Дни совместного путешествия и все, что после

"Я защищу тебя." Тав снова не отдает призму кому-то из Верных. На перекрестке фанатик лишается головы и паразита. Паразит утилизируется в отдельную склянку до лучших времен, пока Лаэзель смотрит на него скептически, сложив руки на груди. Пользоваться личинкой Таву не хочется, но от следующего за действием легкого наставляющего ободрения в собственной голове по спине разливается тепло. В конце концов, для ещё одного образца место он найдет. "Вот так, иди ко мне." У него есть секунда на то, чтобы бережно прижать подлетающую призму к груди, Тав прячет артефакт в карман с удивительной заботой и довольной ухмылкой на лице, слушая, как китрак гитьянки отборно ругается. Гостю не нравится, что происходит, что они продолжают оставаться в Яслях, но сейчас развернуться у них не получится. Придётся разбираться по ситуации. То, что артефакт рванул в руки именно к нему, будет греть его душу пару следующих дней. "Я никому тебя не отдам." Тав крутит призму в руках, гладит кончиками пальцев. Целует грани, ощущая под губами пульсирующее тепло, думая о том, кто прячется внутри. Интересно, наблюдает ли он за ним сейчас? Тав усмехается, строя самодовольно-наглое лицо. Даже если да, пусть будет так. Ему же хуже. Артефакт уже давно лежит почти под подушкой, когда он засыпает. Иногда он ласково гладит грани кончиками пальцев и желает тихой ночи. Спокойной ночи. Возможности отдохнуть. — Я забочусь о своих союзниках, — Тав говорит тихо, смотрит прямо в глаза, накрывает ладонью чужую. Этого оказывается достаточно, чтобы прочитать на чужом лице и сомнение, и симпатию, и страх, и желание. Он хочет защищать собственного Хранителя. Но когда ему предлагают быть мечом, он тихо фыркает, пытаясь не пустить улыбку на лицо, чтобы не вызвать подозрений. Ему нравится эта метафора. Может быть, когда-нибудь Тав когда-нибудь расскажет ему, какие ассоциации она за собой тянет.