Временная аномалия | Chronological Displacement

Гарри устало уставился в зеркало: перед ним было жалкое зрелище – галстук, коряво завязанный, никак не желавший принимать вид виндзорского узла, и сам он, выглядевший куда более растерянно, чем следовало бы в канун важного вечера, который не успел начаться, а Гарри уже чувствовал, что все идет насмарку. Великолепно, подумал он с горькой усмешкой.       Сжав пальцы в раздражении, он принялся раздраженно распутывать узел. В конце концов, разве это могло быть так сложно? — Нужна помощь? — донесся знакомый голос Джеймса, и Гарри с облегчением повернулся. — Да, пожалуйста, — выдавил он, искренне благодарный.        Джеймс улыбнулся – улыбка была теплой, но от нее тянуло печалью – и ловко перехватил галстук, завязав его как следует.       Несколько сосредоточенных секунд молчания. В зеркале Джеймс посмотрел на Гарри иначе: в его взгляде читалась усталость и будто сожаление, словно он сейчас видел не просто мальчика, а груз, который свалился ему на плечи. — Мне жаль, что у тебя не было никого, кто бы для тебя это делал в детстве, — произнес он тихо.       Гарри сглотнул и ответил, как можно спокойнее: — Это не твоя вина. — У Сириуса с родителями… непростые отношения, — продолжил Джеймс, подтягивая галстук и отступая на шаг назад. Гарри повернулся; Джеймс смотрел на него, пытаясь подобрать слова. — Наверное, ты и без того уже понял, — он решительно сжал губы, — но я не устаю испытывать благодарность к своим родителям за то, что они приняли его. Я… надеюсь, у тебя тоже ес… были такие люди в жизни.       Воспоминания о Молли и Артуре, об уютных ужинах в Норе и теплых свитерах мелькнули у Гарри в голове, и на губах появилась едва заметная улыбка. — Я упоминал Рона, да? —  спросил он.       Джеймс кивнул. Улыбка Гарри померкла – мысль о том, что он, возможно, и не увидит Рона снова, резанула словно по живому – но он попытался сохранить тон ровным: — Его родители – замечательные. Тебе бы они понравились.       Джеймс чуть всхлипнул и, не раздумывая, крепко обнял Гарри, тот почувствовал прикосновение ладони по спине, теплое и успокаивающее. — Я рад, — шепнул Джеймс. Затем, поправившись, окинул Гарри оценивающим взглядом: — Ты отлично выглядишь. У Драко челюсть отвалится.       Гарри придирчиво осмотрел себя в зеркале: непримиримые волосы, которые упрямо не желали укладываться, выглядели так, словно Гарри либо только проснулся, либо вернулся с улицы (ничего из этого не было правдой); замечтавшееся выражение лица производило такое… идиотское или даже полоумное впечатление, и малиновый румянец играл на щеках в предвкушении. Он раздраженно провел рукой по прядям, безуспешно пытаясь придать внешнему виду хотя бы малую долю опрятности – ничего не вышло. — Надеюсь, — пробормотал он, и почувствовал, как живот сжался от волнения. Драко, конечно, будет безупречен, а он, глубокий вздох разочарования, вот такой. Придется смириться. И ему, и Драко.       Джеймс еще несколько секунд не отрывал взгляда от шрама на лбу Гарри. — Не могу поверить, что ни разу не спросил, откуда он у тебя, — стушевался он. — Думал, тебе неприятно об этом говорить, поэтому не лез.       Гарри улыбнулся в ответ: — Не переживай. — Он вдохнул глубже. — Люди спрашивали меня об этом шраме с тех пор, как я впервые появился в волшебном мире. Мне и правда никогда не нравилось говорить об этом.       Джеймс замялся. — Гарри… можно я спрошу еще кое-что? — Конечно, — пожал плечами Гарри.       Джеймс присел на край его кровати, беспокойно провел рукой по волосам. — Я кое-что не понимаю, — Гарри понимающе кивнул. — Ты говорил, что Сириус – твой крестный, верно? — Гарри кивнул еще раз. — Тогда почему тебя растили Дурсли? Почему не Сириус, не Ремус или Питер? — голос Джеймса дрогнул; было видно, что он об этом много думал.       Гарри задумался, подбирая слова. — Война была… жестока к ним всем, — сказал он осторожно, ненавидя себя за то, какие эмоции бушевали у Джеймса на лице. — Да и мне, как объясняли, было небезопасно расти в волшебном обществе – Волдеморт и его сторонники могли меня разыскивать. — Разыскивать тебя, — потрясенно повторил Джеймс. — Младенца. Мерлин.       Неуверенный, что сказать, Гарри кивнул, позволяя Джеймсу переварить мысль. — Дурсли не были… самыми ужасными людьми, — проговорил он потом, пытаясь смягчить удар. Джеймс смотрел на него с подозрением, и Гарри напрягся. Он вдруг принялся заинтересованно рассматривать свою парадную мантию, пытаясь разгладить складку, пока говорил: — Могло быть хуже, полагаю, — и вернул взор на Джеймса, — но они не вы. Они не могли вас заменить.       Джеймс сглотнул и с новым пониманием кивнул. — У меня еще столько вопросов, — прохрипел он.       Гарри взглянул на настенные часы; скоро должен был прийти Драко. — У нас есть немного времени, — предложил он с робкой улыбкой. — Спрашивай все, что хочешь.       Драко никогда прежде не сталкивался с таким пристальным взглядом со стороны Лили Эванс – и, по правде говоря, решил для себя, что не хотел бы испытать его снова. Прошло либо пять, либо пятнадцать минут мучительного молчания; Драко уже потерял счет времени, руки липли от нервного пота, и все, что он чувствовал, – неловкость и смущение.       Лили откинулась на спинку кресла, собранная и расчетливая, и наконец заговорила: — Ты отлично выглядишь, Драко, — произнесла она спокойно. — Наверное, фамильная черта Малфоев – чувство стиля, все такое. — Она еще раз оценила его вид. — Или, может, черта Блэков. Нарцисса всегда прекрасно выглядит.       У Драко пересохло во рту, и секунду он не мог переварить комплимент. Когда же смысл дошел, он растерялся и по-людски забыл, как говорить. — Благода… рю?.. — выдавил он, и слова с трудом скользили по языку, будто по наждачке.       Краюшек губ Лили приподнялся в мягкой усмешке. — Какой ты нервный, — отметила она. — Я не пришла тебя убивать, Драко.       Он рассмеялся слегка истерично и, почувствовав стыд, откашлялся. — Да, конечно, — ответил он, стараясь принять серьезный вид. В порыве благих манер он выдержал ее взгляд, хотя это давалось с трудом. Лили изучала его, будто подбирала формулу для расчета. — Я дружу с немногими слизеринцами, — произнесла она в конце концов. — Только с Северусом. — Ее взгляд потускнел; в нем мелькнула грусть. — Я… дружила с Северусом, — поправилась она.       Драко почувствовал укол в груди и бессознательно произнес то, о чем еще не успел подумать: — Мы были довольно близки, — признался он тихо.       Лили метнула на него зоркий взгляд. — Были? — спросила она, досконально изучая его выражение. Драко сглотнул и кивнул, не доверяя голосу. Она глубоко вдохнула и надолго умолкла. — Ты сбил меня. Моя речь должна была быть устрашающей, — с трудом улыбнулась она, но в голосе слышался ком печали.       Драко чуть приподнял уголки губ в ответ. — Можем начать заново, если хочешь, — предложил он.       Лили тихо рассмеялась и расслабилась. — Драко, я перейду сразу к делу, — сказала она. — Ты мне нравишься. Я наблюдала за вашим с Гарри взаимодействием, и верю, что он тебе важен. Ты добр, внимателен и умен.       Драко вздрогнул от неожиданности – похвала грела его душу, словно редкий солнечный луч. — Благодарю, — ответил он. — Ты… тоже.       Она с улыбкой кивнула ему, но тут же взгляд ее потемнел. — Но также я в курсе насчет твоего непростого прошлого, — продолжила она. — Не знаю всех подробностей, но могу представить.        Она посмотрела на его предплечье, где темная метка неустанно напоминала о темных временах, об ошибках; Драко сдержанно потянул рукав ниже, желая ее спрятать.       Он считал, что теперь обязан сказать что-то в качестве объяснения, примирения, что ли – чтобы доказать Лили, что ему можно доверить своего сына. Но хватало ли у него слов? Он открыл рот – и молчал. Слова застряли.       Лили пристально смотрела на него, в ее глазах мелькала печаль. — Тебе не нужно ничего говорить, — сказала она мягко.       Драко нахмурился от недоумения: — Тогда почему… — начал он, но остановился. Слова, словно накат прилива, хлынули наружу раньше, чем он успел подумать: — Лили, ты заслуживаешь объяснений, — выпалил он резко. — Все всегда требуют от меня объяснений: «Почему ты так поступил? Почему выбрал другую сторону?» А у меня… у меня нет оправданий.       Горькие слезы подступали к глазам. Лили молчала; ее молчание лишь разжигало в нем ярость, и он начал накручивать круги по комнате, не в силах унять голос. — Никаких оправданий, — продолжил он, схватившись за прядь аккуратно уложенных волос и напрочь испортив прическу. — Я боялся, принимал неправильные решения, основываясь исключительно на чувстве страха. Много неправильных решений. И это не оправдание. Потому что Гарри тоже боялся, но оставался самым лучшим человеком из всех, кого я знал. Без родителей, с Волдемортом, с войной на плечах – и я причинял ему боль. Я так его ранил.       Лили вдруг встала, и в груди Драко застучало предчувствие – ударит ли она, наложит проклятье? Он не ожидал поблажек. Но она обняла его, и он замер, а потом, словно по инерции, ответил на объятие. — Ты так похож на Сева, — прошептала она.       Они недолго молчали; Драко всхлипнул. Лили отстранилась, посмотрела ему прямо в глаза и, к его удивлению, улыбнулась. — И, судя по тому, что мне сказал Гарри, боль вы причиняли друг другу.       Мысли Драко вернулись к тому дню, когда Гарри в женском туалете второго этажа наслал на него Сектумсемпру, к серебристо-белым рубцам на своей груди, к почти сорвавшемуся Круциатусу с его уст… и пожал плечами. — Возможно, — проговорил он, — но это то, что я заслужил.       Лили поджала губы и прищурилась. — Драко, хватит самобичевания, — строго сказала она. — Хочешь, позову Нарциссу, чтобы она тебе вбила в голову несколько правильных слов?       Мысль о матери, которая бы по-милому и по-заботливому нахохлилась и устроила бы ему сцену, заставила Драко покраснеть. — Нет, — пробормотал он.       Лили вздохнула. — Я пришла, чтобы закатить разговор матери и будущего зятя из разряда «обидишь – умрешь», — призналась она, и Драко кивнул. Она оценила его взглядом: — Но думаю, это не требуется. Ты причинил Гарри боль и так и не простил себя. Я же права?       Драко смотрел на нее и дивился: откуда ты, Лили Эванс, так хорошо меня знаешь? Это было так странно… Но у Драко в принципе жизнь странная настолько, что пора пересмотреть определение странности. — Не знаю, смогу ли когда-нибудь, — признался он тихо. — Гарри тебя простил, — решительно заявила она. — Я знаю, — опустил голову Драко. — Знаю, что он простил. — Драко, прощение требует времени, — сказала Лили серьезно. — В том числе и прощение самого себя. Мне кажется, тебе стоит жить, совершать маленькие победы, заставлять себя гордиться собой так, чтобы однажды ты проснулся и обнаружил: ты уже простил себя.       Эти слова звучали для него почти как детская мечта – наивная, несбыточная, хаффлпаффская (Гарри бы смеялся над ним), но оттого не менее искренняя. Он посмотрел на Лили и почувствовал, как ему воздушно-капельным путем передавалось неожиданное тепло от нее… и вера. — Я попробую, — сказал он не в силах скрывать улыбку.       Лили широко улыбнулась и прижала его к себе, словно не в силах сдержаться. — Вот и молодец, — хмыкнула она одобрительно. — А теперь иди и покажи моему сыну, как с тобой хорошо проводить время. — Она поморщилась. — Странное это ощущение – говорить такие слова.       Драко рассмеялся. — Мне еще страннее их слышать, — ответил он.       Лили вытаращила на него глаза, но улыбка не сходила с ее лица. — Ну и беспорядок у тебя на голове, — заметила она, и улыбка стала еще теплее. — Никогда не видела твои волосы такими.       Драко тут же метнулся к зеркалу и с раздражением вздохнул: — Мерлин милостивый, да уж, — пробормотал он, приводя прическу в порядок.       Однако прежде, чем он успел закончить, теплая ладонь Лили коснулась его макушки. Она аккуратно пригладила волосы – мягко, с выработанной методикой. На секунду Драко прикрыл глаза и ощутил резкую, болезненную тоску по матери из своего времени; глаза вновь открылись – чувство рассеялось. — Спасибо, — шепнул он, и Лили кивнула.       Она предложила свой локоть и вежливо кивнула в сторону двери. — Пойдем? — предложила она.       Удивленный, Драко принял ее предложение совсем не по-мужски и, улыбаясь, и, чувствуя странную, тихую радость внутри, согласился: — Пойдем.       Когда Гарри увидел Драко, его дыхание сперло – вдох застрял где-то на вылете, легкие опустели, и мир сузился до одного человека: идеально уложенных светлых волос, отглаженной темной мантии мантий и улыбки, полной решимости. Он выглядел сногсшибательно – ровно так, как Гарри представлял. Лили проводила его в комнату Гарри, и на секунду между ними воцарилась такая густая тишина, что отчетливо слышалось, как бьются сердца. — Ты… прекрасен, — промямлил Гарри, задыхаясь от наслаждения; глаза его бегали по Драко, пытаясь впитать его в свою память монолитно.       Драко (немыслимо!) расплылся в еще более широкой улыбке; Гарри не мог припомнить, чтобы видел столь искреннюю радость у него на лице вообще. — Ты тоже, — шепнул он, шагнув чуть ближе. Из ниоткуда у него в руках оказался букет белых роз. — Это для тебя, — произнес он робко.       Гарри застыл на мгновение, затем внутренне проклял Драко (самого очаровательного человека на планете земля, однозначно) за неумолимое следование правилам ухаживания: сначала цветы, затем все остальное. Почему проклял? Потому что очень хотел поцеловать его прямо здесь и сейчас. Он уговаривал себя – позже, после сегодняшнего вечера, у них будет время нацеловаться вдоволь. И, возможно, заняться другими вещами, от мыслей про которые Гарри отчаянно пытался отвлечься, находясь в тесном пространстве с Драко и со своими родителями.       Как по сигналу, Джеймс встал и подошел к дверям, где стояла Лили. — Хорошего вечера, ребята, — пожелал он с улыбкой. — Но не слишком хорошего? — пошутил Гарри, и тут же мысленно обругал себя: у Драко чуть расширились глаза. Он винил в этом Драко, его цветы и те нескромные мысли, что тот подсадил ему в голову. Да, именно он! Весь такой идеальный, красивый… Гарри подозрительно посмотрел на него: наверняка же знает, что делает, мерзавец – с такой прической, с такой мантией, с такой фигурой…       Чтобы переключиться от слезостраданий по человеку, который был слишком привлекательным, чтобы перестать мечтать о нем, Гарри представил Снейпа в бикини и сразу же скривился; Драко сочувственно поглядел на него, не встречаясь взглядами. — Нет, — подмигнул Джеймс, — вовсе не так. Сами установите себе критерии хорошего вечера. Чтобы он стал слишком хорошим, — Лили же смотрела на него с умилительным раздражением. — Джеймс, честное слово, ты же его родитель, — уколола она. — И что? — фыркнул он.       Лили послала ему очередной загадочный сигнал своим взглядом с приподнятыми бровями, но в итоге сдалась и обратилась к Гарри и Драко: — Не забывайте предохраняться, мальчики.       Дверь захлопнулась, и за ней раздалось хихиканье Джеймса и звонкий хлопок ладоней. Гарри, окрасившись в малину от смущения, лишь устало закатил глаза.       Он принял розы из рук не менее румяного Драко. — Спасибо, — сказал он. — Они очень красивые.       Драко вытянул шею, чтобы еще раз оглянуться и прислушаться, удаляются ли Джеймс и Лили. — Да, ты красивый, — пробормотал он растерянно, и Гарри подавил резкий звук удивления. Драко резко повернул голову. — Нет-нет… — закружился он в словах, — вовсе не то хотел сказать… Не то, что ты не… то есть ты, безусловно, очень красив… — Он замер на полуслове, засмотревшись на Гарри, и, забыв, что хотел сказать, спрятал лицо в руках, выглядывая сквозь пальцы. — Может, начнем вечер заново? — спросил он с надеждой.       Гарри рассмеялся, счастливый, и аккуратно убрал руки Драко от лица, поцеловав его в лоб. — Зачем? Мне все очень нравится, — поддразнил он. — Ты тоже, кстати, очень красивый.       Уголок рта Драко дрогнул в сдержанной улыбке; он как мог старался не показывать, что доволен. — Спасибо, — произнес он искренне, и Гарри широко улыбнулся в ответ. Он еще раз поцеловал Драко в лоб – отчасти потому, что не мог удержаться, отчасти потому, что мог себе позволить.       Гарри при помощи простого заклинания призвал вазу с водой, аккуратно поместил в нее розы и поставил на письменный стол, расчистив место. Потом повернулся к Драко и предложил локоть. — Пойдем?       Глаза Драко расширились; он уставился на Гарри, удивленный тем, что услышал. Гарри на миг опустил локоть, почувствовав смутную неловкость: не сказал ли он что-то не так? — Что-то не так? — спросил он осторожно.       На лице Драко заиграла стеснительная улыбка; он поспешно взял локоть Гарри. — Ничего, — ответил он тепло. — Ты мне так напоминаешь свою мать.       Бровь Гарри дрогнула; он обдумал сказанную фразу. — Это приятно слышать, — наконец сказал он. — Совсем не плохое сравнение.       Драко наклонился чуть ближе, и Гарри ощутил мягкое прикосновение губ к щеке. Он повернул голову – Драко был рядом, прямо здесь, Гарри видел вблизи его острые скулы и сверкающие серые глаза. Желание охватило Гарри так остро, что стало больно. Они мгновение просто вдыхали запах друг друга, и взгляд Драко, приподнятая бровь, будто обещали: позже. Гарри вздрогнул, и уголки рта Драко искривились в озорной усмешке. — Ты прав, — произнес он тихо. — Очень неплохое сравнение.       Вне всяких сомнений, прием Слизнорта был не самым идеальным выбором для первого свидания. Тут витал призрачных дух пошлого благополучия: тесно, душно и на удивление скучно – все то, от чего Драко в свои годы в мэноре охотно бежал. Он шепнул Гарри извинительно и с презрением уставился на профессора, который вальяжно распевал пустые светские фразы; Драко думал, что предпочел бы смотреть, как сохнет краска.       Но Гарри смотрел на него так тепло, с той самой тихой, растаявшей в глазах нежностью, которой Драко боялся верить. Дыхание у него застряло в груди; Гарри улыбнулся. — За что ты извиняешься? — проговорил он. — Меня все устраивает.       Драко чуть наклонился к нему и ответил тихо: — Раз так, тогда мне совсем не жаль. Забираю извинения обратно.       Гарри улыбнулся шире. — Отлично.       Он оглянул салон; взгляд упал на Слизнорта, который, как предчувствуя, направлялся в их сторону. — Кажется, Слизнорт идет к нам.       Драко выпрямился до королевской осанки, когда профессор подошел: — Мистер Малфой! И мистер Поттер! — воскликнул тот, сжимая плечо Драко словно старого знакомого. Драко моргнул, немного смущенный вниманием. — Профессор Слизнорт, — ответил он с задержкой. Гарри тоже поздоровался, и Слизнорт повернулся к нему. — Прошу прощения, что не пригласил вас, мистер Поттер, — протянул он, смущенно потирая ладони. — Просто…       Гарри вежливо рассмеялся: — Ничего, профессор, я понимаю. Зельеварение никогда не было моей сильной стороной.       Слизнорт облегченно улыбнулся: — Понимаю. Однако по слухам, что до меня доходили, вы отлично преуспеваете в Чарах. — Спасибо, сэр.       Глаза Слизнорта пожурили их обоих сверху вниз; он словно искал что-то ценное, как нюхлер. — Рад, что вы пришли… в компании мистера Малфоя, — произнес он вежливо.       У Драко на лице засияла улыбка, но он упрямо пытался сдержать ее. Гарри заметил это краем глаза и довольно засиял, а затем вновь обратился к профессору: — Я тоже рад, сэр. — Мистер Малфой демонстрирует исключительные успехи на моих занятиях, — ласково заметил Слизнорт, обращаясь к Драко. — Спасибо, — сухо ответил тот, приподняв бровь.       Слизнорт помедлил, будто подбирая слова. — Не знаю, что уготовила судьба вам обоим… — пробормотал он, хмыкнув будто от шутки, — но у вас обоих большой талант. Наслаждайтесь вечером, мальчики.       Он упорхнул прочь, мантия зашуршала вслед. Гарри взял Драко за руку и переплел их пальцы. Драко покраснел, проклиная собственную бледную кожу, которая выдавала это слишком явно. — Он прав, — сказал Гарри, глядя в глаза. — Ты действительно талантлив.       Драко посмотрел на него в легком замешательстве. Мир не врал: Гарри Поттер – действительно удивительный феномен. Он признался: — Ты тоже, — рука Гарри сжала его крепче.       Они придумали для себя удобную расстановку – наблюдали за людьми, пробовали странные угощения с подносов; Драко думал, что никогда не проводил время на свидании столь приятно и увлекательно, без шуток. Хотя, честно говоря, это было едва ли не единственное настоящее свидание в его жизни, но он не променял бы его ни на какое другое.       Вскоре взгляд Гарри зацепился за фигуру Снейпа, неподвижно стоявшего в углу, и на его лице мелькнуло недовольство. Драко посмотрел вслед и охнул: — Дамблдор ведь усилил защиту? — задумчиво произнес он.       Драко, устало опустив взгляд, ответил тихо: — Да. Я рассказал ему все, что могло бы помочь для обороны школы… — при этом лицо у него на мгновение помрачнело от стыда, когда он вспомнил беседу с Дамблдором и о чем пришлось говорить.       Гарри погладил его руку и прижался к боку. — Это в прошлом, — прошептал он, как будто читая мысли Драко. — Все будет хорошо, помнишь?       Драко всматривался в его честное лицо и думал о прощении и о способности прощать – о том, что у Гарри, казалось, этой способности неизменно было в излишке. Может быть, можно позаимствовать у него немного этой легкости. Он глубоко вдохнул и выдохнул, соглашаясь: — Да.       Гарри улыбнулся, клюнул его в щеку и, отпустив руку, направился за ирисовым пудингом.       То, что ощущал Драко, не было прощением. Но это чувство… стояло где-то рядом. — Лили стоит поговорить со Снейпом, — задумчиво произнес он, все еще глядя в сторону одинокой фигуры Снейпа, когда Гарри вернулся и протянул ему сладость.       Гарри скривил брови, раздумывая над этим предложением, жуя свой пудинг. — Думаешь? — спросил он, рассматривая Снейпа. — Думаю, — кивнул Драко. — Мы как-то затронули этот момент в беседе с Лили, и мне кажется, она все еще может достучаться до него. — Возможно, — согласился Гарри, и в его взгляде промелькнуло что-то сложное. Потом он повернулся к Драко, с любопытством в голосе: — Ты говорил с моей мамой? Она же не сказала ничего слишком неловкого?       Драко рассмеялся тихо: — Нет, ничего подобного.       Гарри облегченно выдохнул: — Слава Мерлину.       Драко оглядел зал, где пары в центре комнаты неуклюже и трогательно кружились в ритм медленной мелодии, и, с волнением, повернулся к Гарри. Вдох. — Ты не хочешь… — начал он, голос дрожал чуть-чуть. — Хочу, — прервал его Гарри коротко и уверенно.       Драко усмехнулся: — Ты даже не догадывался, что я собирался сказать. Что если бы я попросил тебя подержать пудинг, пока я отлучусь в уборную? — На это я бы тоже согласился, — ответил Гарри, но в его голосе звучал намек на шутку. — Хотя это не так захватывающе.       Драко фыркнул и протянул руку: — Потанцуешь со мной? — С удовольствием, — прошептал Гарри и принял его руку. Драко сразу показалось, что он впал в агонию… но сомневался, что ему хотелось бы из нее выходить. Когда-либо.       Гарри поставил их в традиционную позу вальса, ведя Драко: две руки ласково обвили его талию, а Драко чувствовал, как в тепле этого прикосновения что-то внутри него загорается. Он видел в Гарри смесь удовольствия и легкой издевки – и прищурил глаза, не слушая больше ни музыку, ни разговоры – в этот момент существовал только ритм и прикосновение. — С каких пор ты умеешь танцевать? — с подозрением спросил Драко. — Я же видел тебя на Рождественском балу. Печальное зрелище.       Гарри приподнял бровь, и в его глазах заблестело веселое любопытство. — Наблюдал за мной, да? — отозвался он.       Драко, вспыхнув как свеча, сначала прохрипел в возмущении, а затем сдался и тихо признался: — Возможно.       Гарри разразился умилительным хихиканьем и повел его в поворот; Драко на мгновение споткнулся, но тут же выправился, щеки его пылали. — Я за тобой тоже, — проговорил Гарри чуть тише, и в голосе дрогнул нервный оттенок.       Сердце Драко подпрыгнуло до горла; он молился, чтобы Гарри не почувствовал, насколько влажными были его ладони, плотно обвившие шею. — О… — выдавил он, и между ними повисла томительная пауза: они смотрели друг на друга, ни один не решался первым порвать тишину.       Резко прострелило болью в ступне – Драко посмотрел вниз с тревогой: Гарри наступил ему на ногу. Подняв глаза, он увидел, что Гарри покраснел как помидор. — Прости, — прошептал тот. — Отвлекся.       Драко изо всех сил сдерживал победную улыбку.        — Отвлекся? — переспросил он, приподняв бровь.       Гарри мгновение буравил его лицо, словно в поисках чего-то, и улыбнулся, будто залюбовавшись. — Да, — коротко сказал он. — Отвлекся.       Они провальсировали еще пару ленивых кругов, и Гарри смущенно признался: — Папа и Сириус меня учили танцевать. Они в свое время бывали на огромном количестве светских балов.       Драко рассмеялся – мысль о Гарри, берущем уроки танцев, приводила его в сладкое умиление. — Меня тоже учил отец, — ответил он, и в тот самый момент музыка сменилась, давая им повод перестроиться – теперь вел Драко.       Невольно его пальцы скользнули вниз, приглаживая бедро Гарри, притянув плотнее до почти соприкосновения грудей; он легонько провел большим пальцем вдоль позвоночника сквозь плотную ткань мантии, и Гарри тихо вдохнул – едва слышно, утонув в удовольствии. — Все на нас смотрят, — выдавил Гарри, слова сорвались едва слышно. Драко не дался на провокацию и твердо держал взор на лице своего партнера.       Он всматривался в Гарри, задерживал взгляд на каждом изгибе, и его улыбка медленно разрасталась. — Пусть смотрят, — прошептал он, поднимая руку, чтобы провести по линии челюсти.       Гарри мимоходом закрыл глаза и невольно наклонился немного ближе. Казалось, мир вокруг утих – даже шум зала остался далеко; в этой точке пространства были только они вдвоем, и вера в то, что Гарри отвечает ему взаимностью, что Гарри так же страстно желает его, жарко распирала Драко грудь. Он настолько обожал его, что казалось – сейчас лопнет от передоза любви к нему.       Осторожно он наклонился еще ближе, тени от ресниц дрожали на щеках, он повернул голову – и вдруг…       Праздник стал звучать слишком громко: хохот стал режущим, ноты – слишком яркими, оттенки смеха – натянутыми. Где-то в зале дрожала паника, как тонкое стекло под невидимым нажимом.       Глаза Драко распахнулись; он отшатнулся, извиняющимся жестом отстранившись, и зрачки его метнулись по комнате в поисках источника беды. Пары вокруг них хватали друг друга и стекались к выходу, и где-то вдалеке взгляд Слизнорта застыл в ужасе.       Снейпа нигде не было.       Драко вынул волшебную палочку из рукава; он увидел, как Гарри сделал то же самое и, не раздумывая, встал перед ним, словно щит, глаза неустанно блуждали по залу. Это дежурное защитное движение обожгло Драко острым чувством благодарности. — Что происходит? — спросил он приглушенно, оглядываясь, чувствуя, как адреналин бьет в виски.       Гарри нахмурился, слушая окружение. — Я не уверен, — ответил он, и беспокойство в голосе дрогнуло.       Тогда Драко увидел его, и дыхание у него сперло так резко, что казалось – кто-то вонзил ему под ребра нож. Он машинально схватил Гарри за руку, глаза – прикованы к источнику воплей; в груди укоренился тот самый первобытный страх, который он не испытывал уже почти год.       Гарри последовал за его взглядом и побледнел; он сжал руку Драко будто плюшевую, до немоты.       Потому что Волдеморт вернулся в Хогвартс.