Временная аномалия | Chronological Displacement

Поместье Поттеров оказалось самым огромным домом, в котором Гарри когда-либо бывал. Еще недавно он был уверен, что мэнор Малфоев – предел роскоши, по крайней мере по меркам чистокровных волшебных родов. Но родовое гнездо Джеймса превосходило его раза в два – с ухоженными садами, раскинувшимися на многие акры, с несколькими этажами, уходящими вверх, с фонтанами во внутреннем дворе и настоящим, полноразмерным квиддичным полем за домом.       У Гарри челюсть отвисла еще в тот миг, когда они ступили на гравийную дорожку, и с тех пор так и не вернулась на место.       Даже Драко выглядел ошеломленным – он, конечно, делал вид, что сохраняет спокойствие, но Гарри видел все: едва заметное расширение стальных глаз, нервный изгиб тонких губ, те маленькие, почти еле заметные жесты, которые улавливал только он, – все то, что давно научился читать, словно язык, известный одному ему.       Флимонт и Юфимия Поттеры оказались невероятно открытыми и гостеприимными. Возможно, дело частично было в том, что Гарри – их внук из будущего, но все же Гарри отчетливо чувствовал: они бы так же приветливо приняли любого гостя. Они наверняка стояли почти на пороге смерти – Гарри был уверен, что к моменту его рождения их уже не было в живых, – но внешне этого и близко не скажешь. Они выглядели ровно так, как и должны выглядеть пожилые родители: прожившими длинную, полную жизнь, мудрыми и теплыми.       Они помогли Гарри снять плащ у двери, а потом бросили взгляд на Драко и поинтересовались, не желает ли «молодой человек Гарри» тоже отдать свой.       Гарри полюбил их сразу.       Когда они шли по просторному холлу, Драко подпихнул его локтем в бок: — Гарри, закрой рот, — пробормотал он, не поворачивая головы. — Мух наловишь.       Челюсть Гарри щелкнула, захлопнувшись, почти театрально – зубы цокнули, как в комедии.       Драко едва сдержал смешок и, выпрямившись до идеальной осанки, продолжил оглядывать поместье. — У вас чудесный дом, мистер Поттер, — произнес он вежливо. — Мне никогда не доводилось бывать здесь в детстве.       Флимонт посмотрел на него через плечо, слегка удивленно. Его взгляд пробежался по Драко – быстро, но пристально, словно оценивая. — Полагаю, в этом нет ничего странного, мальчик мой, — заметил он. — Наши семьи никогда не ладили с Малфоями.       Драко будто бы чуть осел, еле заметно сморщившись. — Я вас понимаю, сэр.       Флимонт смягчился. — Никогда не поздно что-то изменить, — сказал он негромко.       Он оглядел их странную компанию: мародеров, Гарри, Драко и Регулуса. Нарцисса и ее сестры, к общему удивлению, получили приглашение от Джеймса, но Нарцисса вежливо отказалась, заявив, что Хогвартс – самое безопасное место для Беллатрисы, а у нее самой «дела». Гарри, проведя с ней всю минувшую неделю, все равно не имел ни малейшего представления, что это за дела такие. — Здесь вы будете в полной безопасности, — заверил их Флимонт. — У нас защита сильнее, чем в самом Хогвартсе. Щиты, охранные чары, заклинания приватности – весь арсенал. Дом под Фиделиусом. Ничего темного сюда не проникнет.       Глядя на него, Гарри не удержался от вопроса: — Вы состоите в Ордене, сэр?       Флимонт моргнул. Потом еще раз – так, будто Гарри сказал полную чушь. — Откуда ты вообще знаешь об Ордене? — поморщился он. — И не называй меня «сэр», Гарри. Заставляешь чувствовать себя стариком. — Э-э… хорошо, — пробормотал Гарри, смутившись. — Это… ну… я же из будущего, все такое. — Удивительно, — тихо сказал Флимонт, покачав головой. — Просто удивительно.       Он вновь посмотрел на товарищей Гарри, наблюдавших за разговором с разной степенью недоумения и любопытства. Тяжело вздохнул. — Да, мы с Юфимией в Ордене. Но, боюсь, дней для сражения у нас осталось немного. — Пап, не говори так, — нахмурился Джеймс. Он подтолкнул Гарри локтем. — Будь добр, объясни нам, о чем ты. — Орден Феникса, — тут же начал Гарри, — группа, созданная Дамблдором, чтобы остановить Волдеморта. Насколько понимаю, он совсем недавно образовался…       Флимонт кивнул: — Верно. Но не волнуйся, Гарри, у нас хватает сильных волшебников. Они остановят этого ужасного человека и все, что он задумал. — Ну, теперь у вас есть и мы, — заявил Гарри. — То есть… — он огляделся. — Семеро людей, представляющих полезность для общего дела.       Он, возможно, должен был спросить остальных раньше, чем добровольно записывать их в список воюющих, но был уверен: никто не возразит. И правда – вокруг он видел лишь решимость, жесткую и спокойную.       Рот Флимонта едва заметно приоткрылся. — Это ни к чему, — произнес он медленно. — Вы слишком молоды. — У меня есть опыт, с… — Гарри прикусил губу, чтобы снова не назвать его «сэр». — У меня много опыта.       Он кивнул на Драко: — У него тоже. У всех нас.       Драко нахмурился, повернувшись к нему: — Не уверен, что то, что я делал, можно назвать опытом… — Ты делал то, что должен был, — отрезал Гарри, не оставляя места для возражений. — Ты выжил. И я не собираюсь тебя за это осуждать.       Лицо Флимонта мрачнело с каждым новым словом – будто кто-то медленно опускал на него тень. Взгляд его стал странно понимающим, почти болезненным. — Какое же ужасное время, — сказал он тихо, сглотнул и покачал головой. — Посмотрим, чем вы, дети, сможете помочь. Только ничего опасного, — добавил он, бросив выразительный взгляд на каждого по очереди. — Но я уверен, что для вас найдется дело. — Остался же еще один крестраж, да? — пробормотал Сириус. — Два, — рассеянно ответил Гарри. — Нагайна и Чаша. — Ты знаешь слишком много для столь юного возраста, — мягко произнес Флимонт, снова покачав головой. — Но да, ты прав. На собрании Ордена твои знания будут полезны. — Он тяжело вздохнул. — Можете присутствовать. Завтра вечером.       Гарри благодарно кивнул. — Спасибо. Мы поможем чем сможем.       Флимонт тепло улыбнулся в ответ с усталостью в глазах и вдруг словно постарел лет на двадцать – так резко опустились его плечи, так тяжело он выдохнул. — Джеймс покажет вам ваши комнаты. Доброй ночи, молодые люди.       Прозвучал дружный хор: «Доброй, мистер Поттер», – и Флимонт ушел, спускаясь по массивной лестнице прямо в объятия Юфимии, ожидавшей его внизу. Гарри почувствовал резкий, колющий укол тоски – настолько внезапный, что едва не вздрогнул. Драко наблюдал за ним внимательно, чуть прищурив глаза, и незаметно придвинулся ближе. Через секунду он провел легким, почти невесомым движением пальца по ладони Гарри – немой вопрос, мягкое приглашение поделиться эмоциями.       Гарри улыбнулся, косясь на него боковым благодарным взглядом и переплел их пальцы – крепко, уверенно. Драко тихо хмыкнул от удовольствия, уголок его губ тронуло едва заметное довольное движение. — Ну вы даже не пытаетесь держать себя в руках, мальчики, — вздохнула Лили. — Я пойду спать. Спокойной ночи. — Спать? — изумленно переспросил Джеймс. Он бросил быстрое заклятие времени и нахмурился. — Но еще и восьми нет. Может, останешься с нами еще минутку?       Лили многозначительно кашлянула. Она подняла брови так выразительно, что Гарри почти услышал мысленный звук пощечины, которой она еле сдерживалась не одарить Джейса. — Я иду спать, — произнесла она со стоическим терпением. Потом, усилием воли игнорируя присутствие всех остальных, добавила весьма прозрачно: — Хотя… возможно, я не скоро усну. Если кто-нибудь хотел бы присоединиться…       Приглашение, конечно же, предназначалось исключительно Джеймсу. Она не сводила с него взгляда – цепкого, яростного.       Джеймс моргнул. Потом еще раз.       У Гарри от смеха заслезились глаза. — О! — Джеймс покраснел до корней волос. — О. Я… э… наверное… да? — Джеймс, не мучай нас, — простонал Сириус. — Иди уже.       Он развернулся к Гарри: — Я отведу Гарри и Драко в их комнату. А вы двое – марш!       Гарри почувствовал, как у него внутри что-то мягко дрогнуло: Сириус сказал «их комнату», а не комнаты. И Драко заметил это тоже – пальцы его чуть крепче стиснулись вокруг его ладони. Гарри вспыхнул и не спешил смотреть в его сторону.       Джеймс и Лили скрылись за углом, и сразу же послышался громкий, отчаянный стон. — Это отвратительно, — заявила Лили, не утруждая себя понижением голоса.       Через миг раздался звук поцелуя. Затем – глухой громкий удар. Гарри предпочел не анализировать возможные варианты картинок у себя в воображении.       Повисла оглушительная тишина. Потом Ремус едва слышно фыркнул. И этого хватило, чтобы все рухнули в хохот – звонкий, отражающийся от стен.       Драко тихо, почти по-детски хихикнул, прижав ладонь к широкой улыбке. — И это она нас поругала, — сказал он Гарри с искристым озорством. — Мы всего лишь держались за руки! — Если честно, — заметил Ремус, — Лили очень даже умеет действовать тонко. А вот Джеймс…       Сириус расплылся в широкой улыбке: — Поттеры вообще тонкости не воспринимают. Это семейное. — Эй! — возмутился Гарри. — Драко, скажи ему.       Драко, сияющий от веселья, состроил невинную рожицу. — Зачем же? Он прав.       Сириус победно хлопнул Драко по ладони. Драко на миг остолбенел, а потом расплылся в такой красивой, открытой улыбке, что сердце Гарри пропустило удар. — Этот парень понимает толк в жизни, — заявил Сириус. — Он мне нравится. — На своего смотри, — огрызнулся Гарри. — Я здесь стою, между прочим, — вмешался Ремус. — Да-да, любимый, — ответил Сириус с откровенным взглядом. — Ты здесь.       Ремус бросил на него осуждающий взгляд… который, к внимательному взору Гарри, едва заметно смягчился. — Я тоже пойду, — сказал он Гарри и Драко, не отрывая глаз от Сириуса. — Увидимся утром. — Ночи, Ремус, — откликнулся Гарри.       Тот ушел. — У него лучше получается, — оценил Драко. — Семь из десяти. — О? И на чем же он потерял баллы? — поинтересовался Гарри. — Взгляд. Взгляд все испортил, — прошептал Драко, глядя Гарри прямо в душу – так пристально, что у того перехватило дыхание.       И только тогда Гарри вспомнил, что они вовсе не одни в коридоре. Он откашлялся и оторвал взгляд, чувствуя призрачное разочарование. Его глаза упали на Питера, стоявшего в стороне вместе с Регулусом – тихого, угрюмого.       Что-то – крохотное, но вполне реальное – кольнуло Гарри. — Наверное, скучаешь по Элис? — осторожно спросил он.       Все трое – Драко, Сириус и Питер – удивленно повернулись к нему.       Глаза Питера сузились, опустели. — Мы расстались, — сказал он каменно. — Она ушла к Лонгботтому.       Регулус скорчил физиономию. — К Лонгботтому? — только и сказал он, явно потрясенный.       У Драко глаза вспыхнули смешинками – Гарри тихо сжал его пальцы, предупреждая. Тот сдержался. — Дерьмово, приятель, — вздохнул Гарри с искренностью в голосе. — Ты держишься?       Питер пожал плечами. — Не знаю. Наверное.       И тоже ушел к себе. За ним следом – Регулус. Сириус направил их в сторону комнаты жестом, а потом расправил плечи. — За мной, — сказал он бодро и пошел вперед быстрым шагом – наверняка, чтобы поскорее вернуться к Ремусу.       Они остановились у тяжелой белой двери. Внутри – огромная кровать под кремовым кашемировым пледом, подушки, которые выглядели так, будто на них спят облака.       Гарри потерял дар речи. Драко сжал его руку – крепко, как если бы его уносило течением. — Не делайте ничего такого, чего не сделал бы я, — подмигнул Сириус. — Успехов. — Ага, — только и смог произнести Гарри. Его мозг вернулся на место только спустя пару секунд, когда он повернулся к Драко.       Тот смотрел не на кровать. Он смотрел на Гарри. И выражение его лица было непроницаемым – тревога, ожидание, растерянность, готовность – все смешалось, словно в вихре.       Гарри внезапно ужасно смутился. Он был взрослым человеком, черт возьми. И Драко – его парень – сейчас, очевидно, нуждался не в инициативе, а в понимании. В том, чтобы Гарри был мягче, надежнее. Какой же из него партнер, если он такого не может… — Драко… — начал Гарри, голос сорвался на хрип. Он откашлялся. — Драко, мы можем двигаться в любом темпе, который тебя устроит. Я не… я не жду от тебя ничего. Не хочу, чтобы ты чувствовал себя обязанным…       Выражение Драко менялось – удивление, раздражение, нежность… и что-то совершенно иное. Его глаза потемнели, стали глубокими, как гроза над морем; глотка элегантно дрогнула (только Драко так мог). Он смотрел на Гарри так, словно на драгоценность.       Гарри сбился на полуслове. Мир сузился до них двоих – дыхание, взгляд, тепло.       Гарри сам не заметил, как шагнул вперед. Руки Драко легли ему на плечи – уверенные, властные, и в то же время удивительно бережные. Он мягко направил Гарри назад, к кровати.       Дверь за ними захлопнулась сама – с тихим щелчком замка.       Гарри даже не знал, что Драко владеет беспалочковой магией. Это было… неправдоподобно притягательно. Его дыхание сорвалось, и он знал – Драко заметил это.       Его спина коснулась покрывала – сначала плечи, затем поясница, затем бедра. Драко – плавно, красиво, словно рожденный двигаться так – взобрался на него, перехватил обе его руки и мягко прижал к изголовью.       Гарри не мог дышать. Не мог думать. Единственное, что он еще умел – смотреть на Драко Малфоя с абсолютным восхищением.       Когда он наконец вспомнил, как говорить, смог выдохнуть лишь одно: — Драко…       Тот наклонился ближе, глаза его сияли хитрым, уверенным светом, в котором смешались любовь и победа: — Гарри? — Да?.. — Мне нужно, чтобы ты… помолчал.       Гарри мгновенно закрыл рот. Драко наклонился и поцеловал его – легкий, но жадный поцелуй, от которого его светлые волосы упали на лицо. Гарри хотел откинуть прядки, но руки его не выходили из плена.       Не то чтобы он возражал. — Только минутку, милый, — прошептал Драко ему в ухо. — Мне нужно сказать кое-что.       Гарри кивнул – он был способен только на это.       Драко выпрямился, глядя сверху вниз – красиво, невероятно уверенно. — Гарри Поттер, — начал он медленно. — Ты – альтруистичный, благородный, упрямый…       Гарри изогнул бровь. Драко закатил глаза и наклонился к нему для долгого, глубокого поцелуя. — …чудесный, завораживающий мужчина, — закончил он шепотом напротив его губ.       Гарри замер, обжигаемый от макушки до пят. Казалось, что он взорвется, не выдержав напряжения – слишком много чувств, слишком мало воздуха.       Губы Драко выгнулись в медленной, ленивой улыбке. Он провел большим пальцем по вороту его рубашки. — И на тебе… чудовищно много одежды.       Гарри был невероятно доволен. Признаться, он, пожалуй, никогда еще не ощущал такой всепоглощающей удовлетворенности – даже несмотря на то, что бедра у него ныли при каждом движении, даже несмотря на то, что утром он сделал все один, чуть шаткий шаг за порог их с Драко комнаты… и наткнулся прямо на Лили, которая моментально все поняла. С тех пор они даже не пытались встретиться взглядом, хотя большую часть дня провели в одном и том же помещении. — Я не понимаю, — пробормотал Драко, щурясь на маггловские игральные карты в руках Гарри. — Это же игральные карты, а не рыба.       Гарри тихо фыркнул, наклонился и по-быстрому коснулся его губ. С другого конца комнаты раздался оглушительный победный вопль Сириуса. Они синхронно его проигнорировали. — Ровно то же самое сказала твоя мама, — заметил Гарри с нежностью. — И была права, — не без гордости заявил Драко. — Она очень благоразумная женщина. — Как и ты. — Благоразумная женщина? — переспросил он, вскинув бровь. Гарри шлепнул его по руке. — Определенно нет, придурок. — Собрание Ордена через десять минут! — крикнула Юфимия, просунув голову в дверной проем гостиной. — Я полагаю, вы все собираетесь присутствовать? — Ее взгляд задержался на Драко и Регулусе, подозрительно прищурившись. — Все в этой комнате преданы делу, мам, — спокойно и уверенно подтвердил Джеймс.       Она кивнула, смягчившись, и скрылась за дверью. — Гарри, — обратился Джеймс, — чего нам ждать от этого собрания? Ты ведь был в Ордене? — Был, — ответил Гарри. — Вместе с Ремусом и Сириусом.       Лили рывком подняла голову от книги, прищурилась. — А где был Питер?       В углу комнаты Питер заметно напрягся. Гарри кашлянул. — Он… был занят, — выдал он слабым голосом – и даже не соврал.       Лили явно не поверила, но Гарри поторопился продолжить, надеясь отвлечь ее: — В любом случае, я не до конца уверен, что нас ждет. Точно – обсуждение крестражей. Надеюсь, авроры нашли зацепку о местонахождении Волдеморта или Пожирателей. Они наверняка уже покинули Гриммо.       Джеймс задумчиво кивнул. — Ладно. Тогда пойдем?       Команда направилась к гостиной Поттеров, где должно было пройти собрание. Там уже собралась довольно странная компания – Дамблдор, Макгонагалл, несколько авроров и… Гарри застыл, приоткрыв рот. За столом Поттеров сидели Молли и Артур Уизли, мило беседуя с Дамблдором. Как он мог забыть, что они должны быть здесь? — Миссис Уизли?.. — выдохнул Гарри, не в силах удержаться.       Молли удивленно нахмурилась и подняла на него взгляд. — Дорогой, мы знакомы? — Она внимательно его оглядела, затем резко повернулась к Дамблдору. — Почему здесь дети? — Они ненамного младше тебя, Молли, — мягко заметил Дамблдор. — Они выпускники.       Молли вздохнула, снова взглянула на Гарри. — Извини, мы уже встречались?       Гарри вздрогнул, и Драко мягко провел ладонью по его спине. Джеймс с недоумением смотрел в их сторону.       Гарри проигнорировал его. — Нет, — тихо сказал он. — Пока нет. — Пока? — переспросила Молли. — Что это значит? — Гарри и Драко прибыли из будущего, — спокойно пояснил Дамблдор. — Временная аномалия, понимаешь ли. — О, Боже!.. — Молли окинула Гарри внимательным взглядом. — Как любопытно. И откуда же я тебя знаю?       Гарри сглотнул. — Я… очень дружу с вашим сыном Роном, — сказал он, прекрасно понимая, насколько ничтожной эта фраза казалась рядом со всем тем, чем она для него была. — У меня нет сына по имени Рон, — прошептала Молли.       Гарри мягко улыбнулся: — Пока что.       Джеймс резко повернул голову к Молли, глаза его вспыхнули пониманием. Он посмотрел на Гарри: — Родители твоего друга – Уизли? Те самые, что… — Он не договорил.       Гарри кивнул, горло сжалось. Драко крепко сжал его пальцы.       Джеймс сел рядом с Молли и Артуром. — Спасибо заранее, — сказал он искренне, пожимая им руки, — за то, что когда-то будете так добры к моему сыну, когда у него никого не будет. — П-пожалуйста?.. — пробормотал Артур, совершенно сбитый с толку.       Молли все не сводила глаз с Гарри.       К этому моменту комната почти заполнилась. Дамблдор поднял руку, призывая к тишине. — Как видите, сегодня у нас гости, — объявил он громко. — Джеймс Поттер, Лили Эванс, Сириус и Регулус Блэки, Питер Петтигрю, Ремус Люпин… — Он прочистил горло. — Гарри Поттер и Драко Малфой.       Комната резко втянула воздух при имени Драко. Гарри погладил пальцем его руку, успокаивая.       Дамблдор дождался, пока шепот стихнет. — Гарри и Драко, как вы знаете, прибыли из будущего. Они обладают бесценными знаниями, которые уже помогли делу. Мы должны быть им благодарны.       Один из авроров – незнакомый Гарри – поднял голос, резкий и неприятный: — И что теперь, мы впускаем Малфоя? И сразу двух Блэков? Может, сразу Сам-Знаешь-Кого пригласим?       Дамблдор без тени раздражения вздохнул. — Волдеморт присоединяться к нам не будет.       Аврор густо покраснел и сел. — Тем не менее я понимаю ваши опасения, — продолжил Дамблдор. — И предлагаю способ их развеять.       Гарри нахмурился. — Кого мы ждем, сэр?       В камине вспыхнуло зеленое пламя. Вышли Нарцисса и Андромеда – статные, безупречные, как всегда.       Аврор побагровел. — Отлично, полный набор Блэков, — проворчал он. — Нам бы уже и сдаться. — Прекрасно, — сказал Дамблдор. — Все в сборе.       Когда все расселись, он поднялся. — Итак, мое предложение. Чтобы яснее понимать наше положение, нам нужно увидеть то, что знают Гарри и Драко. — Он повернулся к ним. — С вашего позволения, мальчики, я проведу групповую легилименцию.       Гарри резко втянул воздух. По комнате прокатилось такое же потрясённое шипение.       Групповая легилименция – почти запретная магия, прибегали к ней лишь в отчаянные моменты. И уж точно никто из них двоих не мечтал о том, чтобы толпа посторонних людей копалась в их воспоминаниях. — Разве мы не можем рассказать все сами, сэр? — не выдержал Гарри.       Дамблдор сочувственно нахмурился. — Дело не в том, что я вам не доверяю. Но Орден – возможно, нет. Им нужно знать, что вам нечего скрывать. А это самый быстрый способ получить важную информацию.       Лили посмотрела на него так, будто он предложил зарезать ребенка. — Это же… личное, — выдохнула она. — Так нельзя.       Глаза Дамблдора потемнели. — Мы на войне, мисс Эванс. У нас нет роскоши осторожничать. Но это выбор. Они могут согласиться – либо покинуть собрание.       Лили открыла рот, пылая яростью, но Гарри поднял руку. — Все нормально, мам, — тихо сказал он. — Я согласен.       Это был не первый раз, когда чужие люди видели все, что он пережил. — Гарри… — Я тоже, — согласился Драко.       Гарри резко повернулся к нему. — Драко, нет.       Он не мог знать, как Орден отреагирует на его воспоминания. Не мог знать, что их не выкинут немедленно.       Но Драко покачал головой: — Если ты делаешь это, то я тоже. Они должны знать.       Нарцисса смотрела на сына с замиранием сердца и крепко сжатым фамильным платком у груди.       Дамблдор хлопнул в ладони. — Отлично. Готовы?       Прямо сейчас?.. — Я…       Но Гарри не успел ничего объяснить родителям, мародерам – никому.       Времени не было. — Легилименс!       Комната закружилась в вихре воспоминаний, стремительно смешивающихся и постепенно выстраивающихся под чутким, уверенным руководством Дамблдора.       Гарри был год. Он смотрел в потолок, ощущая любовь и безопасность, тепло и целостность. — Мы любим тебя, Гарри, — шептала Лили, прекрасная и заботливая. Это было его единственное хорошее воспоминание многие годы жизни, пускай и туманное… Вспышка зеленого света, крики, тяжелый стук тел о пол – Гарри испугался. Он был один. Он остался совсем один.       Драко было пять. Он наблюдал, как его отец проходит по Лютному переулку, уверенный и властный, жестокий и бесчувственный. Он был могущественен, настолько могущественен, что Драко казался крохой. — Однажды, — сказал отец, не оборачиваясь к сыну, — это будет твоим долгом. — Драко смотрел, как отец забирает горсть монет у дрожащего, трусливого человека, и пытался понять, что значит слово «долг».       Гарри – семь. Он сидел в своем чулане со сломанной ногой. Дадли сломал ее, толкнув его с лестницы после того, как Гарри попросил одолжить старый игрушечный вертолет Дадли, которым тот не пользовался уже три года. Он не ел два дня, ничего, кроме черствого кусочка хлеба, который тетя Петунья просунула под дверь прошлой ночью. Гарри наблюдал за пауком, свисающим с потолка, и изо всех сил пытался не заплакать.       Драко – девять. Он отчаянно хотел снова услышать историю о Гарри Поттере. Отец говорил, что он слишком взрослый для сказок на ночь, но иногда мать тайком пробиралась ночью и рассказывала ему самые чудесные истории о храбром мальчике, его одногодке. Все, конечно, знали о Поттере – мальчике, который победил Темного Лорда, будучи младенцем, носителе силы, превышающей возможности любого волшебника, возможно, даже Дамблдора. Драко с замиранием сердца мечтал, что однажды встретит его. Мальчик, возможно, впечатлится Драко. Семья Драко была важной, как и Поттер. Они могли бы стать союзниками. Друзьями. У Драко почти не было друзей...       Гарри – одиннадцать, и это был самый странный день рождения в его жизни – великан ворвался в его хижину у моря и сказал, что он волшебник, что его родители – маги, что они учились в школе под названием Хогвартс. Он оказался на странной, удивительной улице, где все, казалось, знали его имя. Он встретил мальчика по имени Драко Малфой и понял, что мало что изменилось. Драко был похож на Дадли: высокомерный, напыщенный, грубый. Гарри чувствовал себя глупым и ничтожным. Он надеялся, что больше никогда его не встретит.       Гарри – тринадцать. Он узнал, что говорит на языке змей. Люди продолжали на него пялиться, шептаться, говорить, что с ним что-то не так. Гарри не нужно было гадать – он прекрасно это знал. Так много всего было не так, что он не мог представить, с чего начать. Он сражался с василиском, потому что нужно было, потому что должен был. Выжил. Но не уверен, что хотел этого.       Драко – тринадцать, и он не мог выбросить из головы чертового Поттера. Поттера с его глупыми дерзкими авантюрами, глупыми друзьями из Гриффиндора, глупыми, привлекательными волосами. Драко сдерживал это чувство. У него была цель – идти по стопам отца, быть порядочным, достойным Малфоем. Он повернулся к Гарри с насмешкой. — Убирайся с дороги, Поттер, — сплюнул он. Он хотел злиться, но почти ничего не чувствовал.       Гарри – четырнадцать. Он прижимал к себе тело мертвого Седрика. Седрик, который всего несколько недель назад дал ему подсказку разгадки тайны яйца, пока Гарри краснел, пытаясь понять странное трепетное чувство в животе. Все это была вина Гарри, и боль от этого была невыносимой. Он снова и снова подводил людей, снова и снова не оправдывал их ожиданий. Гарри уже не был Мальчиком-который-выжил – он все еще был чертовым мальчиком в чулане под лестницей, одиноким, с глазами, уставившимися в пауков. Он не мог никого спасти.       Драко – четырнадцать. Он наблюдал за Поттером с другой стороны Большого зала. Он больше не улыбался так часто, как раньше. Драко щелкнул палочкой, бросил значок «Поттер-вонючка» в его сторону. Поттер повернулся к Уизли, думая, что это сделал он, рассмеялся и толкнул его в плечо. Драко слегка улыбнулся и вернулся к еде.       Гарри – пятнадцать. Все пошло наперекосяк, и слишком быстро, но, по крайней мере, у него был Сириус. По крайней мере, у него был Ремус. Он смотрел на Амбридж и писал очередную строку: Я не должен лгать. Он вздрагивал от острой боли, пронзающей руку, но лицо оставалось спокойным. Он не мог сломаться. Не мог показать слабость. Не мог позволить ей победить.       Драко – шестнадцать. Он был так напуган, Мерлин, так чертовски напуган, что ненавидел себя. Он не мог, не мог выполнить то, что от него требовалось. Он плакал, один в ванной, впервые за много лет. Конечно, Поттер все испортил. Конечно, он следовал за ним, пытаясь остановить, и, черт возьми, Драко почти хотел, чтобы это произошло. Он больше не мог. Он послал в Поттера Круциатус, но знал, что это ничего не изменит, что он не вкладывает в него чувства. Ему не хватало эмоций… Поттер ответил заклятием, которое Драко не узнавал, и смотрел на него, впитывая его дикую, раздражающую красоту, прежде чем тяжело рухнуть на пол. Боль пришла позже, и она была невыносимой. Отдаленно он чувствовал облегчение. Он больше не боялся смерти. Он просто хотел, чтобы все закончилось.       Гарри – шестнадцать, и он знал, что Малфой что-то замышляет. Черт, почему никто не верит ему? Он наблюдал за крошечными шагами Малфоя на карте, чувствовал одержимость, ощущал безумие. И потом оказался в астрономической башне, наблюдая лицо Снейпа, видя, как Драко опускает палочку, видя падение Дамблдора, и понял, что был прав. Малфой что-то замышлял. Удовлетворения от этого не пришло.       Драко – семнадцать. Он смотрел на Гарри, на лицо, которое узнал бы где угодно, даже изуродованное заклятием, и думал, что это может быть самый важный момент его жизни. Он был трусом, ужасным человеком, заслуживающим смерти, но мог спасти жизнь Гарри. Он мог это сделать. Он посмотрел вверх. — Я не уверен.       Гарри – семнадцать. Он шел навстречу смерти. Прижимая золотой снитч к губам, смотрел на призрачные образы родителей, Сириуса. Он не боялся. Он не боялся смерти. Он отдаст все, если выживут друзья. Он представлял Рона и Гермиону, взрослых и женатых, с кудрявыми рыжими детьми, и улыбался. Он смотрел в глаза Волдеморту, в красные, ужасные глаза. Гарри стоял совершенно спокойно, опустил палочку. Закрыл глаза. Ждал.       Драко – восемнадцать. Он наблюдал за Гарри с другой стороны зала Волшебного Суда. Он не понимал, что происходит, не понимал, почему Гарри его защищает, не понимал ничего. Он хотел быть мертвым. Он слушал слова Гарри, далекие, холодные слова, которых Драко совершенно не заслуживал. Мир действительно не заслуживал Гарри Поттера. Но особенно – Драко.       Гарри – восемнадцать. Им сказали, что они победили, что он сделал это, что он герой, но как он герой, если все они мертвы – Ремус, Сириус, Фред, Добби… Гарри запрокинул голову, допил бутылку огневиски в одиночестве на кухне дома Гриммо, тихо напевая фальшиво: — С днем рождения меня. — Он вспомнил хижину, торт, нарисованный на песке, и заплакал впервые за шесть лет.       Драко – восемнадцать. Он вернулся в прошлое, и Гарри его чертовски любил, или, по крайней мере, говорил, что любит, а Драко не знал, как поверить. Не знал, что делать, кроме как отвечать на любовь Гарри, не знал, что делать, кроме как вспоминать невозможный образ их семьи в том глупом зеркале и стараться не хотеть слишком многого. Драко никогда не умел делать что-то наполовину.       Гарри – восемнадцать. Он больше не знал, как жить без Драко, не знал, как проживет без родителей, без Сириуса, без Ремуса. Боже, как он их всех любил, любил так сильно, и чувствовал себя самым живым за долгие годы. Он знал, что это не продлится долго, знал, что придется отказаться, знал, что живет буквально на взятом взаймы времени. Он повернулся к Драко, теплому и спокойному, спящему рядом в постели. — Я люблю тебя, — шептал он. — Я люблю тебя так сильно. — Он надеялся, что Драко знает.       Комната погрузилась в мертвую тишину. Сам Дамблдор выглядел шокированным, глаза широко раскрыты, дыхание тяжелое.       Гарри не понимал, что именно на него повлияло, но Дамблдор выглядел более растерянным, чем когда-либо. Это пугало. — Прошу прощения, — наконец сказал Дамблдор, напряженно. — Возможно, я потерял контроль над заклятием. — Он прочистил горло, оглядывая стол, шокированные и скорбные лица. — Давайте… сделаем короткий перерыв, — предложил он, дрожа. — Через некоторое время продолжим.       Гарри сидел, приросший к стулу. Никто не двигался. Гарри не мог… Он не мог дышать, не мог…       Комната снова закружилась. Гарри ощущал, как сердце тяжело бьется в груди – значит, он дышит, но почему ему казалось, что он умирает, будто его били Круциатусом в грудь… — Гарри, — раздался голос Драко. — Гарри, посмотри на меня.       Гарри, неспособный отказать Драко, повернулся, чувствуя себя шатким и растерянным. Драко указал на свою грудь, на ее ровное поднятие и опускание. — Дыши вместе со мной.       Гарри пробежался взглядом по комнате, посмотрел на каждого человека из Ордена, что смотрел на них; Драко покачал головой. Прижал лоб к Гарри. — Не думай о них, — тихо сказал он. — Сосредоточься только на мне.       Гарри это прекрасно умел. Он прикрыл глаза, и дыхание начало постепенно замедляться. Зажмурился. Когда был уверен, что снова может дышать, робко поднял взгляд. — Простите, — обратился он к людям в комнате. — Со мной такое иногда случается. — Понимаю, — пробормотал один из авроров.       Ответ снял напряжение в комнате, и каждый начал говорить, кричать на Дамблдора или Драко, или Гарри, плакать, ругаться и сердиться. Гарри просто хотел, чтобы все прекратилось. — Пожалуйста, прекратите, — попросил он. Все остановилось. Замерло. Он моргнул, удивленный, и продолжил с паузами: — Это слишком тяжело. Давайте просто… сделаем перерыв. — Да, — согласился Дамблдор. — А потом посмотрим другие воспоминания. Эти, к сожалению, не были слишком полезными.       Голова Лили резко поднялась. Она тихо рыдала на плече Джеймса, по щекам текли свежие слезы. — Не были слишком полезными, — повторила она тихо, с убийственным голосом. — Не были слишком полезными?!       Она встала, стул с грохотом упал на пол. В тот же миг потолочные лампы лопнули, невольно пораженные мощной вспышкой эмоциональной случайной магии. Она не обратила на это внимания. Ее глаза были устремлены на Дамблдора. Она выглядела, как буря, как видение, как если бы могла в одиночку победить Волдеморта. — Вы заставляете этих мальчиков переживать самые болезненные воспоминания, — выдохнула она, болью пронзенным голосом, — делиться ими с комнатой полных чужаков, а вы говорите, что это не полезные воспоминания?       Она оглянулась по комнате. — Есть кто-то, кто больше не доверяет Драко и Гарри после этого? Кто думает, что у них нечистые намерения?       Взгляд Лили ясно сказал, что если кто-то и подумает так, его пришибут прямо на месте. Никто не поднял руку. Ее пухлые губы сжались в тонкую линию. — Хорошо. Если мы закончили с унижением двух подростков, думаю, пора идти дальше. Гарри и Драко могут рассказать нам все, что захотят, все, что сочтут нужным, когда будут готовы. Но сначала – пауза, потому что это было болезненно и травматично. Не только для них. — Ее выражение лица на мгновение потускнело, но она быстро взяла себя в руки. — Есть возражения?       Комната молчала.       Лили улыбнулась, довольная собой, но недовольная поступком Дамблдора. — Отлично.       Она медленно подошла к Гарри и Драко. — Идем со мной, мальчики.       Они встали и последовали за ней, оба онемевшие, оба ошеломленные, оба крайне усталые. На расстоянии за ними шли мародеры и Нарцисса. Никто другой не осмелился.       Гарри не был уверен, куда они пришли – наверное, в одну из многочисленных комнат поместья Поттеров. Все, что он чувствовал, – мягкость и тепло утешающих рук. Лили гладила волосы Гарри, слезы текли по ее лицу. Голова Драко лежала на коленях Гарри, и он бессмысленно смотрел в стену, пока Нарцисса поглаживала его щиколотку. Джеймс сидел, прижав лоб к коленям, а Сириус водил рукой по его спине. Ремус прижимался к его боку, голова покоилась на его плече.       Питер сидел один в углу, откинув голову на стену, со стыдом моргая, глядя в потолок.       И Гарри был сломлен, он был сражен, и ему было абсолютно не безразлично то, что с ним сейчас приключилось, как бы он ни пытался убедить себя в обратном… но сейчас это не имело значения.       Потому что его семья была рядом с ним.