Ордер на нарушение

Ордер на нарушение

Глава 2.

Антон, стиснув зубы, решает не отвлекаться на Попова и продолжает двигаться вдоль тёмного здания. Арсений, бросив последний косой взгляд, скрывается в темноте, оставив Антона в полной уверенности, что это столкновение было неслучайным. Едва успев обойти угол, Антон натыкается на остатки подозреваемых, быстро оценив их попытку спешно загрузить коробки в грузовик. Видя, что он замечен, один из них хватает оружие, и завязывается короткая, напряжённая схватка. Антону приходиться наспех вспоминать все свои умения борьбы и стрельбы, но даже так он довольно ловко обезвреживает одного нападавшего, уверенно справляясь с неожиданными атаками. Однако шум быстро привлекает подкрепление, и вскоре нарушители вынуждены отступить, бросив грузовик и коробки с товаром. Антон, тяжело дыша, осматривается и подмечает следы борьбы. Неизвестные скрылись, а Попов снова загадочно исчез. Придётся записать его имя в отчёте, но, как всегда, доказательств связи не останется. Как хорошо, что остальная работа с пробиванием номеров, отслеживанием личностей и прочего, достается не Шастуну и он спокойно может уходить добывать свои рабочие часы в отделении. На рассвете Антон возвращается домой, где его встречает тишина, разбавленная лёгким шелестом от сна его девушки. Он осторожно закрывает дверь, снимает куртку и смотрит на неё, замечая, как спокойно она выглядит во сне. Антон чувствует усталость, тревогу и тихую тоску, которую отчего-то не может утолить рядом с ней.

***

Мама всегда говорила: "вот, Антоша, найдешь жену, нарожаешь внуков нам с отцом. Будешь работать добросовестно, а она тебе готовить да убложать! Ха-ха. Что ж еще для счастья надо то?!". И, в общем то, он не был никогда против. Точнее, ранее не задумывался над ее словами, ведь "ну у всех так, у меня значит тоже будет." Так и появилась девушка, добросовестная работа (даже слишком), готовая еда на ужин, обед и завтрак, вещи всегда постиранные и носки на своей полке. Только счастья не было. Конечно, возможно, у спутницы и было, но Антон в какой-то момент понял, что его счатье выглядит не так. Только вот... Что же для него истинное счастье он тоже не знал. Антон знал, что его девушка старается. Она была заботливой, всегда поддерживала порядок в их жизни, но именно этот порядок порой казался ему душащим. Всё, от их аккуратной квартиры до предсказуемых разговоров за ужином, стало для него лишь фоном — ровным, спокойным, но пустым. И каждый раз, возвращаясь домой после долгих смен, Антон чувствовал, что не находит здесь того, что жаждет душа. Вещи на своих местах, тёплый ужин на столе, и её тихий, заботливый голос — всё было "как надо", как говорила мама когда-то. Но, пересиливая лёгкое чувство вины, Антон понимал, что это «как надо» больше не приносит ему радости. А иногда ловил себя на мысли, что вовсе никогда не приносило. Ощущение внутренней пустоты становилось сильнее, когда он замечал, как его девушка смотрит на него с теплотой и гордостью — гордостью за его добросовестность, за его работу. Но в то же время он осознавал, что она никогда не задавала вопросов о его тревогах, о его мечтах и желаниях. Быть рядом с ним — да, она была готова. Он никогда не винил ее, конечно. Но увидеть его настоящие мысли? Понять его скрытые желания? Она даже не подозревала, что ему это нужно. Тогда и мелькали у него мысли о том, что же на самом деле принесло бы ему счастье. Возможно, это не размеренный быт, не стабильность, а что-то другое — что-то более волнующее, непредсказуемое. Может быть, свобода. А может… та искра, что, как бы он ни сопротивлялся, он чувствовал каждый раз при встрече с Арсением. Антон вздохнул, бросив окурок в пепельницу, и скривился от неприятных мыслей. В который раз они были об Арсении и встречи с ним терзали его, и, хуже того, одна лишь вот эта мысль о нём словно пробуждала в нём это чувство... раздражения? Или чего-то другого? Даже не хотелось разбираться. Он вдруг понял, что просто злится, злится из-за того, что этот человек, совершенно чужой ему, так цепляет его. — Проклятый Попов… сгинь, прошу. — Антон вдруг пробормотал вслух, и, услышав собственный голос, сердито мотнул головой, словно пытаясь вытряхнуть из неё эти мысли. — Что, Антон? — Ира, поднявшись на локте, удивлённо посмотрела на него, — С кем ты там разговариваешь? — Да так, один… хулиганишка местный, всё нервы мотает, — раздражённо отозвался он, стараясь не показывать, что разговор невыносимо его тяготил. — Ну, Антон, ну зачем ты так? — она сочувственно посмотрела на него, будто разговор был о его нелюбимой работе, а не о том, что в последнее время мучает его внутри. — Ты ведь столько для всех делаешь… Не думай об этом, отдохни. Пойди умойся, я тебе кофе поставлю. — Да мне не кофе надо! — Антон даже не успел остановиться, как резче, чем хотел, прорычал на неё. — Что ты вообще можешь понять? Какое там «отдохни»… Чёрт возьми, каждый раз одно и то же. Шастун понимал, что ведет сейчас себя как истеричка и просто неблагодарная тварь, но вместе с тем, он был, прежде свего, всего-лишь человеком. Человеком, которому тяжело. Девушка опешила, обиженно вскинула брови. — Антон, ты чего? — с недоумением и уязвлённостью спросила она. — Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо. Это же нормально… или нет? — Нормально? — он почувствовал, как раздражение волной накатывает на него. — Считаешь, что вот так, по расписанию, всё должно меня устраивать? Ужин, постель, умываться… Я… я так не могу! Ты хоть понимаешь, что я уже не знаю, чего мне хочется?! - нет, она не понимала. Ровно также, как и сам Антон. Она лишь смотрела на него молча, пытаясь осознать его слова. И он не выдержал. — Знаешь что? Может, действительно лучше не думать. Тебе так спокойнее будет. — Он схватил куртку и резко направился к двери, даже не оглянувшись. За его спиной раздался её слабый, растерянный голос: — Антон… куда ты? — Я не знаю, — бросил он, не оборачиваясь, и дверь закрылась за ним с сухим стуком. Ранее Антон никогда не срывался на свою ненаглядную, да и в целом ни на кого. Что он чувствовал в этот момент? Толику стыда и злость. И злость даже ни на что-то конкректное, а всецелую. Это была злость с примесью отчаяния и усталости, она наполняла его до самих краев ушей. Мысли и желания в голове путались - ему хотелось то ли рыдать скрутившись качаликом, то ли стены крушить. Антон долго брёл по ночной улице, чувствуя, как внутри всё кипит. Холодный воздух хоть немного остужал его, но злость, горечь и какое-то смутное, неясное чувство только усиливались. Как будто бы он тащил на себе тяжёлый груз, и каждый шаг лишь вдавливал его в землю. — Ну ты и видок, Шастун, — раздался насмешливый голос, как гром среди ночной тишины. Антон резко обернулся и встретился глазами с Арсением, который, как всегда, выглядел, будто специально появился в этот момент. Антон застыл, чувствуя, как внутри пронеслась волна противоречивых эмоций — злость, интерес, и… что-то более непонятное, щекочущее где-то внутри. — Скучно тебе что ли в такую пору тут ошиваться? — прохладно спросил он, пряча раздражение за привычной строгостью. — Да уж кто бы говорил. Ты сам-то в такую пору чего тут делаешь? — с ухмылкой отозвался Арсений, чуть прищурив глаза и подходя ближе, почти нарушая личное пространство. — Или проблемы дома, раз гуляешь? Антон напрягся, но не отступил ни на шаг, сжимая кулаки. — Это тебя не касается, Арсений, — сухо бросил он, глядя на него прямо, не отводя взгляда. Арсений подался ещё ближе, и Антон почувствовал запах табака, который всегда шёл от него. От этого запаха не раз хотелось зажмуриться и отстраниться, но сейчас… сейчас он только сильнее вцепился в взгляд этого наглеца, его насмешливые, чуть прищуренные глаза, в которых словно читалось всё. — О, Антоша, да ты сегодня прям как на нервах. — Арсений насмешливо склонил голову, но в его голосе звучало что-то более глубокое, чуть надломленное. — Может, выпустить пар хочешь? На мне, а? Антон едва удержался, чтобы не ответить резко. Но вместо этого он почти прошептал, едва сдерживая гнев: — С какой стати я должен тебя слушать? Думаешь, я буду твоей игрушкой, как ты, видимо, привык? Арсений лишь ухмыльнулся, но в его взгляде промелькнуло что-то другое. Он плавно приблизился так, что между ними остался лишь тонкий, напряжённый воздух. — Кто знает, Антош… — его голос звучал тихо, вызывающе. — Может, тебе просто самому хочется, чтобы рядом был кто-то, кто… не пропадёт, даже если ты сорвёшься. Антон сжал зубы, но вместо того, чтобы отступить, с вызовом продолжал смотреть в глаза Арсению. Они оба понимали, что их диалог уже давно перестал быть просто словесной игрой. Антон ощутил, как внутри все сжимается до пружины. Арсений стоял так близко, что было неясно, кто из них собирался сделать шаг назад первым. Но Попов, разумеется, и не думал отступать. Наоборот, казалось, он смакует каждый миг их напряжённого молчания, выжидая, пока Антон сломает это молчание. — А может, ты просто скучаешь по этому своему порядку? — чуть насмешливо, но тихо произнес Арсений, не отрывая взгляда. — Тебе-то ведь нужно, чтобы всё шло по правилам, по инструкции. Но иногда, мне кажется, тебе просто хочется выбраться из этого… Он сделал едва заметное движение вперёд, чтобы его слова звучали прямо в лицо Антону, будто проверяя, сможет ли тот выдержать. Антон почувствовал, как внутри что-то вспыхивает, обжигая, как острое лезвие. И в этой вспышке он осознал — как сильно его тянет к этому человеку, как этого нельзя объяснить, не говоря уж о том, чтобы принять. — Ты ничего обо мне не знаешь, Арсений, — проговорил он сдержанно, но слова прозвучали надтреснуто. — Думаешь, в этом всё дело? Арсений фыркнул, и в его взгляде промелькнула тень победного торжества, которое тут же скрыла лукавая улыбка. — А, может, и знаю, Шастун, — пробормотал он, останавливаясь в каких-то сантиметрах от него. — Может, знаю, что тебе иногда хочется забыть обо всём и просто… ну, знаешь. Пробыть хотя бы минуту без этого строгого выражения, будто ты сам себе охранник. Антон вдруг подался вперёд, до сих пор не понимая, кто из них кого провоцирует больше. — Хочешь ещё проверить мои границы, да? — его голос прозвучал слишком тихо, но в нём слышалось что-то другое — словно вызов. Арсений улыбнулся, его взгляд заискрился ещё ярче, и в следующее мгновение он медленно, но твёрдо взял Антона за ворот рубашки, притягивая его ближе. — Хочу. Да, именно это я и хочу, — почти шёпотом проговорил он, его дыхание обжигало кожу. — Ты ведь только и ждёшь, чтобы кто-то сделал за тебя первый шаг, а, Шастун? Антон замер, сердце гулко билось, и в этот миг он понял, что сопротивляться больше невозможно.