Временная аномалия | Chronological Displacement

Сириус кипел от едва сдерживаемой ярости, когда мчался по коридору к двери Регулуса. Мерлин, он же доверял ему – а тот обвел его вокруг пальца, или как там говорили маглы. Сириус до сих пор не мог простить себе, что ради этого вероломства пропустил полнолуние. Какой же он был идиот.       Он даже не стал стучать: влетел в спальню Регулуса, голова шла кругом от бешенства. Если тот собирался плести козни у него за спиной и не проявлять элементарного уважения, то и Сириус ответит подобающим образом. Но картина, что предстала перед ним, в одно мгновение охладила ему кровь. Он вдруг не мог сообразить, что происходит, а потом, опомнившись, ринулся к брату, спотыкаясь. — Регулус! Что, блядь, ты творишь? — сорвалось с уст Сириуса; он вцепился в руку брата, но тот упрямо продолжал душить их домового эльфа Кричера, который беспомощно барахтался, прижатый к стене, с костлявыми ручонками у своей тростинки-шеи. Когда Регулус отмахнулся от него, Сириус выхватил палочку. — Эверте Статум! — вырвалось у него первое пришедшее в голову заклинание; мысленно он поблагодарил Гарри за то, что тот показал ему этот прием на учебной дуэли.       Регулус отлетел назад с хриплым вздохом, а Кричер с грохотом рухнул на пол, схватившись за горло. Сириус тотчас нагнулся, чтобы помочь эльфу подняться, а затем обернулся к Регулусу: — Знаешь, — сказал он, голос дрогнул от обиды, — когда Драко сказал мне, что ты нас… предположительно предал, я не хотел верить. Но правда, Регулус? Причинять боль Кричеру? Ты ничем не лучше наших родителей.       Регулус, усилием воли поднимаясь, уставился на него холодным взглядом: — Предал вас? О чем ты говоришь, Сириус? — его взгляд сосредоточился на Кричере, в нем скользнула раздраженная нотка. — Этот недотепа мешал мне. Я пытался вам помочь.       Сириус нахмурился, пытаясь распутать сложившийся клубок слов, которые не стыковались с увиденным. Наконец он обратил внимание на Кричера. Правда, Сириус давно не бывал дома на площади Гриммо и плохо знал эльфа, но доверял простоте его искренности. — Ну, Кричер? — коротко спросил он.       Кричер выпрямился, стараясь сохранить достоинство. — Хозяин Регулус не предал вас, как вы выразились, — произнес он, голосом, в котором слышались и боль, и гордость. — Но он… душил тебя, — Сириус сказал с едва скрываемым недоумением.       Кричер уставился на него; несмотря на крошечные габариты, его взгляд был грозен, и Сириус отступил на шаг, слегка смутившись. — Кричер не закончил, — проворчал эльф недовольно. — Ладно, — Сириус в извиняющемся жесте поджал губы и подтолкнул его к продолжению. — Хозяин Регулус не предал вас, — продолжил Кричер, — но он не в своем уме. Кричер думает… Кричер думает, что хозяина Регулуса кто-то проклял. — Я в порядке, ты, крысеныш, — фыркнул Регулус высокомерно и шагнул вперед, угрожающе потянувшись к шее домового эльфа.       Сириус не раздумывал; быстрым, почти автоматическим движением он выпустил в сторону брата заклинание, приклеившее его обувь к полу. Регулус застыл в нелепой, унизительной позе – в глазах его мелькнуло поражение, а у Сириуса в горле застрял комок с привкусом вины. Тем же фокусом он обездвижил и Кричера, чтобы уравнять силы. — Никто никуда не пойдет, пока я не выясню, что здесь происходит, — громогласно заявил Сириус, стараясь звучать властно. Он бросил Регулусу укоризненный взгляд. — И кстати – не называй Кричера «крысенышем». Это невежливо, — он приосанился и оглядел эльфа повнимательней. — И неточно. По виду он больше похож на мини-тролля.       Кричер прищурил маленькие, бусинчатые глазки, однако продолжал хранить молчание.       Сириус требовательно уставился на него: — Кричер, что ты имеешь в виду? Начни сначала. — Он сумасшедший, он не знает, о чем говорит… — пытался возразить Регулус, но Сириус шепотом прервал его заклинанием немоты. — Дай ему сказать, — красноречиво припечатал Сириус.       Кричер на мгновение уставился на Регулуса, прежде чем ответить: — Кричер волновался за хозяина Регулуса, когда предатель крови появился и утащил его прочь, — проворчал он хриплым голосом.       Сириус ухмыльнулся: — А под «предателем» ты, как я понимаю, меня имеешь в виду, да? — Естественно, — прорычал Кричер. Он надменно фыркнул и продолжил свой рассказ: — Потому Кричер последовал за хозяином Регулусом в Хогвартс. И видел, как с хозяином Регулусом обращались. Держали в неведении, не посвящали ни в обсуждения, ни в события.       Сириус на мгновение попятился – они ведь не… но они забыли про Регулуса. Это правда. Сириус изо всех сил пытался навещать брата как можно чаще, но, узнав о надвигающейся смерти Джеймса и Лили, посчитал, что есть дела поважнее. Регулус находился не дома и потому, казалось, в относительной безопасности; у Сириуса не возникало такой настоятельной нужды проверять, как у него дела. Он и с Драко теперь вел меньше разговоров – у того были свои заботы, связанные с Гарри. — Рассказывай дальше, — тихо настоял Сириус, пытаясь вернуть себе спокойный тон. — Хозяин Регулус украл нечто из древнего и благородного дома Блэков, — кряхтел Кричер. — Странный медальон. Кричер собирался вернуть его. Кричер хотел стать героем.       Эльф с напыщенной важностью посмотрел в пространство перед собой, будто уже предвидя лавры и награды, и Сириус не мог не усмехнуться: в их семье, скорее всего, никто бы не назвал Кричера героем – наоборот, сочли бы, что он и украл «проклятый» предмет. Он любопытным взглядом скользнул по Регулусу и заметил у него на шее странный медальон – тяжелый, древний, явно не из тех, что встречались в бижутерной лавочке. Сириус не припомнил, чтобы раньше видел его. — Откуда у тебя это? — автоматически спросил он, затем, словно смутившись (потому что Регулус все еще не мог говорить, да), добавил: — Ладно, не сейчас, расскажешь потом.       Он снова повернулся к Кричеру. — Ты сказал, он проклят. Продолжай.       Кричер щурился на Регулуса: — Как только медальон оказался на шее хозяина, он начал менять его. Делал его злее. Жестче. Даже по отношению к Кричеру. — На этих словах в голосе эльфа промелькнула тень печали, но он тут же откашлялся и снова посмотрел на Сириуса с привычной настырностью. — Хозяин слышал, как вы и прочие чистокровные предатели говорили о странной магии, об объектах, что содержат в себе душу. Хозяин подумал, что этот медальон мог быть тем самым, — сказал он.       Сириус вздрогнул: в памяти всплыл импровизированный урок Гарри про крестражи – конечно же! Он пристальнее рассмотрел медальон, сопоставляя в голове детали. Это должен был быть тот самый артефакт, о котором упоминал Гарри. Что хотел сделать с ним Регулус – оставить, спрятать, отдать Волдеморту? При одной лишь мысли о таком повороте у Сириус невольно сжались челюсти.       Но следующие слова Кричера ударили по Сириусу сильнее всякой логики: — Хозяин так отчаянно хотел уничтожить медальон, — заговорил эльф почти шепотом, — но никак не мог этого сделать. — Он хотел… он хотел его уничтожить? — переспросил Сириус, ему было трудно поверить в услышанное.       Кричер рьяно кивнул. — Да, очень яростно. Он думал, если уничтожит этот проклятый медальон, тогда его примут в компанию предателей – посвятят в обсуждения и в события. Хозяин думал, предатель крови будет… горд им.       Эльф дрожал от отвращения, и Сириус с тяжестью в груди встретил взгляд Регулуса. В его лице читались одновременно злоба и боль. Вдруг до Сириуса дошло: Кричер говорил правду. Но одно оставалось нелогичным. — А как же тот разговор со Снэйпом? — мрачно спросил Сириус. — Он, значит, двулично играет с Пожирателями, сам по себе?       Кричер пожал плечами: — Хозяин Регулус не говорит Кричеру таких вещей, — бросил он безразлично. — Все, что Кричер знает: проклятый медальон сделал хозяина злым и жестоким. Кричер хотел избавиться от него, но хозяин не позволял. — Он сердито посмотрел на Сириуса. — Кричер может быть свободен? Кричера душили, Кричера заставили говорить с предателем крови. Кричер устал.       Сириус выдохнул. — Да, Кричер, ты можешь идти, — сказал он спустя мгновение. — Ты очень помог. Спасибо.       Кричер проворчал «хм» и с легким, слышным хлопком испарился из комнаты, оставив после себя запах воска и сырости. Сириус, вздохнув, снял заклинание немоты с Регулуса. — Прости, — тихо произнес он, подойдя ближе. — Я должен был заглянуть к тебе. — Он взглянул на медальон, и в его глазах отразилось серьезное решение. — Но мне придется забрать медальон у тебя. Кричер прав – чем дольше ты носишь его, тем хуже он на тебя действует. Дамблдор поймет, что с этим делать. — Нет! — вырвалось у Регулуса. — Это моя ответственность. Я нашел его. К тому же, если я уничтожу его, может быть, вы наконец позволите мне присоединиться к вашей компании, — произнес он горько.       Сириус уставился на него, и в его взгляде загоралось понимание. — Регулус, — сказал он мягко, — я не знал, что ты хотел.       Регулус уставился на него с раздражением: — Я могу помогать вам, — голос дрожал от отчаяния. — Я могу помогать вам, но никто не дает мне. Ваша компания – не разлей вода. А теперь еще Поттер и Малфой-младшие с вами – и ходите по школе, будто ею владеете. Я тоже полезен! Я в одиночку дурачил Снейпа и Беллу! В одиночку!       Сириус медленно приблизился, внимательно вглядываясь в лицо брата; его рука медленно потянулась к медальону. — В одиночку, — признал он, — и это было довольно умно. Расскажи мне об этом подробнее. — О, это было просто, — сказал Регулус гордо, словно забыв вмиг о своем приступе злости, — Снейп заботится лишь о той глупой грязнокровной девушке – Эванс, точно, — огрызнулся он, поправляя себя при суровом взгляде Сириуса, — а Белла совсем не в себе. Я вытягивал сведения о Волдеморте через них, и они ни о чем не подозревали. — Это очень круто, Рег.       Сириус кивнул, довольно встревоженный и в то же время немного польщенный смекалкой брата. Он решительно обхватил медальон и резко дернул – застежка лопнула, и украшение сорвалось ему в руку. Регулус ослаб, как марионетка без нитей; воздух из груди вырвался тяжелыми вздохами, и Сириус положил утешающую ладонь на его плечо. Он прикрыл глаза и сдержал слезы, которые рвались наружу. — Регулус, прости, что я не увидел, через что ты прошел, — шептал Сириус. — Я был поглощен всем этим и сорвался на тебя. Прости.       Регулус покраснел: — Все в порядке, — пробормотал он. — Я и не хочу в вашу глупую компанию на самом деле. Это медальон за меня говорил.       Сириус приподнял бровь полусаркастически. — Правда? Я как раз собирался идти к ним. Думал, стоит отнести медальон Дамблдору и поведать о твоих подвигах. — Правда? — Регулус выглядел крайне заинтересованным, но быстро взял себя в руки и вернулся в образ. — Ну… тогда, быть может, я бы и присоединился.       Сириус улыбнулся, впервые за долгое время облегченно: — Отлично. Пойдем.       В этот момент в голове Сириуса мелькнула мысль – о том, что рассказывал ему Драко, подслушавший разговор Регулуса со Снейпом. Он обернулся к брату: — Ах да, и расскажи-ка мне про этот «план» со Снейпом и Беллатрисой — хочу знать все-все-все!       Когда Сириус вновь ввалился в комнату Драко, он нисколько не удивился, увидев там Гарри, облепившего Драко, словно долговязый ленивец. Он приподнял бровь и тяжело откашлялся. Гарри отскочил от Драко так, будто его ударила молния. Сириус фыркнул, подавляя смех, который никак не желал держаться в груди. — Я думал, вы собирались осторожничать? А как же ухаживания? — с усмешкой произнес он, глядя на Драко.       Лицо Драко мгновенно запылало. — Мы ничего такого не делали, — проворчал он обиженно. — Просто лежали.       Гарри рассмеялся, несмотря на смущение, вернулся на нагретое место рядом с Драко: — Он просто дразнит тебя, милый, — шепнул он ему, так тихо, что слова едва достигали уха.       Сириус улыбнулся: ему было радостно видеть, что они наконец открылись друг другу – давно пора. Он шагнул глубже в комнату, подтянув за собой Регулуса. — Так, ну, приятно вас, конечно, видеть, парни в здравии и вместе. Вот, только что услышал от брата интересные вести, — объявил он с довольной искрой в голосе.       Драко тут же выпрямился при виде Регулуса и строго посмотрел на Сириуса, подняв бровь. Сириус удобно развалился за письменным столом Драко, слегка подтолкнув брата вперед. — Расскажи им, Рег, давай, — подбодрил он.       Регулус пересказал историю, прерываясь и сбиваясь, а Драко и Гарри слушали, затаив дыхание. То, что до Сириуса доходило из слов Регулуса, выглядело примерно так: Регулус, отрезанный от семьи и обиженный на весь мир, под воздействием медальона стал проводить все больше времени со Снейпом и Беллатрисой. Когда он выяснил, что и те служат Волдеморту, он решил внедриться в их круг, выведывать все, что в его силах. Волдеморт догадывался, что кто-то в Хогвартсе действует против него – подозревал Дамблдора, разумеется, но не Гарри; о Гарри он еще и понятия не имел.       В этом был смысл. Они буквально уничтожали душу человека по кускам, в конце концов этот псих должен был это заметить. У Волдеморта был план проникновения в Хогвартс при помощи подпольных подростковых сторонников – молодых Пожирателей. Регулус сам не знал, когда и как тот план должен был воплотиться; он до таких подробностей еще не докапывался.       Когда Регулус замолчал, лицо Гарри было серьезным и изможденным. — Надо сказать Дамблдору, — тот встал без раздумий. Драко держал его руку и поднялся за ним. — Он не смог остановить его в прошлый раз, — тихо пробормотал Драко. — Как он остановит теперь?       Сириус всмотрелся в виноватое выражение на лице Драко и вспомнил, по рассказам Гарри, что именно Драко в будущем пустил Пожирателей Смерти в Хогвартс. Это не совсем сходилось с тем Драко, которого он успел узнать – однако, если раньше Драко, подобно Регулусу, когда-то был потерян и одинок и испуган, Сириус мог понять, как это случилось. Это его не оправдывало, но Сириус понимал его мотивы.       Челюсть Гарри стиснулась. — У него есть мы, — твердо сказал он, — и у нас есть немного времени в запасе.                 Драко скептически приподнял бровь: — Правда? А что если это должно произойти – не знаю, сегодня ночью?       Гарри вздохнул. — Тогда тем более надо сказать ему, — рассудил он. — Соберем остальных и пойдем к нему. Разберемся с медальоном и с Волдемортом. — Он серьезно посмотрел на Регулуса. — Спасибо, что рассказал, Регулус. Ты проделал большую работу, правда. Мне жаль, что тебе пришлось делать это в одиночку.       Подойдя к Регулусу, Драко протянул ему руку. — Не буду врать, Рег, ты немножко выпендрежник, — сказал он по-доброму. — Но и я такой же. А раньше был даже хуже. Так что ты можешь рассчитывать на меня, что бы ни случилось.       Регулус робко пожал его ладонь. — Спасибо, Малфой, — произнес он сдержанно.       Драко поморщил нос: — Зови меня Драко. Малфой – это мой отец.       Регулус кивнул, а Гарри взглянул на Драко с едва скрываемой гордостью в глазах. Драко покраснел, а затем слегка толкнул его локтем. — Отвали. На что так пялишься, Поттер?       Гарри рассмеялся. — Просто смотрю, Малфой, — поддразнил он в ответ, наклонился и переплел их пальцы, сжимая крепко ладонь. — Просто смотрю.       Дамблдор посмотрел на них поверх очков-половинок. Маленький кабинет казался переполненным, и тишина висела в нем, как натянутая тюль. — Что ж, — наконец проговорил он, — положение у нас довольно затруднительное.       Регулус вскочил с кресла так стремительно, что то опасливо пошатнулось: — Довольно затруднительное? — всплеснул он. — Волдеморт собирается атаковать Хогвартс, и вы называете это довольно затруднительным положением?       Дамблдор лениво приподнял бровь, сохраняя обычное спокойствие. — Уверяю вас, мистер Блэк, Хогвартс хорошо защищен. Волдеморт и его последователи не доберутся до нас здесь.       Драко откашлялся в углу комнаты, голос у него получился тихим и стыдливым: — Такое уже случалось, сэр, — произнес он.       Дамблдор с внимательностью его оглядывал, обрабатывая заявление. Он глядел на руку Драко, где напоминала о своем существовании неустанно выцветшая темная метка. Хотя рукав его мантии и так скрывал отметину, Драко неловко подтянул рукав чуть ниже, будто ее можно было еще глубже спрятать. — Понимаю. И полагаю, вы лучше всех осведомлены об этом… событии, мистер Малфой? — осторожно спросил Дамблдор.       Разъяренный, Гарри вскочил на ноги и невольно оказался между Драко и профессором. — Он не является тем же человеком, которым был тогда, — твердо сказал он. — С этим он не имеет ничего общего.       Мародеры, все, кроме Сириуса и Ремуса, смотрели на Гарри и Драко с разной степенью недоумения. — Мне кажется, я что-то упускаю, — прошептала Лили.       Джеймс кивнул и, бережно положив руку на ее ладонь, утешительно погладил. Гарри смотрел на них, и в груди все тянуло от чувства вины. Он должен был сказать обо всем с самого начала. Взвешивать, кто что знает, какие тайны он хранит и от кого – как же это наскучило, от этого сердце уже разрывалось.       Дамблдор встретил его укоризненный взгляд ровным. — Я не утверждал, что Драко причастен, Гарри, — сказал он. — Я лишь хотел с ним поговорить. — Он повернулся к Драко. — Если вы не против, мистер Малфой.       Драко мягко потянулся к Гарри. — Все в порядке, Гарри, — прошептал он. — Успокойся.       Смущенный, Гарри сел обратно. — Ты уверен? — пробормотал он. — Не нужно делать то, что не хочешь. — Я уверен, — тихо ответил Драко, сжимая руку Гарри в знак поддержки. — Спасибо. — И громче, обращаясь к Дамблдору: — Конечно, профессор. Я расскажу все, что нужно, если это поможет.       Дамблдор одобрительно кивнул. — Прекрасно. Спасибо, мистер Малфой.       Он повернулся к Гарри и мародерам: — У нас остались клыки Адрастеи? Нам нужно как можно скорее уничтожить медальон.       Гарри помялся. — Не уверен. Я попросил только один. Могу вернуться и уточнить у нее. — Хорошо. Идите вместе, но соблюдайте осторожность. — Конечно, сэр. — Гарри встал, затем замер: — Вы же потом отпустите Драко вниз, к нам?       Драко посмотрел на него с игривой усмешкой. — Уже соскучился? — поддразнил он. Затем, глянув на Дамблдора, сказал серьезнее: — Это займет время, Гарри. Но я спущусь к вам, как только смогу.       Гарри почувствовал нелепое желание поцеловать Драко на прощание, и лишь спустя мгновение понял: они еще не делали этого. Он прикусил губу, бросив взгляд то на Драко, то на Дамблдора, то на мародеров. Блядь, как тяжко. Он постарался не думать слишком много и быстро привстал на цыпочки, поцеловав Драко в макушку. Рука Гарри слегка сжала плечо Драко; он молча надеялся, что тот не ощутил, как дрожали его пальцы.       Когда Гарри отстранился, Драко покраснел, как спелый помидор. Гарри заметил, как у него поднимается жар по щекам, и понял – этот румянец заразен. Теперь они два сапога – пара. — Пока, — едва слышно проговорил Гарри.       Драко слабо махнул рукой в ответ, и Гарри немедля выскочил из кабинета, мародеры следовали за ним. Как только дверь захлопнулась, в коридоре на него обрушились свист и одобрительные выкрики. Гарри ещё пуще утонул в румянце и корил себя мысленно за то, что так легко позволил смущению овладеть им. — Заткнитесь, — пробормотал он сквозь зубы, розовея все сильнее. Джеймс хлопнул его по спине. — Наконец-то, а? — торжествующе провозгласил тот. — Горжусь тобой, сынок.       Гарри встретился с глазами Джеймса – теплыми, добрыми, полными заботы – и сердце у него екнуло. Ему вдруг хотелось расплакаться от благодарности. Горжусь тобой. Слова, которые он слышал немало раз, но от отца – они звучали иначе, глубже; как будто в них был смысл, которой ему никогда не удавалось расшифровать.       Споткнувшись, Гарри не удержался и крепко обхватил Джеймса руками. — Спасибо, папа, — сдавленно сказал он.       Джеймс не раздумывая ответил объятием, ласково поглаживая Гарри по спине. — Люблю тебя, сынок, — пробормотал он в ответ. Гарри лихорадочно вытер глаза и вдруг поймал взгляд Ремуса; он и Сириус наблюдали за ним с жалостью. Гарри с отчаянием сжал веки.       Джеймс отстранился и взглянул на Лили; она взяла его за руку, и они вместе посмотрели на Гарри с осторожностью. — Есть кое-что, о чем мы хотели с тобой поговорить, Гарри, — произнесла Лили тихо.       Гарри затаил дыхание. Они что – узнали? Рассказал ли им Питер? Он мельком посмотрел на него, и Питер лишь помотал головой почти незаметно. Гарри тут же вспомнил, что заставил его дать Обет, так что такой поворот событий был, по меньшей мере, невозможен. Может, Сириус? Ремус? Он не мог представить, чтобы они так поступили без его ведома. — Что именно? — медленно спросил он, пытаясь расшифровать выражения на их лицах. — Мы заметили, что ты… не рассказывал нам много о Драко, — начал странно Джеймс. Ему было неловко озвучивать это, и Гарри закашлялся про себя. Мерлин. Они что – изменили свое мнение о Драко? Вот так, в один миг?       Гарри открыл рот, чтобы оправдаться, но его перебила Лили: — Мы понимаем, если тебе удобней говорить с Сириусом и Ремусом о… романтических проблемах, — мягко сказала она. — Это то, чего мы с Джеймсом, возможно, никогда до конца не поймем. — Лили положила руку ему на плечо. — Гарри, я не знаю, говорил ли ты об этом родителям в своем времени. Но хочу, чтобы ты знал: мы с Джеймсом очень тебя любим и всегда поддержим.       Джеймс глянул на Гарри озабоченно: — Может быть, звучит не так серьезно, когда слышишь это от нас. Я имею в виду… мы же пока не прям твои родители. Но тем не менее, ты очень важен для нас. И нам наплевать, с человеком какого пола ты хочешь ебаться, — сказал он прямо, за что получил толчок от Лили. — Главное – чтобы ты был счастлив. — Гарри удивленно мигнул, затем посмотрел на Лили, готовящуюся к окончательному шагу их небольшой речи: — Драко нам нравится, — добавила она. — Даже если у него было непростое прошлое… Ну, понятное дело, он слизеринец, отец у него… не самый приятный человек. Но мы не знали того Драко. Мы знаем этого. И если ты хочешь с ним встречаться – ты имеешь наше полное одобрение. — Она фыркнула: — Его ждет серьезный разговор. К тому же, я его еще полечу лопатой, если он тебя обидит, проклятиями не отделается. — Ты опоздала, — тихо заметил Гарри, оглядываясь мысленно на их с Драко прошлое. — Как ты сказала… непростое прошлое. У нас с ним именно такое. Он меня проклял, я его. Это – в прошлом. Мы двигаемся дальше. И то, что у нас сейчас, — он глубоко вздохнул и вдруг почувствовал, как увлажнились его ресницы, — очень мне нравится. Спасибо вам. Это много значит для меня.       Лили крепко обняла его; Гарри с благодарностью обвил руки вокруг нее. Мерлин, получать объятия от обоих родителей, и все в один день! Он чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. — Спасибо за откровенность, — тихо сказала Лили. И… Мерлин, Гарри вдруг подумал о собственной ничтожности. Он обменялся взглядом с Сириусом и Ремусом; они кивнули, едва заметно, и Гарри глубоко вздохнул. — Мне нужно сказать вам еще кое-что, — его голос дрогнул. — Можете… присесть?       Джеймс и Лили бросили друг на друга тревожный взгляд. — Конечно, Гарри, — мягко ответил Джеймс, опустившись на каменный пол вместе с Лили. — Что случилось?       Гарри сел вслед за ними, открыл рот и позволил правде вырваться наружу.       Драко с трепетом смотрел на Дамблдора. Последний раз, когда он видел директора в собственном времени, тот падал, словно в замедленной съемке – и падение казалось отчасти его виной. Его виной. Как будто почти все в его жизни сводилось к ошибкам, к поражениям, к вине, которую он носил как темную одежду. Теперь он с трудом мог смотреть в глаза человеку, который, казалось, знал слишком много.       Дамблдор, будто не замечая смущения, спокойно произнес: — Значит, вы, мистер Малфой, с мистером Поттером… в романтических отношениях? — произнес он ровно, скорее констатируя факт, нежели чем расспрашивая.       Драко поморщился: этот вопрос казался не к месту, но воспоминание о поцелуе – быстром, почти ритуальном, который Гарри оставил на его волосах – окрасило щеки малиной. К тому же, это произошло прямо перед всеми! — Мы… я ухаживаю за ним, да, — пробормотал он, смущенно пораженный, что это вообще кому-то важно.       Особенно Дамблдору.       Собирался ли он запретить Драко видеться с Гарри? Может, он думал, что это подпортит репутацию Гарри Поттера, Золотого мальчика. И, знаете, он был прав. За долгие годы Драко много чего натворил, и это точно не сделало его лучше в глазах Гарри.       Как ни странно, директор улыбнулся тепло, мягко, как тот, кто видит больше, чем говорит: — Вы – интересная пара, но… — сказал он, с тоской глянув на своего феникса. Такого красивого, такого ярко-золотого.       Драко не помнил его имени. Фоджер или Фоун?... Определенно, что-то на Ф. Он выглядел как Гарри, вот только Гарри был краше и ярче.       Дамблдор, казалось, обдумывал что-то, прежде чем повернуться к Драко и продолжить: — Вы напоминаете мне одного старого друга. Мы с ним тоже составляли непростое сочетание.       Драко вслушался: не о том ли друге идет речь, о котором он думал? — Я не знал, — прошептал он. — Что с ним случилось?       Голос Дамблдора стал вдруг грустнее, директор тяжело вздохнул. — Мне не удалось его спасти, — произнес он тихо. — Тогда, когда он нуждался в этом больше всего. — М-мне очень жаль, сэр, — ответил Драко. Разговор оказался странно человечным; Драко ценил это больше, чем мог признаться самому себе. Во всем этом он ощущал горечь – и раскаяние. И его, и свое – за ту попытку убить его.       Дамблдор глубоко вдохнул и серьезно посмотрел на него: — Берегите его, Драко. И следите, чтобы он берег вас.       Драко кивнул, собираясь с мыслями, и через время собрался с духом заговорить о том, ради чего его Дамблдор здесь оставил: — Вы хотели, чтобы я рассказал про вторжение в Хогвартс, директор?       Дамблдор призвал пергамент и перо: — Да, если позволите. Все, что мне, по вашему мнению, важно знать. — Он ждал, терпеливо: — Не торопитесь. Соберитесь, Драко.       Драко сглотнул, ощутив, как голос дрожит, но начал, не оттягивая: — Это была моя вина, — вырвалось у него первым делом.       Дамблдор не удивился – это подтверждало ощущение Драко: тот знал больше, чем говорил. Драко сглотнул и продолжил, в голосе – горечь: — Большинство вещей тогда были моей виной. — Вряд ли, — спокойно возразил Дамблдор. — Я предпочту думать, что это вина Волдеморта.       Драко усмехнулся, отмахиваясь от попытки облегчить душу: — Да, это тоже, — буркнул он. Потом, чуть быстрее: — Вам лучше записывать. — Да. — Дамблдор наклонился к пергаменту и приготовился слушать. — Все началось на шестом курсе, — и Драко говорил, и говорил, пока горло не охрипло и кости не утомились. Больше всего он чувствовал сожаление; это сожаление было ноющим, как рана.       Рана, которую сковырнули, явив наружу острое чувство ненависти к себе.       Коридор настолько погряз в тишине, что каждый шаг звучал словно нарушение таинства. Слезы беззвучно катились по щекам Лили, а Джеймс, дрожа, гладил ее по спине – движение простое и одновременно целительное. — Спасибо, что рассказал, — прошептал он, уставившись куда-то в пустоту. — Должно быть, тебе было… Тебе было тяжело.       Гарри кивнул, стиснув зубы. Ему хотелось стереть с родителей то выражение, которое он видел на их лицах; хотелось объяснить, оправдать себя. — Вы… вы были так счастливы, — выдавил он. — Я не хотел все портить.       Лили всхлипнула и сжала его руку так крепко, Гарри почувствовал тепло и защиту. — Мне так жаль, — прошептала она. — Что тебе пришлось хранить это в себе. Мы с тобой, хорошо? — ее голос задрожал в конце; Джеймс обнял ее еще крепче. — Ты вряд ли сможешь рассказать нам все детали. Все вот эти законы перемещения во времени и прочая лабуда не позволяют, — тихо добавил он, но мысли его уже искали пути защитить будущее, Гарри видел. Видел, как в голове Джеймса роились планы: способы изменить то, что еще можно. Сердце его сжалось.       Он взглянул на Питера. Тот опустил голову, будто ожидая разоблачения; сожаление переполняло его, как и готовность хоть как-то искупить свою вину. Сириус и Ремус, прижавшись друг к другу, смотрели на Гарри с тяжелой, терпеливой жалостью, Регулус спрятался в углу, пытаясь исчезнуть.       В ту самую секунду Гарри принял решение. — Да, есть такое, — проговорил он тихо. Питер медленно поднял голову, глаза его заискрились. — И к тому же, — он встретил его взгляд с готовностью, — все уже изменилось. Если уж что-то и случится… не дай Мерлин, это случится вообще.       Он сдержанно улыбнулся Питеру – улыбка была хрупкой и немного грустной. Гарри надеялся, что тот поймет.       Он мог признать: Питер старался. Все время в этом времени Питер просил прощение и старался исправиться. Гарри, может, и не простит его, но этого было достаточно, чтобы увидеть старания, раскаяние.       Питер кивнул, глаза его блестели. Затем Гарри снова посмотрел на Джеймса и Лили. — Я хочу вам сказать… вы прекрасные родители. Даже если раньше я этого не знал – теперь я знаю. И я люблю вас обоих, очень сильно.       Они уставились на него, и в следующую секунду Джеймс и Лили задушили его объятиями – трое распластались на холодном полу. Гарри затаил дыхание от неожиданно переполнивших его чувств. — Мы так тебя любим, — тихо произнесла Лили. — И всегда будем. Что бы ни случилось.       Джеймс утвердительно кивнул. — Ничего не случится, — прошептал Гарри. — Я не позволю. — Это не твоя задача, — твердо сказал Джеймс. — А наша.       Он отстранился и посмотрел Гарри прямо в глаза: — Я знаю, ты еще не все рассказал нам, — Гарри молча пожал плечами. Джеймс провел рукой по его щеке, улыбнувшись. — Но я знаю одно: тебе приходилось нести слишком много на себе. Ты всего лишь ребёнок. Но теперь у тебя есть мы. Мы поможем.       Гарри глубоко вдохнул, пытаясь прогнать слезы. — Я был… был не один, — сказал он. — Друзья помогали: Рон, Гермиона, родители Рона, Сириус и Ремус, — никто не придал значения тому, что имя Питера не прозвучало. — И вы – иногда. Вы приходили ко мне в воспоминаниях, снах, в магии. Вы всегда были рядом.       Лили прижала его крепче: — Мы всегда будем, — пообещала она. — У нас все получится.       Гарри уткнулся ей в плечо и, отдышавшись, пробормотал: — Простите, — он улыбнулся сквозь хрипоту. — Я не собирался задерживать наше дело.       Регулус, утирая скупую слезу, как ни в чем не бывало пожал плечами: — Мне обещали гигантскую змею, — тон его был легким, но в голосе тихо дрогнуло ожидание. — Я намерен ее увидеть!       Гарри поднялся, расправив плечи. Джеймс закинул руку ему на плечо, Лили взяла за локоть; Гарри устало, но решительно улыбнулся и достал из кармана медальон: — Уничтожим этого ублюдка.