Теплонищета

Это утро было чуть приятнее того, какое его встречало в прошлый раз пребывания Экселя здесь. Пружины до сих пор сильно давили на спину, но теперь мужчина вставал и сладко потягивался, прикрывая свои глаза. Взгляд очень кстати падал на старые механические часы, на которых была лишь часовая стрелка, но и та стояла. Он не был любителем ранних подъёмов, но в последнее время, ради работы, поднимался чуть раньше, поэтому внутри был расчёт на часов 11 утра. Повернув свою голову, чтобы проверить своего нового сожителя, тот обнаружил пустую кровать и тихо вздохнул. Вряд-ли бы Рэми ушёл молча и запер его одного, так что это означало лишь то, что хозяин или на балконе, или в ванной. На кухне его точно не было, ибо программист уже успел посмотреть через шторку, что там ни одной души. Значит, можно и завтрак себе приготовить. Залезая в тапочки с такой мыслью, мужчина двинул в сторону кухни. Перед этим проверил телефон, который всю ночь стоял на зарядке. На всякий случай, с некоторой надеждой, просматривал шторку уведомлений, но увы. Абсолютный ноль.  Укладывая телефон в карман шорт, Эксель доходил до своего пункта назначения. Трогал пузатый чайник и тут же убирал руку от его горячи. Получается, бармен до этого весьма любезно нагрел его, правда не предупредил. Открывая холодильник, где валялись буквально минимальные продукты для выживания, мужчина лишь схватил батон и остатки какого-то молока, чтобы сделать что-то похожее на бутерброды. Жаль, что не было колбасы, иначе можно было б поностальгировать на балконе по прошлой неделе. Приходится работать с тем, что есть, но он неособо сильно и жаловался. Сам программист в жизни бы не начал что-то готовить, скорее бы уселся за ноутбук, но отплатить за свой кров надо, поэтому тот принимался за готовку. Найдя в добавок всего два яйца, тот замешал их с молоком и поставил сковороду, ожидая пока та нагреется. Чтобы не терять время, пошёл и пошуршал по своему рюкзаку в поисках резинки, чтобы волосы не падали в общий завтрак. Не хотелось бы хрустеть чем-то, помимо зажаристой корочки батона.  Он ловко завязал хвостик и продолжил готовку. Окунув первый кусочек в смесь, тот быстренько шлёпнул его на сковороду и принялся проделывать так с другим же, пока не уместил сразу четыре бутерброда. Перевернув их всех поочередно, чтобы обе стороны пожарились, Эксель перевернул и почти все тумбочки, чтобы найти сахар, который, кстати, был на самом видном месте — на полочке перед ним. За это время сделалась и первая партия, которая слащаво пахла на всю кухню и спальню, заставляя вырабатывать слюну. Сняв их с сковороды, он закинул их в отдельную тарелку и посыпал сахаром сверху, а затем принялся закидывать и ещё четыре кусочка, какие собирался отдать уже Рэми, которого чёрт где носило до этого момента.  Он некультурно вывалился из ванной комнаты, что была рядышком с кухней, поэтому это тут же услышало и юное поварское дарование. Поворачиваясь на звук, Эксель замер вместе с третьим батоном, который капал смесью молока и яйца прямо ему на шорты, пока тот вовсю глазел на хозяина квартирки. Нельзя сказать, что глазел, но посматривал, пока этот Аполлон опять вышел в одних трусах. В этот раз хотя бы немного застеснялся и тут же надел спортивные штаны с подростковой футболкой. Ну, во всяком случае, на ней был нарисован человек-паук, поэтому вся его чудесная атмосфера полубога тут же была разрушена таким прикидом. Хотя это и не отменяла его красоты, но программист уже давно отвернулся и продолжал жарить батон.  — Доброе утро, - приветливо здоровался Рэми, проходя через штору, немножко наклоняясь в силу своего роста. Его голос был бодр и свеж, а с его приходом на кухне появился не только запах сладости, но и приторного кокоса с куркумой. То есть, женским шампунем, которым он почему-то пользовался, но Эксель уже не спрашивал. Может, ему правда так удобнее, поэтому не стоило бы поддерживать гендерные стереотипы. – Снеданне готовишь? — Доброе.. а ты по национальности поляк что-ли? - ненадолго поворачивался дизайнер к нему, а затем вновь отвернулся, контролируя процесс жарки бутербродов. Сам же бармен подходил к нему чуть ближе, хотя до этого ошивался около малюсенького столика с тремя табуретками. Теперь же стоял у кухонной стойки слева от поварёнка.  — Да не, белорус. Не суть дела, вкусно будет? - С интересом спрашивал мужчина, облокотившись на тумбу и заглядывая прямо в сковородку, которая слегка шипела из-за масла. Иногда ещё и плевалась им, но это не так уж и страшно. Тем более, в руках программиста она даже удивительно смирно сидела, не вызывая никаких происшествий своим дрянным характером. Ну, он показывался только у своего законного хозяина, поэтому пора было бы делать серьёзные выводы.  — Обещаю, - самоуверенно говорил Эксель, ведь он был почти уверен в этом. Блюдо-то лёгкое, настроение у него хорошее, беды ничего не предвещало, а поэтому стоило произвести прекрасное впечатление на своего сожителя даже простым твёрдым ответом, - А сколько времени? Я что-то затупил и в телефоне у себя не посмотрел.  — Хэ, сколько время у евреев, а у нас который час! - В похожем приподнятом настроении говорил мужчина и доставал свой телефон из карманов штанов. Крепко хватал мобильник и тыкал в левую часть лица программиста, - Гляди на здоровье.  — Погоди, не вижу, - обыденно отвечал Эксель, скидывая четыре кусочка батона наконец во вторую тарелку, а затем обильно посыпая их сахаром. Теперь же, наскоро мыл и вытирал свои руки, которые были неприятно липкими из-за окунания хлеба в ту жидкость. Лишний раз скинув с них остатки воды, он наконец поворачивал свою голову на удивлённого бармена, не понимая чего он так вскинул свои брови.  — Очки так сильно искажают или что? - Посмеивался с его слепоты Рэми, вернув свои бровки обратно. Конечно, слегка неприятно, но и винить его было не в чем. С таким хорошим настроением всё кажется лёгким и незамысловатым, поэтому его тихий смешок никак не задевал программиста, - Или ты ещё и слеп на один глаз, как Раджетти из пиратов Карибского моря?  — Почти, только не пират, - менее весело отвечал ему мужчина, потеряв весь свой энтузиазм. Безразлично глянув то, что уже аж час дня, он поставил две тарелки на стол, а затем принялся по-быстрому делать им чай. В этот раз без лимона и почти без сахара, ибо не хотелось заморачиваться. Скорее бы поесть, отправить кое-кого на работу, а самому бы усесться за ещё один сайт. – Протез стоит уже лет 15, - странно обыденно вздохнув и окончив свою речь, тот усаживался за стол и принимался есть.  Более неохотно делал это и Рэми. Видно, что он хотел всё спросить, но сдавался и усаживался рядом, закидывая ногу на ногу, всё дёргая одной из них. Маленький поварёнок не соврал, завтрак и вправду был замечательный и очень вкусный. Это получше, чем какие-то объедки или даже пельмешки, поэтому их трапеза сопровождалась театральными «ммм», которые периодически издавал бармен. Так он молча хвалил Экселя, который и без этого знал всё превосходство простой домашней кухни, но был всё равно польщён. Если бы не их этот разговор до этого, то утро бы не потеряло все свои яркие краски, которые только начинали возвращаться. В нос опять ударил приятный аромат кокосовой стружки, что заставлял слегка улыбнуться. Подняв свой взгляд на хозяина квартиры, Эксель замечал и то, что на его лицо неудобно пялятся, но потом понимал причину этого недоразумения.  — Левый не видит, протез хороший, поэтому разницу неособо и видно, да и я привык уже. Хотя кругозор намного меньше, чем у.. нормальных? - Делился программист, уже закончив завтрак. Допивая свой чай и громко сёрбая его, он слегка отодвигался на стуле, отчего издавался неприятный звук царапанья пола. Не дождавшись ответа, тот нёс свою тарелку в раковину, пока его не потянули за плечо, заставляя обернуться. — Ты тоже нормальный, просто жизнь менее справедливо к тебе отнеслась, - серьёзно сказал Рэми и тоже поднялся с своего табурета. Взяв свою тарелку, тот подтянулся к нему, встал у раковины и слегка боднул соседа бёдрами в сторону. После такого жеста тут же по-ребячьи засмеялся, прикрывая улыбку тыльной стороной руки, - Иди кровати заправляй, я приду сейчас.  Никак не хотелось слышать утешительные слова в свою сторону. За столько лет Эксель столько всего наслушался, что он уже ненавидит свои пометки в медицинской карте. Зелёная маркировочка — стоит на учёте у окулиста, рядом с ней полосатая жёлто-чёрная, как пчела — аллергия на некоторые препараты, рядом и красная — приём вне очереди. Ему было ненавистно то, что его так отделяли от других, стараясь улучшить узкий мир программиста. Вместе с этим запрещали и работу на компьютере, подкидывали под нос предложения о строителе, военном, полицейском и прочей ерунде, которая его постоянно огорчала. Но сейчас, когда ему так просто, почти не акцентируя внимание, сказали, что он нормальный, что он такой, то впервые стало приятно.  Его никто не полез утешать, плакать от горя и выпытывать, почему это произошло. Скорее наоборот, просто приняли факт, хотя не сказать, что Рэми совсем не удивился, но сдержал свой поток вопросов. Он уважал своего гостя, который просто нуждался в тишине и спокойствии, чем было и пропитано сегодняшнее утро. Это было впервые так, хотя нечто похожее ощущал Эксель и в тот раз, когда проснулся в этой маленькой квартирке, которая возвращала дух 90-тых, ибо ремонта ей давно не хватало. В этом тоже был некий шарм, с которым также пришлось ютиться, но ничего. Между тем, программист послушно уходил застилать их постели, даже не возникая, ведь мысли были совсем не об этом. Возможно вчера тот долго был в смятении, но сейчас, оказавшись под одной крышей с совсем незнакомым человеком, который, может, тут варит мефедрон по ночам, он понимал, что это лучшее его решение. Ему здесь нравилось.  Такого же мнения был и сам хозяин квартирки. До этого дни тянулись, как полусонный караван, если уж не годы, которые имели одни и те же радости, одни и те же невзгоды. Он просто неожиданно вырос, хотя до сих пор и развлекался по-своему, но это не приносило того счастья, как ранее. Рэми хотелось чего-то нового и это новое прямо свалилось ему на голову. Сначало раздражало, потом стало фиолетово, а потом и понравилось. Конечно, он знает, что умный программист здесь надолго не задержится, что делало его просто временным ивентом, но это тоже неплохо. Эксель цеплял чем-то своим таким.. Может, наивностью, может, смышлённостью, может, своим забавным характером и привычками, но это было что-то прекрасное. А ещё было очень приятно вызывать у него какие-то бурные эмоции: специально смешить, поддразнивать или наоборот смущать своими выходками, как игнорирование одежды на себе иногда. Было приятно просто находиться рядом с ним по утрам, а вот что будет дальше они скоро и узнают. Поживём — увидим, иначе никак. Однако сейчас, когда они вдвоём выполнили свои задачи, то те уселись опять на балкон и принялись общаться о том о сём, потягивая одну электронку на двоих.  Рэми рассказал про свой бар, что он сегодня уйдёт в часов семь, а вернётся только в четыре, поэтому в это время Эксель обязан его верно ждать. Была притянута за уши тема о Марфе, о том, что она не такая уж плохая и вообще давно ходит нецелованная. Кстати за это бармен почти получил с локтя в челюсть, поэтому тут же заткнулся и перевёл тему. Она медленно, ибо её переводил явный умелец, перетекла в увлечения, и программист рассказал, что иногда что-то чиркает на бумаге. Договорились, что когда-нибудь он покажет ему пару своих набросков и они подумают для вывески в бар, чтобы привлечь побольше посетителей. Поболтали ещё о ерунде, о повседневности, о курении, о любимой музыке, обо всём и по чу-чуть, избегая разговоры о семье, партнёрах, здоровье и всяком таком. Хотя всё-таки интересно было. У каждого из них были некоторые недоговорённости со стороны друг друга. — Можно я один нетактичный вопрос задам, а ты мне в ответ такой же? - предложил Рэми, уже не вытерпев. Он был силён и старался даже не смотреть. У него весьма недурно получалось, но интерес заставлял время от времени коситься на левый глаз приятеля, чтобы сравнить его с настоящим и удивиться прогрессу. Оставалось только сдерживаться, чтобы вслух не ахнуть.  — Но только один, - договаривался Эксель и пригрожал ему указательным пальцем, хотя и совсем шутливо. Он вполне догадывался, что сейчас спросят о том, как это случилось и придётся опять что-нибудь приукрашать, чтобы такой эмоциональный человек не впал в депрессию от историй из детства.  — Он подвижный засчёт чего? Он считывает твой другой глаз или что? - Спрашивал совсем другое мужчина и усаживался на стул, прямо таки падая на него, что тот был на грани того, чтобы сложиться под ним. Лукаво поглядывая на программиста, который был застат врасплох, он ожидал ответа, - А я сразу понял, что что-то не так, но просто не понимал что, а странное чувство было.. чуйка, еба!  — К подвижным векам присоединен или типа того, я не задавался сильно таким вопросом, пока ты не спросил.. - задумавшись, Эксель поправлял свои очки. Такое ощущение, что до этого момента он прекрасно знал ответ, а сейчас просто забыл и всё. Конечно, он двигается за счёт века! Только это не точно, но главное унять чужой пыл, а между тем, сам программист громко цокнул, ударившись пирсингом громко о зубы как всегда, - Теперь моя очередь. Так, если заведение у тебя сугубо мужское, значит, ты и сам..  — Не хочу себя делить вот так, - тут же перебивал бармен, понимая о чём речь. Как раз-таки на этот вопрос ему приходилось отвечать сотни раз, поэтому он чеканил слова по заученному сценарию, зато очень складно, - Мне нравятся и девушки, и парни, но если тебя сильно интересует, то я свободен, словно птица в небесах, - Улыбался ему Рэми, опять обнажая свою щербинку, которая забавно всё пряталась под губами, а потом резко вылезала. Этот изъян делал его ещё прекраснее.  — Понятно.. эх, лишь бы из рогатки не подстрелили, - тихо вздыхал дизайнер, ссылаясь на эту самую птичку, а затем бесцеремонно выходил с балкона. Скорее задумался о чём-то своём, поэтому его собеседник никак не возмущался. Просто остался сидеть и тоже крутить в голове разные мыслишки, пока из комнаты не послышались агрессивные звуки клавиатуры, которые вызывали смешок.  — Трудоголик, я опять в магазин схожу, закрою тебя ненадолго, - кричал куда-то в квартиру бармен, а сам продолжал сидеть. И так ещё долго-долго, пока мысли не пошли по второму кругу и не потеряли всякий смысл. Закрутились только на одной вещи. Ну, или не совсем вещи, а человеке...