Сохрани меня

      Я сидела на пассажирском сидении, стараясь унять тремор рук, ног — всего тела в целом. Давид захлопнул мою дверь и, одновременно с этим, мы услышали чей-то визг и странный хлопок. Обзор мне загораживал Давид. Когда я попыталась открыть дверь, он настойчиво облокотился, не позволяя мне выйти или увидеть, что происходит.       Но ему всё же пришлось отойти, хотя бы для того, чтобы увезти нас отсюда как можно скорее. Давид вдавил педаль газа в пол, давая мне лишь мельком увидеть лежащее тело на тротуаре. Артур выпрыгнул из окна…       Вжавшись в сиденье, я не решалась посмотреть влево. Воздух был густым, видимо ярость демона выжигала весь кислород в замкнутом пространстве. Поэтому, когда он заговорил, я вздрогнула. — Во-первых, это был последний раз, когда ты действовала в одиночку! — заметив, что я с опаской кошусь в его сторону, Давид шумно выдохнул, прикрыл глаза и продолжил уже спокойнее: — Во-вторых, запомни «во-первых» и никогда не забывай!       Мне нечем крыть. Я поступила тупо. Сейчас, когда порыв «быть героем» прошёл, я возненавидела себя. — Что там произошло? Почему ты решила выпрыгнуть в окно? Почему ты оставила меня внизу? Зачем мы вообще сюда приехали? Ты поранилась?       Вопросы, вопросы, вопросы. Шокированный Давид не прекращал сыпать их на мою голову. Он даже не делал промежутки, не давая мне возможность ответить. А потом он замолчал. Так мы и добрались до Астреи. Непривычно было видеть, что свет горит во всем агентстве. Мы уже переступили порог, а я так и не подготовила складный пересказ, теперь уже для всех астрейцев…       Рафаил показался из каминной, как только входная дверь за нами закрылась. Он выглядел обеспокоенным чуть больше обычного. Грустный Пьеро поджал губы, в то время как возникший из ниоткуда Кассиэль не стеснялся в выражении своих мыслей. — Только не говорите, что вы не причастны к этому дерьму! — О чём ты, злюка? — от истерики Давида не осталось и следа, он запер её в машине вместе с моей смелостью подать голос.       На стене в каминной висел современный телевизор. Сомневаюсь, что его когда-либо включали, но сейчас он работал на всю громкость. По национальному телевидению шёл прямой эфир. «Прямо сейчас мы находимся на месте трагедии»       Я медленно закрыла глаза, ощущая себя вновь стоящей над пропастью. «На пациента клиники «Гудлам» было совершенно зверское нападение его лечащим врачом. Мы продолжаем следить за событиями»       Давид присвистнул, чем ещё больше взбесил Кассиэля. Вот-вот и разразилась бы ещё одна драка, но вмешался Рафаил, оправдывая своё ангельское происхождение. — Вы оба можете выяснить отношения позже, — холодный голос, точно кляп, заткнул всех, и тогда он обратился ко мне: — обо всём поговорим завтра, тебе нужно отдохнуть.       Спорить я не собиралась, молча поплелась в сторону лестницы. Давид всё же едко ответил Кассу, но это меня уже не волновало. Я хотела скорее спрятаться где-то под кроватью.       Небо окончательно заволокло тучами, первые раскаты грома настигли нас ещё в машине. Ливень зарядил, стоило мне переступить порог своей комнаты. Весь этот день испил меня до дна. Я не жалела, что вызвалась на помощь, однако бить людей, бросать беспомощных девушек за решёткой наедине со своими демонами, а ещё подставлять кого-то и рушить карьеру оказалось чуть сложнее, чем я предполагала.       В комнате было темно и тихо. Дождь вовсю барабанил по окнам. Замечательно, именно это мне и было нужно. Сделав пару шагов, я рухнула на пол, не имея желания двигаться дальше. Сью не выходила у меня из головы. Но ещё я не могла перестать думать о недочеловеке или переживотном, которое увидела в «Гудламе». Этот взгляд, эти повадки и жажда крови. Так просто не бывает. Вернее, бывает, безусловно, но такого не могло приключиться со мной…       Глубоко зарывшись в своей голове, я не услышала, как дверь открылась, и мягкой поступью ко мне приблизилась тень. Я так и сидела посреди своей комнаты и таращилась в окно. Давид сел позади, я оказалась в капкане его рук. Мягко он привлек меня ближе, укладывая на свою грудь. — Вы уже всё обсудили? — он лишь шикнул в ответ, словно ругая за то, что нарушила тишину. Я полулежала на нём, крепкие руки обнимали меня за плечи, горячее дыхание щекотало мой висок и щеку. — Фелония доложит обо всём, что нужно. — Здорово, — невесело усмехнувшись, я опустила подбородок на руки Давида, в ответ он уткнулся холодным носом в мою щёку. Мы, как два брошенных щенка, пытались согреться друг о друга. — Сейчас меня ещё и посадят.       Его тихий смех звучал прямо над моим ухом, спиной я почувствовала, как завибрировала его грудь, и от того сделалось так хорошо, что я невольно улыбнулась сама. — А тебе, я посмотрю, понравилось сидеть за решёткой?       Я вновь вспомнила о Сью. Почувствовав мое напряжение, Давид снова заговорил. — У тебя есть лучший адвокат на всем белом свете, — подцепив прядь моих волос и ловко заправив их за ухо, он коснулся губами моей щеки, не целуя, скорее обозначая свои территории, — как ты можешь думать, что я позволю кому-то навредить тебе? — Когда он напал на Сью, то выболтал, что сегодня пойдет за Одри. Я вдруг решила, что смогу его остановить. — Ты его остановила, не смей винить себя в произошедшем, — крепче обняв, Давид вновь оставил короткий поцелуй на моей макушке. — Ты так переживаешь о психологе. — А ты?       Мне пришлось разорвать наш хрупкий покой и вылезти из объятий. Теперь мы сидели лицом к лицу в полной темноте. И я, одетая как шлюха, требовала разговора по душам. Бровь Давида слегка подскочили вверх от удивления. Прежде чем ответить, он придвинул меня к себе ближе, вплотную. — Ты переживаешь об Одри?       Я повторила свой вопрос, смотря прямо в его бездонные глаза. Заправив мои волосы за ухо, он очертил указательным пальцем скулы, зацепил подбородок и щёлкнул по носу. — Ты же знаешь, кто я, — в весёлом голосе теперь преобладали нотки грусти, — моей натуре свойственны не лучшие качества. Эмпатия — не самая сильная моя сторона. К тому же, — наклонившись, он окончательно разрушил все границы между нами. Теперь, когда его нос касался моего, он улыбнулся, щекоча мои губы своим дыханием, — я волновался о кое-ком другом.       Противиться ему было сложно, поэтому и на моих губах растянулась улыбка. Едва касаясь, я опустила свои ладони на его щеки. Словно сытый котяра, Давид потёрся о мои руки, оставляя смазанный поцелуй на запястье. — Как же я давно тебя искал.       Он произнёс это так тихо, что я не могла ручаться за то, что он и впрямь это сказал. Нет, вероятно, мой истерзанный мозг подкинул мне очередную «шутку», и я просто выдала желаемое за действительное. — Что я скажу Микаэлю? — Не думай об этом, — его горячая ладонь опустилась на мою макушку, слегка поглаживая, — я скажу всё, что нужно, сам. Хочешь что-нибудь покушать?       Вероятно, мне стоило съесть хоть что-то, чтобы мой организм получил не только стресс, но ещё и немного углеводов. Вот только едва ли мне сейчас это удастся. — Нет, не хочу спускаться, — ладонь Давида медленно гладила мое предплечье, почти убаюкивающе. — Я принесу, — наклонившись вперёд, он чмокнул моё обнажённое плечо, — только скажи что, всё что угодно на самом деле. Одна нога тут, другое крыло там.       Он был необычным во всех смыслах. Но мне жутко не хотелось сейчас оставаться вновь одной, поэтому, пожертвовав желудком, я мотнула головой и вернулась в полулежащее положение. Давид не сопротивлялся. Обняв меня, он позволил уснуть прямо в его руках.

***

      Микаэль сидел, уткнувшись лбом в сомкнутый кулак. Минуту назад мы с Давидом закончили свой складный пересказ всего произошедшего. Начальнику Астреи, по всей видимости, требовалось время, чтобы переварить услышанное. Я сидела как потеющая отличница, держа спину как можно ровнее и дыша через раз. Спокойствию Давида можно было позавидовать. Он слегка улыбнулся мне, вальяжно раскинувшись в кожаном кресле. — Я предполагал, что это была не лучшая идея, — лица Микаэль так и не показал. Вероятно, времени понадобится чуть больше, чем я предполагала.       Сдержанность покинула архангела, когда Давид отметил, что остался на ресепшене, а я рванула в одиночку. В этот момент Микаэль расстегнул запонки. Он скинул пиджак, когда я рассказала про запущенную вазу, а стоило мне сказать, что лицо Артура встретилось с табуреткой, так вообще опустил голову и уткнулся лбом в кулак. Так вот мы и сидели. Нет, конечно, я не ждала похвалы, но порадоваться то можно, что я не то что сама цела осталась, так ещё и сохранила их главную героиню для развития сюжета. — Её обвиняют в жестоком нападении на своего пациента, — допустим, так было и без моего вмешательства. — В окно, надеюсь, не ты его выкинула?       Наконец, подняв уставший взгляд на меня, Микаэль невесело усмехнулся. Захотелось пошутить «будь это я, он бы сдох», но, пожалуй, промолчу. — Нет, это было его решение.       Микаэль усмехнулся. — Одри лишат лицензии, это в лучшем случае. В худшем, могут инкриминировать покушение на убийство. — У него был нож… — Никто не видел его, кроме тебя, Фелония облазила весь кабинет, и тоже ничего.       Да как же так. Нож был в его руке, я даже помню звук, с которым тот шмякнулся об пол. Только если кто-то не забрал его до приезда полиции… Всё это было уже совсем из ряда фантастики. — Какой прогноз? — теперь, когда Микаэль разговаривал с Давидом, я позволила себе облокотиться на спинку кресла, мгновенно в нём утопая. — Насколько это всё затянется? — В лучшем случае месяц, всё зависит от тяжести обвинений, — прикинув сроки, состав преступления и все внешние факторы, отметил Давид.       С одной стороны, может ей и правда лучше будет отсидеть. Ну а что? Девчонка будет под охраной 24/7, чужих к ней не пустят. А если ещё и Фелонию подключить… — Сможешь вмешаться, только так, чтобы никто не узнал?       Давид кивнул. На том и разошлись. Это было начало конца, я отдавала себе отчет, что вот-вот она появится на пороге агентства, и всё изменится. Какая роль уготована мне во всей этой феерии, оставалось загадкой. «Служить отцу своему» у меня пока не получалось.       Давид инкогнито вступил в дело. Серый кардинал, так или иначе, направлял адвокатов Одри, помогая бедолагам отбиться от представителей обвинения. Дело получило небывалый резонанс. Было ли мне стыдно? Безумно. Я места себе не находила, когда очередной репортёр называл её «больной мозгоправ» или «сумасшедшая». Замечая, что я в очередной раз смотрю репортаж, Микаэль отбирал пульт и переключал канал.       Большую часть времени я была одна. Это тяготило, но я не смела жаловаться, ведь сама подкинула астрейцам проблем. Осталось одна радость. У них была негласная, а может случайная, традиция. Все, кто находился в доме, обязательно раз в день собирались за общим столом. Иногда это был совместный завтрак, реже обед и ещё реже ужин. Меня тоже приняли в этот необыкновенный «междусобойчик».       Зачастую, а вернее всегда, только передо мной ставилась тарелка с едой, сами же бессмертные обходились чаем или кофе. Когда тема обсуждения была тяжелая, могли выпить и алкоголь на завтрак. Мне не наливали. Ну и пусть. Главное кормили хорошо.       Сегодня был совместный обед. Микаэль заказал для меня крем суп, что-то из кролика (вычурного названия я запомнить не смогла, да и не пыталась) и пюре. Астрейцы никогда не обсуждали при мне что-то важное, лишь поверхностно касались насущных вопросов. А ещё я отметила, что в такие моменты Кассиэль слишком открыто наблюдал за мной. Пусть, я уже привыкла, к тому же, будь я на его месте, вела бы себя точно так же.       С супом я управилась довольно быстро, а вот кролик в рот не лез. Я едва вникала в суть разговора, склонившись над тарелкой, я чуть не уронила волосы прямо в еду. Но мне было всё равно, это моя еда и мои волосы. В столовой появился Давид. Громко всех поприветствовав, он остановился позади меня. — … засужу. Даже не нужно переживать, — мы не видились уже много дней, и я чертовски соскучилась. Щеки налились краской, когда я почувствовала, как плавно и бережно он собрал мои волосы, спасая их от участи оказаться в тарелке.       Медленно подняв взгляд, я поняла, что всё это не волновало разве что только… самого Давида. Казалось, Кассиэля вот-вот вырвет, он наморщил нос, метая взгляд между мной и Давидом, пока тот продолжал поправлять мою прическу. Его прикосновения были приятны, но я всё же повела плечом, в надежде, что он поймет невербальный знак и усядется наконец. Однако вертел он все эти взгляды, немые вопросы и все мои нервные подрагивания. Оставаясь стоять позади, Давид склонился ниже, едва не шепча мне на ухо: — У тебя всё хорошо? — Мгм, — нервно кивнув, я не знала куда деться. — Как дела с судами?       Микаэль смотрел лишь на меня. Будто мне одного смущающего астрейца было мало. Неловко поерзав на стуле, я стала прикидывать пути отступления в свою комнату. Придвинув стул ближе ко мне, Давид устало рухнул рядом. — Плохо.       Да? А по игривому настроению проигрывающего адвоката так и не скажешь. — Государственные обвинители звери, решили устроить показательную казнь. Мы из последних сил выбиваем ей штраф, но эти ребятки, — отпив из моего бокала чай, Давид поморщился. Конечно, это не виски, а всего лишь ромашка, такую гадость он не уважал, — хотят реальный срок. — Домашний арест? — Рафаил, всё это время молчавший, как и я не улавливающий суть разговора, подал голос. Я практически забыла, что этот Пьеро вообще может разговаривать. — Оставим это на крайний случай. Пока продолжаем гнуть свою линию, и да, лицензию она тоже с большой вероятностью потеряет. — Вот тебе и лучший адвокат, — усмехнувшись, Кассиэль отпил из своего бокала, точно уж не чай. — Хочешь попробовать вместо меня, умник? — Вы сможете пригласить её на работу, — Рафаил задумался, а я пожалела, что не начала жевать кролика раньше, чем решила заговорить. — И кем же? Ещё одной… — Хорошая идея, — Микаэль не дал Кассу договорить, и, по всей видимости, я должна быть благодарна. Вряд-ли он сказал бы что-то приятное в мой адрес. — Так она будет всегда на виду. А мы будем дружелюбными, правда, Кассиэль?       Демон не ответил. Одним глотком допив свой напиток, он резко поднялся и покинул столовую. Истеричка.       Давид поделился ещё парой моментов, касающихся процесса, и на этом наш обед подошёл к концу. Я думала спрятаться в комнате, но обаятельный демон пригласил меня на небольшую прогулку по саду. Даже не заметила как согласилась, и вот мы уже медленно прогуливаемся по витиеватым дорожкам. — Как ты себя чувствуешь?       Сложно ответить, я и сама не понимала. У меня определенно не было проблем со здоровьем, но моё эмоциональное состояние было подорванным. Я словно пребывала в постоянном унынии. Становилось легче только в присутствии Давида, он будто забирал себе каждую дурную мыль, а те, что уйти не могли, так или иначе прятались, стоило ему коснуться меня, сжать плечи или просто подмигнуть. Мне это категорически не нравилось. Я не должна была к нему привыкать, я не должна была очаровываться им с каждым днем всё больше и больше. Но как объяснить непослушному сердцу… — Как в санатории, — пожав плечами, я решила опустить всё то, что роилось в моей голове, — много сплю, хорошо кормят, иногда выгуливают.       Давид виновато поджал губы. — Прости, я погряз в процессе, у нас совсем нет времени друг для друга.       Внутри что-то затрепетало, но я топтала эту бабочку-дебилку в своей голове, которая визжала от каждого его нежного слова. — Все в порядке, — кого я обманываю, — ты не моя нянька. Сейчас важно помочь Одри, ведь это из-за меня она в таком положении.       Давид остановился, сжав мои ладони, он внимательно всмотрелся в моё лицо. — Так вот, что у тебя на уме? Винишь себя во всём?       Да я себя просто ненавижу. Мой план — быть фоном, тенью второстепенного персонажа — провалился ещё на этапе планирования.       Я прикрыла глаза, когда мужская ладонь коснулась моей щеки, нежно поглаживая. А это был ещё один план, который провалился, — быть как можно дальше от Давида, не флиртовать, не говорить, вообще в его сторону не смотреть. — Ты спасла её, — прошептал он, наклоняясь ближе. Будучи выше меня на пару голов, Давиду нередко приходилось наклоняться ко мне во время разговора, вот и сейчас он склонился, поддевая мой подбородок указательным пальцем, — у этого козла был нож, кто знает, что произошло, не будь тебя там. — Никто не видел этот нож, кроме меня. — Достаточно того, что ты его видела. — Спасибо, — я слабо улыбнулась, — спасибо, что веришь мне.       Он подмигнул и пригласил продолжить наш променад по саду Астреи. Решив, что, возможно, другого раза у меня может и не быть, я шла за ним без тени сомнения.

***

             День сменялся днём, Давида я больше не видела. Изредка меня навещал Микаэль. Архангел интересовался всего ли у меня в достатке, хорошо ли я себя чувствую. Как мог он старался быть участливым, будто ему и правда интересно. Однажды он даже попросил прощения за то, что отбирал у меня пульт и переключал новости, касаемые судов «Гудлама». — Мне не стоило так грубо, — силясь подобрать нужный эпитет, Микаэль устало потёр переносицу. Ему всегда доставалось больше всех. Быть начальником — значит быть всегда и во всем виноватым, нести ответственность за каждого в этих стенах. Мне жаль, что ко всем прочим добавилась ещё и я, — я просто не хотел, чтобы ты винила себя ещё больше. Ты можешь и дальше смотреть телевизор, я обещаю быть более деликатным и не влиять на твой выбор.       Но мне больше не хотелось. Я не хотела знать, на сколько удачно всё складывается в суде, на сколько мы близки к тому, что вот-вот на пороге агенства появится новый сотрудник. Мы ещё даже не придумали, кем представиться мне. Кто я? Домашний питомец ребят? Талисман команды, который работает чуть-чуть наоборот? Но, самое главное, кто из них будет питать к оценщице нежные чувства? К сожалению, я слишком хорошо помнила, как был рад Давид появлению в стенах Астреи Одри… Это меня не должно было трогать, но, чёрт, трогало настолько, что ночами я не могла сомкнуть глаз, пялясь в потолок и не понимая, куда мне дальше.       Так прошёл месяц. В одно утро я завтракала в одиночестве, как в столовой появились Давид и Микаэль. В руках демона была бутылка виски, архангел был более сдержан, но всё же улыбался. — Победа! — словно кудрявая буря, Давид рухнул на стул рядом со мной, разливая по бокалам янтарную жидкость с характерным ароматом. Мои хлопья с молоком в миг стали лишними на этом банкете, и завтрак приобрёл нотки праздника или траура… для каждого по-разному. — Вы выиграли суд? — Кассиэль появился следом, и я окончательно утратила аппетит. Заметив это, Давид придвинул мне наполненный на половину бокал, и я не смела отказаться. — Одри так не думает, но, в целом, да.       Конечно она так не думает. Для неё потеря лицензии определённо сильный удар, к тому же она ни грамма не провинилась. Как оказалась, она просто вошла в кабинет и, увидев Артура на полу, пыталась оказать ему помощь. Этот урод пришёл в себя и обвинил её во всем, что сделала с ним я, а после выпрыгнул в окно.       Всё, думать об этом больше не хочу и, как эликсир забвения, решаю выпить виски залпом. Осечка. Не привыкшая к подобным напиткам, к тому же на завтрак, я закашливаюсь, привлекая к себе всё внимание. Давид в очередной раз помогает мне прийти в себя, похлопывая по спине и утирая пролившийся алкоголь с моего подбородка. — Ну куда ты, рыбка моя, — тянет он, продолжая «реанимировать» меня. На губах Кассиэля появляется подобие улыбки, забавно, что его веселит лишь то, что я где-то могу чуть не сдохнуть. — Осталось пригласить мисс Одри в Астрею, — за этот месяц Микаэль осунулся, стал более мрачен. Но сейчас на бледном лице был проблеск надежды, веры, что у них всё получится. Мы нечаянно встретились глазами, вернее он подловил меня, пока я беззастенчиво пялилась. Архангел тепло улыбнулся, а я улыбнулась в ответ, мысленно благодаря за всё и в очередной раз прося прощения за то, что появилась в этих стенах.       Это была разовая акция. После короткой попойки за завтраком, я вновь осталась один на один со своими мыслями. Благо выпитого виски в тот день хватило на то, чтобы спать вплотную до ужина. Остальные дни я просто читала, из собеседников в агенстве остался только Касс. Молча и угрюмо он провожал каждый мой шаг. Безусловно, я пыталась заговорить, но это было похоже на вопрос в пустоту, отвечало мне лишь моё эхо.       Ужасно хотелось кофе, которое кто-то убрал на самую верхнюю полку. В прыжке дотянутся до баночки не получилось, мой угрюмый охранник сидел уткнувшись носом в газету. «Да кто вообще сейчас читает газеты?»       Просить его было бесполезно. Ставлю всё на то, что, вместо помощи, он зашвырнёт эту банку куда-нибудь ещё выше. Мне потребовалось пару минут, чтобы отойти за более-менее устойчивым стулом, а когда вернулась, моя добыча уже стояла на барной стойке.       Кассиэль всё так же сидел, уткнувшись в чтиво, но не могла же баночка сама спрыгнуть, из жалости. В тот момент мне показалось, что ещё не всё потеряно. Просто сказать «спасибо» было страшно. Мозговой штурм тоже не дал своих плодов. Я не знала ничего про эту угрюмую кучу мускулов.       Смирившись с возможностью быть посланной, я всё же налила кофе и для Кассиэля. На небольшое блюдечко удачно уместился кривой бутерброд. Я так не волновалась, наверное, никогда. Как молния, быстро, я поставила «комплимент» на кофейный столик перед ним и скрылась ещё до того, как он успел опустить газету. Одновременно и смешно, и страшно, но, довольная собой, я вбежала вверх по лестнице, остаток дня проведя в своей комнате.       Ванну я больше не набирала. Решила, что мыться буду под душем, да как можно проворнее, чтобы, не дай бог, ещё кто не вылез. Вечером я всё же решилась спуститься и проверить мусорное ведро на наличие бутерброда. К счастью, его там не оказалось. Из этого вытекало два вывода: либо он его всё-таки съел, либо выкинул в другое место. На кофейном столике лежала парочка новых книг, которые я прежде не видела. Это было как никогда вовремя, ведь все свои я уже давно прочитала.

***

      Проснувшись очередным утром, я поймала себя на мысли, что мне хочется сбежать. Конечно, на такие безрассудства я не пойду, но всё моё нутро рвалось прочь из этого места. Ко всему прочему, мой живот сводило спазмами, словно на уровне инстинктов я чувствовала опасность.       Отмахнувшись, я умылась и уже привычно поплелась на завтрак. Шум подъехавшей машины застал меня на середине лестницы. Кассиэль вышел из каминной, не заметив меня, ну или сделав вид, он направился к входной двери. Я почувствовала, как похолодели мои пальцы, а ноги в миг стали ватными. — Ты ещё кто такая? — пробубнил Касс, едва не сбивая прибывшую. Я сделала пару шагов назад, окончательно скрываясь из виду со стороны входа. — Я Одри, психолог. Звонила по поводу вакансии оценщика.       Одри здесь. Сюжет начал развиваться по канону, а я всё ещё не нашла выход. Заперевшись в своей комнате, я бездумно ходила из угла в угол.       Что там было в первой серии? Она приехала, встретила на пороге Кассиэля, потом логично, что разговор с начальником, то есть с Микаэлем. А потом случится самое интересное — знакомство с Давидом и их милая беседа за бокалом виски, коньяка или какую он там хрень ей нальет.       Было неприятно чувствовать укол ревности, но нужно было привыкать. В Астреи появилась новая забава, более интересная. Прошло несколько часов, прежде чем я услышала, как в мою дверь постучали. Боже, надеюсь они не привели её сюда, чтобы познакомить нас. Я этого не вынесу. Пусть думают, что меня тут нет, что я, наконец, испарилась. Но стук повторился, на этот раз чуть громче. По моим расчетам, именно сейчас Давид и Одри должны быть в «в сердце дома — каминной». Может это Микаэль решил внести ясность, что мне нужно врать о своём происхождении. Тогда да, открыть стоит поскорее. — Я уже думал придётся выламывать, — подмигнув, Давид ловко отодвинул меня в сторону. В его руках был небольшой подрос с едой, ещё горячей и ароматной до ужаса. Мой живот, предатель, отозвался ревом сдохшего кита. Кудрявый улыбнулся, теперь по-хозяйски расставляя тарелки на прикроватной тумбе. Она была нещадно мала для таких целей, но всё же вместила в себя все необходимое. — Это ещё зачем?       Давид посмотрел на меня как на слабоумную. Придвинув кресло, в котором я часто читала, вплотную к кровати, демон расселся, выжидающе глядя на меня. — Это для того, чтобы есть, — спасибо, капитан очевидность, а то я не поняла, — садись. Обед в постель. — У тебя дела, тебе, наверное, нужно идти, — я всё же села рядом, наши колени соприкасались, думаю, он специально так близко придвинул кресло. Грёбанная запеканка так пахла, что я практически захлебнулась слюнями, но всё же трапезничать не спешила. — Мои «дела» отказываются есть, — его густые брови нахмурились, и я невольно отметила, как ему идет командовать, — не заставляй кормить тебя с ложечки.       Как бы романтично это не звучало, допустить подобное было бы уже слишком. Я же вроде как отвыкать от него собралась. Поэтому, вооружившись вилкой, я стала медленно уплетать угощения под пристальным взглядом джентльмена напротив. — Уже слышала про психолога?       Я смущенно заерзала. Не только слышала, но и видела. И от этого мой аппетит улетучился, хорошо, что ты его нагнал. — Уже познакомился с ней?       Давид кивнул. Он недовольно постучал пальцем по тарелке, когда я перестала есть. Кажется, придется в конце её вылизывать, чтобы ни крошки не осталось… — Микаэль представил нас друг другу. — Тогда почему ты здесь?       Кажется, мой вопрос поставил его в неловкое положение или, как минимум, смутил. Шумно выдохнув, Давид наклонился вперёд, упираясь локтями в свои колени. — А где мне быть?       Я едва не выплюнула кусок запеканки прямо в его лицо. Разговаривать, а тем более есть, в таких условиях было невыносимо. Он был слишком близко, пах невероятно вкусно, а ещё эти его руки, тепло от которых я прямо сейчас ощущала на своих ногах. Нет, он не касался меня, от того было ещё хуже. — Ты должен показать гостье агенство, — запеканка отказывалась быть проглоченной, поэтому мне пришлось сделать большой глоток чая, но и тот чуть не вышел через нос. Давид определенно видел мои конвульсии, но отказывался отодвигаться. — Угостить её чем-то в мини-баре. Сделать свой фирменный коктейль…       Теперь одна его бровь приподнялась то ли от удивления, то ли от возмущения. Я вообще слабо сейчас соображала. Мне бы свои эмоции понять, а не чужие пытаться трактовать. — Или вы уже… поговорили?       Вот и всё, сейчас и случился конец моей личности, когда его привычно горячие ладони опустились на мои колени. Всю кожу в миг облепили мурашки, которые, конечно же, он заметил. — Тебе понравилось? — мне потребовалось немного времени, чтобы понять вопрос. Давид спрашивал о еде, кивнув на поднос, он нахально улыбнулся, потирая большим пальцем о мою кожу. — Может хочешь какой-нибудь десерт? — Ты не ответил ни на один мой вопрос.       Я откровенно злилась, а его это лишь раззадоривало. Обиженно выпятив нижнюю губу, он словно дразнил меня. Нарвался. Вложив все силы, я упёрлась руками в подлокотники кресла, делая наше взаимодействие ещё более смущающим. Тихий смешок сорвавшийся с губ демона, затерялся в моих волосах, когда я пыталась отодвинуть кресло. — Ты только поела, — хохоча, Давид легко переместил мои руки на свои плечи, — нельзя напрягаться.       Я практически сидела на его коленях. Опомнившись, я вернулась на место, только теперь подбирая ноги под себя так, что бы мы совсем друг друга не касались. — Микаэль представил нас друг другу, сказал, что на завтра у нас запланирована совместная работа. На этом все, — он сидел предо мной расслабленный и довольный моим «психом», я же краснела и дулась, как мышь на крупу. Конечно, я не должна была вести себя подобным образом. Но… А чё он? — Она тебе понравилась? — Да, вполне.       Словно олень в свете фар я застыла, даже моргать перестала. На пухлых губах Давида медленно, словно тягучий мед, расплылась широкая улыбка. «Куда меня занесло…»