Selection

Реддл вздрагивает, просыпаясь. Он оглядывается по сторонам, почти ничего не видит в этой кромешной темноте. Он сидит так некоторое время. Его часто посещают кошмары, кошмары, не связанные с убийствами, насилием девушек или ещё чего-то, что он вытворял направо и налево. Были кошмары посильнее, которые ранили не хуже любимых заточенных ножей. Он сглатывает. Не может перестать прокручивать ночной комшар, берётся за голову и сжимает с силой волосы. Для драматизма ему оставалось только закричать, но он молчал или сдерживал себя. И не понятно от чего. От того ли, что за ним кто-то наблюдал, он не хотел показаться слабым или он не хотел проявлять слабость в себе. Он сжимает шею, не давая себе шанса повернуть голову в любую сторону. Он смотрит себе на ноги, о чём-то яростно думая. Он смотрит на доску спиритического сеанса, брошанную на полу. Ему никто не ответил пару часов назад, его бросают в эту бездну одного и он не знает, что ему делать дальше. Он уже начинает путаться в мыслях от наплывших проблем, обессиленно падает обратно на подушку и пытается перестать думать. Он не хочет думать ни о чём. Поворачивает голову влево — никого. Реддл поворачивает на бок и ещё пару часов глазеет в пустоту. И одному Мерлину известно, о чём он думал и почему был расстроен. Запах Поттера не привлекал особо ни у кого внимания. Он быстро впитывался в кожу, ложился будто тонким слоем сверху и пах в радиусе метра, если принюхаться. Запах был нежным, цветочным. Цитрусы и мандарины, сандал и роза. Этот запах не нравился его родителям, говорили, что пахнет как девчонка, издевались над ним за это. Какую бы душевную боль не предоставляли эти духи, он не смог бы их выбросить никогда. Их подарил ему Сириус вместе с книгой "Французская исповедь" на 15-тилетие. Сириус был единственным, кто не издевался над ним. И Гарри это бережёт. В этом тёмном царстве под названием — дом. Драко любил запах Поттера, называл его "нежным", а потом и вовсе в тайне купил себе такие же. И Реддлу они понравились... настолько, что он хотел от них избавиться. Он ничего не имел против этого приятного запаха, но он стал чересчур навязчивым. Он почувствовал его впервые на дежурстве неделю назад и потом ещё три дня подряд. Поттер не придавал внимание, что Реддл внюхивается в воздух, хмурясь. Гарри не задумывался о том, что может выдать себя запахом. Дела до Поттера Реддлу не было в реальной жизни, он даже не ходит рядом с ним, чтобы почувствовать запах его духов. У Тома был чересчур чувствительный нос и он не мог игнорировать из ниоткуда появившийся запах, но и причину не искал. — Что это у тебя такое интересное на комоде? Где же набор "я — спиритизмом занимаюсь"? — настроение у Ричарда было весёлым, Реддлу аж захотелось сломать ему нос, — Ну, мистер серьёзность, рассказывай. — А я гляжу, у тебя хорошее настроение. У меня его нет. — В чём же дело? — Во-первых, то, что лежит у меня на комоде, не должно тебя волновать. Во-вторых, у меня его просто нет. Нечему радоваться. — Ты никогда не радуешься, — замечает Оверман. — Потому что нечему. Вся жизнь сплошной дождь, — Реддл отворяет окно. — Ты ещё даже не пожил толком, а уже делаешь такие выводы, — Том садится на подоконник, оглядывая собеседника. Мальчик, который родился с золотом в зубах. Ричард был симпотичным молодым человеком, по крайней мере, из Филиппа, страшего брата Овермана, или Ричарда Реддл отдавал предпочтение последнему. Он был статнее, красивее и моложе на 5 лет. Ричард был платиновым блондином с океаническим цветом глаз. Было в нём что-то. — Тебе этого и не понять, — парень закатывает глаза, снова представляет, как вываливается из окна во двор Хогвартса. Будоражит. — Странный ты всё же. Сам себе на уме. Так и будешь одиночкой, это я сейчас, а потом кто? — Мои планы не подразумевают иного. — Разве человеку может нравится сплошное одиночество? Нет, я и сам не прочь иногда побыть один на один, но... всю жизнь, без друзей и союзников, без семь... — У меня не было семьи и не будет. Семья это лишь переработанный материал, нужный лишь в ходе пополнения общества. Некоторым вообще не стоит размножаться. Чем скорее общество это поймёт, тем быстрее оно станет адекватнее. Я не говорил про союзников. Мой план подразумевает союзничество, но кто вообще сказал что такое союзничество? Притворство двух лиц, приследующих собственные выгоды, объединение, чтобы если что быстрее подставить союзника под натиски смерти, а самому в это время спасать себя. Нет искренних союзников, запомни это, Ричард. — Мои родители союзники и они приследуют общие цели. — Это должно быть конкуренцией. Люди, приследующие одни и те же цели уже не союзники. — Считай, как знаешь. Жизнь расставит, кто прав.

***

Травологию Реддл любил не искренне. Он изредка интересовался ей, но в большей степени всё было притворством. Его не интересуют такие низкие цели. Он любил ЗОТИ и Зельеварение. ЗОТИ любил, потому что любит тёмные искусства, Зельеварение, потому что можно кого-нибудь отравить. Его питала чёрная магия, он испытывал к ней определённую слабость, как наркоман к наркотикам. Он не пытался с ней бороться, больше не пытался. Зачем бороться с тем, что предначертано судьбой? Реддл решил для себя это в 15 лет. Он всё время отдавался воли случая, действовал так, как подобает. Очередной бесполезный урок Травологии, Том гоняет язык по рту, думая, чем бы заняться бесполезным. Он уже пересадил бесполезное растение в нужный горшок, а времени до конца оставалось ещё прилично, 20 минут. Он обводит взглядом класс, останавливает взгляд на Поттере, который уже тоже всё сделал, но вертелся с Малфоем. Они над чем-то смеются, а после Драко, воспользовавшись эффектом неожиданности, впечатывает кусок земли в лицо Поттера. Реддл улыбается. — Ты... охренел, — кивая в подтверждение своих слов, Гарри счищал комки грязи со своего лица. Малфой продолжал в открытую смеяться, Гарри в отместку закинул кусок земли прямо ему в рот. Драко замолкает с широко раскрытыми глазами, — Один-один, — Гарри хлопает грязной рукой по его плечу, самодовольно улыбаясь. Блондин смотрит на грязный след, выплёвывает себе в руку землю. — Это я ещё и охренел? Поттер, ты запихнул мне в рот кусок земли! — А ты размазал мне его по лицу! Понимаешь? Равноценная месть. — Козёл. — Всё начал ты, дорогой, — Гарри смеётся. — Пошутил называется, — Малфой ещё раз кидает в него влажную землю. Он смеётся, привлекая внимание профессора. Гарри вытирает руку о белоснежные волосы. Они дурачились так до конца урока. В итоге с них сняли по 20 баллов. — Завязывали бы с этой детской шалостью. В самом деле, смотреть тошно. И привидите себя в порядок, как свиньи, — бросает Нотт, проходя мимо. Он вообще ничего полезного не делал на уроке, читал книгу около стола профессора. Малфой закатывает глаза, показывая ему средний палец вслед. — Идём отсюда, Поттер, у нас ещё Зельеварение. Нам стоит поторопиться, иначе Снейп нас застрелит. А я видел у него оружие. Ему Авада не нужна. — Откуда ты мог это видеть? Взял в себе в голову... — Я его крестник, забыл? Я знаю больше его секретов, чем все в магическом мире вместе взятые, — Гарри выходит вслед за Малфоем, а за ним и Реддл, по чистой случайности. Его нос улавливает нотки цитрусов и розы и он останавливается, поднимая голову на Поттера. Выходило только трое, последнии, Том сразу подумал на Поттера, Малфой точно не стал бы совать свой нос после угрозы. Ни от кого другого не могло так пахнуть. Духи Реддла более мягкие и нежные. Он хмурится, смотря ему вслед.