Непостижимая музыка

      Встречая в сериалах и фильмах музыку самых разных жанров, я, будучи человеком заинтересованным и непосредственно связанным со сферой вышеупомянутого искусства, всегда думаю над тем, почему композитор остановил свой выбор на каком-то определенном произведении. Конечно, зачастую решение использовать ту или иную композицию обусловлено не попыткой заложить скрытый смысл в показанную на экране сцену, а тем, что по своему эмоциональному или текстовому содержанию она соответствует действию, происходящему в кадре. Именно по этой причине при первом просмотре первого и второго сезонов «Благих знамений» я не уделяла особого внимания фоновой музыке, ведь всем ясно, по какой причине то тут, то там мы слышим песни легендарной группы «Queen», или же почему лейтмотивом всего второго сезона является песня «Everyday», однако после повторного просмотра меня заинтересовали два музыкальных произведения, на которых, к слову, в самом сериале делается акцент. На написание этой небольшой статьи меня подтолкнул ещё и тот факт, что все, начиная от лимонных леденцов Адама и плавающих в пруду Сент-Джеймс парка уток, заканчивая фоновой мелодией, в «Благих знамениях» имеет свой смысл, и было добавлено авторами умышленно.       Далее речь пойдет о сочинениях, открывающих первый и второй сезоны, а именно о струнном квинтете C-dur, op. 163 Франца Шуберта и Симфонии №5 d-moll op.47 Дмитрия Шостаковича.       Для начала поговорим о музыке Шуберта – известного австрийского композитора и пианиста, одного из родоначальников романтизма в западноевропейской музыке. Начиная «исследование», я полагала, что Дэвид-Арнольд – композитор сериала – сам остановил выбор именно на творчестве вышеупомянутого музыканта, однако, открыв печатную версию сценария сериала, обнаружила там следующие строки:

158 ИНТ. БУКИНИСТИЧЕСКИЙ МАГАЗИН, НОЧЬ, 2007 г.

      Входит Азирафель, мурлыкая под нос мелодию Шуберта. Вешает пальто. Стоящий на столе телефон звонит… Азирафель бросает на него сердитый взгляд. Сперва не хочет брать трубку, потом всё-таки решает ответить на звонок.       Азирафель. К сожалению, магазин уже закрыт.       Данная сцена происходит сразу после того, как Кроули передал сестре Мэри Врага Рода Человеческого, и в конечном варианте, когда мы впервые попадаем в книжный магазин мистера Фэлла, звуки приятной мелодии льются из рупора граммофона, хотя ангел, соответствуя сценарию, все-таки тихо напевает ее себе под нос. На мой взгляд, самое простое обоснование для звучания в сцене именно музыки Шуберта заключается в том, что он является одним из самых популярных композиторов XIX столетия – любимой эпохи Азирафеля. Однако интересует меня совсем другой вопрос: почему выбор пал именно на Струнный квинтет и именно на III часть?       Здесь стоит немного отклониться от темы и поговорить о таком феномене как музыкальная эстетика – термин, введенный в научный оборот немецким публицистом, поэтом и композитором Кристианом Фридрихом Шубартом, который, кстати, был знаком Францем Шубертом. Впервые он употребил этот термин в работе «Идеи к эстетике музыкального искусства», изданной в 1784 году. Музыкальная эстетика изучает специфику музыки как вида искусства, и предметом ее исследования является диалектика общих законов чувственно-образного восприятия действительности. Простыми словами, это раздел философии, который сопоставляет и анализирует чувственное восприятие человеком тех или иных объектов, явлений и звуков с закономерностями музыкального языка, т.е. пытается наделить звуки определенным смыслом.       В «Идеях…» Шубарт представил общественности свое видение некоторых тональностей, в том числе и до мажора, трактующегося им как тональность полной чистоты, символизирующая невинность, простоту, наивность, речь ребенка.       При прочтении данной характеристики первая ассоциация, которая приходит мне в голову, непосредственно связана с «Благими знамениями», а именно с первым сезоном. До мажор на самом деле воспринимается как что-то светлое, в какой-то степени даже божественное, однако у Шуберта эта тональность звучит скорее весело, нежели одухотворенно. Возможно, причиной тому послужило слияние классических и романтических норм, а также изобилие неаккордовых звуков, добавивших новую краску и заметно обогатившие звучание мелодии. Это всё как раз и сближает музыку с сюжетом сериала.       Я бы сказала, что «невинность, простота и наивность» в данном случае могут характеризовать как Азирафеля, так и Этих – Адама, Пеппер, Уэнслидэйла и Брайана. То же самое касается и пункта про детскую речь. Несмотря на то, что и фанаты сериала, и, частично, сам Нил Гейман выносят дуэт ангела и демона на первый план, все же не стоит забывать и о детях, играющих немаловажную роль в сюжете. Действие разворачивается как раз вокруг пропавшего Антихриста, который воспитывался в среднестатистической семье, принадлежащей к среднему классу, и рос самым обычным ребенком. Следовательно, ему присуща и простота умозаключений, и наивность мысли.       Опуская трактовку тональности, квинтет Шуберта отличается своей масштабностью по звучанию, но одновременно с этим отсутствие как такового разнообразия в тембровом плане напоминает о камерности данного произведения. Оно звучит весело, жизнеутверждающе, и в то же время в нем отчетливо слышится задумчивость, печаль и тоска. Что это, если не музыкальная эстетика «Благих знамений»? Конец Света, гибель человечества и всего сущего, предстоящая война между раем и адом – всё это показано через восприятие маленького числа людей и двух сверхъестественных существ, что создает некое ощущение камерности происходящего. Про целую гамму чувств, испытываемых персонажами по ходу действия, говорить не имеет смысла.       И всё-таки, почему же выбор пал именно на III часть квинтета? Чем Дэвиду-Арнольду не угодили I, II или IV части, написанные в той же тональности?       Чтобы дать ответ на эти вопросы, необходимо обратиться к самой музыке. Главная партия первой части – Allegro ma non troppo – лишена контрастности и совсем не конфликтует с побочной партией, что несвойственно для классических традиций, но присуще музыке романтиков. В разработке, конечно, происходит развитие темы главной партии, однако оно никуда не приводит. Характер I части квинтета преимущественно лирический.       Во II части – Adagio – на первый план выходит кантиленная мелодия, отличающаяся своей широтой и неторопливостью. На протяжении всего начального раздела в музыке преобладает созерцательное настроение, а долгожданное развитие, движение происходит лишь в среднем разделе. Возбужденный и страстный, он напоминает внезапно вспыхнувшие чувства, вырвавшиеся из глубины души, однако, в конце концов, не сумев найти выход, напряжение идет на спад и мелодия возвращается в исконное состояние.       IV части – Allegretto – тоже лишена какой бы то ни было драматичности и конфликтности; лишь в финале слышны отголоски трагических интонаций.       Всё это мало соотносится лично у меня с первым сезоном. Что же до III части –Scherzo: Presto – Trio: Andante Sostenuto, то тут уже все гораздо интереснее. Выше был описан начальный раздел, демонстрирующий уверенность и отвагу перед любыми невзгодами. Подобные чувства присутствуют и в заключении, однако трио заметно контрастирует с крайними разделами: в нем Шуберт рисует образ лирического героя, находящегося в глубоком раздумье, пытающегося отыскать свое место в мире. Средняя часть – своеобразный философский монолог, источником которого выступают рассуждения о несовершенстве нашего мира. Подобное мы наблюдаем непосредственно в сериале: в самом начале Кроули и Азирафель объединяются с намереньем предотвратить Армагеддон. Они полны энергии и сил, но после того, как цербер не приходит к Уорлоку, их вера в победу постепенно ослабевает, а в третьей серии – середине сюжета – они вовсе ссорятся. Воссоединение героев происходит лишь к концу сезона, и тогда же возвращается начальный мотив уверенности в своих возможностях.       Несовершенство мира не обходит стороной ни ангела, ни демона: о несправедливости Кроули узнал ещё будучи «работником» Небес, когда понял, что туманность, над которой он так долго работал, мало того, что не будет видна с Земли, так еще и через шесть тысячелетий вовсе окажется уничтожена. Азирафель же, свято чтивший небесные законы, уверенный в том, что ангелы стоят на страже порядка и борются за всеобщее благо, столкнулся с несовершенством мира гораздо позднее Кроули, и осознал его для себя только лишь в середине сезона, когда Метатрон четко и ясно дал бывшему стражу Восточных врат понять, что рай вовсе не печется о судьбе человечества и не может дождаться Конца Света, чтобы сразиться с противоборствующей «конторой».       Тем не менее, какие бы трудности не возникали у героев Геймана на пути, вместе они смогут преодолеть любые невзгоды, что наглядно продемонстрировано в заключительной серии сезона и созвучно заключительному разделу III части скрипичного квинтета Франца Шуберта.