Временная аномалия | Chronological Displacement

Кем Лили Эванс только ни была. И грязнокровкой. И гриффиндорцем. Почти – и лишь недавно – мародером. Одной из самых умных и усердных ведьм своего курса. Матерью Гарри – пусть и не успевшей по-настоящему ею стать.       Сколько же амплуа.      А что до чувств?..       То сейчас она была в ярости.       Лили прекрасно знала, на ком висит вина за ту роковую ночь, что принесла хаос и раздор в Хогвартс. Она должна была поговорить с ним раньше, но все откладывала, и откладывала, а Джеймс, разумеется, ничуть ее не подталкивал к этому.       Теперь же из-за ее нерешительности Драко лежал без сознания, а Гарри сутками не отходил от его постели, бледный и измученный. Хогвартс больше не был домом, каким она его знала: коридоры опустели, чемоданы скрипели по каменным плитам, а тревога висела в воздухе, как заклинание, не желающее рассеиваться. Ученики разъезжались по домам.       Лили уже решила: она отправится в дом Поттеров. Она любила своих родителей, но после бурной ссоры с Петуньей возвращаться домой не хотелось. После того, как Гарри, запинаясь, рассказал о своем детстве у Дурслей – и подавно.       Она не могла смотреть на сестру, зная, что та вырастила его в холоде, голоде и ненависти. Может, когда-нибудь простит. Но не сейчас.       И, кроме того, она не собиралась вести за собой Волдеморта к порогу магловского дома.       Но одно дело оставалось нерешенным.       Северус.       Вот только найти его оказалось непросто. Лили обошла все коридоры, пустые классы, даже спустилась в подземелья – безуспешно. Он прятался от нее – и, возможно, от самого себя. Но Лили знала: этот разговор был неизбежен. — Бесполезно, — выдохнула она, уронив голову на колени Джеймсу. — Он словно растворился. Я умываю руки. — Хочешь, дам карту? — рассеянно предложил Джеймс, перебирая ее волосы. — Карту? — нахмурилась Лили. — Какую еще карту?       Рука Джеймса застыла. — Эм…       Лили приподнялась, глядя на него строго: — Джеймс Поттер. Какую карту?       Он виновато отвел взгляд. — Ну… может быть, у нас есть… волшебная карта? — А теперь, пожалуйста, — спокойно, но угрожающе произнесла Лили, — расскажи подробнее. — Лунатик придумал ее еще на третьем курсе, — объяснил Джеймс. — Карта показывает, где кто находится в замке. Даже если в тайном проходе. Гениальная штука, на самом деле. — И ты не подумал рассказать мне об этом раньше? — изумилась она.       Он пожал плечами, с видом мальчишки, пойманного за проделкой. — Повода не было.       Лили закрыла глаза, глубоко вдохнула – раз, два, три… десять – и снова посмотрела на него: взъерошенные волосы, кривые очки, вечное выражение "я, может, и идиот, но очаровательный". Мерлин, как же она его любит. — Дай мне карту. И плащ. — Конечно, — с облегчением сказал он, поднялся и полез в сундук. — Но может, все-таки мне пойти с тобой? Не то чтобы Соплиус опасен, но он влип во всякую муть… — Ты же знаешь, как я ненавижу, когда ты его так называешь, — машинально ответила Лили, хоть и без прежней злости. Между ними с Северусом давно пролегла пропасть. Возможно, навсегда.       Но идти она собиралась одна. Если бы она взяла мародеров, Северус возненавидел бы ее еще сильнее.       Джеймс выпрямился, протянув ей мантию-невидимку и сложенный лист пергамента. — Значит, без подмоги? Уверена? — нахмурился он.       Лили коснулась большим пальцем складки, залегшей между его бровей, и поцеловала туда. — Абсолютно.       Она взяла карту, нахмурилась: — Джеймс, она же пустая.       Он моргнул. — О, прости. — Касание палочки, и он произнес со всей серьезностью и величественностью: — Торжественно клянусь, что замышляю только шалость.       Лили посмотрела на него так, будто подумывала все же стукнуть. Но пергамент ожил – по его поверхности разлились линии, ожили коридоры, замелькали крошечные фигурки, словно чернила нашли дорогу к жизни. — Я могу найти Северуса по этой карте? — уточнила она. — Если он все еще в Хогвартсе, то да.       Карта была восхитительна. Настоящее чудо чар. Лили мысленно пообещала себе расспросить Ремуса, как он это сделал. Заклинание явно сложнейшее – но он всегда был блестящ в чарах.       Она следила за крошечными точками: Драко – Больничное крыло. Гарри рядом с ним. Сириус и Ремус… О, нет. Кладовка Филча. Прекрасно. Лили покачала головой, отгоняя ненужную картинку.       Питер и Алиса – в гостиной. А вот Северус…       Она нахмурилась. Этот уголок замка она не узнавала. — Где это? — показала она Джеймсу.       Он прищурился и признался: — Не знаю. Может, Гарри поймет. Кажется, он уже побывал во всех потайных местах Хогвартса. — Тогда спрошу его. И заодно проверю, как там Драко.       После нападения Волдеморта прошла неделя. Драко все еще не очнулся. Лили приносила еду Гарри – и была уверена, что только это не дает ему упасть от изнеможения. Видеть его таким, потерянным, пугливым, было больно.       Он любил Драко. Это было видно сразу – по тому, как держал его за руку, по тону голоса, по взгляду, в котором было больше тепла, чем в любом заклинании.       И, как ни странно, мародеры все его приняли. Драко оказался совсем не тем, кого Лили представляла (Хотя чего она, собственно, ждала?): не высокомерным слизеринцем, не отражением Люциуса, а остроумным, внимательным, сдержанно добрым юношей, из тех, кто старается загладить вину, даже если путь к прощению длинен и тернист. Слишком взрослым для своих лет. Лили уважала его.       Дамблдор и Макгонагалл разрешили им остаться в замке, пока Драко не поправится. Неделя прошла, а никто так и не уехал – ни они, ни Нарцисса, ни ее сестры, ни кучка учеников, которые просто боялись покидать стены замка.       И, конечно, был другой, не менее серьезный вопрос – Маховик времени Дамблдора. Его магия угасала с каждым днем, пока Гарри и Драко не вернутся в свое время. Лили тревожилась, но делала вид, что не замечает. Гарри явно не был готов уйти. Да и Лили не хотела с ним прощаться. — Я скоро вернусь, — сказала она, целуя Джеймса на прощание. — Передай парням привет, — улыбнулся он. — Обязательно.       Она взяла мантию и карту и вышла. Замок казался неживым. Даже портреты смотрели настороженно, будто и они знали, что Хогвартс дышит страхом.       В палате стояла тишина. Гарри сидел рядом с Драко, ссутулившись, вцепившись пальцами в простыню, лицо уткнуто в ладони. Вид у него был измученный. Лили тихо постучала. Гарри вскинул голову, поспешно вытирая глаза. На его лице была такая усталость, будто он прожил не ночь, а войну. — Уже обед, мам? — спросил он, вытирая глаза.       Она присела рядом, глядя на ровное дыхание Драко. — Еще нет. Просто хотела спросить кое-что. — Что? — удивился Гарри.       Но ее взгляд сам скользнул к Драко. — Как он? — мягко спросила Лили. — Трудно сказать, — ответил Гарри, снова глядя на Драко. — Мадам Помфри говорит, что физически он в порядке. Просто очень истощен. Магия восстанавливается медленно. — Значит, все не так уж плохо, — с облегчением выдохнула Лили. — Это и был твой вопрос? — недоуменно спросил Гарри. — Нет, — поспешно сказала она, вытаскивая карту. — Помоги мне разобраться с этим.       При виде пергамента Гарри просиял – впервые за всю неделю. — О, карта! Сто лет не видел ее! — сказал он, осторожно развернув ее.       Лили чуть не рассмеялась – вылитый Джеймс. — Только не говори, что ты унаследовал эту штуку, — заметила она сухо. — Ну, не совсем, — замялся Гарри. Затем взгляд его смягчился. — Вообще-то я использовал ее, чтобы найти Драко, когда… ну, ты знаешь.       Лили невольно посмотрела на его левую руку, туда, где скрывалась метка. Она знала. — Понимаю, — прошептала она. — Так что тебе нужно? — Вот, — она указала на крошечные следы Северуса. — Где это? Я не узнаю место.       Гарри моргнул. — Ты собираешься поговорить со Снейпом? — спросил он ошеломленно. Потом посмотрел на Драко и, видимо, что-то решил. — Хочешь, я пойду с тобой?       Лили улыбнулась – в этот миг она видела в нем Джеймса, до последнего упрямого. Гарри столько перенял от него, даже если Джеймс его не растил… — Спасибо, но не стоит. Просто подскажи, где он.       Гарри взглянул на карту. — Выручай-комната, — уверенно сказал он. — Никогда там не была, — удивилась Лили. — Это та, что появляется, если ее попросить? — Почти, — кивнул Гарри. — Ты уверена, что хочешь идти одна? — Думаю, это мне положено беспокоиться о тебе, а не наоборот, — поддела она с улыбкой. — Может, и так, но сейчас мы с тобой ровесники, — возразил Гарри. — Так что можем беспокоиться друг о друге на равных. — Ладно, убедил, — сказала Лили. Потом, немного помедлив, наклонилась и поцеловала его в макушку. — Но я все равно твоя мама. Так что позволю себе волноваться сколько захочу.       Гарри улыбнулся, и в его взгляде мелькнула гордость и нежность. — Передай Драко привет, когда проснется. — Она усмехнулась. — И Джеймс тоже передает привет вам обоим. — Правда? — обрадовался Гарри. — Спасибо. Удачи, мам.       Лили накинула мантию-невидимку, и глаза Гарри удивленно округлились. Да, похоже, он уже видел такую раньше, мелькнуло у нее в голове. — Спасибо, Гарри. Я загляну позже. — Пока-пока!       На седьмом этаже, напротив гобелена с Барнабусом Буйным, Лили шагала взад-вперед, чувствуя себя нелепо. Хорошо хоть, никто ее не видел. Она сделала три шага туда-сюда, мысленно повторяя: Покажи мне Северуса. Мне нужно поговорить с ним.       На третьем шаге стена дрогнула, и возникла дверь. Лили моргнула, но все же вошла.       Она ожидала чего угодно – темного ритуала, заговорщиков, проклятий. Ради этого и взяла мантию. Никаких заговоров, ни шёпота. Только он. И одиночество.       Северус сидел на полу перед огромным зеркалом, сутулясь, и смотрел в него с бездонной тоской.       Лили сняла мантию. — Сев?       Он вздрогнул, обернулся – глаза расширились, как у человека, пойманного на чем-то запретном. — Лили? Что ты… как ты меня нашла? — Неважно, — сказала она и опустилась рядом. Ее взгляд упал на зеркало, и дыхание перехватило.       Вместо собственного отражения – она сама, Джеймс, Гарри, Драко, все вместе, живые, счастливые. — Зеркало Еиналеж, — прошептала она.       Северус кивнул. — Ты хоть знаешь, что это зеркало делает с людьми? — резко сказала она. — Люди гибли перед ним. Так написано в «Хогвартс: История». — Почему ты здесь, Лили? — холодно спросил он. — Мы больше не друзья. — Покажи руку, — сказала она ровно.       Он вдохнул, словно от удара, и попытался спрятать запястье. Но Лили уже знала этот жест – видела у Драко. Сердце болезненно сжалось. — Зачем? — спросил Северус подозрительно.       Она рванула рукав – и под кожей чернела Метка Волдеморта, живая, словно шевелилась. Свежая, яркая, как ожог. — Вот зачем, — сказала она холодно.       Северус отпрянул. — Что ты знаешь об этом? Почему тебе не все равно? — Почему мне не все равно? — воскликнула Лили. — Ты издеваешься?! — Возвращайся к своему самодовольному Поттеру и его чудовищным дружкам, — бросил он с горечью. — Это не твое дело. — Если ты про Ремуса, — сказала она тихо, но с опасной сталью в голосе, — советую извиниться. Немедленно. — А зачем? Это же правда, — усмехнулся он.       Лили глубоко вдохнула, сдерживая ярость. — Ты специально пытаешься меня разозлить, чтобы я ушла.       Он приподнял бровь. — Разве? — Да, — ответила она твердо. — Но я не уйду.       Они долго сидели в тишине. — Что ты видишь? — спросила Лили вдруг. — Что? — В зеркале. Что ты видишь?       Он нахмурился. — Ты не спросишь про… — кивнул на руку. — Ты сделал свой выбор, — устало произнесла она. — Уже ничего не исправишь. — Не знаю, какой фокус ты задумала… — Никакой, Северус, — перебила она. — Я просто устала.       Он замер. — Все равно не скажу, что вижу.       Лили грустно улыбнулась. — Не нужно. Я и так знаю.       Она поднялась. — Я всегда буду тебя любить, Сев. Но не так, как ты хочешь.       Он выглядел так, будто ее слова ударили его по лицу. — Я… — Не надо.       Он замолчал. — Я сделал все это ради тебя, — вдруг выдохнул он.       Она сжала кулаки. — Чушь. — Нет, правда… — Не смей! — сорвалась она. — Если бы хоть слово твое было правдой, ты бы не пошел за ним. Не впустил бы убийцу в школу, где был мой сын. Не плевал бы ядом в тех, кто когда-то звал тебя другом.       Он молчал. Не спорил. — Что мне было делать? — выдохнул он наконец.       Лили посмотрела на него – и в ее взгляде было и презрение, и сожаление. — Все, чего я когда-либо хотела, — чтобы ты хоть попробовал стать лучше. Но, похоже, и это тебе не по силам.       Она развернулась и вышла из Выручай-комнаты, оставив его одного – перед зеркалом с отражением того, чего лишил себя сам. — Сыграем в «Рыбу».       Нарцисса недоуменно разглядывала карты. — Я не понимаю, — снова произнесла она, голосом полной растерянности. — Это же игральные карты, а не рыба. — Это игра так называется, — объяснил Гарри, с трудом сдерживая улыбку.       Она с изяществом взяла карту, повертела ее между пальцами и с задумчивым видом пробормотала: — У маглов такие странные игры…— усмехнулась она, больше сама себе.       За прошедшую неделю Гарри успел неплохо узнать Нарциссу. Да, у Драко хватало гостей – Андромеда, мародеры, несколько профессоров, – но чаще всех приходили именно они с Нарциссой.       С того самого дня, как Мадам Помфри буквально вытащила его за шкирку из Больничного крыла, Гарри возвращался туда снова и снова, пока в конце концов не поставил рядом с кроватью Драко маленькую полевую раскладушку и не заявил, что уйдет только вместе с ним (в сознании, естественно).       Мадам Помфри в итоге смирилась.       Нарцисса и Гарри, к всеобщему изумлению, ладили прекрасно. В ней скрывалась остроумная, довольно ироничная женщина с острым умом и благородной манерой, и Гарри все чаще ловил себя на мысли, что любит с ней говорить.       Он рассказывал ей про маглов – про лифты, телефоны, настольные игры и глупые телевизионные передачи, – а она в ответ делилась историями об их с Драко похождениях: о том, как они придумывали ему подарок на Рождество и вязали шарф, как Нарцисса подначивала своего сына к ухаживаниям... И каждый раз, когда Нарцисса упоминала, как много Драко говорил о нем, в груди у Гарри становилось чуть теплее.       Стук в дверь заставил их обоих вздрогнуть. Гарри поднял голову — может, Андромеда? или Ремус?       Но никак не Люциуса Малфоя. — Люциус, — Нарцисса сразу напряглась, ее глаза сузились. — Что ты здесь делаешь?       Его взгляд мельком упал на Драко. — Мне сказали, он в Больничном крыле, — произнес он сухо. — Уже неделю, — холодно ответила Нарцисса. — Ох, — промямлил Люциус. — Я был занят… иначе бы… — Тебе на него плевать, — оборвала Нарцисса. — Два месяца ты с ним не разговаривал. Не прикидывайся заинтересованным сейчас.       Люциус неловко потупился, и Гарри сразу почувствовал, что стал случайным свидетелем чего-то, куда лучше не вмешиваться. — Он все еще мой сын, — тихо сказал он. — Наш сын. — Судя по его рассказам о твоем отношении к нему, — рявкнула Нарцисса, — только мой.       И тут Люциус… усмехнулся. — С таким подходом у тебя бы никогда не получилось его родить. — ответил он. — Чтобы ребенок получился, нужны двое.       Глаза Нарциссы сузились до ледяной щели. — Я не знаю, каким чудом вообще связалась с тобой, — прошипела она. — Холодный, бессердечный, бессовестный… — Мама. Папа. Прекратите ссориться, пожалуйста, — тихий, осипший голос пронзил комнату.       Гарри чуть не поперхнулся воздухом и резко обернулся.       Драко приоткрыл свои серые глаза – мутные, усталые, но живые.       Он посмотрел на Гарри и едва заметно протянул руку.       Гарри тут же схватил ее, сжал, будто боялся, что если отпустит, все исчезнет. — Превосходно. Просто великолепно, — проворчал Люциус без особой эмоции. — Мой сын – инаковаты… — он замялся. — Сейчас же – вон! — рявкнула Нарцисса, схватив Люциуса за рукав и вытолкнув за дверь. — Драко, дорогой, я счастлива, что ты очнулся. Подожди, я скоро, только поговорю с отцом. — Ох, Мерлин, — простонал Драко, а Гарри не мог отвести от него глаз. Драко, смущённый этим взглядом, чуть покраснел и отвернулся к раскладушке с красно-золотым одеялом. — Ты здесь спал? Сколько я был…       Гарри не дал ему договорить – просто наклонился и поцеловал.              Поцелуй вышел неловким, быстрым, чуть сбивчивым, но в нём было все: облегчение, радость, любовь, долгожданное живой; Драко задохнулся в нем, а затем ответил, крепко прижимаясь, – уверенно, с таким жаром, будто от этого зависела жизнь. Это было не просто хорошо – это было чудом.       Драко держал его за плечи и, оторвавшись, тяжело дышал. — Подумать не мог, что магические комы так заводят, — хмыкнул он, и Гарри рассмеялся сквозь слезы. — Может, стоит чаще практиковать подобное. — Только попробуй, — пробормотал Гарри, прижимая его крепче. — Никогда больше. Это было… ужасно.       В серых глазах Драко проступила мягкость. — Гарри, — тихо повторил он. — Сколько я проспал? — Неделю, — выдавил Гарри, не отводя глаз от его лица. — Самую длинную неделю в моей жизни.       Драко сжал веки. — А Маховик? — голос его стал болезненным. — После стольких дней он вообще еще работает?       Гарри растерянно выдохнул – за все это время он не думал ни о чем, кроме Драко. — Понятия не имею. — ответил он честно. — Ты должен был уйти без меня, — пробормотал Драко. — Что? Драко, да ты с ума сошел! — Гарри вспыхнул. — Я бы ни за что не оставил тебя. Никогда.       Он замялся, вспомнив их ссору. — Прости меня. За то, что наговорил тогда. — И ты меня прости, — тихо сказал Драко. — Тебе не за что просить прощения, — возразил Гарри.       Он опустил взгляд. — Я помню, ты сказал, что тебе нужно время, пространство. Если все еще… — Ох, прекрати, — Драко закатил глаза, потянул его к себе и поцеловал снова, уже крепче, требовательнее. — Мне никогда не нужно ни время без тебя, ни пространство, идиот.       Они замерли на мгновение, дыша в унисон. — Кстати, — вспомнил Гарри, — твой патронус…       Яркий румянец распустился по лицу Драко. — Точно. Ты ведь его видел. Я… не планировал. — Драко, — Гарри произнес мягко, почти шепотом. — Я тебя люблю.       Драко выдохнул и застыл, глядя на него так, будто земля ушла из-под ног. — Что? — Я люблю тебя, — повторил Гарри, увереннее. — Очень сильно. — Я… я тебя тоже, — шепнул Драко, смущенно. — Разумеется.       Гарри засмеялся сквозь улыбку. — Мерлин, как же я рад, что ты жив.       Драко взглянул на него, глаза светились теплым светом. — Я тоже, — сказал он и потянулся за новым поцелуем – но в этот миг дверь скрипнула.       Нарцисса выглянула в проем и засверкала улыбкой, словно солнце после шторма; она подмигнула Гарри, подняла большой палец вверх, и Гарри ответил тем же. Драко с ехидной нежностью закатил глаза, но уголки губ все равно дрогнули.       Нарцисса снова приняла серьезный вид и приволокла Люциуса обратно в палату. — Драко, — сдержанно произнесла она, — отец хочет кое-что тебе сказать. — Вот это да, — буркнул Драко, поглядывая на Люциуса. — Это должно быть интересно.       Люциус коротко оглядел комнату и смущенно прочистил горло. — Драко, — начал он неловко, — прошу прощения за то, что назвал тебя… «инаковатым». Я – я всего лишь констатировал факт – это было заявление… — он заткнулся, когда Нарцисса резко локтем ткнула его в бок. Он опустил взгляд. — Я не знал, что это слово… с подтекстом. Прошу прощения.       Драко уставился на него, глаза широко раскрылись. — Похоже, — тихо сказал он, — это первое извинение, которое я слышу из твоих уст. Браво, мама.       Нарцисса улыбнулась, довольная собой. Люциус выглядел так, будто хочет испариться. Он неловко кивнул обоим и исчез за дверью. — Забавно, — протянул Драко. — Кажется, он в тебя влюблён.       Нарцисса вздрогнула. — Что? — возмутилась она. — Я узнаю этот взгляд, — лениво сказал Драко. — Ты произвела на него впечатление. Успехов! — Ну уж нет… он не лучшая кандидатура — растерялась она. — Разве нет? — Раньше был не лучшей, — согласился Драко. — Но, может, станет. Никогда раньше он не извинялся. А тут – ты.       Нарцисса на миг явно польстилась, затем наклонилась, поцеловала сына в лоб. — Отдыхай, дорогой. — Я только это и делаю, — пробубнил Драко, зевая.       Она перевела взгляд на Гарри. — Я присмотрю, — пообещал он. Драко уставился на него с недовольным видом. — Спасибо, Гарри, — Нарцисса кивнула и, уже выходя, добавила: — Поздравляю вас, мальчики. Уверена, вы будете счастливы.       Драко сонно улыбнулся. — Спасибо, мама.       Когда дверь закрылась, он повернулся к Гарри с притворно невинным выражением. — Что? — усмехнулся Гарри.       Драко придвинулся и похлопал по свободному месту на кровати. — Не понимаю, — сказал Гарри с самым честным лицом. — Хочешь, чтобы я сказал это вслух, да? — простонал Драко. — Естественно, — рассмеялся Гарри. — Хочу услышать, как ты говоришь «обними меня». Разве это не мило? — Ради Мерлина… — проворчал Драко и дернул его за рукав. — Просто иди сюда.       Гарри улыбнулся и лег рядом, осторожно притянув его к себе. — Ты простишь, если я не готов к… ну, остальному? — тихо сказал Драко.       Гарри коснулся губами его макушки. — Мне ничего не нужно. Только ты. — От парня, который начал развитие наших отношений с фразой «хочешь переспать?», звучит довольно сомнительно, — язвительно заметил Драко.       Гарри вспыхнул. — Я был не в себе! День был… странный. — Он легким движением ткнул Драко в нос. — И вообще, ты тогда сказал «да». — Если бы не усталость… и не эта проклятая палата, — пробормотал Драко, но смягчился. — Впрочем, я столько ждал. Потерплю еще немного.       Гарри оживился. — Когда ты говоришь «столько ждал»… — Гарри, прошу! — простонал Драко. — Мне просто любопытно. Мы дружим всего-то два месяца дружбы… Но твоя мама сказала одну вещь…       Драко вздрогнул. — Это что, национальный день «Опозорь Драко Малфоя»? — в ужасе прошептал он. — Я что, пропустил циркуляр?       Гарри фыркнул. — Да, все верно. — Я неделю пролежал без сознания, — заметил Драко. — Ты специально сбиваешь меня с толку, — упрекнул смешливо Гарри, — чтобы я не… — Ты ничего не знаешь, перестань, — взревел Драко. — Я знаю, что ты еще в нашем Хогвартсе на меня положил глаз! — торжественно воскликнул Гарри. Драко повалился на кровать, смирившись. Гарри нахмурился. — Хотя признаюсь, поначалу мне не верилось. Я думал, что ты меня ненавидишь. — Я тебя не ненавидел, — пробормотал Драко. — Ну, теперь понятно. — Гарри улыбнулся. — Твоя мама сказала, что у Блэков выражение привязанности – «дергать за косички». Теперь все стало ясно. — Я ее убью, — шепнул Драко в ужасе. Он посмотрел на Гарри, румянец перетекал с щек на все лицо. — Я… ничего не дергал.       Гарри рассмеялся, лег рядом, соприкоснувшись с его плечом. — Может, не все время. Только поначалу. Пока все не стало… сложнее.       Драко тяжело выдохнул. — Сложнее, — повторил он. — Я всегда думал, что ты… чарующий. Смелый. Прекрасный. Долго думал, что просто завидую. Но нет.       Гарри взял его за руку. — Прости. — Мне не за что тебя прощать, — ответил тот. — Все равно. Прости. — Все в порядке, — прошептал Драко. — Ты со мной. — Всегда, — сказал Гарри. И снова поцеловал.       Поцелуи Драко были как дыхание тепла. Уверенные, внимательные, почти благоговейные. Гарри чувствовал себя не мальчиком с шрамом, а чем-то, что стоит хранить. Между поцелуями он шептал «люблю тебя», и Драко отвечал, запыхавшись: «Я тоже». — Нам стоит… немного притормозить, — прохрипел Драко, едва переводя дыхание. — Разве? — усмехнулся Гарри. — Замолчи. — Заставь.       Драко фыркнул, глаза сверкнули, и он вцепился ему в губы – резко, жарко; затем с улыбкой он толкнул Гарри в плечо. — Прекрати. Ты дурно на меня влияешь. — Я?! — Гарри засмеялся, притянул его ближе, вдохнул запах его волос – свежий, чистый, до боли знакомый. И вдруг сердце ухнуло вниз. — Мерлин… Амортенция. — Что? — спросил Драко, приподнимая голову. — Ничего, — поспешно сказал Гарри. Щеки горели. — Выдам тебя с потрохами, как проснусь, — пригрозил Драко сонно. — Но не сейчас. — Отлично, — улыбнулся Гарри.       Наступила тишина. Гарри думал, что тот уснул. Сам закрыл глаза, совершенно счастливый. — Гарри? — шепнул Драко. — М? — Ты… играл в магловскую карточную игру с моей матерью?       Гарри рассмеялся и крепче обнял его.       Он не собирался отпускать его.       Никогда.