Семь демонов Хан Джисона

Глаза пекло от света ноутбука, но Чонин упорно продолжал редактировать макет. Ему осталось не так много, хотя пальцы начинала сводить судорога. Но завтра надо было показать это Чану, а подводить коллег и злить начальника не хотелось. Он подкорректировал предпоследний лист и выдохнул, когда на телефон начали приходить смс. Банчан звал их на выходные посмотреть вместе несколько матчей. Они с Минхо обещали ужин (сам Минхо при этом все отрицал). Отправив положительный ответ одним из первых, Чонин долго смотрел на плюсик от Хенджина, и сердце неприятно кольнуло.       Отбросив воспоминания, Ян снова перевел взгляд на макет, но перед глазами уже плыло. Тут в окно постучали. Многие подумали бы, что редактор заработался и сошел с ума, но нет, это было нормальным явлением. Почти два месяца к нему через пожарную лестницу нагло приходил Джисон. Он жил в этом же доме, но тремя этажами выше.       - Я принес кимпаб и пиво, – он сразу протянул пакет, а потом запрыгнул в комнату.       Чонин оглядел ночного гостя, одетого в мягкие штаны с Hello Kitty и черную футболку с надписью «мой реп реповее твоего». Невольный смешок вырвался из редактора, но Джисон только тепло улыбнулся ему. Они уселись на диванчик, врубая дораму, которую так и не могли досмотреть. На экране тут же выскочил зомби, заставляя Хана пискнуть и прижаться к Чонину.       - Ой, да брось. Не так уж и страшно, – отпихнул его Ян, не любивший все эти тактильности. Но Джисон, любивший тактильности и личное пространство кого угодно, снова подвинулся ближе, прихлебывая пиво. Редактору оставалось только устало вздохнуть.       Он пришел в журнал за три месяца до Джисона, и был рад кому-то новенькому, и так же, чтобы это звание перешло дальше. В коллектив он влился быстро, относились к нему хорошо, ведь он был самым младшим. Он заглядывался на коллег, будто они все вышли с этажа модного журнала, где ежедневно гуляли модели. Сам Чонин считал себя лишним, немного неуклюжим и молчаливым. Парень сторонился касаний не говорил о личном, держался отдельно первый месяц точно. Потом начался Хван Хенджин.       Художник вдруг в одну неделю поменял его жизнь, помогая лучше адаптироваться и научил быть более открытым. Его мягкая улыбка, добрый взгляд и заразительный смех окончательно укоренили Чонина на его месте и сблизили с другими. А потом случился конец лета, за два дня до прихода нового штатного фотографа.       Джисон уснул на диване, накрытый пушистым пледом, пока сам Чонин, наконец, доделал свою часть макета, потягиваясь и издавая нечеловеческий хруст костями. Он перевел взгляд на гостя, и улыбка сама появилась на его лице. Парень был благодарен Хану, что тот... был Ханом. Его мирное сопение и бормотания добавляли квартире Чонина больше уюта. И засыпая, редактор думал о том, что здорово все же иметь кого-то рядом, кто смог заполнить бы пустоту жилья и души.       В кофейне было не так много людей, но шум все равно стоял приличный. Кто-то ругался с бариста у стойки, кто-то громко говорил по телефону, а одна девушка за соседним столом что-то громко печатала на ноутбуке. На ее небольшом столике стояло уже три пустые чашки из-под кофе и еще одна недопитая. Чонин с улыбкой наблюдал, как она что-то с маниакальной улыбкой строчит, смотря в свой экран. Она была милой, иностранкой и чем-то напомнила ему осень: рыжая, в бежевом свитере и кулоном листика на груди. С ее стола пахло корицей и чем-то сливочным.       Парень отвернулся, решив, что пялиться некрасиво, тем более, он не собирался привлекать ее внимание. Его взгляд упал на улицу, где ветер гонял уже скукоженные коричневые листья с деревьев. Джисон довез его до кофейни, а сам умотал в офис раньше, потому что опять забыл о каких-то фотографиях. Утро было сумасбродным, но таким родным, что редактору хотелось, чтобы оно не заканчивалось.       До работы оставалось еще двадцать минут, и Ян решил взять всем кофе. Но тут он заметил знакомую синюю толстовку, которая проскочила к входу в кофейню.       В помещение, дрожа от холода, забежал Сынмин. Он скинул капюшон, тут же поправляя волосы. Толстовка слегка намокла от дождя, а на концах широких джинсов были видны капли грязи. Чонин подошел, всучивая в руки коллеги пачку салфеток.       - Доброе утро! Сынмин испуганно глянул на него, переминаясь на месте. На лице его блестели трогательные капли дождя, которые тут же захотелось вытереть пальцами. Его карамельная челка почти закрыла глаза, но он смахнул ее в сторону. Редактор потащил его к прилавку.       - Я куплю всем кофе. Если поможешь донести, то я куплю тебе круассан, – тихо заявил Чонин и получил утвердительный кивок.       - Мне чур с миндалем, – ткнул пальцем Ким.       - Какой наглый щенок.       - А ты такой богатый редактор, – фыркнули ему в ответ. Они забрали заказ и устремились в офис, уже немного опаздывая. Как и другие коллеги. Хенджин поймал их у лифта, улыбаясь обоим. Но Чонин лишь отвернулся, игнорируя коллегу и сильнее сжимая ручки пакета с заказом.       В офисе между Чанбином и Минхо уже летали мячи. Джисон лежал на полу, хныкая, а Чан сидел около него, тряся за плечо.       - Умоляю, всего одна фотосессия!       - Боже, я ненавижу снимать матчи, – Хан закрыл лицо руками, но Чан их перехватил.       - Мы принесли кофе! – крикнул Чонин, заставляя всех повскакивать с мест. – У нас тут американо для Минхо, Банчана и Хенджина, – произнес Ян, раздавая стаканчики. – И латте на банановом для Феликса.       - Ага, и капучино для Джисона с ореховым, а Чанбин - с карамелью, – выдал Сынмин, комкая пустые пакеты.       - Да уж, щенок, а мы прирожденные бариста. Тот лишь тихо рассмеялся и ушел за свой стол, на котором уже вальяжно развалился Хван, ожидая его для работы. Все притихли, наслаждаясь утренним кофе и просто занимаясь ерундой. В конце концов, первый рабочий час за работу не считается!       Перед обедом к Хану заскочил Чимин, хвастаясь тем, что они уже почти закончили номер, за что был жестоко наказан плюшевым баскетбольным мячом. Чонин уже хотел было возмутиться на лишнюю болтовню, но зашел фотограф Юнги, хватая коллегу так быстро и ловко, что двери лифта даже закрыться не успели, а они оба уже исчезли. Ян испытал некое злорадство. Ему совсем не нравилось, как какой-то парень ласково треплет волосы Джисона, отваливает комплименты Минхо и дает советы Сынмину по работе. Он не ревновал, просто ему не нравилось, что коллеги отвлекаются на ненужные разговоры. Наверное.       В обед он с Джисоном и Чанбином пошли в соседний ресторанчик, где подавали божественный норвежский суп, а Чонину почему-то с утра хотелось чего-то сливочного. Они уселись за стол, болтая о всякой ерунде. Пока Чанбин громко вещал про волейбольные матчи, Хан и Чонин украдкой смотрели на него. Он размахивал руками, и мышцы под его водолазкой перекатывались. Когда кто-то из коллег надевал эти чертовы обтягивающие водолазки, Ян просто сходил с ума.       Вообще, он никогда не думал о том, какая у него ориентация. Ведь любовь есть любовь, и совсем не важно, к кому. Тесты из Интернета выдавали ему, что он бисексуал, но, если быть честным, Чонин целовался однажды со своей одноклассницей, и это было странно. Она была такая сладкая и мягкая, что парень понял, что не тянет его совсем сразу на обе "стороны". А может, просто опыт был неудачным, ведь девушка жестко обошлась с ним, сказав всему классу, что целоваться он не умеет. Эти насмешки преследовали его до второго курса института, где потом сосед по комнате научил его отлично целоваться.       Но допустим, факт геюнства он установил. Но как понять, к кому из коллег его тянуло больше? Кто конкретно нравился, с кем бы он хотел отношений? На такие сложные вопросы у Чонина не было ответов, а только головная боль.       - Вы видели этого коротышку, Хината, вроде? – продолжал Чанбин.       - Рыжий японец? – Хан сунул ложку в рот.       - Да! Он мегаультрасупер крут! Как он офигенно прыгает! Чонин рассмеялся и поднял глаза на журналиста.       - А что, тоже хочешь прыгать так же? Ростиком-то такой же. Хан поперхнулся супом и заржал, заливая стол то ли едой, то ли соплями. Чанбин засмеялся уже над ним, не забывая пихнуть Чонина под столом за шутку. Тот вытирал свою часть стола, бубня на то, какие они громкие и невоспитанные. Оставшаяся часть обеда прошла спокойно, только Чанбин иногда выдавал фирменный смех на всю кафешку.       Чонин бегом спустился в метро, проклиная свою забывчивость. Может, ему пора завести свой ежедневник или ставить напоминания, как постоянно говорила мама. Рассеянность тоже входила в список его отрицательных качеств, но он напрочь забыл, что вечер субботы был предназначен для коллег и матчей.       Был самый час пик, все станции были загружены, и редактор опоздал на добрых полчаса. Он купил ящик пива, чтобы на него не ругались старшие, и, наконец, зашел в квартиру, которую снимали Чан и Минхо.       Квартирка была маленькая, но очень комфортная. По коридору слонялись Чанбин и Феликс, рассматривая фотографии и картины на стенах; Джисон и Хенджин уже сидели перед телеком и орали друг на друга, пока Сынмин, сидевший на полу перед ними, ковырялся с бутылкой пива, пытаясь ее открыть. Сами хозяева квартиры доготавливали ужин. Чонина и его презент встретили радостными криками и овациями, совсем не обращая внимания на опоздание.       Вскоре весь рабочий полк спортивного журнала собрался перед большим экраном, толкаясь, шутя и переругиваясь. Начался первый тайм, заставляя даже главного болтуна Хана замолчать. Но не прошло и минуты, как все возобновили шум, потому что сборная Южной Кореи пинала мяч как сонные мухи.       Чанбин делал заметки в своем телефоне, видимо, готовясь написать разгромительную статью. Слова, которые Чонину удалось выловить явно будут беспощадно удалены корректором позже. Он наклонился к Чану, который кормил всех чипсами, и выхватил одну у него из рук ртом, вызывая одобрительное гудение у команды дуракевичей, в которую попали Хенджин, Минхо и Джисон, за то что, когда собирались, то происходил какой-то бедлам. Чонин лишь фыркнул в их сторону.       Ко второму тайму в гостиной стало шумно. Джисон уже не мог сидеть, а носился по всей комнате, диктуя Чанбину матные слова в сторону футболистов. Тот уже достал тяжелую артиллерию – ноутбук – и печатал так быстро, что казалось, из-под пальцев идет дым. Минхо перебивал и требовал цензурную версию, а Хенджин пихал его и просил дослушать. Феликс почти уснул на коленях Сынмина, пока тот наблюдал за игрой и плел косички в волосах Ли. Чан разговаривал по телефону с каким-то тренером, умоляя об интервью. Чонин просто пил пиво и следил за ними, скрывая улыбку. Что-то внутри него раздувалось, будто воздушный шарик, наполняло и заставляло почти лететь. За такие вечера он готов был отдать все на свете, только дайте ему наслаждаться еще. Благо, впереди их ждал баскетбол, который Ян очень любил.       Вечерами он и сам любил побросать мяч в кольцо во дворе. Иногда к нему спускался Джисон, а иногда даже Чан приезжал, когда тренировки в зале становились скучными. В такие моменты Чонин готов был визжать от счастья, потому что Банчан всегда снимал верх, когда играл. И его тело стоило того, чтобы потом позорно дрочить на него в душе. Но, конечно, Чонин так никогда не делал. Да и визжать было не в его стиле.       Футбольный матч закончился не в пользу корейцев. Когда был объявлен конец, Чан вскочил с места, набирая номер уже не тренера, а капитана команды. Чонин наклонился к Сынмину.       - У него есть номера всех игроков страны?       - И даже их семей, – сонно пробурчал Феликс под хихиканье окружающих.       - Вставай, солнышко. Сейчас будет баскетбол, – Хенджин нежно провел по плечу Ли рукой, отчего на коже Чонина почему-то забегали мурашки.       - Ликси, сделать тебе кофе? – спросил Минхо, отпихивая Чанбина, который навалился на него с ноутбуком.       - Спасибо, – Феликс сел, потягиваясь и стараясь прийти в себя. Когда прошла половина игры, Феликс снова уснул, теперь уже на коленях Чана. Сынмин тоже задремал, свернувшись калачиком на кресле, под которым похрапывал Хенджин. Чонин зевал, хотя был всего час ночи. Джисон потрепал его по руке.       - Пойдем домой? – тихо спросил он.       - Да, давай. А то я сильно захмелел. Они быстро собрались, освобождая диван, на который были перенесены Феликс и Хенджин. Те тут же снова отрубились, обнимая друг друга и вызывая трепет в сердце редактора.       Джисон довел Чонина до самой квартиры, и они решили еще немного глянуть игру. Она почти закончилась, и им был интересен счет. Чонин развалился на диване, закинув ноги на Хана, лениво наблюдая за бегающими игроками.       - А что случилось у вас с Хенджином? – вдруг спросил Джисон, сгоняя всю сонливость с Чонина. Он почувствовал, как лицо загорелось, а сердце отплясывало чечетку. Молчание затягивалось, и Хан извинился.       - Все в порядке. Просто я не так понял его, – Чонин сел, потирая лицо рукой. – Я думал, что он влюблен, а он просто... добрый.       - Мне кажется, ты лукавишь.       - Боже... Ладно. Я влюбился в него и предложил отношения. Мы целовались, и я думал, что идет к этому. Но он сказал, что мы не сможем состоять в нормальных отношениях, – Чонин тяжело вздохнул. – Я так и не понял, что это значит.       - Он имел в виду, что вы не сможете... быть вдвоем, – тихо произнес Джисон. Чонину показалось, будто его огрели мешком по голове. Неожиданные и непозволительные мысли начали лезть ему в голову с бешеной скоростью. Он перевел взгляд на Хана, стараясь дышать ровно.       - Не может быть...       - Может. И будет. Я уже работаю над этим.       - Что... – не успел Чонин договорить, как его накрыли губы Джисона. Горячий, напористый, страстный поцелуй открыл дверь его души, выпуская наружу самое потаенное. Ян Чонин уже не отдавал отчет о том, что происходит. Его язык сам проник в рот Хана, заставляя того замычать от удовольствия. Их тела врезались друг в друга. Руки Чонина гладили фотографа по спине и шее, сжимая ткань одежды. Он чувствовал чужие, но родные прикосновения парня, отдаваясь ему навстречу. Когда крепкая рука накрыла его возбуждение, то Чонин просто откинул голову назад и застонал. Джисон прильнул к его шее, не давая прийти в себя. Болезненный укус донесся до затуманенного разума Чонина, выбивая из него еще один стон.       Ловкая рука Джисона расстегнула ширинку, не давая парню опомниться и вспомнить, где он и что происходит. Чонину было уже насрать, чем это обернется потом. Сейчас он хотел только одного: чтобы рука Хана добралась до нужного и жаждущего внимания места.       Когда теплая рука обхватила его член, Ян уже просто растворился в обстоятельствах. Он выгнулся навстречу, сжимая руками плед. Слава богу, он не слышал, как умоляет надломленным голосом. Джисон сжалился его просьбе и начал двигать рукой, слегка сжимая у головки, будто выдавливая оттуда все соки.       Чонин притянул его для поцелуя, их языки снова столкнулись, а рука Хана начала двигаться еще быстрее. Тяжелые вздохи и липкие звуки наполнили комнату. Ян сам не понял, как его рука забралась в штаны Джисона, двигаясь в такт ему. Фотограф стонал, уткнувшись носом в шею Чонина. Воздух стал гуще и тяжелее, отчего они оба вспотели. Ноги их переплелись, как лозы винограда, и потом, конечно, страшно затекут и будут колоть, но какая им сейчас разница.       Они целовались, будто в последний раз, но дрочили друг другу с еще большей отдачей. Конец смазался в памяти Чонина, когда он чувствовал свое горячее семя на оголенном животе, а потом и Джисона. Они тяжело дышали и попытались уместиться на одном диване, не испачкав друг друга.       Осознание немного отрезвило Чонина, заставляя его замереть от шока. Но Джисон тут же начал целовать его шею.       - Все в порядке, – прошептал он, заставляя редактора чуть расслабиться. – Не надейся, что все закончится на этом.       Чонин рассмеялся, переплетая пальцы с пальцами Джисона. Он верил ему. И знал, что впереди его ждет много интересного. И надо бы купить диван пошире.