Авантюра по телефону

Это совсем не похоже на то, когда Юра рядом. Но Костя хотя бы слышит, как Юра тихо стонет в гарнитуру телефона. Если закрыть глаза и представить... нет, Косте всё ещё не кажется, что Юра рядом, но он хотя бы знает, что между ними есть хоть какая-то связь. Юра там совершенно один, а его поддержку всё равно ощущает. Это, впрочем, работает с двух сторон. Поэтому авантюра с откровенным разговором оказывается осуществлена вечером четверга. Костя как раз в процессе. Было бы неплохо, если бы ещё наушники не путались под руками. Эти блядские провода везде. Костя старается не отвлекаться, но... Юра на той стороне провода тяжело дышит. Костя руку запускает себе в бельё. Член ещё вялый, но это легко исправить, если а) не открывать глаза; б) внимательно слушать. — Я бы хотел сейчас гладить тебя между ног, сжимая член пальцами, — Юра дышит неровно. Он больше шепчет, чем говорит. — Пока у тебя на белье не выступило бы влажное пятно. Я бы провёл по нему языком. Вместо этого языком Костя проводит по своим пересохшим губам. А после рукой выныривает из белья и гладит по ткани. Если Юра хочет так — то в путь. Костя даже согласен ему подыграть. — Я бы не выдержал, — признаётся Гром. — надавил на твой затылок, чтобы ты раскрытым ртом по члену скользил. — Твоё белье стало бы насквозь мокрым, — усмехается Юра. По крайней мере, Костя надеется, что это усмешка, а не помехи в связи. Гребанный провод всё ещё путается под рукой. Костя телефон перекладывает на левую сторону кровати, пока правой рукой очерчивает твердеющий член. — Оближи свою руку, — говорит Юра. Костя тут же влажно по своей ладони скользит языком. — Засунь её под резинку белья. Костя оттягивает ткань и рука уже обхватывает твёрдое основание. — Погладь себя. Как я тебя глажу... Сверху вниз. Под самой головкой обхвати... ниже, ниже. До конца веди. Да, вот так. Юра диктует медленно, и хвалит его так, будто бы видит всё. Костя не уверен, что он понимает детали по его дыханию. С этой гарнитурой вообще сложно разобраться — это Юра так хрипит или наушники отходят. Костя бы хотел сказать, что у него болит под сердцем от этой вынужденной разлуки, но больше болят уши. Вот, правда. — Повтори это движение снова. Не торопись, — Юра, наверное, тоже себя гладит. Косте кажется, что да. — Хочу чувствовать, как поджимается твоя мошонка. — У меня яйца сводит, как хочу в тебя кончить, — Костя жмурится до кругов под глазами. Юра тихо смеётся. — Рано, Кость. У тебя только встал. — Я утром на тебя дрочил, — зачем-то произносит он. И Юра в трубку даже присвистывает. Он совсем по-детски восторгается «правда?», и получив ответ, просит его не отвлекать. Не пытаться перевести тему. Юра не хочет быстрой дрочки, иначе бы Косте не звонил. Уж с эрекцией он в состоянии справиться сам. Тут ему хочется чего-то особенного. — Хочешь меня растянуть? — шепчет Юра. Он снова в образе. Или в нужной кондиции. Хрен разберешь. Но Костя кивает. Опомнившись, вслух тянет «да». — Хорошо. С чего мне начать? — Оближи свои пальцы, если под рукой нет смазки. У Юры, он думает, смазка под рукой, но Юра намеренно причмокивает в микрофон и шепчет «что мне сделать, Кость? Что бы ты со мной сделал?» — Я бы ввёл в тебя палец. Сделай это сейчас. Посмотри, насколько туго будет идти. Костя слышит шорох. Потом Юра просто дышит. И, наконец, шепчет: «он во мне». — Насколько узко? — Настолько, что тебе бы захотелось трахнуть меня сильнее. Костя стискивает зубы. Жаль, что Юра не видит, сколько он тратит обладания, чтобы пообещать выебать его потом. А сейчас — протолкнуть ещё один палец. Нежнее, чтобы не сделать больно. Юра всё равно тихо шипит. Костя представляет, что он с раздвинутыми ногами. Что они согнуты в коленях. А пятки упираются в постель, чтобы Юра мог приподнимать и опускать таз. Чтобы он мог вводить пальцы по самые костяшки. Костя на время даже забывает дрочить. О проводах только не забывает, потому что они холодом ощущаются на коже. — Я бы осторожно прокрутил пальцы внутри. Чуть согни их, Юр. Хорошо? — Да, да, — поспешно стонет Юра. — Хорошо, Кость, очень хорошо. — Вернись к краям. Помни подушечками. Будто делаешь массаж. Юра скулит ему в трубку, и Костя открывает глаза. Он в комнате один. И медленно гладит свой ноющий член. Магия момента рассеивается под потолочной лампой. И только Юра возвращает его обратно вопросом: что дальше? У Кости воображение небольшое, скудное. Только память хорошая — на ней он и вывозит. — Ты у меня старательный. Да, Юр? — Юра в трубку ему мычит, тихо всхлипывая. Костя улыбается, закрывая глаза. — Как всегда. Не сжимайся на пальцах, дай им свободно проталкиваться внутрь. Как дал бы войти мне. — У тебя стоит? Крепко? — снова с придыханием. Косте даже нравится, как по-новому Юра звучит. — Пиздец как, Юр. — Приспусти бельё. Обхвати свой член ладонью нормально. Начни неторопливо дрочить. Косте нечем сглатывать — во рту сухо. Он бы согласился на любое извращение, только бы вместо телефона — Юру рядом. Он бы даже дал ему сплюнуть себе в рот. Дал бы дразнить уретру до стиснутых зубов. Да что угодно. Юра говорит «погладь себя второй рукой по груди». И Костя снова путается в блядском проводе. — Добавь смазку и протолкни три пальца, — командует Костя, грубовато, потому что Юра на время даже дышать ему в трубку перестаёт. На секунду кажется — слишком. А потом Юра стонет, и даёт понять, что он послушно выполняет каждую команду. Что он действительно втолкнул три пальца по костяшки, и медленно себя ими ебëт. Вместо Кости, между прочим. — Хороший мальчик, — шепчет Костя. Стыдно сказать это громче. — Потому что твой. — Потому что мой. — Ускорься. Рукой. Сплюнь на ладонь, и начинай быстрее. Вверх. Вниз. Сожми, если этого мало. — Твоей дырки мало, — Костя будто бы злится, но Юра знает, что это не так. Просто Костя говорит сквозь стиснутые зубы. Потому что он делает так всегда, когда член сжимают чуть сильнее. Он так говорит, когда Юра на нём сжимается. — Я скучаю, — шепчет Юра. В ответ — стиснутое «я тоже». Костя без спроса и приказа скользит к наполненным яйцам. Он чуть их оттягивает и возвращается к основанию. Дрочит чуть быстрее, временами останавливаясь большим пальцем на головке. Смазку он растирает внимательно. Почти с упоением. Юре бы в рот этот палец засунуть: он любит слизывать, а потом целоваться. «Тебе же не противно, Кость? Это твой вкус». Косте ничего не противно, кроме наушников и пустой кровати. — Я ускорюсь? — спрашивает Юра. И ждёт ответа. Ждёт, когда Костя разрешит. И спустя секунду звучит «да», а после протяжный и совсем откровенный стон. Жаль, что Костя не слышит, как хлюпает у Юры между ног. Жаль, что не видит, как подрагивают его бедра. Как разъезжаются колени. Костя бы просто навалился на него сверху, вздернул бедро и вошел. Просто одним движением. И выкрик бы заглушил поцелуем. Делов-то. Но вместо этого Костя пытается прислушиваться к стонам в наушниках. И дрочить себе. Быстрее и быстрее. Это не юрина тëплая и тугая дырка — тут нужно постараться сильнее. — Толкай пальцы так, чтобы поджимались ноги, — хрипит Костя. У Юры уже, но он говорит «да, я сейчас, да». Нет смысла обрисовывать своё положение и вид. Костя нужное представит сам. Юра только подыграет и вот-вот себя доведёт. — Ускоряйся, — продолжает хрипло. Косте самому хочется кончить. Рука от смазки и слюны становится совсем влажной. Он надрачивает себе с тихим хлюпаньем и верит в то, что Юра в похожем положении. Что Юре хорошо. — Кость, — гарнитура передаёт совсем жалобный голос. — Твои пальцы... что бы ты сделал пальцами? Мне надо... ещё немного. Косте приходится соскрести мозги во что-то цельное, чтобы ответить: — Раздвинь пальцы. Сразу все, что сейчас в тебе. Не бойся. Обхвати член. Ласкай с одной стороны, и растягивай с другой. Получается, Юр? Юра скулит вместо ответа. Впрочем, для Кости это и есть ответ. — Мой хороший мальчик. Вот молодец. Сделай себе немного больно. Протолкни пальцы до упора. Сожми член. Вот так. Давай, дыши мне в трубку. Юра не дышит, Юра всё ещё скулит. И когда он переходит на всхлипы, Костя снова начинает дрочить. Эти звуки способны довести его до оргазма. Но сначала Юра... — А теперь продолжи себя трахать. Давай, хороший. Толкай пальцы внутрь. Сведи бедра. И толкай. Юра ещё рукой ласкает член. Рука от него уже вся мокрая, и Костя слышит, как он остатки оргазма вытрахивает этими самыми пальцами. И, наверное, плачет. Или так же скулит. Связь не такая идеальная, чтобы Костя мог сказать наверняка. Но он представляет слёзы от оргазма на чужих щеках. И от этой мысли его внезапно накрывает самого. Он кончает себе в ладонь, а думает, что в тугую дырку, из-за которой Юра продолжает задыхаться и хныкать ему на ухо. И если Костя откроет глаза, он вернётся в реальность — менее красивую, менее приятную. Но реальность. А реальность требует уточнений. — Юр? — М? — Ты как? — Будто меня вытрахал сам Константин Гром. Костя улыбается. После оргазма это выглядит нежнее, чем он сам того хочет. — Когда ты вернёшься? Перед ответом Юра немного мнëтся. И Костя думает: задание долгое. Требует времени. Но Юра прочищает горло, как делает обычно, когда ему становится совсем немного стыдно. — Вообще-то, я уже завтра буду дома. Но мне хотелось попробовать... так. И я ничего тебе не сказал. — Что? Ну, ты и скотина, — Костя поражён и Костя смеётся. Юра тихо шепчет «прости, я знаю». И сам смеётся. «Прости». Звонок завершается через минуту. Костя отбрасывает наушники в сторону и весь вечер чувствует внутри тепло. Одна ночь — и Юра снова будет рядом.