Теплонищета

Это было трудно, но Рэми смог замять эту историю. Своих слов особо и не отрицал, но пробормотал, что спросонья просто оговорился. Может, слегка у него и присутствовало чувство стыда, но очень скоро он скрыл его с помощью ценной и нужной покупки для соседа. Специально съездил на какую-то деловую встречу с утра, а уже в обед вернулся в парадной рубашечке с кроватью. Дотащил сам, но кинув её так разобранной в коробке, настоятельно порекомендовал Экселю собрать это самостоятельно и тут же уехал. Грубо говоря, сбежал лишь бы не отвечать на вопросы насчёт своих фраз ещё раз, ибо, вероятно, на такое просто невозможно придумать оправдание. Дизайнер это прекрасно понимал, поэтому не нагружал его, а уже сам в голове крутил всё, стараясь понять не шутил ли он. Вдруг вправду просто оговорился, а он вечно парится. Собственно, даже неудивительно.  Спали они теперь раздельно и с комфортом. Конечно, хотелось бы отдать сумму за кроватку, но ничего. Эксель знал, что ему подвернётся случай ещё проявить себя и ответно помочь хозяину квартирки, что с каждым днём выглядел всё хмурнее до того как его разговорить. Взгляд что-ли стал холоднее, о чём изначально и беспокоился программист, но в итоге списывал всё на усталость. Что уж тут, бармен напоминал белку в колесе, которая, хотя и сильно маскировала всё своё изнеможение, но тут же засыпала, касаясь горизонтальной поверхности. Теперь, вспоминая того пьяного клиента, что одарил их купонами на каток, дизайнер мысленно его благодарил. Ведь именно так они могли провести время не только в баре и в квартире, поэтому это был абсолютный выигрыш.  Когда настал тот самый день их неоглашённого выходного, о котором они не уточняли как самого ожидаемого, но всё равно знали. Тут уж к гадалке не ходи, а каждому хотелось и отдохнуть хорошо, и лишний раз увидеть друг друга с иной стороны. Может, поэтому Эксель так горделиво и шлёпал по улице своими дутыми кедами, уже представляя, как покажет высший класс. Шли правда немного молча, наслаждаясь последними осенними днями. Сейчас, под вечер, было на удивление бесшумно. Ветер, притаив своё дыхание, едва колеблил мокрую траву под ногами. Листья же играли в «кто тише молчит», пока стекающая вода с крыш домов каплями исполняла пианиссимо по лужам. Только мысли звучали громко, совсем не беспокоясь, а затихали лишь при удобном разговоре, который держался совсем не долго. Они ещё оба настраивались.  Войдя в помещение, где было довольно холодно, те сразу же пошли за коньками. Махали купонами направо и налево, чтобы везде просунуться бесплатно, что им и удавалось сделать. Всего пару минут — и они уже на катке, окружённые какой-то праздничной атмосферой. Здесь пахло будто ёлкой и рождественскими апельсинами, хотя за пределами здания до сих пор стоит влажный ноябрь. Может, это просто такое преображение души, которое длилось недолго. До первого падения Рэми, который не соврал, что даже не умеет стоять на коньках, поэтому он же первый ляпнулся, когда сосед до этого игриво потянул его за локоть. Удивительно, но, по всей видимости, каток был слабым местом бармена.  — Ты на роликах кататься умеешь? - стараясь хоть как-то спасти их положение, Эксель старательно его поднимал, уверенно держась на коньках. Сделав один кружок около него, он прищурился, пока мужчина лишь цеплялся за барьер, стараясь отдышаться от такого внезапного падения. Он-то ещё не знал, что за сегодня упадёт ещё раз 20, наивное дитя.  — Нет, да и мне уже 30 лет, на пенсию пора, не издевайся, - оправдывался бармен, удерживая себя на согнутых коленках, которые разгибал лишь со временем. Дизайнер же, скинув свою дублёнку на ограждение, осторожно протягивал ему руку, решаясь всё-таки показать удивительный мир льда и мороза, который из себя представляет кучу интересного. Он же его просто научит стоять и кататься с ним, а не сразу пробовать научить ездить задним ходом. Всего по-маленьку. — Давай ты один покатаешься, а я сам как-то дойду с барьером.. — Рэми, не будь ребёнком, - серьёзно говорил мужчина, до сих пор протягивая свою руку, приглашающая к незабываемым впечатлениям. Всё равно же страшно, поэтому бармен лишь неохотно поглядывал на него, отпуская сначала только одну руку с ограждения, - Я не уроню тебя, - весьма уверенно говорил Эксель, что ещё не было гарантом, но заставляло всё-таки оторваться от ограды. Это было почти фатальной ошибкой Рэми, ибо он опять заёрзал по льду, закрутил своими руками, почти шлёпаясь обратно на лёд, но его правда хватали. Не совсем быстро, видимо с надеждой на то, что он справится сам, но программист точно сдержал своё обещание. Он не позволил ему упасть. Аккуратно выравнивая его, тот всё-таки хватал его за руку. Чувствовал разность температуры ладоней, ведь его в разы были горячее, несмотря на скинутую верхнюю одежду. Может, это кровь уже застыла в венах от страха, но этому не предавалось особого значения. Эксель уверенно повёл его по льду, хотя они и до сих пор держались возле барьера, чтобы у мужчины всегда была возможность зацепиться за него. Однако, пока его наставник точно диктовал «правая, левая, раз, два», то его ноги удивительным образом подчинялись чужому голосу и они ехали. Со временем даже набирали скорость, оказываясь не хуже других катающихся, хотя и по прежнему держались за руки. Рэми был уверен, что без поддержки другого тут же упадёт на холодный лёд, поэтому он панически сжимал его пальцы, пока его рука тоже согрелась. Вскоре, когда ноги дошли до автоматизма, то они могли и спокойно поговорить.  — У тебя есть тайное хобби? Серьёзно, катание на коньках? - шутливо справшивал бармен, уже увереннее рассекая вдали от барьеров. Ноги больше не дрожали и не тряслись, а страх упасть прямо сейчас уже пропал. Конечно, если оставили б его одного, то он обязательно уже шлёпнулся и заработал кучу синяков, но с Экселем было чувство того, что он мог бы и завоевать целый мир. Может, даже ради него, но тут уже не в этом дело. Кажется, что вместе с ним ему ничего и не страшно. Даже проблемы с баром впервые стали настолько малозначимыми, что наконец вылетели из головы. Сейчас было только катание и чужая тёплая рука, которая не собиралась его отпускать. — Я удивлён максимально.  — Брат научил, - хвастался мужчина, слегка усмехнувшись. Перебирал он ногами конечно складнее и быстрее, будто спортсмен на соревнованиях, но сильно не спешил, чтобы за ним поспевал ученик. Он поглядывал за его ногами, пристально смотрел за корпусом, руками и был весьма доволен. Тренинг длиной в три минуты не прошёл зря, ведь Рэми удивительно быстро обучался, схватив основы прямо на лету, - А потом.. У него есть подруга одна хорошенькая, она сама фигуристкой была, выступала часто, места занимала призовые, - рассказывая всё это, тот даже поспевал жестикулировать второй рукой, чтобы дополнять свои слова, - Так что, она и научила всему, пока я ещё подростком был. А тебя вообще никогда не учили?   — Я сегодня впервые за тридцать лет побывал на катке, - признавался Рэми, чувствуя как чужая рука начала выскальзывать. Он тут же вцепился в неё и даже хотел было взять его за локоть, но быстро остановился, чтобы не пугать своего преподавателя собственной неуверенностью. Будто его на экзамене уже проверяют, ибо бармен сильно напрягся, но потом, кратко вздохнув, решил тоже рассказать что-то о своих родственниках, - Понимаешь, у меня у самого была семья не многочисленная. Только успешная мама, которая являлась полным антонимом к «хорошей маме». Ей не удавалось заботиться и о ребёнке, и о своей красоте одновременно.  — Ты пару раз говорил, что она богатая была, но.. - Эксель слегка прокашливался, обдумывая говорить ли свои мысли, которые можно посчитать и чутка обидными. Вдруг у них просто разное мировоззрение, а дизайнер его вот так обидит, когда впервые услышал поподробнее о семье бармена, - ..получается, ты и сейчас живёшь только за свои кровно заработанные, как раньше. — Та и дать мне ничего не могла. Лично она богатой не была, - сказал как отрезал Рэми, а затем ускорил их движение, будто заминая эту тему. Но сейчас ему ничего не хотелось избегать, скорее просто собраться с мыслями, - Есть такой тип стервозных женщин, которых интересуют только успешные мужчины. Все её деньги не совсем принадлежали ей, а скорее любовникам, которые ложились от её сделанной красоты, - Он делал выдержанную паузу, пока мимо них пронеслись опытные "фигуристы", - Квартира в которой сейчас мы живём досталась мне от родного отца. Он умер ещё в моём детстве, был любовью матери, но не отличался сильным богатством. А мать неособо любила работать, поэтому вечно крутила романы с богатеями. — А ты? Даже когда ты съехал, мать не дала ничего? - слегка взволновано спрашивал Эксель, подумывая над всеми его словами. Голос бармена едва подрагивал, но скорее от сбитого дыхания от их катания, но факт оставался фактом. Может, если бы не все эти доверительные обстоятельства и подвернувшаяся тема, то они бы и не поговорили об этом. А это важно. Очень важно для программиста.  — Нет, она даже просила меня не называть её «мама». Лучше Жанель, ведь, по её мнению, наши родственные отношения старили её. Не всем же нравится женщина с прицепом, поэтому, если я случайно появлялся на чужих глазах, то становился милым младшим братом, - рассказывая всё начистоту, он останавливался, будто сам обдумывая сказанное. Мать он с натяжкой простил, но, чтобы вот так кому-то рассказать об этом — просто фантастика. Рэми сильно колебался, решаясь сказать что-нибудь ещё. Может, ещё что-то про детство, про отца, про других мужчин, но вместо этого лишь сиял своей улыбкой, - Наперегонки?  — Попробуй просто один проехать, - смеялся Эксель, поддерживая его перемену в настроении. Медленно отпустив чужую руку он ожидал шажочка, а затем громко радовался совершению. Будто мамуля, заставшая первые шаги сына, тот громко хлопал, после первых трёх шагов бармена. Совсем неуверенных, косых, сильно ошибочных, но самостоятельных, что внутри всё запело, - Молодец! - Не поскупился на доброе слово мужчина и рванул за ним. Они продолжали кататься, но теперь раздельно, без нужды держаться за руки.  Эксель смотрел на него с удивлением и огромным удовольствием. Он будто увидел настоящее чудо, поэтому не мог сдерживать улыбку на лице, на которую ответно улыбались. Рэми тоже сильно поражался своим движениям, которые теперь никто не контролировал. Собственно и программист наконец смог хорошенько прокатиться, всё удивляя своими херувимами бармена. Что-ж, а подруга у его брата была настоящей волшебницей, которая отточила его навыки настолько хорошо, что в 24-летнем возрасте тело всё помнило. И это не могло не радовать и Экселя, и Рэми, которые по-глупому улыбались друг другу, пока не закончилось их бесплатное время.  — Ещё вернёмся сюда, а? - спрашивал бармен, сдавая коньки.  — Вернёмся, - отвечал программист, ещё перебирая его слова о матери внутри себя.