать где-нибудь в кафе с видом на улицу. И она, само собой, была только за. Время шло вперёд, уже было около двух часов дня, а город малышка так и не посмотрела. Поэтому сине-фиолетовый решил дальше идти своими ногами, а Лили будет все осматривать, сидя у него на руках. Они уже прошли центр и приближались к серединке района. Дома там были уже обычные, не уходящие высоко в небо. Растительности было значительно больше. Зона широких проспектов закончилась, и начались более узкие и разветвленные дороги. Соответственно было больше столбов электрических коммуникаций, к которым подключались светофоры и некоторые дома. Так как этот среднячок был рассчитан по большей части на проживание бобов, то и различных заведений и магазинов здесь было много больше, чем в центре. И в принципе эта часть города была, по мнению многих, самой атмосферной и уютной. Улицы были в меру оживленными, и Лили могла видеть граждан в их обычном жизненном ритме. Они не говорили о работе в таком-то цехе, о каких-то поставках и о прочем. Многие говорили о назначении приятельской встречи, о планах на выходные… Были более живыми, чем на Мира. Местная детвора гоняла мяч по улице, что привлекло внимание Лили. Рукки пообещал, что когда она чуть подрастёт, то тоже будет с ними играть. По дороге он рассказывал дочери о том, кем они являются. Он рассказал, что обладает в какой-то степени метаморфозами. Ему, как и его дочери, не должно составить труда силой воли напрячься и нарастить рога. Даже если после этого рог будет сломан или оборван почти под корень, то они смогут вырастить новый. Такая суперспособность удивила Лили, и она попросила отца научить её такому. Руккилил ухмыльнулся и согласился. Постепенно начинало темнеть, и в городе стали включать подсветку. Множество магазинных вывесок, витрин, подсветок деревьев придавало улицам просто невообразимые пейзажи. Скрывающееся солнце позволило Лили увидеть на небе звезды, которые поражали своей красотой и загадочностью. На другом конце небосклона восходила чуть красноватая, блекло-розовая луна. Лили была готова не спать всю ночь, лишь бы увидеть это всё в темноте, когда вся ответственность за свет ляжет на уличную технику. Она всем сердцем желала, чтобы Батарейка, Бирюз, Розз и остальные тоже сейчас были здесь рядом. Может, она действительно зря думала, что Перси не хочет её выпускать? Не хотел отпускать одну, вот что. Стало быть, он хотел идти вместе с ней, но не смог. Лили не знала, почему именно Перси с Бирюзом не хотят выпускать. Но и повлиять на это не могла. Что ж, значит так, как оно есть, и надо. Оставалось надеяться, что Руккилил скоро приведёт её на Мира, и она сможет опять увидеть Батарейку и обнять его. Руккилил мигом развеял хандру дочери, исполнив свое утреннее обещание: он нашёл-таки где-то во дворах редкие цветки диких ромашек, которые так хотела увидеть Лили. Священник срезал когтем стебелёк и подарил цветок дочери. Барвинок в ответ подарила Рукки поцелуй в щеку. Она полностью приняла игумена и была готова идти с ним хоть куда, на что он и рассчитывал. Они вышли к набережной, с которой открывался фантастический вид на Кревмэйт и на Дайкилл. В закате оба района выглядели одинаково ярко и светло, несмотря на различия в архитектуре. Будто бы и не было никакой разницы меж ними. Одно лишь создавало яркую видимость обратного — пограничные блокпосты на мостах через Лонг. Лили даже показалось странным, что они здесь стоят. На удивление, по обе стороны границы было очень спокойно, никто никого не трогал, ни в кого не стрелял. «Все как Рукки сказал, тихо и мирно», — думала она. «И чего так папа Перс переживал? Вот придём обратно, я ему и папе Би все расскажу!», — замечталась девочка. Итак, оба постепенно приближались к цели. У реки поднялся ветер, поэтому оставшийся промежуток пути игумен прикрывал дочь своей рясой. Золотой крестик побрякивал, ударяясь о массивный рог импостера. Это лязганье немного давило ему на уши, но мужчина в какой-то момент стал игнорировать эти звуки. -(Л) Папа, — подняла она визор на василькового, — а когда мы к маме пойдём? Ты сказал, что мы пойдём. -(Рукки) Конечно пойдём, дитя, — улыбнулся ей, — я же обещал тебе, что ты с ней встретишься. Сегодня же! — Лили с восторгом ахнула и прикрыла рот ручками. -(Л) Правда?! -(Рукки) Конечно, ха-ха! Думаю, она будет рада тебя видеть, милая. Да мы уже почти пришли, — кивнул он вперёд, чтобы Лили сама туда посмотрела. Ли повернулась и увидела метрах в четырехстах очертания монастыря, который располагался в самом неудобном месте. Судите сами: самая удалённая от центра района точка, которая находится в шаговой доступности от района самозванцев. Да и до ближайшего жилого дома было не менее полукилометра. Зато на всем этом пространстве было все засажено кустарниками и деревьями. Дорожка к монастырю была еле-еле протоптана его обитателями, ибо власти не желали заниматься этим местом. Даже подводить электричество и трубопровод отказались. Но перейдём к самому монастырю. Комплекс состоял из небольшого храма с часовенкой, которая возвышалась над всеми прочими постройками; келейного помещения, находившегося рядом с трапезной; колодец-аист и полуразрушенный склад также были рядом. С обратной от входа стороны располагался небольшой огородный сад. Все находилось на небольшой территории очень компактно. Окружала монастырь белокаменная ограда с массивными дубовыми вратами. Раньше здесь с рассвета до заката кипела жизнь: монахи трудились, восстанавливали свою обитель, занимались огородом, добывая себе пропитание, даже находили время писать иконы и обновлять фрески в здании храма. Многими годами ранее здесь можно было слышать редкий детский заливистый смех. Монахи поднимали на ноги всех подброшенных детей, таких же, как Огень, и давали им шанс обрести себя вместе с ними. Но Огень стал последним ребёнком, которого вырастили священники. Многие стали забывать о существовании этого монастыря, а политика не давала вспоминать. Постепенно монастырь стал пустеть: некоторые священники отдали Бобу-всемогущему свои души, кто-то просто уходил. Для старого игумена было благой новостью узнать, что к ним пожаловала новая душа — Руккилил. Это дало надежду старику: святыня не будет забыта после его ухода. Да, пусть васильковый был импостером, пусть его вначале не принял почти никто. Игумен быстро напомнил остальным главную заповедь, на которой и стояла их религия — все одинаковы, и имп, и экипажник. После этого многие потеплели к новичку, который усердно работал в этой обители. Прошёл всего год после прихода Рукки в монастырь, и старый игумен отошёл в мир иной. Но он успел назначить на свой пост именно Руккилила, от чего второй явно не отказался. Он помог Огеню справиться с потерей названого отца, продолжал трудиться. Но вскоре монахи стали незаметно исчезать. Храм пустел быстрее. Многие, разумеется, думали на Руккилила, но его активно защищал рыжий паренёк. Кто-то после этого уходил сам, кто-то оставался в монастыре до последнего. В конечном счёте сейчас монастырь населяло только двое: Рукки и Огень. Руккилил подошел к вратам монастыря, вставил ключ в скважину и прошёл внутрь. Лили собственным визором смогла увидеть все изнутри. Внешне здания выглядели побитыми, в некоторых местах осыпалась штукатурка, но все же основная часть была ещё цела. Девочка размяла ноги после долгой дороги, пока сине-фиолетовый запирал вход. Но после он попросил Лили подойти к нему. Она послушалась, Рукки взял её за руку и повёл внутрь храма. -(Л) Мама здесь? Мы идём к ней? -(Рукки) Я же говорил, малышка, — улыбнулся он. — Совсем скоро ты с ней увидишься. А теперь говори тише, мы можем помешать Огеню читать. Это не очень хорошо, не будем его тревожить. -(Л) Угу, — примолкла она и немного напряглась. Старший потрепал её по голове, и они вошли в здание храма. Внутри было довольно темно. Только высокие окна освещали всю комнату. Справа от входа, чуть вдали девочка увидела Огеня, который был в своём привычном светлом одеянии. Он стоял [спиной к ним] около большой иконы в окружении восковых свечей и читал молитвы, склонив голову. Голос его был негромким, но пустой зал создавал такое эхо, что Рукки и Лили могли чётко слышать каждое слово. Лили подняла взгляд на отца, подергав его руку. Он приложил палец к губам и тихо шикнул. Он зашагал прямо, в открытую дверь напротив, и Лили поторапливалась за ним. Это оказался проход из храма в трапезную, его они удачно преодолели. А вот дальше, уже где-то в стене около печи, находилась ещё одна дверь, но уже закрытая. Руккилил снова взял связку ключей и открыл замок. Лили увидела за открывающейся дверью коридор. Проход был узкий и тёмный. Васильковый приказал Лили идти вперёд и подпихнул ее, а сам, захлопнув дверь, пошёл следом. Барвинка уже начала пугать такая обстановка. Впереди виделся какой-то тусклый свет. На солнечный он был не похож. В конце концов Лили вышла в ещё одну непонятную комнату, с опаской продвигаясь внутрь. Комната была средних размеров. Стены были каменные и темные, не отделанные светлой штукатуркой, как снаружи и в других комнатах. У стены слева стоял массивный деревянный стул с подлокотниками. С ракурса Лили не было видно прикрученных к ним и к спинке тугих, но уже потрепанных ремней. Напротив стула стоял большой каменный стол с широкой столешницей, которая была покрыта тёмным пятном. На краю стоял старый радиоприёмник, от которого исходил шуршащий звук. Рядом с ним — керосинка, которая и освещала помещение, и какие-то склянки с медикаментами (Лили почуяла запах зелёнки). В самом тёмном месте на стене слева от входа что-то отблеснуло. Лили сжала руки в замочек, все ещё не выпуская ромашку, и прижала к себе. Окончательно её добил громкий хлопок двери и защелкивание замка на ней. Рогатая прыжком повернулась в ту сторону; Рукки с неясно довольной улыбкой прижимал железную дверь и задвигал щеколду. Мужчина в черном сдержанно смеялся, повернувшись к дочери, наблюдая за тем, как та начинает пятиться. Визор девочки был покрыт слёзной пеленой. -(Рукки) Ну наконец-то! — оскалил он улыбку. -(Л) Рукки, где мы?! — уже в истерике кричала девочка, захлебываясь слезами и нервно оглядываясь влево-вправо. А радио начало шуметь все сильнее. — Отпусти меня!!! Я хочу к папе Перси!!! -(Рукки) Нет уж, — схватил Лили за шиворот резким движением когтистой руки, подняв её над землей. Ромашка выскользнула из её рук. Девчонка начала шипеть и рычать, пытаясь укусить священника за руку, но ничего не получалось. — Я не для того пол-недели за тобой бегал на другой конец города. Васильковый посадил дочь на тот самый стул, одной левой завёл её руки за спинку, а правой туго затянул ремень на теле девочки. Он особо не заботился о комфорте заложницы. Барвинок пыталась вырваться из хвата, но не могла даже чуть-чуть пошевелить телом. Рукки ухмыльнулся и отошёл в тот самый тёмный угол комнаты. Лили все ещё брыкалась и елозила на стуле, попыталась даже прокусить ремни. Вдруг радио ожило. Какая-то фоновая передача (которую перекрывали шумы) вдруг сошла на нет, а из динамика послышался шелестящий мужской голос. -(К) А вот этого не надо. — Лили выпучила визор на радио и снова продолжила свою миссию. Руккилил уже закончил и шёл обратно к дочери. -(Л) Я буду кричать! — гневно и с презрением смотрел ребёнок на игумена. — ЭЙ! ПОМОГИТЕ!!! ДЯДЯ ОГЕНЬ! -(Рукки) Не старайся, он тебя не услышит, — подошёл он с правого боку к девочке и прижался спиной к стене, глядя на неё. -(К) Никто не услышит, — прошелестело радио, чуть смеясь, и шум снова стал фонить. -(Л) Гх, я хочу домой! Я хочу к папе Би и папе Перси!!! — надрываясь кричала она, закашлявшись в конце. -(Рукки) Тише, чщщ, — положил левую руку на голову Барвинка. — Папа Перси не придёт к тебе, — спокойно говорил мужчина, расслабленно закрыв визор, — он тебе не поможет, и никто другой из его друзей. Вообще никто, милая. -(Л) Что ты делаешь?! -(Рукки) Ничего нового, по сравнению с твоими предшественниками. Ты лишь ресурс. Ты ведь поможешь своему папе с важным делом? -(Л) Нет! Ты плохой! Ты меня не любишь! — старший усмехнулся. -(Рукки) От этого ничего не изменилось бы. Подумаешь, одной смертью больше, одной меньше. -(К) Давай же приступать, — снова ожило радио. — Я готов. -(Рукки) Принято. -(Л) Ты же обещал, что я увижу маму!!! — бросила она взгляд на сине-фиолетового, и он повернулся к ней. -(Рукки) А я свое слово держу. Он в мгновение ока вынул из складок робы острый нож и чиркнул лезвием по шее ребёнка; ремни и пол окропились струйкой крови; невинный цветок ромашки также был испачкан ею. И одновременно с действием игумена из антенны приёмника в сторону Лили промелькнула незаметная искра. Казалось, мёртвое тело девочки сейчас обмякнет, но что-то сильно прижало ее к спинке стула, и рана на шее начала быстро зарастать. Васильковый наблюдал за происходящим, стоя теперь напротив. Тело Лили несколько секунд сидело неподвижно и не дышало, визор был закрыт. И бац! Она проснулась и вдохнула воздуха. И каково было удивление самой Лили, которая наблюдала со стороны, как в её теле очнулся кто-то другой. Её призрачное тело также вызывало у неё множество вопросов, а все вместе — полную неразбериху. -(Рукки) Ну как, Кобальт? — стал он расстегивать ремень со спины. Дух синего полукота, который занял тело девочки, размял шею и вдохнул полной грудью. -(К) М-да, — встал он на ноги и осмотрел себя, полапав рога и зубы; говорил он тонким голосом Лили, — я ожидал большего эффекта… А варианта лучше не было? — изогнул он бровь, глядя на игумена. Тот прижался к стене боком, глядя Кобальту в лицо. -(Рукки) Что Боб послал, — спокойно и серьёзно ответил мужчина, едва сдерживая наползающие улыбку и порыв смеха. Кобальт сам пытался держаться, но уже через секунду оба смеялись в голос и до слез. Лили вообще не понимала, что тут происходит, и просто молча наблюдала. -(К) Хахах, скажешь ещё, — вытирал он лицо. — Ну реально, посмотри на это *указал на свое новое тело*. Этим же невозможно никого запугать. -(Рукки) Я думал, что мы сейчас хотим проверить, вселишься ты нормально или нет. По мне дак все зашибись, — показал он палец вверх. -(К) Да у нас и раньше получалось. Мне интересно знать, сохраняются ли эти ваши штуки-дрюки превращательные. Давай, рассказывай, — заскочил он на подлокотник стула и выпрямился перед Руккилилом, — как эти рога наращивать. В чем вообще фишка? -(Рукки) В общем-то ни в чем. Хотя раньше я делал из сломанных частей ножи. Отличное оружие… Никогда не затупляются… Хотя… — оценивающе посмотрел он на Кобальта, прижав руку к подбородку. — Мне кажется, в возрасте малявки они ещё достаточно гибкие, чтобы придать им форму. Можешь сделать их концами вперёд, чтобы брать бобов на «вилы». Кобальту идея понравилась, и он согласился на такой эксперимент. Васильковый подробно объяснил, какую группу мышц надо напрячь и как это сделать. В качестве примера он нарастил себе несколько сантиметров, особо не напрягаясь. Кобальт внимательно смотрел и повторял. По итогу ему удалось загнуть небольшие рожки Лили в кольцо, кончиками вперёд. Он сам не ожидал такого эффекта, поэтому был по-настоящему рад, когда все получилось с первого раза. -(К) Хах, ну не красавец ли? Должен признать, что твои отродья довольно привлекательны внешне, — любовался мужчина рогами своим боковым зрением. Он пощупал концы рогов. — Хм, достаточно, чтобы кого-нибудь пырнуть. -(Рукки) Ага. Вот подождём ещё лет десять, пока вырастешь, и можем смело идти в бой, — иронизировал он, ухмыльнувшись. -(К) Проблема… — цокнул он и прикусил губу изнутри, смотря при этом в пол. Игумен тоже задумался. — И другие силы утрачены, черт… «Так дело не сдвинется… Нужно мыслить шире», — думал Кобальт. «Хм, а если, например, мстить Персу не лично, а через него самого?» — мужчина покрутил эту мысль в голове, и его словно осенило. -(К) Как ты относишься к Батарейке? — поднял голову на собеседника. Васильковый немного обдумал ответ. -(Рукки) С точки зрения наших целей — он будет довольно перспективен. В Дайкилл наслушался про него баек. Можешь тоже послушать, пока возможность есть. -(К) Коротко расскажешь? -(Рукки) Ну, — цокнул имп, — поскольку он вернул к жизни того парня, которого ты грохнул, его считают божеством. Многие за ним пошли бы. Но пока он на Мира — никто не дернется. Хотя знаешь, я ожидал увидеть его хоть сколько-то похожим на те описания. Он довольно странный, если опираться на мнения других с базы. Один его товарищ меня сильно удивил. Можешь представить, как по Мира ходит боб с отрезанной головой? — Кобальт в удивлении вскинул бровь. — Вот и я так же. А Батарейка с ним ещё и разговаривает. И второй, судя по всему, отвечает. -(К) С машиной своей что-то мутит. Знать бы, как она работает… Дело бы пошло… Погодь, у него была такая хреновина… Круглая, — стал он руками выводить очертания девайса. — Знакомо? -(Рукки) Знакомо, — утвердительно кивнул он, — скажу больше, такие девайсы у многих в Дайкилл есть. -(К) Я с помощью этого тоже смог воскресить того опорка, — зло фыркнул он, вспомнив эпизод в лаборатории. — Так значит и с помощью другой такой штуки можно воскрешать? -(Рукки) Пх, что? — удивлённо и с недоумением спросил он. — Нет. Определённо нет. Свет вырубить или сбой какой-нибудь системы устроить ещё да. Но то, что ты говоришь — бред. -(К) Тогда нам точно понадобится именно его устройство. -(Рукки) Может быть. Но я скажу тебе, что с ним явно что-то не так. Неа. Ещё никто из наших на такое не был способен. -(К) Он говорил, что конструировал эти девайсы… — прижался он спиной к стене. — Зачем ему было их распространять? И почему тогда только модели слабже? -(Рукки) Я о нем раньше не слышал. Да и чертежи, похоже, краденые были. Иначе они бы не получили такого широкого распространения. -(К) Может он подозрения от себя так отвёл. Тип-то достаточно умный. Хотя после всего Мира должна была им заняться и промыть мозги. У них программа на Батарейку на десять лет вперёд прописана... -(Рукки) Сейчас он слаб, и с головой явно у него не все хорошо. *покрутил пальцем у виска* Жалкое зрелище было наблюдать за ними всеми. -(К) Не все дома, — зло посмеялись он и его напарник. — Тогда у титула «божество» явно пропустили букву «у» в начале. -(Рукки) Похоже на правду. Тебе стоило видеть, как я его выбешивал, — счастливо оскалился мужчина. — Я бы с удовольствием сделал это ещё раз. -(К) Но он мог бы быть нам полезен? -(Рукки) Да. Главное, правильно себя подать. -(К) Согласен… Я подумаю над этим. — Мужчины недолго помолчали. -(Рукки) Гм… *Кобальт повернулся к нему* Знать бы, правда или слух… -(К) Что ещё у тебя? — изогнул бровь. Рукки нахмурился в раздумьях и повернулся к напарнику. -(Рукки) Я в это фигню не лез, просто слышал один разговор лично. — Мужчина снова ушёл в тёмный угол, привлекая теперь внимание Кобальта. Он вернулся в светлую часть с тяжёлой секирой в руках; размером она была чуть меньше, чем её владелец. Рукки поставил её черенок на пол, а сам оперся руками на его другую часть. -(Рукки) У нас на районе поверие одно ходит, что если от какого-либо метаморфа сохранить часть тела и носить её при себе, то твои собственные возможности станут сильнее, типа того, — дёрнул он рукой в жесте «примерно». — Я не могу этого объяснить, но видал сам. -(К) И что, и работало? — недоверчиво спрашивал второго. -(Рукки) Если те импы не пи… врали, то да. У кого-то даже проявлялись метаморфозы убитого. -(К) То есть ты предлагаешь нам впредь сохранять куски тел других? *Рукки кивнул* Хм, — довольно ухмыльнулся он в своей кошачьей манере, — звучит как план. -(Рукки) Согласен? -(К) О, ещё как… Отлично, тогда давай, — он кивнул в сторону стола, игумен без лишних вопросов взял Кобальта и перетащил. — Обезрожь её по-быстрому, как любишь, и на веревочку потом их подвесим, как колечко. Завтра нужно новое тело искать. И подыщи что-то поближе к котам: привык хорошо слышать. Я добуду информацию про нашего общего друга. Оставим его напоследок, и ты им займёшься. -(Рукки) Вы нас балуете, ваша светлость, — облизав губы довольно оскалился он, приготовив секиру к работе. Дух, занявший тело девочки, покинул её, и Лили, сама того не заметив, в тот же момент очутилась на холодном каменном столе. Руккилил своей большой когтистой рукой придерживал её тело и голову, почти вдавливая в столешницу. Девочка пустила слезы, в последний раз глядя на своего родного, любящего, как она думала, отца. Ну а тот лишь одарил её на прощание безумной улыбкой и ярким, красным отблеском хищника в визоре, занося лезвие топора над её головой. Раздался очень громкий детский крик, но никому другому не суждено было его услышать. А позже вечером Руккилил сидел с иереем за одним столом и давал младшему нравственные наставления. Рассказывал поучительные истории и притчи, несмотря на то, что сделал каких-то несколько часов назад. Лили была не первой и не последней жертвой. Ранее Кобальт и Руккилил отлавливали и простых заблудившихся экипажников, и самозванцев. Но начали они, само собой, с этого монастыря. Экипажники подвергались ещё большим пыткам, чем их клыкастые собратья. За три года они загубили много душ, а за эту неделю к списку прибавились ещё несколько. Со среды по воскресенье в городе без вести пропали около шести бобов, которые подходили под требования Кобальта. С базы MIRA HQ в том числе. Лидеру пришлось усилить охрану территории, хотя, основываясь на недавнем отчёте овчарки, похищение сотрудников базы никак не связано с тем, что на самой базе есть импостеры. Мира чиста, это происходило снаружи, за её территорией. Но все равно сильно било по кошельку и по шапке Грэю. Президенту явно не понравится, что с базы бесследно исчезают работники. * * * Батарейку выпустили из кабинета неотложки ближе к вечеру, поскольку ему необходимо было вывести остатки пыльцы из лёгких. И то не до конца получилось. Бирюз едва истерику не закатил, пока вместе с Ниай ждал окончания процедур. Девушка сообщила о происшествии Роззу (который уже успел добиться от Грэя положительного ответа), и парень пулей донёсся до них. Трое посоветовались и решили, что при таких обстоятельствах нужно действовать решительными мерами. Если у Бирюза не получится уломать Батарейку добровольно, то в дело войдут Бордо и Розз, как и планировалось. Санитары рекомендовали Персу восстановить силы и отдохнуть хотя бы день, на что получили лично от него отказ. Поэтому Бирюз незаметно для мужа принял от медиков ампулу снотворного. До жилого корпуса Батарейку сопровождали Бирюз с Роззом, почти как конвоиры. По дороге никто не обронил ни слова: имп по причине усталости и, собственно, недомогания, а Розз с Бирюзом с целью дать первому немного передохнуть. Гвоздичный был так потрясен почти удачной попыткой суицида Батарейки, что забыл его порадовать новостью от Грэя и просто оставил его с Бирюзом около входа в их блок. Профессор вошел в дом и присел на мягкую этажерку справа от входа. Взгляд был опустошенным донельзя. Сам Крайол немного дёргался, кашляя в воротник халата. Бирюз заблокировал выход ключом-картой и весь вне себя от ужаса прицепился к Персу. Бирюза встал напротив него, слегонца оперевшись спиной на спинку дивана. -(Бирюз) Перс, это что такое было?! Да мы с Ниай чуть сами не сдохли! — завопил он с раздражением и злобой. — Скажи, что мы сделали?! Что? Ты — грёбаный эгоист!!! — оттопырил он руки назад, выкрикнув это Батарейке в лицо. — Ты думаешь, если Лили не получается вернуть, то это повод взять и выпилиться?! Молодец какой! «Ой, Бирюз ведь ни шиша не знает про мою аллергию, так ведь это же прекрасно! Возьму сейчас и удушусь, а он и не поймёт!» — пародировал он Крайола, расхаживая перед ним. — «Ну и пусть Бирюз один будет, пусть проблем у ребят прибавится, зато мне-то как хорошо будет!». -(Б) Прекрати… — Он говорил тихо, чувствуя, как к визору подступает жидкость. Мужчина снова закашлялся. -(Бирюз) Ооо, неужели на меня обратили внимание? Дождался. Хотя бы создаётся впечатление, что я с кем-то живым разговариваю. Скажи, ты этого добивался? -(Б) Пожалуйста, перестань… — задрожал голос вместе с телом. Бирюз понял, что перегибает палку и немного успокоился. Персиковый завернулся в халат, ворот которого был в небольших каплях свежей крови. — Х-холодно… -(Бирюз) Ладно-ладно, прости… Идём, — он взял Перса за руку и повёл его к дивану, усадив в самый угол. — Сейчас принесу что-нибудь тёплое. Батарейка согласно кивнул и стал ждать Бирюза. Тот вернулся из их комнаты с пледом, разворачивая его на ходу. Плотная мохнатая серая ткань окутала импостера, и тот стал пытаться впитать в себя её тепло. Экипажник решил разогреть чайник, набрал в него воду и поставил на плиту, переместившись обратно к Персу и сев рядом. -(Бирюз) Извини, я просто все ещё в шоке с того, что ты это сделал, — медленно поводил он рукой по голове Крайола. — Я понимаю, что ты по ней скучаешь. Я тоже сильно скучаю… *с ноткой грусти* Но Бат, это не повод с собой кончать. -(Б) Я не хочу, голос говорит мне, что надо делать. Гх, — вытирал нос, — он издевается надо мной. -(Бирюз) Голос? Твой голос? В голове? — физик кивнул. — И все же, сопротивляйся ему! -(Б) Он говорит, что я больше никогда её не увижу… Что я бесполезен… Да и я согласен с этим. -(Бирюз) Хэй, я уверен, она скоро все поймёт и захочет к нам обратно. Вот увидишь, Руккилил скоро приведёт её сюда. — Бат всхлипнул и помотал головой. -(Б) Не приведет он. И она меня ненавидит. -(Бирюз) Это не так, ты сам знаешь. Лягь, поспи немного. Ты три дня не спал. -(Б) Нельзя… Пока не надо… — весьма усталым тоном возразил физик. А тем временем чайник уже вскипел, и Бирюз ушёл готовить мужу согревающий напиток. -(Бирюз) Надо, Перси, надо. Не спать нельзя… — звенел он ложкой в полулитровой чашке, размешивая сахар. -(Б) Я не могу, не хочу. Мертвые… Они близко, они зовут. Я не хочу опять видеть это. И чтобы вы [команда] видели. — По телу самозванца прошлась сильная дрожь, и он сильнее вцепился в плед. Бирюз чувствовал, что поступает сейчас неправильно, и зря Розз всё это затеял, но выбора-то и не было. Он вскрыл ампулу снотворного и влил в чашку, тщательно размешав. -(Бирюз) Не думай об этом. Сейчас… — перехватил он кружку в левую руку и аккуратно понёс Персу. Экипажник сел рядом и подал мужу напиток. Бат моргнул в знак благодарности и стал греть руки об это кружку. Эффекта от неё было больше, и совсем скоро дрожь сошла на нет. -(Бирюз) Я и сам, признаюсь, думал над тем, как вернуть Лили, но все тоже утыкалось в наш запрет… — помутнел экипажник, прижавшись к физику. — Не хотел ещё и собой тебя грузить. Да ты сам постарался. *покосил взгляд на Крайола* -(Б) Да у меня не просто так крыша поехала. Я готов все рассказать, так никто не поймёт, и смысл? — осушил он половину чашки залпом. -(Бирюз) Я постараюсь понять. Поверь, — опять положил он руку на голову Перси и стал его поглаживать, — мне не всё равно. И я не трепло. Клянусь, никому не скажу, если ты не хочешь. -(Б) И не надо. Моя шиза, сам справлюсь. Просто… Тф… — оборвалась мысль в его голове, отчего Бат расстроился. — Мне трудно, понимаешь? Всё, чем я тут занимаюсь, вообще не имеет смысла. Я пытался выковырять нам амнистию, но ничего не получалось. Президенту нужно больше изобретений и мой аппарат реинкарнации. Но за все эти годы я кое-как смог машину улучшить и только. Вообще ничего придумать не смог! — кашлянул он в ворот, чертыхнувшись, когда заметил на нем кровь. -(Б) Базе и президенту нужна машина без перебоев, чтобы они могли вышвырнуть нас отсюда. Но с#ка, ты понимаешь, что это означает? — опустил он взгляд на экипажника. -(Бирюз) Явно ничего хорошего… -(Б) Се врэ, именно. *опять отпил он и поставил кружку на столик около дивана* И с чего я взял, что смогу?.. Кто я вообще такой, собственно. Грэй воду мутит. Я у них на поводке. И не уйду отсюда никогда… Просто хотелось, знаешь, по-быстрому отмучиться. А получилось как всегда. -(Бирюз) Не говори, вон, Грэй же позволил нам покинуть Миру. В плане той экспедиции. -(Б) И ты думаешь, это не в его планах? Да он просто душу из меня высасывает. И Розз тоже своей податливостью. -(Бирюз) Он очень сожалеет, он хочет загладить вину, работает над этим. Помириться хочет. -(Б) Мне все равно: мириться или не мириться. Пусть он поймёт наконец, что не сможет вернуть никого из старой группы. Скажи ему это. Я не собираюсь повторять. Я и тебе хорошо так жизнь скосил, — повернулся головой к мужу, — лет на десять точно меньше проживёшь. -(Бирюз) Десять?.. — немного удивляясь сказал он. — Так много… -(Б) Угу. Розз не понимает, что за всем этим идут свои последствия. Я не хочу его огорчать, так как сам уже смирился. -(Бирюз) И у тебя есть причины. Помню… Действие снотворного постепенно начало проявляться, и Перса начало клонить в сон. Он пристроился поудобнее, положив голову левой стороной на спинку дивана, глядя полузакрытым визором на бирюзового. -(Б) Просто понимаешь, каково это осознать, что ты вообще бездарное и бесполезное существо? Тебе не помог, Лили не помог… Я жил-то с мыслью, что, может быть, ей одиноко будет. А сейчас смысл мне тут находиться? Только создавать иллюзию пользы, — всхлипнул он, — я даже сдохнуть нормально не могу. -(Бирюз) Перс, ты мне нужен, — он смахнул слезу с лица импостера, поцеловал его. -(Б) Без меня вы проживёте. А я без кого-то из вас… — потёр он визор рукой, пытаясь прогнать сон, но лекарство действовало сильнее. Тело уже обмякло. — Не летите на этот сраный остров. Соврите Грэю. Не нравится мне все это… Не надо… -(Бирюз) Спокойно, Бат, лежи, — сделал он вид, что не услышал последних слов мужа. -(Б) Я дважды серьёзно проиграл этой жизни, Би. В обоих случаях по своей вине. Просто если я — одна сплошная проблема, то зачем мне вообще жить? — визор уже слипался, и имп не мог продолжать любоваться Бирюзом. — Мгх, Фангл. Не… надо… — уже в полусне бормотал Перс, пока не заснул полностью, мирно выдохнув. Бирюзу оставалось с грустью наблюдать, как Батарейка досыпает свои последние спокойные часы перед вылетом на остров. По нему сразу видно было, что ничего хорошего их там не ждёт. Он знает об этом больше и, по идеалу Грэя, должен был поделиться этим с остальной частью команды. И если бы хотел — поделился, но он нарочно промолчал. Грибной остров таит в себе множество тайн и опасностей. Даже Розз не может знать, словит ли он там нечто подобное, что и Перс. До ближайшего населённого пункта будет очень и очень далеко, так что ребята останутся без связи с остальным миром. Но есть приказ, приказ свыше. И есть немалая вероятность, что после этой экспедиции Бирюза и Батарейку освободят. Но какой ценой? Главное — избежать повтора того происшествия. А пока… А пока ребята набираются сил перед тяжёлой работой.