Sirius

Звонкие аплодисменты раздавались со всех сторон, будто весь мир поздравлял Чонгука — хотя на деле это бесжалостный будильник вырывал его из сладкого забытья. Чонгук совершил настоящий подвиг: проснулся в восемь утра. Хлопать можно стоя — он сам себя за такое не уважает, но выбора нет. Встать пораньше оказалось полным пиздецом, особенно когда организм, привыкший к ночным тусовкам и поздним подъемам, саботировал каждую попытку оторваться от постели. Даже Баму, верному доберману, утро не зашло: пёс с ворчанием набросился на вибрирующий телефон, пока Чонгук, зажмурившись, не вырубил этот адский шум. Парень рычал ничуть не тише своего пса, перекатываясь по простыням и бормоча звериные ругательства. — Забьём хуй? — приоткрыв один глаз, Чонгук поинтересовался у добермана, поглаживая его по хребту. — А я бы забил… — Но взгляд собаки ясно дал понять, что идея хозяина обречена, и Чонгук нехотя начал подъём с тёплой постели. Пока тянулись сборы к первому рабочему дню, парень слонялся по просторной квартире с лицом, полным отвращения. Что значит — уступил прихотям отца? Что значит — это не страшный сон? Да ну, бред, правда работать придётся? По Чонгуку сразу видно: не работал ни дня. Иначе как объяснить этот наряд? Чёрные свободные джинсы стягивал тяжёлый ремень, накачанную грудь прикрывала — не поверите — чёрная футболка. Обувь тоже не классика, а что-то поудобнее. Но подождите, офисные крысы ещё не в курсе: весь день им придётся жаться по стеночкам.. Бам идёт с ним. По-другому нельзя: это не просто пёс, а брат, которого оставлять одного не хочется. Допивая обжигающий кофе, который так и тянуло запить коньяком для смелости, Чонгук накинул на плечи серую брендовую кофту. С мотоциклом из-за добермана засада, благо успел прикупить тачку, пока отцовские бабки лились рекой. Деньги вкладывать надо с умом — в себя в основном, а машина так, для поднятия настроения была. Усадив Бама на пассажирское, парень потрепал его по ушам на прощание, плюхнулся за руль и хрустнул запястьями. Ладони обхватили прохладную кожу руля, нога вдавила газ — и машина рванула с места. Драйв от скорости на миг разогнал сон, но дорога до офиса слишком короткая, настроение моментально скатилось в яму. Юный наследник могучей империи всё ещё не верил, что им вот так потакают. Он и правда подкатил к этому злосчастному зданию в такую рань, ещё и работать. Конечно, бесит. Можно эту многоэтажку к чертям подорвать? Увидев, как в элитный холл влетает доберман, охранники вскинулись и рванули наперерез, но тут вынырнул Чонгук — и его ледяного взгляда хватило, чтоб они замерли на месте, как вкопанные. — Господин, с собаками сюда нельзя, — робко начал один охранник, явно мучаясь между инструкциями и внезапным ощущением чужой власти. — Можем отвести его в отдельное помещение, — поспешил сгладить, чтоб не накалять и не нарваться на проблемы. Да если б проблема вообще была. Чонгук никаких не видел, он же наследник, и поставить на место этих лузеров проще простого. — Раз нельзя, то что ты здесь забыл? — лениво ухмыльнулся Чонгук, намекая, кто тут настоящий пёс. — Бам идёт со мной. Не пытайся загнать меня в рамки. — С саркастичным смешком он пересёк турникет, и эхо разнеслось по холлу, заставив стены дрогнуть. Впрочем, на этот раз Чонгук не отказался от сопровождающего — понятия не имел, где отдел журналистики, в котором теперь придётся вкалывать. По пути он запоминал только буфеты и туалеты: эти места точно пригодятся чаще всего. Офис сиял стилем и баблом отца — светло, просторно, с пафосными светильниками и запахом свежесваренного кофе, но радости это место не вызывало ни капли. Горы бумаг на столах журналистов чесали глаз: с этим кто-то реально работает? Можно уже домой? Бам тем временем устроил “светскую встречу”: уверенно лавировал между столами, виляя хвостом. Сотрудники подпрыгивали от неожиданности, а пёс купался в внимании, тыкаясь носом в ноги. Как новый босс отдела, Чонгук затаился в личном кабинете, прихватив Бама для уюта. Жаль, никто не подсказал, что делать дальше. Руководить — это значит иногда вылезать к смертным и покрикивать, чтоб шевелились? Чонгук знал только одно: он здесь главный. Панорамные окна дарили вид на город внизу — далёкий, суетливый, будто не его уровня. Иногда это было единственным развлечением: смотреть, как жизнь бурлит за стеклом, не задевая. За долгое время в кабинет ни одна душа не сунулась — и слава богу, потому что советов у Чонгука не нашлось бы. Бам тоже скучал: прочесал и отлежал все углы, задремал, похрапывая вполголоса. Стук в дверь наконец прервал тишину. После “заходи” ввалился мужик средних лет, явно офигев от юного босса. В глазах мелькнула зависть, которую он спрятал за профессиональной улыбкой. — Здравствуйте, — он подошёл к огромному столу и разложил листы. — Из кандидатов для продвижения продукции лучше всех подходит айдол Сухо, — отчётливо выдал пиарщик, но Чонгук смотрел хмуро, с тоской по свободе. Имя кольнуло — везде только и трепались, сравнивая харизму этого Сухо с талантом самого Чонгука. Будто кому-то есть дело. Сотрудничество не радовало, но пиарщик уверен, пусть сам и расхлёбывает. — Как тебя там ? — Чонгук глянул на бейджик. — Луи, норм. Подготовь контракт, скоординируйся с юристами айдола. Сделай красиво, не накосячь, мне разгребать по верхам неохота. Бегло прошерстя бумаги, Чонгук даже загорелся: в его руках целый отдел журналистики. Там наверняка найдётся пешка, что накатает гадкую статейку и подпортит шкурку бесящим айдолам. Глупо, но доказать превосходство хотелось — отцу, себе или кому угодно. Не важно. Новых гостей не предвиделось, так что Чонгук поднялся и решил сам развести кипиш в этом муравейнике. Заодно разузнать, кто потянет его замысел. Коридор гудел ровным шелестом бумаг и лихорадочным стуком клавиш, все мерились скоростью, с лицами, пропитанными усталостью и сосредоточенностью. Ни следа веселья, только фронты борьбы. — Кто здесь копирайтер? — бросил Чонгук, не тратя время зря. Офис замер, как по команде. — Зайди в кабинет, — добавил, но в ответ тишина. Брови сошлись, выражая всё презрение. На босса должны реагировать мгновенно, бегать на цыпочках. Поувольнять бы всех к чертям, но искать замену муторно. — Простите, господин Чон, — выручил Луи, выдернув коллектив из-под удара. — Копирайтера пока нет, новый парень скоро выйдет, — осторожно пояснил, чуть кланяясь. Ну и хер с ним. Отсутствие специалиста на руку: время обдумать стратегию нападения. Только, часы на запястье тикали невыносимо медленно, стрелки ползли, сводя с ума. А когда заскулил Бам, требуя прогулки, спусковой крючок сработал. Время для конца дня не самое подходящее, но Чонгук сделал себе поблажку: быстро свалил из офиса, буркнув сотрудникам о своём отсутствии. Результаты первого дня? Не накосячил, уже зачёт. Но мысль о таких буднях бесила до дрожи. Дома задержался на пару минут: выгулял Бама, угостил сочным куском говядины — и снова рванул за дверь. Наконец-то ладони сомкнулись на руле мотоцикла. Скорость ударила в голову. Недозволенная, как всегда. Чонгук так и расслаблялся: или вихрем на байке, или алкоголем с хорео до изнеможения. Ради этого он мчался в клуб, жадно чуя ночь без тормозов. Руки затекли от этой долбаной ответственности, пора развязать. На входе охранники склонились низко, молча осыпая уважением. Биты сразу забарабанили по вискам, тело само подхватило ритм. Толпа взревела, встречая хозяина. Девчонки у столиков с бутылками вскинулись, виляя бёдрами и сверкая голыми ляжками. Чонгук, изголодавшийся по драйву, шлёпал самых наглых по упругим задницам, прикусывая губу. За стойкой ждал знакомый паренёк с мятными волосами — невысокий, с приветливой ухмылкой, тянул через трубочку пина-коладу, но глаза уже блестели от градуса. — Видел просмотры? — Юнги, как всегда, без приветствий начал с главного. — До чего додумался! Лепестками себя засыпать, — в голосе чистое восхищение, без подкола. Чонгук усмехнулся, стукнул кулаком по стойке, бармен тут же рванул выполнять, как собака на ладонь вверх. — Некогда было, — мотнул головой, выдыхая устало. — Я ж теперь официально трудоустроен. — Залпом осушил первый стакан. Коньяк XO разлился по связкам огнём, согревая тело волной эйфории, смывая офисный гнилой привкус. — Запей колой, а то быстро напьёшься, — не то чтоб проблема, но Юнги знал: сдерживать взрывной нрав Чонгука придётся ему. — Я подготовил динамичный трек. Побьёшь рекорд? — кивнул на камеру Sony, входя в роль менеджера-оператора. Залог топового, раскрепощённого танца — крепкий алкоголь. Чонгука не переубедишь: только под градусом он вытаскивал те эмоции, что трезвым прятал поглубже. Свет зала мягко ушёл в глубокий синий, треки оборвались на полуноте. Даже пьяные врубились: шоу начинается — и расступились, образуя круг в центре. Чонгук сделал последний глоток, пригладил взъерошенные чёрные пряди. Вышел в круг, зал затих в уважительной тишине, готовой взорваться овациями только в финале. Движения то резали воздух, то текли волной, с интимными акцентами, будоражащими не только девушек. Самодовольно задрав край футболки, Чонгук блеснул рельефным прессом — харизма хлестнула по залу, цепляя взгляды, как магнит. Десятки камер и вспышек фонариков слепили, имитируя звёздное небо. Но настоящее небо тускнело: на паркете сиял Сириус — ярчайшая звезда. Рты зевак раскрылись, пьяные таращились, заворожённые, будто в сладком трансе. Вдруг, как стрела, на танцпол вылетел худощавый паренёк, но не просто встал рядом, а заскользил к центру с филигранной пластикой, завораживая. Чонгук, в потоке своего перфоманса, не сразу заметил, но прерывать пик — значит показать слабину. Незнакомец слился в тандем: подхватывал, обыгрывал каждое танцевальное движение. Воздух пропитался сладкой магнолией духов — манящей, сбивающей с толку. Толпа ахнула: зажглась вторая звезда — Канопус, не уступая Сириусу ни в чём. Паренёк заиграл с огнём: приблизился опасно, дерзко коснулся Чонгука. Толпа взорвалась вскриками, ломая тишину. "Что за херня? Как это вообще?" — мысленно офигел Чон. В голове уже крутился ажиотаж: свежий инфоповод. Врезать по слащавой морде незнакомца? А потом репутацию разгребать.. нафиг. Оставалось держать ситуацию, давая наглецу чуть больше свободы. Когда тонкие запястья вновь скользнули по его телу, дыхание сбилось, кровь закипела. Обычно все шныряли осторожно, боясь разозлить, сделать лишнего, а тут парень в опьянённом угаре вытворяет неведомую дичь. Финал рванул раскрепощённо: брюнет в узорной рубашке приблизил лицо непозволительно близко, запечатлев поцелуй на острой скуле Сириуса. Зал взорвался: аплодисменты гремели, как гром, — не свойственно выступлениям Чонгука. Обычно.. крики, свист, приглушённые хлопки. Но чтоб так? Никогда. Хитрый паренёк резво ускользнул, сливаясь с бурлящей толпой, растворившись в тягучем полумраке дыма и стробов. Что за Золушка только что отыграла? Чонгук застыл в центре паркета, оглушённый рёвом восторга, с фантомным жаром чужих прикосновений на коже. Медленно коснулся пальцами влажной скулы. Злиться, паниковать или ржать над абсурдом? Без понятия. Как корейцы это проглотят? Сирена тревоги в голове привычно взвыла. — Эй, что за херня?! — Юнги, с полувзгляда всё просекший, расталкивал народ, прорываясь к нему. — Запланировано? Ты осознаёшь последствия?! — орал он сквозь рёв плейлиста, но Чонгук уже улетел мыслями в космос, как его звёздный тёзка. Последствия могли аукнуться не только ему. Юнги видео не сольёт, но вот толпа уже растащила материал на телефоны. Скоро миллионы увидят этот дерзкий дуэт. Воздух искрил электричеством, накал, предвкушение скандала висело, густое, как смоляное море.