Сохрани меня

      Давид увез Одри на их первое задание. Только когда я увидела уезжавшую машину, решилась выйти из комнаты, чтобы добраться до столовой. Я не планировала становится затворницей, но пока был шанс избежать нашего знакомства — хваталась за него как остервенелая. А ещё, я окончательно влюбилась в Давида… Не то что бы это было открытием, просто окончательно утвердившись в этом — мне стало легче, правда на мгновение.       На столе были ещё теплые вафли. Аккуратным почерком на записке было написано послание, видимо, адресованное мне. «Доброе утро, рыбка. Надеюсь, ты съешь всё до последней крошки. Увидимся вечером.»       Улыбнувшись, я налила себе чай и принялась уплетать вкуснейшие вафли. Кассиэль почти прошёл мимо, но вдруг решил составить мне компанию. «Всё же традиция работала,» — подумала я, отпивая горячий напиток. Хмурый демон тем временем ограничился чашечкой кофе. В его руках было много бумаг, бюрократия не пощадила никого, и, вместо беседы со мной, он принялся изучать стопку. — Вы слишком шумно общаетесь, — я едва не подавилась, Рафаил, довольный собой, улыбался во весь рот. Не знала, что он умеет шутить, получилось неплохо. — Прости, не хотели мешать.       Усмехнувшись, Касс в миг собрал бумаги и покинул столовую. Ну, что ж, спасибо и на этом. — Я ему совсем не нравлюсь. — Всё немного сложнее. — Если ты скажешь, что дело не во мне — я обижусь.       Рафаил прикрыл глаза и скромно улыбнулся. Конечно дело было во мне, глупо это отрицать. — Я просто не пойму почему, мне казалось, мы неплохо общались в самом начале. — Думаю, ты просто ему кое-кого напомнила.       Боюсь представить, кого он так ненавидел, что теперь от одного взгляда на меня его воротит. — А что ты думаешь обо всем этом? Микаэль тебе наверняка всё рассказал, — Рафаил задумчиво кивнул, продолжая внимательно меня слушать, — есть мысли, как мне вернуться? — Может не получается вернуться просто потому, что ты не хочешь уходить?       А вот это был удар ниже пояса. Рафаил видел меня насквозь, ну или это было просто очевидным. Я жила в красивом месте на полном обеспечении, рядом был Давид, а это уже огромный плюс. Из минусов только то, что вот-вот наступит конец света, но когда мы боялись трудностей? — А вообще, я думаю, хорошо, что ты здесь. Ты положительно влияешь на Давида.       Вот это уже вряд ли. — Что будет, если Зверь победит? — Мы этого не допустим, обещаю.       Я бы очень хотела верить тебе, Рафаил, но, боюсь, не в ваших силах остановить неминуемое. — Я что-то могу для тебя сделать? — чистейшие, как роса, глаза смотрели на меня с долей жалости и скорби. Я бы обиделась, но так он смотрел практически на всех. — Мне бы хотелось посмотреть город. — Хорошо, я скажу Давиду, и как только… — Нет, — ангел заметно напрягся, — я бы хотела прогуляться одна. Можно вызвать мне такси, и дать какой-нибудь телефон, чтобы я смогла вызвать его сама обратно? — Боюсь, это невозможно, — Рафаил выпрямил спину, теперь смотря на меня строго, чего я точно не ожидала. — Хорошо, не надо такси, я могу на автобусе или… — Давид отвезет тебя, куда скажешь.       После недолгого молчания, я всё же решила задать вопрос, хотя по всем невербальным признакам Рафаил дал свой ответ заочно. — Мне нельзя покидать Астрею в одиночку? — В этом нет необходимости.       В этом была необходимость! Как минимум для того, чтобы просто сменить обстановку, свыкнуться с тем, где я, что я… За всё время пребывания в этом чертовом доме я не разу не ослушалась, не перечила, и, напротив, старалась быть полезной. Старалась быть хорошим персонажем. Да, не всегда получалось, но как бы там ни было, их драгоценная Одри теперь под полной протекцией астрейцев. Не без моей помощи! — Это… — мне не хватало слов, чтобы выразить своё недоумение. Да, я просто потерялась, не понимая предпосылок для принятия подобного решения. — Весьма неожиданно. — Ты не в тюрьме, — притворно мягко произнёс ангел, пытаясь накрыть мою руку, что лежала на столе, своей. Стул скрипнул, когда я резко отстранилась от Рафаила. — Но лучше, если кто-то из нас будет рядом с тобой. — Спасибо, что составил компанию за завтраком, — поднявшись, я направилась в сторону лестницы. Кажется, очередной день пройдет в моей комнате, которая уже точно стала для меня камерой…       Первое, о чём я подумала, закрывшись у себя, это то, что было бы неплохо поплакать. Но слёз не было. Я злилась, отказывалась верить в то, что у меня нет возможности уйти. Иллюзия свободы, которую предложил мне Рафаил, категорически не устраивала. Взглянув в сторону книги, в которой говорилось якобы обо мне, мне захотелось разорвать её и сжечь. Глубоко выдохнув, я в очередной раз взялась за твёрдый переплёт в попытке найти хоть какую-нибудь подсказку. Всё те же буквы, складываемые в слова, и ничего по существу. Я листала, листала, пока не заметила, что нумерация страниц не совпадала. Вернее, они все шли будто по порядку, только на некоторых страницах чернила выглядели ярче. Выгнув книгу, я затаила дыхание, из переплета торчал небольшой кусочек, намекавший на то, что здесь когда-то ещё были страницы. Их определённо вырвали. — Да какого чёрта…       Неужели астрейцам тоже нельзя доверять? А с чего я вообще решила, что можно? Я вздрогнула и выронила книгу, когда в мою дверь осторожно постучали. Воровато осмотревшись, я предприняла попытку успокоиться, но всё это будоражило меня. Актриса из меня была никакая, Микаэль понял сразу, что со мной что-то не то. Пригласив меня в свой кабинет, он налил мне виски и протянул бокал. Я приняла, но пить не стала. — Что-то случилось? — мне нужно было взять себя в руки как можно скорее, дабы не скатиться в упрёки и обвинения во всех смертных грехах начальника агенства. — Обязательно должно что-то случится, чтобы я пригласил тебя побеседовать?       Да. Вы месяц с небольшим едва ли вспоминали обо мне, а теперь ты просто так берёшь и приглашаешь меня «побеседовать». Может я становлюсь параноиком, но я видела откровенный подвох во всём этом действии. — Нет, — мило улыбнувшись, я постаралась занять более удобную позу, хотя по ощущениям сидела на раскалённых углях. — Как у вас дела?       Микаэль усмехнулся. Себе он тоже налил виски. Сделав небольшой глоток, архангел прикрыл глаза, устало сжимая переносицу, как делал это всегда. Что таилось за этой привычкой? Бесконечные мысли, что разрывали его голову или банальная усталость? Я не знаю, однако такой простой жест делал его в моих глазах чуть более человечным. — Рафаил сказал, что ты хотела бы выехать в город.       Ах, вот оно что. Хорошо, что мы сразу перешли к сути, а не ходили вокруг да около. — Я могу отвезти тебя. — Неужели у тебя нет более важных дел, кроме тех, где меня нужно выгулять? — я всё-таки сделала глоток, на трезвую эти разговоры я отказывалась проживать. — Не «выгулять», а составить компанию. Одной не безопасно. — Почему?       Слова из моего рта вылетали быстрее, чем я успевала подобрать нужную интонацию. От того звучала я резко, даже немного скандально. Микаэль хмурился, явно представляя какую взбучку мне устроить за нарушение субординации. А я тем временем и не думала затыкаться. Зря он мне налил… — Одри вы тоже одну отпускать не будете? Наденете ошейник, приставите Давида или Кассиэля? Или у них теперь будет 2/2. Два дня один следит за мной, другой за ней, а потом пересменка?       Я едва не выронила бокал, когда Микаэль хлопнул ладонью по столу, прерывая мой словесный… порыв. Он тяжело дышал, конечно, куда простой девчонке отчитывать его. Но и я сдаваться не собиралась. Кто знает, чего бы я ещё наговорила, если бы в кабинет начальника Астреи не постучали. В приоткрывшейся двери появилась кудрявая голова. Увидев наши каменные лица, улыбка Давида растворилась. — Одну минуту, — буркнул Микаэль, но Давид не думал уходить, он застыл на пороге, оценивая на сколько быстро должен вмешаться в происходящее. — Да нет, — опустив бокал на письменный стол, я поднялась со своего места, — мы уже поговорили. — Сядь на место, Анна.       От его тона было страшно, да что греха таить, — я была просто в ужасе. Слабоумная, но отважная. Поэтому даже не думала слушать дальше эту демагогию. — Ну выгони меня из дома в наказание, — всплеснув руками, я направилась в сторону выхода, ворча себе под нос, — правильно, не можешь.       Давид не стал удерживать, напротив, он приоткрыл дверь шире, выпуская меня в коридор. Думаю, за это ему тоже достанется от начальства, но не смею лезть в их отношения.       За порогом кабинета мня ждала ещё одна увлекательная встреча. Я едва не врезалась в главное событие этого месяца. Одри взволнованно метала взгляд между мной и дверью кабинета, за которой уже скрылся Давид. Невероятно красивая, чуть выше меня. Она стояла передо мной, а я до сих пор не понимала: по-настоящему это всё или мои глюки просто набирают обороты. Я протянула руку первой. — Анна, — с каждым днём эта ложь давалась мне всё проще, я уже и не помнила какого это, когда ко мне обращаются иначе, — добро пожаловать в Астрею.       Улыбнувшись, она пожала мою руку в ответ. Интересно, как много она слышала и какие выводы делает прямо сейчас по поводу меня. — Одри, — да, подруга, знаю, буквально каждую мелочь о тебе, — у вас всегда тут так весело? — Поверь, это самый скучный день из всех, которые тебя ждут впереди.       Дверь за моей спиной вновь отворилась. Давид был мрачнее тучи, но, завидев нас, заставил себя улыбнуться. — Прошу, Одри, — сейчас, стоя между ними, я особо остро почувствовала себя лишней, мыльным второстепенным персонажем, так, появившимся на пару слайдов. Кивнув мне на последок, главная героиня скрылась в кабинете начальника. Давид, всё это время не сводивший с меня глаз, не спешил уходить следом. Тогда это сделаю я. — Я зайду к тебе чуть позже, — крикнул он мне в спину. Но это вряд ли. На вечер были планы много плакать и страдать о своей никчемности.       Давид не обманул. Он и правда пришёл позже, вероятно сразу же, как их мини совещание подошло к концу. Я не открыла. Настало время нам отвыкать друг от друга. На следующее утро тоже. Мне было жутко неловко за своё поведение, но отчаяние захлестнуло меня. План был прост — я умру здесь, в этой комнате, от стыда или голода, тогда все проблемы решатся. Кассиэль хоть улыбнётся.       Напрасно я думала, что смогу спрятаться от бессмертных, всего лишь заперев дверь на защёлку. Микаэль появился в комнате в середине второго дня моего добровольного заточения. Я едва не взвизгнула, обнаружив его листающим моё чтиво в то время, пока я пребывала в уборной. — Всё читаешь, — выдохнув, он указал на поднос с едой на прикроватной тумбе. Что это еще за традиция носить еду мне в комнату? — Давид выбирал, он лучше знает, что ты любишь.       Давид не ошибся. Всё, что было на подносе, это буквально то, о чём я часто думала на голодный желудок, сидя в заточении. Упоминание о демоне заставило сердце пропустить удар. Он приходил много раз за этот короткий срок, но я не сдавалась, сжимала одеяло сильнее и не открывала. А сейчас я так соскучилась, мне бы хватило одного короткого взгляда на него, чтобы успокоиться. — Я должна извиниться. — Не должна, — несмотря на всю серьёзность, я не чувствовала угрозу, либо же злость со стороны Микаэля. Напротив, он словно тоже не знал как подступиться ко мне, какие слова подобрать. — Но я хочу извиниться. Мне не стоило так себя вести. — Выдался сложный месяц, правда?       По щеке скатилась слеза. Знал бы он, что в целом жизнь у меня складывалась сложной. А этот месяц был похож на бесконечный подъём в гору. Я выдохлась, при том, что особо ничем не была занята. — Прости, но, — я невесело усмехнулась про себя. Как там говориться, всё что до слова «но» — полное дерьмо, — это моё решение о том, что одной выходить тебе куда-либо нельзя. И я не изменю этого решения, по крайней мере, чтобы сохранить тебя как можно дольше. — От чего? — слёзы предательски лились по моим щекам, ничуть не трогая архангела. — Что может угрожать мне там, что не угрожает здесь?       Сверля меня взглядом, он молчал. — Разве здесь я в безопасности?       Кажется, на этом наш разговор был окончен. В этот раз Микаэль решил воспользоваться дверью, на секунду замерев в пороге. Он бросил короткое «поговори с Давидом, он места себе не находит» и ушёл, оставляя меня рыдать.       Сон не шёл, я ворочалась в постели около часа, но всё, чего удалось добиться — это смять простыню. Отчаявшись, я решила спуститься вниз. Пустая Астрея выглядела чуть менее давящей, чем обычно. Видимо даже она сжалилась надо мной в эту ночь, ведь мне и правда было паршиво. В очередной раз бросив беглый взгляд в окно, я решила найти укромный угол в каминной.       Уличный фонарь сквозь большие окна немного освещал комнату, этого было достаточно. Пройдя немного вперёд, я замерла. Микаэль сидел на кресле возле дотлевающего камина. Он даже не повернулся в мою сторону, терзаемый своими мыслями, архангел сжимал и разжимал кулак. Развернувшись на пятках, я взяла курс на выход, но негромкий властный голос пригвоздил меня к полу. — Невежливо вот так сбегать, — мне показалось, или сегодня он был чуть веселее, чем обычно? Скорее всего показалось. — Не хочу мешать, ты, вероятно, хотел побыть один. — Побыл, — облокотившись на бархатную спинку, начальник Астреи кивнул мне на пустующее кресло рядом. — Присаживайся, не стой в дверях.       Несмело ступая вперёд, я заняла предложенное мне место. Обстановка была… интересная. Мы вдвоём, в полумраке, это что? Открытие новой ветки? Я не готова. Микаэль усмехнулся, словно мог слышать мои мысли. — Ты слишком красноречиво думаешь, — подражая мне, блондин нахмурился, — не съем же я тебя, в конце то концов. — Просто это необычно, — смешок, вырвавшийся из моей груди, был весьма истеричным, — я впервые вижу тебя здесь.       Да и последний наш «просто разговор» прошёл не очень. — А почему ты здесь? Не можешь уснуть?       Не могу, потому что схожу с ума от одной мысли, что Давид и Одри в ночном клубе. Возможно танцуют, обнявшись, а может он нежно касается её руки или ещё…       «Прислушавшись к совету начальника здешних мест, я решила сама постучать в дверь демона. Ответом мне была тишина. Что-ж, справедливо. Уперевшись лбом в деревянную поверхность, я постучала последний раз. — Он на задании, — Рафаил стоял в конце коридора, сжимая в руках скрипку, — Микаэль поручил ему съездить в клуб. Там наш информатор… — А Одри? — я уже знала ответ, но отчего-то всё равно задала вопрос.       Рафаил кивнул, не решаясь сказал мне это вслух. Выдавив из себя слабую улыбку в благодарность, я вновь нырнула в свою комнату.» — Он тебе нравится, — Микаэль не спрашивал, утверждал. Его тон был непривычно мягок, словно разговаривал он с ребёнком, а не со взрослым человеком. Ну, относительно него, я и правда младенец. — Не понимаю, о чём ты. — И он тоже увлечён тобой. — Это плохо? — Этого я не говорил. Но и об обратном не утверждаю. У всего есть своя цена.       И цена эта была довольно высока: Давиду вырвут крылья, сбросят на землю опустошённым и обезличенным. Быть причиной этих мук я не хотела. На меня снизошло внезапное озарение. Микаэль тоже не просто так не нашёл себе места в огромном доме. — Она тебе нравится…       Блондин замолчал. Признавая поражение, он прикрыл глаза, устало вздыхая. — «Не понимая суть проблемы, мы новый совершаем грех — и вновь встречаемся не с теми, и вновь влюбляемся не в тех…»       Всё, что происходило с нами, в масштабах будущего не имело никакого значения. Как бы мы не боролись, не влюблялись и не теряли, мир всё равно рухнет. От этой мысли меня затошнило. — Ты смог бы принять меня в свою команду? Гипотетически.       Не задумываясь ни на секунду, Микаэль ответил: — Ты уже в команде.       Что-то внутри предательски защемило. Довольную улыбку скрыть не удалось, да я и не пыталась. Микаэль усмехнулся, глядя на меня. Это было слишком уютно, что бы быть правдой. — А что если апокалипсис всё же случится? — Этого не произойдет. — Ты даже мысли такой не допускаешь? — Если я хоть на миг об этом подумаю — значит уже проиграл.       Прости, об этом подумала я. Обеспокоенная судьбой Астреи во всём хаосе, что захлестнёт эту вселенную, я не могла уйти, не помочь хоть чем-то. Нужно было что-то придумать. На самом деле возник план, я уже даже почти решила поделиться этим с Микаэлем, как входная дверь хлопнула и по паркету раздался стук каблуков. Первой вошла Одри, она быстро прошла мимо каминной прямиком к лестнице. Но потом стук её каблуков раздался ближе, она вернулась. — Почему вы не спите?       Замерев на пороге, девушка попеременно осмотрела вначале меня, после Микаэля, архангел натянулся как струна. Всю его непосредственность как рукой сняло. За её спиной бесшумно вырос второй силуэт, и тут уже напряглась я.       Давид был не рад этой встречи. Бросив на меня короткий взгляд, он уставился на начальника, всем своим видом вопрошая «и какого чёрта вы тут сидите?» Однако, Микаэль решил играть по своим правилам, в общем, как и всегда. Игнорируя вопрос Одри, он задал свой. — Как прошла поездка? — У нас труп, — обогнув застывшую Одри, Давид медленно прошёл вглубь комнаты.       Тон его был будничный, словно он о погоде размышлял. А я покрылась мурашками. Одри встретила Мора. Она ещё не понимает, на сколько это была важная встреча, сейчас её больше интересует, что между мной и Микаэлем. А тем временем Давид уже рядом, опустившись на подлокотник моего кресла, продолжал держать зрительный контакт с блондином, не обращая на меня и доли своего внимания. Захотелось ударить его по колену или по заднице, которая сейчас расположилась практически на уровне моего лица. Пришлось выпрямиться и сесть ровнее. Широкая спина демона полностью скрыла меня от архангела и Одри.       Кстати про Одри… Видимо, зарядившись дерзостью от Давида, она игриво скинула туфли и, покачивая бедрами, прошла к барной стойке. Кажется, ещё чуть-чуть, и всё вокруг вспыхнет от напряжения. Нужно было уходить. Стоило мне выскочить с места, как в каминную вошёл ещё один полуночник. Кассиэль удивлённо осмотрел всех нас, а после недовольно усмехнулся, цедя сквозь зубы: — Скоро в этом доме не останется свободного места.       Помня о том, что имею свойство бесить его больше всех, я поражённо подняла руки вверх и поспешила уйти. — Всем доброй ночи, — улыбнувшись, Давид направился следом, я не то что бы обрадовалась, но маленький салют внутри меня всё же хлопнул. Хорошо, что он не останется с Одри.       Когда я попыталась обернуться, он легко, но настойчиво, развернул меня обратно, мягко подталкивая в сторону спален. А потом так же мягко втолкнул внутрь и зашел сам, запирая дверь. — Спасибо, что проводил, но дальше я сама, — попытка выпроводить его обернулась крахом. Он даже не двинулся с места. Уперев руки в бока, он смотрел на меня сверху вниз и пару раз даже хотел что-то сказать, но потом передумывал, закрывал глаза и тяжело выдыхал.       Мне бы его самоконтроль, конечно, но я им не обладала, поэтому ляпнула, не подумав: — Ну и как потанцевали?       Хотелось дать самой себе по лбу. Это должно было звучать не так едко! А вот ему понравилось. Широко улыбнувшись, Давид щёлкнул меня по носу. — Мало, появились дела, и нам пришлось прерваться.       Вот сука… Но меня было уже не остановить. — Не расстраивайся, у тебя ещё будет много моментов зажать её. — Обещаешь? — Могу поклясться. — Мне приятно, — он попытался шагнуть ко мне ближе, но не на ту напал, вскинув руку, я, что есть мочи, толкнула его в плечо, — не ожидал, что ты будешь ревновать — Ха! Я не ревную. — Правда? — Нельзя ревновать того, кто тебе не принадлежит.       Терпение лопнуло, видимо, у обоих одновременно. Я не успела опомниться, как оказалась прижата к стене. Обвивая ногами крепкий торс Давида я податливо подставляла своё лицо под его поцелуи. Пухлые губы сминали мои, безжалостно терзая и дразня. Он давал мне лишь пару секунд для вдоха, а потом вновь начинал целовать, выпивая весь кислород из моих лёгких. Пальцы путались в его кудрявых волосах, и мне казалось, что я просто потеряла рассудок. Страх вот-вот очнуться заставлял меня отчаяннее цепляться за его плечи, шею, за всё его тело целиком, лишь бы он не исчез. — Все ещё думаешь, что я не принадлежу тебе?       Ответ он слышать не хотел, так как вновь вовлек меня в поцелуй. На этот раз касаясь меня нежно и плавно. Я чувствовала, как кружится голова, но прекращать не хотела. Безумно соскучившись, мне хотелось завладеть им полностью, быть рядом как можно дольше, целуя его губы, царапая шею. — Мне страшно, — оторвавшись от мои губ, он стал прокладывать дорожку поцелуев вдоль моих щёк, глубоко вдыхая запах волос и что-то бормоча себе под нос, — мне страшно, что тебя могут забрать у меня, что ты вдруг исчезнешь.       Проведя ладонью вдоль напряжённой груди, я сжала его шею, прося возможности посмотреть в глаза. Давид повиновался. — Я полюбила тебя ещё задолго до нашей встречи, — он улыбнулся, а я воспользовавшись моментом, оставила поцелуй в уголке его губ, — мне пришлось так много преодолеть на пути к тебе, — пальцы не слушались, дрожали, когда я провела ими по мужской переносице вниз и снова вверх, обводя как художник своей кистью, густые брови, высокий лоб и линию роста волос. Его ресницы дрожали, и горячее дыхание, было больше похоже на учащение сердцебиение, — и сколько мне ещё предстоит пройти, что бы остаться рядом с тобой, — я не знаю. Но я готова принять всё, что мне уготовано. — Ты же знаешь, — улыбнувшись, Давид нежно коснулся своими губами моих, оставляя более чем целомудренный поцелуй. — Я возьму весь удар на себя, ты просто будь рядом. — Сохранишь меня? — мне вдруг вспомнились слова Микаэля. А ещё я понимала, что с большей вероятностью мы с Давидом обречены не быть вместе. От того сама стала целовать его глубже, развязнее. Он не сопротивлялся, напротив, уволок меня в сторону кровати.       Было необычно лежать на нём, улыбаться, как безумная, и целовать между делом. Мы разговаривали до рассвета, и я даже не заметила как уснула. Проспав без малого половину дня, я не спешила покидать кровать, но вдруг почувствовала сладкий запах, охвативший всё вокруг. Еле продрав глаза, я им не поверила. Моя комната превратилась в одно сплошное поле из белых пионов, это именно они благоухали сладкими нотами.

***

       Я больше не поднимала вопрос о выезде в город, по крайней мере пока. Из разговоров за общим столом я поняла, что Мора арестовали, и он успел сбежать.       Сюжет неумолимо двигался вперед, а я по-прежнему не понимала свою роль во всей происходящей трагедии. Была одна мысль, которую вознамерилась проверить после обеда.       Набрав полную ванну, я не решалась подойти ближе. Что если я окажусь права, и мои глюки живут в «мертвой» воде? Глубоко выдохнув, я шагнула вперёд, колени едва не подкосились, и тогда я что есть силы топнула, отчитывая саму себя. — Да соберись ты! Это просто ванна!       Психанув, я в секунду оказалась рядом и уже склонилась над прозрачной водой. Горячая вода приятно парила, а я, как идиотка, стояла и смотрела в никуда. Уже было потянувшись за пробкой, — вдруг почувствовала приятную вибрацию по бортику, а потом в воде появилось моё отражение. Едва не взвизгнув, я заметила, что оно приложило палец к губам. — Ты кто? — не верится, я разговариваю с водой. Но ещё страннее то, что вода мне отвечала…       Отражение тепло улыбнулось и поманило ближе. Стоило мне склониться, как чёрные руки схватили меня за шею, и я нырнула, не успев даже воздуха вдохнуть. Пальцы побелели, я отчаянно хваталась за бортик.       Чистая вода вмиг помутнела, я пыталась кричать, но тщетно, а нечто продолжало держать меня за шею. Я почувствовала лёгкий поцелуй в лоб, следом в моей голове появилась какофония звуков, криков, плача. Один женский голос звучал чуть чётче: — Моя девочка, — я дёрнула головой, и тогда чьи-то пальцы впились в мои щёки, — ты должна найти дорогу к нам. «Кто вы? Какая дорога? Давид!» — я начала рыдать от беспомощности, в какой-то момент принимая то, что сейчас могу не вынырнуть. — Ты ошиблась, — на этот раз мужской, хриплый голос звучал прямо рядом со мной, — я заберу тебя, отец простит. Продержись ещё… Враг близко…       Воздух закончился, я почувствовала жжение в глотке и то, как слабеют руки. Вот-вот, и я перестану держаться за бортик. Большие горячие ладони обхватили мои плечи, как и делали это всегда, только теперь вытаскивая не из мелкой передряги. Я стала жадно хватать воздух ртом, голова кружилась, и я никак не могла понять где потолок, а где пол. — Так не пойдет, русалочка, — только его голос был чем-то нерушимым. Перекинув моё обмякшее тельце через плечо, Давид постучал мне по спине, словно мать младенца, что подавился. Надо сказать — подействовало. Откашлявшись, я стала дышать почти ровно. Руки моего спасителя были везде. Он ощупал моё лицо, шею, пару раз проверил пульс и вообще был слишком обеспокоен. — Ты видел? — говорить было больно, горло саднило, и из-за этого я хрипела, Давид и это приметил. Без тени сомнения он надавил мне на нижнюю челюсть, вынуждая широко раскрыть рот, и теперь, как доктор, осматривал моё горло. Это было уже слишком, пришлось отбиваться. — Прекрати, я в порядке!       Давид не слышал. Он всё так же остервенело, цепляясь за каждый участок моего тела, с тщательностью выискивал раны, ссадины. Его рука вновь поползла к моей шее проверять пульс, и сейчас до меня дошло. Он в шоке. — Эй! — перехватив мужскую ладонь, я, что есть мочи, сжала её в своей, пытаясь завладеть его вниманием. Потерянные глаза налились красным, и я, не придумав ничего лучше, прислонила его пятерню к своей груди, чтобы он почувствовал бьющееся сердце. Давид опустил глаза на наши руки, на мою грудь, облепленную мокрой одеждой. Окей, милый, сегодня, когда я так напугала тебя, пусть будет небольшой сиськобонус. — Я в порядке, — пришлось шептать, говорить громче было невыносимо, — ты успел, чувствуешь?       Он чувствовал, его глаза вновь стали небесно-голубыми, однако мой каменный Давид так и не ожил. Не отреагировал он даже на моё прикосновение к его щетинистой щеке. Не моргая, его глаза сверлили то место, где его рука касалась моего тела, сердце бешено колотилось, явно помогая мне, точно крича: «Я здесь! Я стучу!». Не разрывая наше прикосновение, я придвинулась ближе. Возможно, поступаю неправильно, но вдруг поможет? Я ведь сугубо из благородных целей…       Прикрыв глаза, я коснулась своим холодным носом его щеки, дыхание моё дрожало, неизвестно — то ли от холода, то ли от волнения. От него безумно вкусно пахло, захотелось склониться к шее и вдохнуть поглубже, чтобы наверняка запомнить. Но цель сегодня была другой. Я почувствовала, как Давид немного повернул голову в мою сторону, и пока он не спросил, какого чёрта я творю, мои губы прижались к его губам, сминая в неуместном поцелуе.        Это было мгновение, порыв, и мне уже стало стыдно, но отстраниться мне не позволили. «Статуя» ожила, усадив меня на себя, Давид перехватил палочку первенства, и теперь его губы накрыли мои, терзая и мучая. Ещё несколько минут назад я тонула в воде, а сейчас я всё же утонула в нём. Всё моё тело покрылось мурашками, я отвечала на его ласку с особым желанием. И всё, что я понимала в этот момент, — мне будет очень больно уходить.       Давид плавно отстранился, его тяжёлое дыхание опаляло мои влажные губы. Голубые глаза, окончательно ясные и осознанные, смотрели прямо в мои. Это не могло не радовать. Снова приблизившись, он оставил короткий поцелуй на губах, прежде чем крепко обнять меня. — С возвращением, — пролепетала я, попутно выдохнув. — Ты решила уплыть от меня?       Ехидно улыбнувшись и подмигнув, Давид поднялся на ноги и меня следом поднял. На плечи мне заботливо легко махровое полотенце, и только сейчас я осознала, что дрожала всем телом. Обернувшись на ванну, я слабо кивнула. Направив меня в сторону выхода, Давид осторожно подошёл ближе. Но там была всего лишь вода: чистая, слегка встревоженная, но всё же вода. — Там кто-то был…       Давид нахмурился и, не жалея и без того намокшую рубашку, дотянулся до пробки, вода медленно стала утекать по трубам. — Ты мне веришь? — Нужно переодеться, — осмотрев себя, лужу на полу и меня, Давид потянулся за ещё одним полотенцем, никак не реагируя на мои слова. — Давид, в воде кто-то был, — я отчаянно старалась привлечь его внимание, но отчего-то меня не слушали, — со мной разговаривали. — Нужно было принять душ.        Это было… больно? Сняв со своих плеч полотенце, я кинула его в ноги. Раз он мне не верит, — я найду того, кто поверит, или покажу. Давид что-то кричал мне в след. Кажется, просто моё имя, пока я неслась вниз по лестнице. Он не старался меня нагнать. Воспользовавшись мнимым преимуществом, я рванула, что было силы, в сторону фонтана. Как и следовало ожидать, Кассиэль уже был там. Сложив руки, он ждал меня. Отлично, вот тут вы и попались. — Зачем ты вышла мокрая на улицу? — Давид был уже рядом, в то время как я пыталась восстановить дыхание после бега, он словно всё время был тут. — А вы? Чего это вы тут оба? — Вернись в дом, — Кассиэль шагнул в нашу сторону, окончательно преграждая мне путь к фонтану. Это было лишним, я и отсюда видела, воды в нём больше нет. — Холодно, простудишься, потом сопли тебе вытирать. — Что в воде? Почему вы осушили его? — В доме «ребенок», — явно намекая на меня, Кассиэль тяжело вздохнул, утомленный нашей беседой, — не дай бог нырнет. — Ты ведь тоже видел кого-то в воде. Поэтому кинул в меня яблоко. — Ты кинул в неё яблоко? — я уже и забыла, что Давид стоит совсем рядом со мной. Надо же, всё, что его волновало — это яблоко? — Не все готовы целовать её в задницу, как ты, — я ожидала, что Давид возмутится, но, вместо этого, он закатил глаза и опустил эту деликатную тему.       Устав спорить, демон вырос прямо перед до мной и уже практически закинул меня на своё плечо, как на парковке Астреи появилась машина. Наша маленькая баталия застыла, и я увидела шанс для себя. — Вам жопа, — прошипев, я рванула навстречу приехавшему. Услышав фразу, — «давай её вырубим» — я втопила изо всех сил.       Машина припарковалась у входа в агентство. Водительская дверь открылась, и я увидела того, кого одновременно была рада встретить, но в то же время напугана. Малек медленно ступил на землю, заметил меня он не сразу, сперва осмотрел Астрею. Но вот, его мертвецки бледные глаза заметили застывшую меня. Заставив себя улыбнуться и растеряв былую отвагу, я шагнула навстречу гостю. Малек, казалось, даже не моргал. Слегка прищурившись, он всматривался в моё лицо, а после на тонких губах растянулась лисья улыбка. — Здравствуйте, — одно поняла точно, умела я эффектно появляться, — простите, я обозналась.       Я надеялась, что это Фелония, поэтому, не раздумывая, кинулась ей на встречу. Никак не ожидав нарваться на Малека, я слегка растерялась. Да и по моим расчётам было ещё слишком рано, или какая там сейчас серия идет? Нужно было внимательно вчитываться в сюжет! — А я уже было подумал, что вы меня ждали, — его улыбка была настолько острой, что я боялась буквально истечь кровью, если вдруг неловко повернусь. — Малек Синнер.       Протянув ладонь для рукопожатия, Синнер не разорвал зрительный контакт. Я была в шаге выпустить одну из своих быдло-личностей и спросить «че ты палишь?», но чаша весов склонилась в сторону вежливости. У меня и без него проблем по горло. Поэтому, протянув руку в ответ, я слегка вздрогнула, когда вместо того, чтобы пожать, Малек оставил джентльменский поцелуй на тыльной стороне ладони. И… принюхался? — Просто Анна, — тушуясь под пристальным взглядом профессора, я и забыла о нагоняющей меня кудрявой проблеме. — Фух! Знал бы, что сегодня будем так много бегать, не стал бы плотно завтракать.       Давид искусно притворился будто запыхался после импровизированной погони. Он мог нагнать меня в считанные секунды, да и задержался он, вероятно, только из-за небольшой перепалки с Кассиэлем. Моя рука в руке профессора явно беспокоила его, поэтому аккуратно, почти демократично, придвинул меня ближе к себе, разрывая затянувшееся рукопожатие. — Это профессор Синнер, — между этими двумя проскочила чёрная кошка, и я, стараясь хоть немного разрядить обстановку, заговорила первой. Давид, хоть и хмурясь, но пожал руку Малека. — У вас какое-то дело к нам? — щёки в миг покрылись румянцем, Давид переплёл наши пальцы, сжимая мою ладонь. О деловой беседе и речи быть не могло, мы выглядели как спалившаяся парочка. Я легко стряхнула его прикосновение, правда ненадолго, он снова взял меня за руку, на этот раз крепче. Подмигнув, демон вернул всё своё внимание на гостя. Неловко, что Малек стал всему свидетелем. Судя по улыбке, мы его неплохо так повеселили. — Я приехал за Одри. — Да? Как интересно, правда, Давид?       Давид же моего интереса не разделял. — Давно вы знакомы? — на самом деле я хотела задать чуть другие вопросы, например: «куда ты её повезешь? что тебе от неё надо? кто ты такой?». — Нет, совсем недолго, — Синнер был смелым малым, потому что, невзирая на то, что Давид разве что табличку на меня не повесил, продолжал разговаривать со мной кокетливо, удерживая зрительный контакт.       Вот, о чем я и говорила. Заметив это, Давид решил, что держать меня за руку будет мало, поэтому приобнял за талию. Я буквально видела на лице профессора надпись «очень интересно», но тот лишь усмехнулся. — Вы не подумайте, что мы лезем в ваши дела, — все мои попытки отстраниться пресекались на корню, — мы просто переживаем за Одри, да, Давид?       Давид кивнул, больше помогать он мне не собирался. — Милая Анна, прошу, не переживайте, я не обижаю девушек. — Да, милая Анна, — я почувствовала, как рука Давида чуть сжалась на моей талии, — наша Одри будет в безопасности. Правда, профессор?       В дверях показалась сама виновница нашей нечаянной встречи. Слава богу, ты пришла! В ином случае на моём боку остался бы след от пятерни Давида. Одри замедлила шаг, уловив некое напряжение между нами. Лаконичный образ, аккуратно уложенные волосы. Выглядела чуть менее эффектнее меня, ставлю всё, что мокрая и после бега я была неотразима. Осмотрев меня и Давида, Одри несмело спросила: — Разве был дождь?       Мои волосы начали высыхать и кудрявиться, одежда тоже. Спасибо огромное, что больше не липла к телу. Давид был практически сух, но всё же от любопытных глаз главной героини не ускользнула местами влажная рубашка кудрявого. — Мы просто решили заняться бегом, — он делал это каждый раз: улыбался так обезоруживающе, что верилось каждому слову, — аж взмокли, да, милая? — Люблю бегать, — кивнула я, позориться, так до конца. — Но не босиком же, — Одри не сдавалась, теперь в её голосе появились нотки скепсиса и, если верить спойлерам и гайдам, это не лучший путь для неё. — Ладно, вы странные, но я не буду лезть в ваши отношения.       Давид засиял на слове «отношения», я лишь закатила глаза. — Думаю, нам пора. Был рад знакомству.       Забавно, но ни я, ни Давид не сказали подобного в ответ. Мы лишь, как два болванчика, кивнули профессору, пока тот учтиво распахнул дверь перед Одри, а вскоре и сам сел за руль. — Он её сейчас увезет. — Пожелаем им доброго пути. — Ты совсем за неё не переживаешь?       Нет. Этому Давиду было не то что бы всё равно на Одри, он скорее был обеспокоен другим. Машина едва скрылась за воротами, как я почувствовала, что теряю опору, а уже в следующее мгновение оказалась закинута на широкое мужское плечо. — На сегодня хватит бега, — слегка подкинув меня, тем самым удобнее размещая на своём плече, Давид зашагал ровным шагов прямиком в Астрею. — Ты лжец, — шикнула я, упираясь обеим руками в его поясницу. — Местами, — скучающе буркнул Давид, придерживая второй рукой меня за бёдра.       Я заёрзала, а в следующее мгновение покрылась румянцем, ведь Давид шлёпнул меня по заднице. Минуточку! Это было лишним. Громко возмутившись, я предприняла очередную попытку слезть с него. Всё тщетно.       Он отпустил меня только тогда, когда мы вернулись в комнату, правда на этот раз не в мою. Стоя посреди спальни Давида, я решила, что и пальцем не пошевелю, пока он мне всё не объяснит. А он и не собирался. Поняв мой настрой, быстро принял правила игры. — Может всё же переоденешься?       Не получив от меня ответа, Давид потянулся к пуговицам на своей рубашке, те податливо терялись в умелых пальцах. Не в силах отвести взгляд, я следила за каждым нарочито медленным, совращающим движением, не забывая при этом хмуриться, конечно. Когда рубашка упала к его ногам, я едва не застонала от открывшегося вида. Идеально сложенный он стоял совсем близко, испытывая меня, дразня и просто уничтожая.       Я не шелохнулась, когда его руки потянулись на этот раз ко мне. Под домашней рубашкой не было лифа, и я была не готова, но всё же позволила расстегнуть первую пуговицу. Его дыхание участилось, а в глазах появился недобрый огонек. Расстегнув вторую и обнажив достаточно, Давид коснулся кончиками пальцев моих ключиц, проведя ниже, останавливаясь в ложбинке меж грудей. Будь мы в других обстоятельствах, меня уже пришлось бы откачивать, но сейчас он выбрал неправильную тактику. — Думаешь, если трахнешь меня, то все вопросы исчезнут?       Скривившись, Давид не отказался от своего занятия. Проведя пальцами ещё ниже, он остановился на пуговке моих шорт, профессионально расстёгивая её. — Я не собираюсь тебя «трахать», — то, с каким тоном он произносил это скабрёзное слово, стало ясно, что оно ему сильно не нравилось, — с тобой я буду лишь заниматься любовью. «Не в этот раз», — подумала я и потянулась к ремню на его брюках. Он забыл, что в эту игру можно играть вдвоём. С пуговицей мне было справиться сложнее, чем ему, руки дрожали, и я не понимала, почему он не останавливает меня. — Не боишься высшего суда? — нужно было быть дурой, чтобы не заметить, насколько он возбуждён. Да и я сама дрожала уже чуть меньше от злости и больше от желания не прекращать эту борьбу. — Слышала, за подобное вас лишают крыльев и стирают память.       Перехватив мои руки, он несильно сжал запястья, всё же останавливая, когда я коснулась его паха. — Да хоть сердце, — в подтверждение, он опустил мои ладони на свою обнажённую грудь. Под бархатной кожей безбожно колотилось его сердце, и единственное, в чем он был честен со мной, это в желании быть рядом, любить до ломоты в костях. — Если это значит познать, какого это быть любимым тобой, желанным… Я и сам вырву его. — Если я и правда для тебя так много значу, — задыхаясь от желания поцеловать его или ударить со всей силы, я шагнула ближе, настолько, что теперь между нами не было и сантиметра расстояния. Это была ошибка. Чувствовать его обнажённую кожу своей, было невыносимо, внизу живота затянулся тугой узел, его возбуждение теперь упиралось аккурат в это место. — Скажи мне, что в воде? Почему кто-то меня зовёт? — Ты стала значить для меня всё, — шепчет он, зарываясь носом в мои спутанные волосы. — Ты стала моей мечтой и моей смертью. Рассказать тебе всё — значит подвергнуть тебя опасности, разве я могу… — Я сделаю это снова, — я не успела закончить, как полуприкрытые глаза мужчины распахнулись, горя алым пламенем. Засовывая голову в пасть тигра, не стоит забывать, что это всё ещё хищник, даже если минуту назад он ластился к тебе как домашний кот.       Развернув меня к себе спиной, Давид простонал. Я чувствовала его горячее дыхание затылком и не смела пошевелиться. — Ты обрела власть, — усмехнувшись, он собрал одной рукой мои волосы, обнажая спину.       Второй рукой, едва касаясь кожи, провел дорожку по позвоночнику, вызывая толпу мурашек и мой отчаянный выдох. Пальцы сменили губы. Первый поцелуй достался шее. Всё так же удерживая мои волосы, намотанные на свой кулак, Давид целовал мои плечи, шею, скулы. Он придвинулся ближе, врезаясь своим телом в моё, и я почувствовала, что сейчас он горячее обычного. Его каменная грудь стала для меня самой желанной периной, откинув голову назад, я позволила целовать себя более грязно, развратно. Давид усмехнулся, теперь обе его ладони опустились на мои бёдра, он ловко управлялся, словно танцевал или искушал. Он по хозяйки кусал мою щёку, явно не беспокоясь о следах, и, что более важно, что их кто-то заметит. Уверена, если мы зайдем дальше, он повесит на меня табличку о принадлежности ему. Мне хотелось касаться его так же, как он меня, но всё, что я могла, это цепляться за его руку, теперь лежащую поперёк моего живота, и тереться задом о выпирающий пах. Он злится, едва сдерживается, я чувствую это кожей, когда его губы выискивают новый участок, которого ещё не касались ранее. — Я уберегу тебя, даже от самой себя, — шепчет он в перерывах между поцелуями, едва не захлёбываясь от чувства, что сейчас топит нас обоих.       Мне стоит немалых усилий вновь повернуться к нему лицом. Давид хмурится, когда я целую его, он на мгновение потерял лидирующую позицию, но так же быстро вернул её себе, углубив поцелуй, кусая и мучая мои губы. Я была готова задохнуться, но не прерывать поцелуй. Однако, и тут Давид подумал обо мне, медленно отстранившись, он позволил мне вдохнуть. — Я не хороший парень, понимаешь? Я делал и делаю ужасные вещи. — Тогда оставь меня, пускай найдется хороший парень. Тот, кто не будет недоговаривать, пытаясь отвлечь меня сексом.       Он смеется, тихо, повержено. Оставить меня он уже не мог, вся его жадность проявилась в присутствии Малека.

***

      Давид был рядом практически всегда, мы мало разговаривали, вернее я не отвечала, либо язвила ему. Демон терпел всё, на каждое моё колкое слово у него находилась нежность для меня. Он буквально воспринял мои слова о том, что я повторю фокус с ванной, от того переселил меня в свою комнату. Мы жили вместе, спали вместе. Спасибо, что в туалет я ходила одна. Он не преступал границы между нами, лишь когда я засыпала, чувствовала, как нежно его пальцы касались моих волос. Он придвигался ближе, обнимал и, находя в темноте мою руку, сжимал её в своей и засыпал. Просыпался демон раньше, отпечатывал поцелуй на моей щеке и плече, уходил вершить важные дела, порученные Микаэлем. Я была в замешательстве. Одновременно мне хотелось убежать от обиды, от недоверия, но в то же время я больше не представляла себе жизни без Давида. Да, возможно, это какой-то синдром, но и обстоятельства нашей встречи не совсем нормальны. Судьба сама направила меня в нужном направлении. Одним утром мы оказались один на один с Одри. Кто, как не психолог, поможет мне разобраться со всем этим…       Избегая подробностей, я объяснила свои чувства и мысли. Одри слушала, не перебивая, даже ароматный кофе перестал её интересовать. — Ты думаешь, что Давид не искренен по отношению к тебе? — Одри сжала мои ледяные ладони, а я слабо кивнула от нервов кусая губы.       Неожиданно девушка поднялась со своего места, крепко обнимая меня. Что бы это ни значило, я поняла всё по-своему. Одри была аккурат в таком же положении, как и я. Микаэль был ничуть не проще Давида, напротив, ещё сложнее и загадочнее. И как нас угораздило… — Прости, — девушка извинилась, возвращаясь на своё место, она выглядела растерянной. — Мне просто всё это так близко.       У Одри, кажется, была лишь одна подруга, и та, сука рыжая, предаст её. Она тоже была одинока, как и я, мы были так похожи и в то же время совсем разные. — Я уже давно в Астрее, и не разу не видела что бы ты куда то выходила, — правильно, Одри, потому что меня никуда не выпускают, — как смотришь на то, что бы выехать в город, прогуляться? — Боюсь, наши коллеги мне этого не позволят. — А мы им не скажем, — она подмигнула мне и принялась придумывать способы, как улизнуть без лишних вопросов.       Возможность исполнить задуманное у меня появилась через несколько дней. Кассиэль, Рафаил и Одри с самого утра уехали куда-то за город, Давид тоже был занят, а Микаэля я не видела уже как пару дней. В общем, всё благоволило моему «побегу». Едва не задохнувшись, я добралась до ворот, сердце бешено колотилось, и всё время казалось, что погоня за мной уже началась, но это лишь бурная фантазия рисовала чей-то пытливый взгляд в спину.       Это было так легко, что я не могла поверить. Делая первый шаг за воротами, я едва не оступилась, второй шаг был смелее, а на третьем я сорвалась на бег. Я словно маленький шкодливый ребенок, которому всё запрещали, и вот теперь он вырвался. На этом уже можно было закончить и вернуться в агентство, но вдруг в следующий раз у меня больше не получится. Как по заказу из-за угла появилась машина, я помахала рукой, и пожилой мужчина радушно согласился подбросить меня до центра.       Городок был как и все прочие города в любых других мирах. Серые здания, много машин, и люди всё куда-то спешат. Видеть местность не из окна машины Давида было необычно, что-ли. И в то же время это было так реально, что на миг я даже поверила, будто вернулась домой. Стало невыносимо от мысли, что я… Что? Больше не буду той самой сюжетной дырой? Мне померещилось, что кто-то наблюдает за мной, но никто из толпы прохожих даже взгляд на мне не задерживал. Я шла куда то вперед, ругая себя за то, что даже не старалась запоминать дорогу обратно. Будет чудесно потеряться не то что в другом городе, а в другом мире. Интересно, Давид станет меня искать, или он выдохнет, ведь на одну проблему станет меньше? — А вот и ты, — приветливый молодой мужчина бесцеремонно схватил меня за руку, уводя чуть в сторону, я уже приготовила смачный матюк в его сторону, как мимо нас пронесся велосипедист. Очевидно, меня только что спасли от травмы. Но его ладонь по прежнему сжимала моё предплечье, а карие глаза с легким прищуром изучали лицо. Ну вот ты и нарвался. — У меня на лице что-то написано? — Нет, — изумился он, а я уже заготовила следующий ход. — Ну так и крути педали, пока не дали!       Вырвав руку из его хватки, я была крайне довольна собой. Я была грубиянкой, вау, раньше у меня бы рот не открылся сказать нечто подобное незнакомому человеку, но сейчас я могла быть кем угодно. Мне хотелось быть грубой. — Плохое настроение? — незнакомец нагнал меня в пару шагов. Да, он был весьма симпатичным, высоким в меру, крупным, вероятно сильным, потому что рука моя до сих пор пульсировала от его хватки. Я решила не отвечать, но парня это ничуть не смутило. — Ну да, как же оно будет хорошим, всё не то и не так, — он весело улыбнулся, в то время как я хмурясь, унижая его взглядом. — Улица не та, город тоже не тот, даже мир другой, верно?       Я замерла. Неужели я не ослышалась? Кто бы это ни был, это не сулило мне ничего хорошего. Видимо, я сильно побледнела, потому что следующее, что сделал мой новый знакомый, это опустил свою ладонь на мой лоб, как бы проверяя температуру. — Ты в порядке? Хочешь присесть?       О нет, всё, что я сейчас хочу — это вернуться в Астрею, в комнату напротив спальни Давида и чувствовать себя больше, чем просто под защитой. Но я, идиотка, даже не запомнила с какой стороны улицы пришла сюда, не говоря уже о том, чтобы предупредить кого-то. — Я не одна здесь, я жду… — О нет, ты одна, — незнакомец подмигнул, — врушка.       Итак, ударить и убежать не получится, здоровяк скрутит меня в бараний рог. Запугать тоже не получится, попробовать договорится? Но путь дипломатии никогда не был моим. — Кто ты такой? — Забыл представиться, — наигранно цокнув языком, он поклонился, не сводя карих глаз с меня, — меня зовут Самуэль, и я такой же, как и ты. — Сомневаюсь. — Я искал тебя с того самого дня, как ты появилась, но эти выродки удерживали тебя. Рад, что ты смогла сбежать.       Моя голова начинала пульсировать и болеть. Все его слова были полным бредом, но отчего-то я хотела выслушать его. — Меня никто не удерживал! — Правда? — усмехнувшись, Самуэль постучал указательным пальцем по подбородку, карикатурно показывая задумчивость — Значит, ты в любой день могла уйти прогуляться одна?       Теперь задумалась я. И это не осталось незамеченным. — Если ты позволишь, то я всё расскажу тебе. Подробно отвечу на все твои вопросы.       Я кивнула в сторону небольшой кофейни. Самуэль оказался догадливым и уже в следующее мгновение приглашающе указал рукой на вход.       В зале было не много людей, жаль, хотелось бы как можно больше свидетелей, на случай, если этот маньяк решит со мной расправиться. Самуэль принес два кофе и какой-то маленький десерт для меня. Мило, но есть я его не буду. — Кто ты такой? — Я, как и ты, не из этого мира. — Содержательно, — скрестив руки на груди, я откинулась на спинку стула. Давай, парень, у тебя есть пара минут, чтобы начать говорить, или я уйду… куда-нибудь я обязательно уйду. — Хорошо, начнем с самого начала. Ты знаешь, кто ты?       Хватит. Я поднялась с места и хотела уже уйти, но меня быстро перехватили и мягко, но настойчиво, усадили назад. Девушка бариста взяла наш столик на карандаш, отлично, это мне на руку. — Я такой же попаданец, как и ты, только пункт отправления у меня другой. — То есть существует еще третья реальность? — Бесконечное множество. Удобно, когда хочешь спрятать что-то или кого-то. Потребуется много времени, чтобы собрать пазл воедино. — Ты говоришь загадками, меня это бесит.       Самуэль отпил свое кофе, я же не спешила притрагиваться ни к напитку, ни к угощению. — Ты не только попаданец, Анна. Ты ещё и очень важная деталь пазла, точнее, последняя его деталь, — придвинувшись ближе, Самуэль стал говорить тише, — Он ждал тебя много лет, я тоже, все мы ждали только тебя. — Кто «он»? — Зверь.       Я вздрогнула, едва не опрокидывая горячий кофе на себя. Бариста потянулась за тревожной кнопкой, размещая её прямо перед собой. Жми, подруга, иначе у меня есть шанс пасть смертью не совсем храбрых. — Тише-тише, — ладонь Самуэля опустилась на моё колено, и я невольно сморщилась, отталкивая его от себя. — Он не желает зла, он рад тебе, как своему ребенку. Он ждал тебя дольше всех.       Самуэль тараторил, ловил каждую секунду, я едва вслушивалась в его слова, искоса наблюдая за людьми вокруг. Никто, кроме бариста, не обращал на нас внимания. Это было подозрительно. — Мы уже отчаялись, думали, что потеряли, но потом Мор встретил тебя в «Гудламе». Это вновь разбудило в нас веру. — Ты псих, — едва не сорвавшись на плачь, я вновь попыталась встать, и Самуэлю пришлось придвинуть мой стул ближе к себе. Я оказалась в капкане его рук и глаз горящих безумством, фанатизмом. — Я смиренный сын единственного истинного Бога. И ты такая же, как я, просто эти мрази пытались запудрить тебе мозги. Но мы не позволим, мы направим. — Мы! Мы! Мы! Кто мы? — Мы есть семь истинных пророков зверя. Ты седьмая.       Слёзы уже вовсю катились по моим щекам. Комок застрял в районе солнечного сплетения, и хорошо, что я ничего не ела, наверняка меня бы уже вырвало. Самуэль попытался утереть мои слёзы, но я не сдавалась, откинув в очередной раз руку, я упёрлась в его плечи, стараясь высвободиться. — Лучше вам не делать этого!       Я выдохнула, ведь помощь была так близко, но это обращались не к нам. Бариста так и замерла с занесённой рукой над тревожной кнопкой. Все посетители кофейни одновременно поднялись и уставились в её сторону будто роботы. Лишь мы остались сидеть на местах. Один из них, видимо тот, чей голос я слышала минутой ранее, шагнул к ошарашенной, без труда отбирая у нее маленькую чёрную коробочку и уничтожая её своим ботинком. Бариста взвизгнула, но убежать ей было не суждено, второй посетитель схватил её за волосы и выволок посреди зала. Я закричала и кинулась на помощь, но почувствовала, как крепкая рука перехватила меня поперек груди, прижимая к себе. — Её жизнь была не так уж важна, — мерзкий шёпот раздался над самым ухом, я пиналась, старалась попасть как можно сильнее в болезненные места. Но он был словно каменное изваяние. Невероятно силен и безжалостен. Тот, кто растоптал тревожную кнопку, достал из кармана складной нож, лезвие блеснуло, и я закричала пуще прежнего. — А вот смерть станет важной ступенью к возвращению Единственно Истинного.       Лезвие полоснуло по горлу несчастной, кровь хлынула из свежей раны, и всё вокруг закружилось. Я теряла сознание, тогда на мои щёки надавили холодные пальцы, удерживая голову прямо, заставляя смотреть прямо перед собой. — Нас осталось всего четверо. Спроси у своих «друзей», что они сделали с нами, что они сделают с тобой? Когда гуляешь по саду Астреи, не хрустят ли под твоими ногами кости братьев наших и сестер?       Я плотно зажмурила глаза, напоминая себе, что всё это не по-настоящему, это бред, это всего лишь игра. Горячие слёзы ручьем лились по щекам, и я едва держалась на ногах. — Ты мразь и Зверь ваш — низшая тварь, — мне едва удалось договорить, как Самуэль развернул меня к себе, сдавливая горло в своих ладонях. Ещё чуть-чуть, и я услышу хруст позвоночника, и вот тогда всё по-настоящему закончится. — Ты заблудилась, — истерично кивая, он сжал пальцы, оставляя на моей шее кровавые отпечатки, которые непременно обернутся чёрными гематомами. — Путь тебе укажет вера. Ты сильно провинилась, придешь с повинной головой к отцу своему, и он простит. А те, к кому сейчас ты рвешься, — изорвут тебя, как братьев твоих и сестру.       Самуэль разжал хватку, и я, как тряпичная кукла, упала к его ногам. Сознание, отдать ему должное, не покидало меня, хотя так было бы легче. Послышался звук разбитого стекла. А потом запахло гарью. Кто-то поджёг кофейню. Безмолвная толпа вдруг ожила, женщины закричали хором «пожар», началась давка. Я почувствовала, что меня, как мешок, закинули на плечо, а дальше темнота.       Бессознательное состояние моё увы было не долгим. Меня привели в чувства, несильно хлопая по щекам. Я практически поверила, что всё это был сон, но зря. Я сидела в незнакомом автомобиле. Новый знакомый, Самуэль, был на месте водителя, а рядом со мной была рыжеволосая девушка. Её голубые глаза точно два драгоценных камня блестели в сумраке тонированных окон. Именно она привела меня в чувства пощёчинами, а теперь, извиняясь, опустила холодные ладони на мои щёки. — Ты интересная, — улыбнулась рыжая, с любопытством рассматривая моё заплаканное лицо. Мне хотелось выть, но я лишь тихо всхлипнула, таращась на незнакомку в ответ. — Нам так о многом нужно поговорить, а пока давай посмотрим на это.       Рыжая повернула мою голову в сторону горящей кофейни. Скорая, полиция и пожарные уже были здесь. Из горящего здания один за другим выносили бессознательные тела людей, что совсем недавно организованно и устроили этот пожар. Творилась полнейшая неразбериха, в толпе полицейских я зацепилась за знакомое лицо. Фелония что-то кричала своим подчинённым, успокаивала толпу, не давая зевакам приближаться ближе. Дверь автомобиля, конечно же, была заблокирована, я прижалась ладонями к стеклу, попутно придумывая план, как привлечь внимание. Я почти закричала, как резко весь воздух из моих легких будто выбили. Кудрявая макушка приковала к себе мой взгляд. Он ловко обогнул плохо контролируемую толпу, оцепление тоже не стало помехой на пути Давида. Я видела его сосредоточенный взгляд на людях, лежащих на земле, казалось, он запомнил лица всех, так тщательно он вглядывался в каждого. Он искал меня, Давид пришёл за мной. Неизвестно откуда, но силы вернулись ко мне, я кричала не жалея горла, я звала его по имени, попутно стуча по тонированным окнам. Фелония отрицательно мотнула, и Давид схватился за голову. Он не слышал, но я кричала, буквально молилась ему, попутно ненавидя себя. — Всё, — рыжая дернула меня, отрывая от окна, — вы попрощались, пора ехать.

***

POV Давид

🎧 passmurny — Сердце

      Поездка вышла заурядной. Я был счастлив, возвращаясь в Астрею. С недавних пор я с большим удовольствием входил в эти стены, перестав считать их тюрьмой. Теперь этот дом приобрел уют и трепет, которого мне не хватало. С появление Анны, что-то внутри надломилось, хотелось верить, что парочка демонов, терзавших меня, сдохли от её взгляда, ещё парочка от её смеха, остальные же притихли, когда она прижималась ко мне, ища поддержку, защиту. И я готов был дать ей всё, о чём она попросит. В последние дни её глаза дарили лишь грустный взгляд, она едва задерживалась на мне дольше минуты, продолжая обижаться на то, что я предпочел скрыть от неё. Хорошо, я выдержу все обиды, любимая, лишь бы ты была рядом, жива.       Я криво припарковался, ожидая, что на крыльце меня уже будет ждать лохматая русалка, но она не появилась. Перешагнув через порог, я почувствовал, что дом пуст. Странно. Так быть не должно. Взбежав по лестнице, я сразу направился к её комнате. Она не отзывалась. — Русалочка, я достаточно был вежлив, сейчас я вхожу, — ручка податливо опустилась, выпуская меня в её спальню. Пусто. Её нигде не было. Мне потребовалось десять минут, что бы прошерстить участок и дом. Ничего.       Нет, нет. Она не могла исчезнуть. Она не могла оставить меня вот так, даже не попрощавшись, твою мать! Она тебя бросила.

А что ты думал? Ты же мерзость!

Она тебя боится…

Она тебя не любит, никогда не полюбит

      Нужно было куда-то идти, искать, но я не чувствовал ничего, кроме необъяснимой тревоги. Она была одна. Пока меня нет рядом, с ней может случиться всё, что угодно. Нужно было ехать в город, подключить Фелонию. Та ответила на звонок слишком быстро, словно ждала или сама спешила набрать мне. Фелония сказала лишь пару фраз, вернее приказала мне ехать в центр города. Переспрашивать было не в моих правилах, и вот я уже вдавил педаль газа в пол, попутно отмахиваясь от навязчивых голосов в своей голове, которые наперебой твердили мне о том, что я жалок.

Сбежала от тебя

От монстра

Ты тот, кого никто не любит

Ты враг небес, ты зло природы       В центре было много машин, образовалась большая пробка. Мимо промчались пожарные, видимо что-то горело. Бросив автомобиль на ближайшей парковке, я решил пройтись пешком. Тут много народу, вдруг она тоже где-то тут, среди зевак? Полиция, скорая, пожарные, я едва не оглох от бесконечного воя сирен.       Крупный парень со светлыми волосами столкнулся со мной. Его карие глаза осмотрели меня внимательно. Мне было не до него, извинившись, я стал пробираться дальше. Фелония стояла за полицейским ограждением, отдавала бесполезные приказы, в то время пока пожарные выносили людей. Увидев меня, моя подруга демонесса непривычно обрадовалась. Раньше за ней подобного поведения замечено не было, поэтому я насторожился ещё сильнее. Отдав очередной приказ, Фелония подошла ближе, помогая мне пройти за ограждения. — Ты один? — Я только вернулся, что тут происходит?       Внутри горящей кофейни что-то взрывалось, видимо бутылки с сиропами. Толпа засуетилась, опасаясь выстрелов. — Тебе не понравится, — пробормотала Фел протягивая мне планшет. На небольшом экране было видео с камер наблюдения, оно стояло на паузе, и я сам должен был нажать на плей, но я не мог и пальцем пошевелить, боясь увидеть что-то непоправимое. Прежде за мной не замечалось подобного поведения, но сейчас я был растерян. Фелония сделала это за меня, картинка в моих руках ожила.       На видео высокий светловолосый парень, держа за руку Анну, заводит её в эту чертову полыхающую кофейню. Язык присох к нёбу, а в руках уже наливался свинец, делая их неуправляемыми, словно чужими. — Она до сих пор там? — я почти рванул в огонь, но Фелония оказалась чуточку сильнее, преграждая мне путь. — Нет, постой, — ей всё же пришлось приложить силу, потому что ждать я не хотел, я хотел Анну, здесь и сейчас. — Я всё осмотрела, её там нет.       Выронив планшет из рук, я схватился за голову. Она гудела, пульсировала, мне хотелось раздавить её самому, иначе голоса, кричавшие мне о том, что Анны больше нет, — она мертва, она бросила меня, — уничтожат её чуть менее гуманно. — Ты не узнал мужчину?       Фелония что-то лепетала, а я не слышал её, я тонул в своей голове. — Давид! Это Самуэль! Они забрали её, она жива!       Всё стихло. В миг каждый из голосов поочередно ушёл, забирая вместе с собой звуки сирен, плач женщин и крики пожарных. Я был словно в вакууме. И в стены моего купола вдруг постучали. Её голос дрожал от плача и страха, она звала меня по имени. Обернувшись, я увидел черный автомобиль, что неожиданно сорвался с места, свистя колодками. В то же время голос её пропал, я остался один, в полной темноте.