Истинное счастье

🐾🐾🐾

      До Рождества ещё пару месяцев. На улице, наконец, прекратил валить снег, и даже вышло солнце, раскрашивая всё разноцветными бликами. Однако наряженная ёлка уже стояла в гостиной, а заказанные подарки мчались по адресу. У сына скоро начнутся каникулы, и он был не так загружен в своей элитной школе. Много времени Саен проводил во дворе многоквартирного дома под присмотром няни-гувернантки, которая помогала Чонгуку воспитывать и обучать мальчика.       - Папа! Папа! - детский голос разносился по дому на высочайших нотах. - Папуля!       Чонгук поднял голову и, вздохнув, всё же откатился в высоком кресле от рабочего стола в своём кабинете и, поднявшись, двинулся на голос единственного сына. Тот топтался в дверях, раскрасневшийся, запыхавшийся и до безобразия счастливый. Приблизившись, Чон, не без труда сдерживая удивление и подкативший ужас, смотрел на компанию перед собой. Потому что рядом с маленьким омегой сидел кот. Да не просто кот, а огромный серый пятнистый котище.       - Что это? - мужчина брезгливо дёрнул губой, кивая в сторону зверя, взирающего на него... стеснительно? - Мадам Ли, объяснитесь, - Чонгук сурово взглянул на гувернантку сына, стоящую позади этой странной парочки.       Женщина с тугим пучком и огромными очками на тонкой переносице забегала глазами, всячески избегая столкнуться взглядом с хозяином дома. Чон глубоко вздохнул, унимая поднимающееся в нём раздражение. Ребёнок без страха положил руку на загривок кота, который был ему примерно до пояса, а тот как-то жалобно мявкнул, от чего на загривке Гука дыбом встала полоска волос. Гук нахмурился, сложив руки на груди, а сын прижал животину ещё ближе к себе, отступая на шаг от явно недовольного отца.       - Это киса, - упрямо отзеркалив хмурость, выдохнул ребёнок. - Она устала и голодная. А ещё у неё лапка болит. Пап! - резко сменив тон на просящий, мальчишка заглянул отцу в глаза, задрав голову, от чего с его смоляных кудрей свалилась шапка.       - Нет! - отрезал мужчина, не дав мальчику договорить. - Где ты его взял? Это же! Это же не киса! Это же... Отойди немедленно! - стараясь не делать резких движений, выдохнул альфа.       Кто это, огромное кошачье? Чонгук даже не мог ответить. Это явно дикое животное! Что вообще происходит и откуда ЭТО взялось у ребёнка!       - Не пугай его, - возмутился ребёнок и, вместо того чтобы бежать от дикого зверя, прижался к меховому боку. - Пап, давай оставим его? Он совсем один. И он болеет. Он добрый, правда-правда!       - Ты о чем говоришь? - ужаснулся Чон, не понимая, что значит «не пугай его». - Какое оставим?       - Папулечка, ну пожалуйста, - сын, жалостливо оттопырив нижнюю губу, смаргивал подкатившие слезы, - мы же должны помогать слабым, ты сам так говорил!       - Говорил, - кивнул Чонгук, - но не тащить же всех домой.       - Но ему же больно и холодно!       Зверь всё это время послушно сидел, прижав уши к затылку и подставляясь под ладошку ребёнка. При этом косясь на Гука невообразимо чудесными голубыми глазами с тонким белым ободком короткого меха вокруг. И вовсе не выглядел опасным.       - Саен, - вздохнул Чонгук, вновь присаживаясь перед сыном, чтобы тому не приходилось задирать голову, - я понимаю твои благородные порывы, но кто будет за ним следить? А шерсть? А гулять с ним кто будет? А если он разозлится и укусит тебя? - Чон замолчал. Ребёнок тоже не отвечал, лишь залезая в самую душу отца огромными глазами.       Чонгук необъяснимым образом не чувствовал от зверя никакой угрозы. Тот лишь грустно бил кончиком хвоста по полу, разочарованно глядя на мужчину. И это из ниоткуда взявшееся чувство, что он сейчас обижает самое невинное и безобидное существо на свете, удивительно подтачивало категоричность альфы. Такое же он испытывал в день похорон своей жены, глядя на маленького, растерянного, толком ещё не понимающего, что происходит вокруг, сына. Помочь хоть чем-то тому, кто без помощи альфы справиться не сможет.       Мать Саена умерла два года назад, когда мальчику было 5. И эти два года Чонгук, как мог, пытался растить сына, разрываясь между работой и домом. Первые месяцы его таскали по полицейским участкам на допросы, т. к. после смерти супруги Гук получил огромную страховку. И власти подозревали, что супруг покойной может быть причастен к аварии, в которой погибла женщина. Но его вина была опровергнута, а Чонгук полностью оправдан. Чон не боялся тюрьмы, но больше всего на свете его пугала мысль, что маленький сынок, оставшийся без мамы, теперь потеряет и отца. Ещё год они с сыном пытались привыкнуть к новой реальности. Мальчик много плакал и болел. И это разрывало сердце альфы на куски. Чон, как мог, отдавал своё тепло и любовь, параллельно готовясь к открытию собственной клиники. Это было, пожалуй, самое тяжелое время в жизни Гука. Иногда от бессилия и усталости опускались руки. Сейчас клиника работала и набирала обороты, но работы у Чона меньше не стало. Его радовало, по крайней мере, то, что они выходили в плюс. Ведь вслед за ним ушли практически все высококвалифицированные врачи с его бывшего места работы. Готовые отдаваться своему делу за достойную оплату под началом авторитетного руководителя. Гук стал жёстче и равнодушнее. Помощи не было ниоткуда. И он понял, что в этом мире кроме себя полагаться больше не на кого. Он был красив, внимание омег всегда было приковано к нему, но в тот момент, когда он тонул в отчаяньи, рядом был только сын, который сам того не понимая, стал тем самым маяком, ради которого Чонгук был готов плыть.       Как бы им ни было тяжело, жизнь продолжалась, и мужчина хотел дать сыну по возможности всё самое лучшее. О новой женитьбе речи не шло. Мужчине было достаточно любимого сына, чтобы чувствовать наличие семьи. Чонгук — доминантный альфа, далёкими предками которого были волки. С течением времени умение перевоплощаться осталось позади. Оборотней, умеющих обращаться, практически не осталось, и они больше были персонажами детских сказок, нежели реальными существами, поскольку встретить их было невозможно. Но в наследство семья Чон получила доминантный ген, присущий чаще всего альфам и женщинам-омегам, чьи прародители являлись хищниками. Мужчины-омеги по своей природе рождались рецессивными — имеющими более сложную маточную систему и слабо выраженный феромон. Вследствие невозможности родить естественным путём к ним применялась система, изобретённая переселенцами, — кесарево сечение. Но и доминантные представители спустя столетия встречались всё реже и реже. И теперь альфы и омеги, наследники различных рас, спокойно вступали в отношения и браки.       Его жена была прекрасной женщиной, но любви как таковой между ними не случилось. Они познакомились на работе. Девушка пришла к ним прямиком из института, когда Чонгук только закончил ординатуру и вступил в статус полноценного врача одной из известнейших больниц города. Первый год они общались исключительно как коллеги, но после очередного корпоратива отношения между ними изменились. Спустя три месяца отношений девушка призналась, что беременна. Гук не мог поступить иначе, ведь сам рос без отца, поэтому, конечно же, предложил узаконить отношения. Когда родился Саен, Чонгук был счастлив. Их семья считалась образцовой. Уважение, поддержка, забота друг о друге и о ребёнке не были наигранными. Но страстью там и не пахло. Они ложились в одну постель всё реже. Вскоре Чонгук узнал, что у жены есть любовник. Это было неприятно, но он понимал, что молодая женщина нуждается в искренней любви, которой он дать не мог. Он и сам несколько раз вступал в связь на стороне. Но никто из них не готов был разрушить счастье малыша, который с обожанием смотрел на родителей.       - Но ты же доктор, - не унимался ребёнок, - хотя бы вылечи его! Пожалуйста. - Чон молчал, а котище, повернув усатую мордочку, даже с какой-то нежностью лизнул холодную детскую щеку, мурлыкнув.       - Сынок... - Чонгук протянул руку, не удержавшись от прикосновения к пятнистой шкуре. Пушистый гость дёрнул ушами и настороженно повёл носом, но никакой агрессии не проявил.       - Я разве часто о чём-то прошу у тебя? - отворачиваясь и не давая отцу забрать нового друга, возмутился мальчик. - Я сам буду за ним ухаживать: кормить и гулять, только помоги мне его вылечить. Пожалуйста... Папа!       Тяжёлый вздох ознаменовал окончание дискуссии. В конце концов, ничего не случится, если один раз его сын прочувствует, что значит заботиться о ком-то. И Чонгук никогда не признается, что просто не мог отказать сыну. Тем более всё его альфье чутье, не подводившее его ни разу в жизни, подсказывало, что опасности нет. Возможно, он не самый лучший отец в понимании многих, но разве это так важно, когда в глазах любимого чада светится такое чистое, искреннее счастье?       - Хорошо. Неси... веди его в кабинет. И запомни: кормишь, моешь, убираешь за ним ты. Когда я дома, твой звереныш не должен путаться у меня под ногами. И чтобы я не видел его в своём кабинете. Ясно? - Чонгук покачал головой на взвизг омежки. - Но позже мы найдём ему дом, в котором ему будет комфортно жить. И не спорь со мной.       - Да! Я всё буду делать! Спасибо, пап! Ты самый лучший, - широкая улыбка озарила насупленное всё это время лицо. Быстро скинув обувь, ребёнок умчался в кабинет отца, где у того в запертом шкафу хранились медикаменты и инструменты.       - Госпожа Ли, - Чонгук поднял взгляд на вздрогнувшую женщину, - впрочем, ничего, - устало потер он переносицу, - можете быть свободны. Сегодня мы справимся сами.       - Простите, господин Чон, - виновато опустила взгляд гувернантка, - маленький господин не хотел меня слушать. Он подобрал зверька у какого-то мусорного бака. Я говорила, что Вы будете против, но он всё равно решил его забрать. У мальчика доброе сердце. А этот зверь... Он очень странный, но мне он не показался диким. Скорее наоборот, он будто человек, только в шкуре, - лепетала няня, сама понимая, что звучит это всё как бред.       Чонгук кивнул и, проводив женщину, направился в кабинет. Саен, на удивление Чонгука, догадался постелить на стол одноразовую простыню из его личных запасов и, каким-то чудом усадив туда пятнистое, жалобно мяукающее, всклокоченное чудо, нежно поглаживал его, бормоча:       - Не бойся, киса, папа хороший. Он только с виду такой строгий. Ты на него не обижайся. Сейчас он тебя полечит, а потом обязательно полюбит. Зверь заглядывал ребёнку в глаза влажными голубыми озерцами и подергивал ушами, прислушиваясь к детскому голосу.       - Саен, - позвал отец, - иди раздевайся и мой руки. А я пока посмотрю, что у него с лапой.       Окровавленную конечность Гук заметил ещё в коридоре. Да и пятна, которые остались по пути в его кабинет, тоже сомнений не оставляли. Повреждение довольно серьёзное.       Прежде чем начать, Гук сделал фотографию новоиспечённого жильца и отправил другу, который заведовал ветеринарной клиникой. Он был уверен, что это не просто кот, а Чимин точно мог сказать, кем из представителей кошачьих является их новый квартирант.       - Ну что? - обратился он к неожиданному питомцу. - Давай посмотрим, что тут у тебя? - Котище затрясся, округлив глаза, и попытался слинять, но был быстро пойман и уложен обратно сильной рукой. - А ну не дергайся! - рыкнул Чон. - А то за лапы привяжу. И только попробуй укусить! - Животинка сжалась, но присмирела, прижав уши к затылку. - Вот так-то лучше. А ты у нас умный малый, да? - уже более мягко улыбнулся Чонгук.       К счастью, ничего серьёзного не оказалось. Рана была рваной, судя по всему, от зубов. Но кости целы, а при должном уходе мохнатый пациент поправится за пару недель. Зашивать не пришлось, но какое-то время всё же нужно будет делать перевязки и обрабатывать мазями. Зверёк глубоко и обрывисто дышал, пока Гук орудовал бинтом, изредка тихонько, отчаянно попискивая. Но ни разу не решился царапнуть или укусить.       Телефон разразился звонком в тот момент, когда Гук, растроганный терпеливостью животного, потянулся погладить между серых пятнистых ушек. В этом месте пятнышек было особенно много, и это выглядело умилительно.       - Алло... - только и успел сказать Чонгук, когда на том конце затараторил Чимин.       - Где ты его взял? Не смей его трогать, он может чем-то болеть! - сыпал на него указаниями друг. - Уму непостижимо. Ты хоть понимаешь, кого домой притащил?       - Ты можешь поспокойней? - рявкнул Гук, от чего не только Чимин на том конце притих, но и мохнатый пациент вздрогнул всем тельцем, дернувшись в сторону, но запищав, болезненно прижался к столу и спрятал мордочку между трясущихся вместе со всем телом лапами. - Извини, - глядя на питомца, извинился Чонгук перед обоими сразу. - Давай по порядку. Что это за порода?       - Судя по всему, - совсем другим тоном заговорил Чимин, - это снежный барс. На вид ему около года. И у меня есть кое-какие подозрения, но мне нужно увидеть его лично.       - Что за подозрения? - насторожился Чонгук, а барсеныш высунул морду и задергал бархатными ушами, вслушиваясь. Чонгук почесал нос, размышляя о том, что ведёт он себя совсем по-человечески. Даже взгляд какой-то уж слишком осмысленный.       - Давай при встрече. Приведи его ко мне сегодня после смены. И уже на месте поговорим. И да, - прежде чем положить трубку, добавил Чимин, - будь осторожен, мало ли что.       - Бред какой-то, - пробурчал Чон себе под нос, убирая гаджет в карман. - Саен! - позвал он сына, сразу же услышав топот ножек по полу. Ребёнок влетел в кабинет и остановился возле стола. Котёнок тут же подполз к мальчику, жалостливо заглядывая в глаза, и замурчал, стоило тому начать его гладить, приглаживая встопырившуюся шёрстку. - Надо его накормить. Хорошо бы его ещё и помыть, но сначала еда.       От сырого мяса усатый малыш наотрез отказался, возмущённо зашипел, а вот жареную курочку схомячил с огромным удовольствием, помуркивая и причавкивая. Запил всё это миской молока и довольный развалился на полу возле стола. Саен же вынудил Чонгука пойти с ним в зоомагазин, скупая всё необходимое. А после они, купив по тёплому чаю и кексу, вернулись домой. Мальчишка с таким восторгом выбирал для нового друга игрушки и лежанку, что Гук просто не мог не умилиться.       Новый житель обнаружился на кровати в комнате Чонгука. Мужчина нахмурился и подхватил взвизгнувшего от неожиданности зверя, поворачивая мордой к своему лицу.       - Здесь сплю я, - серьёзно произнёс мужчина, - один! Ты спишь в коридоре на лежанке. Ясно тебе?       Вместо ответа две мягкие подушечки передних лап потянулись к его лицу, осторожно касаясь щёк.       - И не подлизывайся, - сдерживая смешок, Гук отодвинул пушистую тяжеловатую тушку подальше, никаких уступок и поблажек. - И вообще, - глянув на часы, добавил альфа, - нам пора ехать.       Саена, несмотря на возмущение и просьбы, Гук оставил у соседей, с чьим ребёнком дружил его маленький омега. Они частенько выручали отца-одиночку, когда у того не было возможности нанимать для мальчика няню. Альфа и омега оба с удовольствием возились с малышом, тем более что и сами воспитывали омегу-сына.       Серый большой комок терпеливо сидел на пассажирском сидении, таращился в окно, то и дело жмурясь от тёплого воздуха автомобильной печки. Его явно клонило в сон, но барс терпеливо боролся с желанием завалиться на бок. Выглядело это до крайности забавно. И Чонгук позволил себе улыбаться, наблюдая за потугами питомца.       - Приехали, - кивнул Чимин заглянувшим в его кабинет Чонгуку с топтавшимся рядом в дурацком наморднике и на поводке пятнистым. Тот явно был возмущён такому отношению, бросая на нового хозяина недовольные взгляды с жёлтыми искрами. - Давай, заводи своё добро.       Барс грациозно проследовал вперёд и в один лёгкий прыжок взмахнул на смотровой стол. Чонгук восхитился тому, с какой грацией и гордостью выглядел этот дикий зверь. Словно делал им величайшее одолжение. Но стоило Чимину взять его за пострадавшую конечность и начать сматывать бинты, из груди барса раздалось грозное урчание.       - Тише, тише, - потрепав серое круглое, навостренное ухо, успокоил его Чонгук, - это доктор Пак, он не сделает тебе больно. Только посмотрит.       Чимин скептично закатил глаза на сюсюканье Гука. Серый больной шипел и урчал, пока Чимин осматривал его, а потом и вовсе попытался вцепиться в его руку зубами, но намордник помешал. Чонгук отметил, что его пятнистый даже не пытался тронуть, терпеливо снося все необходимые процедуры. Гук усмехнулся, пряча улыбку в кулак. Чимин ему, похоже, не понравился.       - Ну и зверюга, - выдохнул облегчённо вспотевший и едва не подраный ветеринар, наконец усаживаясь на стул.       - Что скажешь? - Чонгук осторожно погладил питомца, тут же присевшего на задние лапы, обхватив передними его шею. Влажный прохладный нос уткнулся в плечо Чона, жалостливо мявкнув.       - Во-первых, это действительно снежный барс. Самец. Но его показатели не совпадают с его визуальным возрастом.       - Подробнее, - попросил Чонгук.       Визуально ему около года. Но у него уже не молочные зубы, а коренные. Все. И они уже немного сточились, совсем чуть-чуть, тем не менее он однозначно старше года. Понимаешь? - удивлённо вздохнул Чимин. - Судя по тому, как стёрлись передние резцы, этому коту не менее 1,5-2 лет. У него уже подтянулся животик, что тоже говорит о более взрослом возрасте. Окрас соответствует - чёткий и яркий. Вообще, это шикарный экземпляр, - восхищённо вздохнул ветеринар. А барс, отстранившись от Гука, улёгся на бок, гордо подняв морду, свесив лапы со стола, демонстрируя себя во всей красе.       - Тогда почему он выглядит младше? - Чонгук заглянул в голубые глаза, которые смотрели на него внимательно и с каким-то особенным интересом.       - Какая-то аномалия рождения, - пожал плечами Чимин, - возможно, именно поэтому его и бросили. Ты же видел рану на лапе. Её явно оставили чьи-то клыки. Но самое главное другое, с ним что-то не так. Но я не понимаю, что. Просто чувствую это. И я рекомендую тебе всё же отправить его в специализированное учреждение и не рисковать.       - Он чем-то болеет? - уточнил Чонгук.       - Физически, не считая укуса на лапе, он абсолютно здоров.       - В таком случае он останется жить у нас. Я уже обещал Саену.       - Чонгук, - попытался остановить друга омега, - зачем тебе это надо? Не рискуй, отдай его в приют для животных, я договорюсь.       - Не нужно, Чимин, - Гук отрицательно покачал головой. - Это моя ответственность.       Барс недоверчиво тряхнул головой и приоткрыл пасть, насколько позволял намордник, а Гук подумал, что это очень похоже на улыбку.       - Спасибо за помощь. Этого достаточно.       - Подумай хорошенько, - взывал Чимин к разуму друга, пока провожал того на выход, - это не шутки и не игрушка.       - Знаю, Чимин. Но я думаю, мы сможем договориться. Да? - вздернул альфа бровь, глядя на идущего степенно рядом большого кота.       Тот тряхнул головой, словно соглашаясь, и презрительно сощурился в сторону ветеринара. Чимин недовольно покачал головой. Но переубедить Гука невозможно. Если этот упрямец что надумал. Всё! Пиши пропало.       Чонгук усадил барса на пассажирское сидение, сразу же сняв неудобный фиксатор с мордочки, от чего пушистик счастливо зевнул, благодарно толкнув носом руку альфы. Чонгук улыбнулся, потрепал барса по макушке и занял место водителя.       - Свалился же ты на мою голову, - покачал он упомянутой, глядя на облизывающего тщательно мех возле больной лапы пушистика. - Ладно, прорвёмся, усатый. Поехали домой?       Мужчина завёл двигатель, пристегнул ремень и уже собрался тронуться, когда барс завозился и полез на заднее сиденье. Уселся позади Чонгука и уложил морду на его плечо, щекоча усами. Ноздри на розовой пуговице носа шумно втянули воздух, разгоняя мурашки по шее альфы.       - Нравится мой запах? - глядя на пятнистое чудо в зеркало заднего вида, хмыкнул Чонгук, но ожидаемо ответа не услышал, лишь тихое приятное мурлыканье.

🐾🐾🐾

      Весь следующий месяц Саен ответственно ухаживал за своим питомцем. Периодически Чонгук заставал барса то в своём кабинете дремлющим в неудобной позе на его столе или оставленном на кресле пиджаке, то в своей спальне на соседней подушке. Как он попадал за закрытые двери, оставалось загадкой. Поначалу Гук сгребал мехового вторженца, унося на лежанку, пока тот недовольно урчал и лизал его лицо. Но постепенно стал привыкать к этому. Даже стал оставлять приоткрытой дверь, чтобы настойчивый сосед мог беспрепятственно попасть к нему.       Это было необъяснимо, но Барсу удавалось действовать на Чонгука умиротворяюще. Он таскался за ним, мурлыкал, лез на руки, сидел возле душа, пока Чон мылся, ложился возле него в кабинете, пока мужчина работал над бумагами дома, не успев закончить в клинике. В общем, наглел, как мог. А Чонгук отчего-то всё больше поощрял и позволял этому пушистому негоднику вить из себя веревки. Он буквально кормил его из своих рук. Помогал тому мыться и с удовольствием вместе с сыном вычесывать пятнистую шкурку. Только перед ним барс позволял себе ложиться на спину. Чон однажды не удержался, осторожно коснувшись в миг напрягшегося живота. Усатый повернул голову, но лишь одобрительно прикрыл голубые омуты, молчаливо позволяя погладить самое ранимое и чувствительное место. При этом усатый нахал вёл себя так, будто это Чонгук у него живёт, а не наоборот. Его снисходительный взгляд, ленивая походка, недовольное урчание, если его пытались отодвинуть, опаздывая на работу. Барс ходил, где хотел, лежал, где хотел, и вообще ни в чем себе не отказывал. Полностью игнорируя недовольство хозяина дома.       Весь день, пока Чон работал, пушистик проводил с Саеном. Чонгук стал замечать, что по возвращении домой всё чаще застаёт сына в закрытой наглухо комнате, что-то бормочущем. Гук сам не любил, когда сын входил к нему без стука, и придерживался того же правила в отношении единственного ребёнка. Но стоило ему постучать, как за створкой всё погружалось в тишину. Но как только Гук появлялся на горизонте, пушистый жилец тут же приклеивался к нему, всем видом требуя внимания и заботы.

🐾🐾🐾

      - Сынок, - Чонгук сидел возле телевизора, на его коленях покоилась голова сына, а шерстяной друг лежал с другой стороны, растянувшись и уже привычно уткнувшись носом в руку Чонгука, - думаю, пора дать имя твоему питомцу.       - А у него есть имя, - удивлённо вскинулся мальчик, - разве он тебе не сказал? Его зовут Тэ.       - Да как-то не сказал, - улыбнулся Чонгук, удивленный всё ещё чистой и наивной душой сына. - Почему, Тэ?       - На самом деле его полное имя Тэхён, - мальчик сел, чтобы видеть лицо альфы, - но он разрешил называть его Тэ-хёном. Я не вру, - возмутился Саен, глядя на отразившееся на лице альфы сомнение.       - Допустим, - кивнул Гук, - а что ещё он тебе рассказал?       - Что ему 22 года и он не любит сырое мясо. А ещё, что его семья его не ждет.       - Почему? - удивился Чонгук.       - Потому что он слишком маленький и не может охотиться. Они хотели его отдать. Они злые, - расстроенно вздохнул малыш, наблюдая за тем, как настороженно барс поднял голову и забил хвостом. - Папе можно рассказать, - обращаясь к ново названному Тэ, выдохнул Саен. - Они обижали его, а потом прогнали.       - Ммм, - Гук повернул голову, встречаясь с виноватыми синими глазами, смотрящими прямо в душу, - а что Тэхён любит?       На своём имени барс дёрнул усами и слегка склонил голову вбок, не сводя взгляда с губ Чонгука. От чего-то стало не совсем уютно. Конечно, Саен — ребёнок, но он никогда не был склонен фантазировать или обманывать. Всё происходящее было крайне странным и удивительным. Но прагматичный мозг врача ни за что бы не допустит даже мысли, что ребёнок говорит правду.       - Ему нравится, как ты пахнешь, спать с тобой и когда ты его гладишь... Ой! - без обиняков выпалил Саен и закрыл ладошками рот, испуганно уставившись на Тэхёна.       Тот поднялся на лапы и растерянно заметался, чуть не упал, запутавшись в собственных лапах, зацепившись когтем за обивку. А затем умчался куда-то вглубь квартиры.       - Я не должен был говорить. Я обещал ему, - детские огромные глаза наполнились слезами ужаса.       - Сынок, - Чонгук обнял сына, усаживая того себе на колени, - всё хорошо. Не плачь, - но всё без толку, мальчишка разрыдался, ругая себя за то, что предал друга. Чонгук никак не мог его успокоить, как ни уговаривал и не убеждал. Ничего не помогало. - Давай я поговорю с ним, - отчаянно предложил альфа, - а ты попросишь прощения? Я уверен, что он простит тебя. Я объясню ему, что ты ничего плохого не хотел.       - Он думает, что ты выгонишь его, если узнаешь, что нравишься ему.       - Сын, - Чонгук устал от истерики Саена, тем более из-за какой-то фантазии тот безостановочно нёс ерунду. - Это всего лишь животное. Я понимаю, что, возможно, тебе не хватает друга, но давай ты больше не будешь очеловечивать домашнего питомца.       Саен на мгновение замолчал, лишь рвано вздохнув, и уставился на отца таким взглядом, что тому стало не по себе.       - Ты мне не веришь?! - такого разочарования на лице сына Гук не видел ещё ни разу. - Ты думаешь, я тебе вру?! Я бы никогда не стал тебе врать, папа! Я тебе даже секрет открыл, а ты! Я не хочу с тобой! Не подходи ко мне! Никогда!       Мальчишка обиженно и зло стёр с щёк слезы и, отпихнув отцовские руки, слез с коленей. Вскоре дверь в его комнату хлопнула с таким грохотом, что Гук даже вздрогнул.       - Вот и посмотрели семьёй мультики, - вздохнул Чонгук, устало потерев лицо.

🐾🐾🐾

      Три дня от него все домочадцы шарахались в буквальном смысле. Тэхён не приходил в комнату, а в остальное время, стоило Чонгуку появиться поблизости, то он успевал только увидеть пушистый хвост, тут же скрывающийся в комнате маленького омеги. Саен отца тоже тщательно игнорировал и по возможности избегал. И Гук уже готов был волосы на голове рвать. Таким одиноким он не был ещё никогда. Вокруг всё больше суеты и беготни. Начались корпоративы, обсуждения праздничного стола и нарядов, а Чонгук ходил по клинике темнее тучи.       - Господин Чон, - молоденькая медсестра семенила по коридору в попытке догнать главврача.       - Да, слушаю, - едва сдерживая раздражение, строго посмотрел на девушку альфа.       - Я хотела уточнить по поводу корпоратива... - начала молоденькая омега, хлопая ресницами.       - Вы не по адресу, - отрезал мужчина, - этими вопросами занимаются администраторы и бухгалтерия.       - Да, я знаю, - растерялась медсестра и закусила губу, потому что Гук случайно выпустил феромон, который откровенно давил на омегу, - я хотела узнать, придете ли Вы? Извините, - почти зашептала в конце симпатичная брюнетка.       Чонгук понял свой промах и, справившись с феромонами, уже более мягко произнёс:       - Конечно, Йон. Я обязательно зайду поздравить коллектив. Простите, у меня много работы, - извинился альфа, стремительно удаляясь по коридору.

🐾🐾🐾

      В последние дни работы прибавилось. Когда альфа возвращался домой, то сын уже крепко спал. Всё же он не мог долго обижаться на отца. Отношения наладились, но больше Саен ничего отцу про барса не рассказывал, как бы тот не уговаривал. Гук заходил в комнату, но пушистого нигде не видел. Тот непременно скрывался, как будто его единственной целью было не пересекаться с хозяином дома.       В очередной раз придя почти за полночь, Чонгук поправил сползшее одеяло на кровати Саена, чмокнул того осторожно в висок и тихонько закрыл за собой дверь. Барса так нигде и не было видно. Зато он слышал, как шебуршало за диваном в гостиной. Видимо, усатый трусишка забился туда.       Чонгук стянул галстук и сел на пол, заглядывая за спинку мягкой махины. Оттуда на него сверкнули два аквамариновых глаза, и их владелец тут же попытался сбежать, но застрял и бесполезно дергался между стеной и диваном.       - Ну и куда ты опять собрался? - устраиваясь поудобнее, спросил Чонгук. - Долго собираешься от меня бегать?       Барс, разумеется, молчал, но всё же перестал дёргаться. Затих, прижав уши к затылку и вслушиваясь в голос альфы. А Чонгук вздохнул:       - Почему не приходишь спать со мной? Я на самом деле уже привык, - улыбнулся он, откинув голову на стену позади. - Звучу как идиот, конечно. Сижу тут посреди ночи и разговариваю с котом. Пусть и не с простым, а снежным барсом. Уговариваю его спать со мной. Послушал бы сейчас меня наш психотерапевт, назначил бы препараты, - хохотнул альфа. - Но всё же. Саен очень к тебе привязался. Да и я, если честно, тоже. Давай мириться? А? - за диваном снова началась возня. - Так, всё, - хлопнул себя по коленям Чонгук, - спокойной ночи. Буду рад, если ты придёшь.       Спал Чонгук крепко. И было ему в этом сне очень уютно и тепло. Словно кто-то нежно обнимал его со спины, тихо выдыхая в загривок. Хотелось развернуться, тоже обнять, но тело не слушалось. Распахнув глаза, Чонгук обнаружил лежащего под боком пушистика. Он широко улыбнулся, осторожно тронув ухо. Барс явно не спал, но глаза не открывал. Позволив Чонгуку запустить пальцы в тёплый плотный мех, мягко помассировать бок и пройтись меж ушей. Склонившись ниже, Чонгук ожидал почувствовать аромат шампуня, которым периодически мыли питомца, но пахло чем-то совсем другим. Лёгкий, ненавязчивый аромат груши и цветов мягко тревожил и волновал. Гук резко отпрянул, мотнул головой, стряхнув с себя дурацкое наваждение.       Постепенно всё вошло в привычное русло. Тэ хоть и с опаской, но всё чаще стал появляться на виду, хотя в руки больше не давался. Рождество приближалось, оставалось всего несколько дней до праздника. Госпожа Ли отпросилась раньше, чтобы улететь в Китай на выходные, поскольку Чонгук на время праздников наконец-то за долгое время решил взять отгулы.       Обязательства директора вынудили его посетить празднование на работе. Надев смокинг, альфа повернулся к кровати, на которой, разглядывая его, восседал барс.       - Ну как тебе?       Пятнистый явно одобрительно мявкнул, хлопнув по постели длинным хвостом. Голубые глаза сверкнули восторгом.       - Ну что ж. Возможно, вернусь поздно. Саен сейчас у соседей, так что... Так уж и быть, оставлю свою комнату в твоё полное распоряжение.       Усы барса недовольно сошлись впереди, а частота и сила ударов хвостом заметно возросла. Альфа подошёл ближе, присев рядом на край кровати в пол-оборота к пятнистому. Пушистик повернулся к нему и, приблизившись, склонился к самому лицу. Глаза барса и альфы встретились. Долгий взгляд, и большой шершавый розовый язык необычайно нежно, буквально самым кончиком, прошёлся по губам Чонгука. Мужчина оторопело замер. Барс его буквально поцеловал, если это вообще возможно. Но ощущалось именно так. Пользуясь заминкой альфы, барс прошёлся носом вдоль шеи мужчины, задевая ворот рубашки и глубоко вдыхая мягкий терпкий аромат. Напоследок оставив ещё один мазок-поцелуй под челюстью, а нос защекотал мягкий аромат цветов и груши.       Чон гулко сглотнул, понимая, что его волнуют эти прикосновения. Но это же сумасшествие! Не мог же он испытывать нечто подобное к барсу? Это прямо болезнь какая-то! Вскочив на ноги, альфа торопливо покинул квартиру. Уже сидя в машине, он думал о том, что ему срочно нужно найти секс-партнёра. Со дня смерти жены Гук не позволял себе встречаться хоть с кем-то, считая, что сейчас больше всего он нужен сыну. Но, видимо, пришло время налаживать и личную жизнь. А то такими темпами он неизвестно до чего дойдёт.

🐾🐾🐾

      После торжественной части Чонгук, вопреки плану вернуться пораньше к сыну, всё же решил присоединиться к веселью. Ничего страшного не случится, если один вечер любимый омежка останется у друга. Но прежде чем отпустить поводья и расслабиться, Чонгук всё же вышел, чтобы поговорить с Саеном перед сном. Мальчик обрадовался, узнав, что ему можно остаться с ночёвкой. Гук ещё раз поблагодарил соседей. Те, в свою очередь, уверили, что им только за радость, как и их сыну. Распрощавшись и пообещав подарить им на Рождество сертификаты на обследование в своей клинике, Гук уже собирался вернуться в зал, но его остановила уже знакомая медсестра. Сейчас она выглядела иначе. С красивой укладкой и в вечернем платье на стройном теле. Лёгкий макияж подчёркивал природную красоту омеги. Девушка, кокетливо улыбаясь, тронула Чонгука за рукав пиджака.       - Господин Чон, сейчас начнётся развлекательная программа, - Гук кивнул в ответ, пристально вглядываясь в миловидное личико, прикидывая, стоит ли нарушить правило и завести роман на работе, - а после не могли бы вы подарить мне один танец? Если это не слишком нагло с моей стороны, - спохватилась омега.       Что ж, буквально недавно Чонгук хотел, и вот, пожалуйста, вполне удачный вариант сам идёт к нему в руки. И даже несмотря на то, что это его подчинённая, возможно же, что в будущем у них что-то получится. Хотя практика показывала, что в большинстве случаев служебный роман ни к чему хорошему не приводит. В любом случае проблема назревала, и вариант решения сам проявляет инициативу. Нужно будет обязательно сразу обговорить условия, если дальше события будут развиваться в нужном русле. А пока альфа не будет забегать вперёд. Всего лишь танец.       - Да, конечно, Йон, буду рад, - Чонгук мягко улыбнулся, - почту за честь.       В зал они вернулись вместе, что не укрылось от взглядов коллег, ознаменовавших это событие шепотком. Многие свободные омеги в клинике были бы не против завести роман с начальником. Красивый, высокий, спокойный. Гук был ответственным, с сильной аурой и глубоким взглядом чёрных глаз, от которых сердечко заходилось даже у опытных представителей и представительниц омежьей половины коллектива.       В мире, где альфами являлись только мужчины, а вот среди омег удивительным образом встречались не только женщины. Конечно, омег-мужчин было в разы меньше. Они скорее были исключением, нежели правилом. Но в коллективе клиники Чона каким-то образом оказалось сразу несколько мужчин-омег. На вопрос: «Почему Вы хотите работать под началом Чон Чонгука?» — при поступлении на работу многие ответили, что Чон, как альфа, имеет безупречную репутацию в отношении омег. И никогда не был замечен в каком-либо унижении или неподобающем к ним отношении. В отличие от многих других, Гук редко пользовался феромонами, предпочитая на работе вообще максимально скрывать их.       После нескольких конкурсов объявили музыкальный перерыв. Гук, увлечённо беседующий со своим замом, не сразу заметил возникшую рядом Йон. Но положенная на плечо узкая ладонь вынудила его подняться и отправиться на импровизированный танцпол. Йон что-то щебетала, прижимаясь всем телом, зазывно улыбаясь. Мягкие тёмные волосы лежали на её плече, и Чонгук под щебет девушки подумал о том, мягче ли они, чем шёрстка его пятнистого большого котика? А глаза? Голубые, словно небо в ясную погоду, не идут ни в какое сравнение с тусклым шоколадом девичьих очей. Интересно, а Тэ покушал? Как его лапа? Стоит уже снять повязку. Рана почти зажила, и сейчас будет лучше, если она окончательно затянется уже самостоятельно. Интересно, что он сейчас делает? Барс редко оставался дома один и наверняка сейчас скучает. «Дурдом», — подумал Гук, провожая партнёршу по танцу на место и ища в кармане ключ от автомобиля. Ему нестерпимо захотелось вернуться.       Покинув банкетный зал, мужчина забрал пальто и стремительно покинул корпоратив. Когда он успел настолько привязаться к животине? И почему думает о нём практически как о человеке? Хотя поведение большого кота трудно назвать повадками зверя. Он обожает купаться и ухаживать за своей шерстью. Обожает, когда его вычесывают. Категорически отказывается спать на лежанке, предпочитая кровать. Не ест сырое мясо, а только готовую пищу, не брезгуя и овощами. Барс никогда не будет пить грязную воду, умеет обижаться, смотрит и слушает настолько внимательно, что оторопь берёт. Всё в нём какое-то... человеческое.       Вернувшись домой, Гук первым делом направился в свою комнату. Пушистик всегда предпочитал это помещение всем остальным в квартире. Он вообще постоянно находился рядом с Чонгуком, если тот был дома. Тыкался носом то в ладони, то в бок, а если уж удавалось добраться до шеи, то шумно сопел, явно наслаждаясь ароматом феромонов альфы, жмурясь и мурлыча. И это стало неотъемлемой частью жизни Чонгука. Он сам не понял, как привязался к новому члену семьи.       Войдя в квартиру, Гук тут же насторожился. Он точно помнил, что перед выходом везде выключил свет. Но сейчас в его комнате горела настольная лампа, освещая стену напротив распахнутой в спальню двери. Чон осторожно прошёл вглубь, стараясь не издавать лишних звуков, а затем заглянул в комнату. На его кровати лежал халат, который точно был убран в шкаф, а на нём, уткнувшись мордой, спал барс. Чонгук замер на входе, наблюдая за неровным дыханием животного. Неужели он забыл погасить лампу?       - Притворяешься спящим? - Чонгук прошёл вглубь, стянув с плеч пальто, и как был, завалился напротив пушистика. - Как ты тут один? Скучал?       Уши на макушке трогательно дернулись, и пятнистый проказник открыл невыносимо синие глаза, уставившись на альфу. Рука мужчины сама потянулась погладить мягкие уголки. Придвинувшись ближе, Чон перевернулся на спину, разглядывая блики на потолке.       - Я чертовски устал, - признался альфа, - какие же эти мероприятия утомительные. Здесь с тобой мне гораздо комфортней.       Барс поднял голову, перевернувшись на живот, и осторожно подполз ближе, укладывая мордочку на широкую грудь, мурлыкнув одобрительно. Но стоило тому втянуть воздух, как настроение зверя в миг переменилось. Он дёрнул головой и снова, уже не таясь, принюхался. И чем больше он улавливал запаха, тем недовольней топорщились белоснежные усы. Вскочив на лапы, барс зашипел и, боднув ощутимо лбом альфу, спрыгнул с постели и заходил туда-сюда.       - В чем дело? - приподнялся Гук на локтях. - Что тебя так разозлило?       В ответ очередное шипение вперемешку с рычанием, и Тэ покинул комнату. Вскоре Чон услышал треск из гостиной. Выскочив туда, он застал картину, как их всегда сдержанный и спокойный житель рвал зубами и драл когтями обивку мебели. Ткань трещала под мощными движениями лап. На гибкой спине с каждым движением проступали мощные лопатки. Во все стороны летела обивка и наполнитель.       - Ты что творишь?! - взбесился Чонгук, утробно зарычав.       Барс, на мгновение остановившись, развернулся к Чону и в один прыжок оказался возле него, толкнув в грудь лапами и повалив на мягкий ковёр. Взгляд сверкающих голубым золотом глаз схлестнулся в битве со взглядом чёрных омутов. В одном горечь и обида, в другом злость и гнев. Сколько это продолжалось, альфа не знал. Инстинктивно организм выбросил огромный поток доминантных феромонов, хлынувших волной. Барс дёрнулся, прижал круглые ушки и, болезненно заскулив, свалился с Чона, отползая в сторону на пузе.       - Какие бесы в тебя вселились?! Что ты натворил?! - орал мужчина вне себя от злости, а придавленный мощной аурой барс всё ниже прогибался к полу, словно получал удар за ударом. - Чего тебе не хватает? Я не потерплю такого поведения. Завтра же! - глубоко дыша, от чего ноздри раздувались, как у степного жеребца, рычал Чон. - Завтра же я отправлю тебя в питомник!       Барс, вопреки давлению, всё же поднял на альфу взгляд. Чонгука словно обожгло тем количеством боли и разочарования в кошачьих глазах. Показалось, что даже серый мех потускнел в одно мгновение, отчего тёмные, очаровавшие Гука пятнышки стали ещё выразительней. Взор синих глаз потух настолько неожиданно, что с Гука тут же схлынуло всё раздражение. Он попытался подойти, но пушистый виновник погрома шарахнулся в сторону, сильно ударившись о край стола, отчаянно взвыв. Голос его дрожал то ли от боли, то ли от слёз, которые Чонгук успел заметить, прежде чем измученное животное смогло скрыться за истерзанным диваном.       Оглядевшись, Чон выматерился и, взяв из мини-бара коньяк, который стоял там со дня похорон жены, ушёл к себе, закрыв дверь. Залпом отхлебнув прямо из горла, альфа принялся остервенело стаскивать с себя рубашку. Руки не слушались, и он никак не мог расстегнуть пуговицы до конца. Психанув, он потянул бесящую ткань через голову и замер. От него пахло феромонами Йон. Едва уловимо, если не приблизиться вплотную, не почувствуешь. Неужели пушистый приревновал альфу к омеге? Что за бред? Но выглядело это теперь именно так. Ведь приступ агрессии у барса случился именно после того, как он обнюхал Гука.       Чон поднялся, чтобы выйти из комнаты, но в этот момент раздался хлопок входной двери. Мужчина рванул в комнату, заглянул во все углы, проверил кухню, но его догадка подтвердилась. Барса нигде не было.       - Быть не может! - выдохнул Чонгук. - Как он, черт возьми, открыл дверь?       Времени на раздумья не было. Схватив куртку с вешалки и натянув её прямо на голое тело, альфа впрыгнул в ботинки и выскочил в подъезд. Пятнистого не было. На улице тоже тишина. Лишь крупные хлопья снега валили с неба. Ушёл! Его барс ушёл от него!