Не потерять друг друга

Настоящее время

      Медузия, обхватив колени, сидела на диване в гостевой комнате. Несмотря на плотно закрытую дверь, с нижнего этажа доносились громкие звуки музыки. Похоже, что Марк писал очередную картину.       Меди тоскливо взглянула в окно. Вставать не хотелось, выходить из комнаты тоже. Да и вообще, не хотелось ровным счетом ничего. Настроение было ужасное. За эти два дня, что она была дома, они едва ли с мужем перекинулись парой-тройкой фраз.       Сегодня была суббота, и она обещала Сарданапалу, что встретится с ним. Но идти никуда не хотелось. В голове Медузии даже промелькнула мысль остаться дома, укутаться в одеяло и забыться сном. Может, хотя бы днем ей удастся поспать, поскольку ночью ее одолевала какая-то тревожная бессонница.       «Нет, это будет совсем некрасиво, – подумала Меди, заставив себя все же подняться с дивана. – Я же пообещала ему, что приду. Если бы у меня хотя бы был его номер телефона, то можно было бы написать и отменить встречу. Но его нет, а значит, нужно собираться».       Медузия привела себя в порядок и спустилась вниз. Марк, стоя у мольберта, пританцовывал в такт музыке. Меди нажала на кнопку выключения у колонки, и в комнате воцарилась тишина.       – Я вообще-то работаю, – недовольным тоном произнес Марк, лишь на мгновение взглянув на жену.       – И тебе доброе утро, – тихо отозвалась Медузия. – Мне нужно отъехать на пару часов, я возьму машину?       – Угу, – пробурчал он, любуясь начатой картиной.       Едва Меди покинула комнату, как музыка заиграла снова. И похоже, еще громче.       «Даже не спросил, куда я собираюсь, – грустно подумала Медузия, поднимаясь наверх, чтобы переодеться. – Ему совсем плевать на меня и на то, чем я занимаюсь». * * *       Сарданапал Черноморов начал тщательную подготовку ко встрече с Медузией еще со вчера. Весь день он донимал библиотечного джинна Абдуллу, чтобы он нашел ему книгу про лопухоидные средства связи. Джинн, который не покидал Тибидохс вот уже несколько сотен лет, не совсем понимал, что от него требует директор.       Сарданапал критично просматривал книги с телеграфом, телефонными будками и большими аппаратами с кучей проводов, и говорил, что это все не то.       – У них сейчас другие телефоны, маленькие такие, – Черноморов пытался на пальцах что-то показать Абдулле.       – Сейчас поищу что-нибудь в лопухоидном мире, – рука джинна куда-то пропала, он закрыл глаза и напряженно нахмурился.       Спустя несколько долгих утомительных минут, Абдулла протянул Сарданапалу тоненькую брошюрку «Как научиться пользоваться телефоном: пособие для бабушек, дедушек и чайников».       – Может, это оно? – с надеждой спросил джинн.       – Вообще похоже, – задумчиво произнес Черноморов, посмотрев на обложку, где был изображен современный мобильный телефон.       Сарданапал отправился в свой кабинет и, применив всего одно заклинание, отложил у себя в памяти весь текст брошюры. Затем, негромко хмыкнув, он произнес еще одно заклинание. Перед ним лежал новенький телефон, точно такой же, как и на обложке.       В день встречи Черноморов проснулся рано, чувствуя какое-то волнение. Он знал, что до метро он доберется за считанные секунды, применив заклинание телепортации, а потому, выдвигаться пока что было рановато.       Беспокойными шагами Сарданапал мерил свой кабинет, то и дело бросая взгляд на настенные часы, стрелки которых практически не двигались. Глава Тибидохса подошел к окну и посмотрел вдаль, где виднелся кусочек бескрайнего океана.       «Хорошо, что сейчас лето, и нет занятий, – подумал Черноморов. – Надеюсь, Медузия не сочтет меня странным. Вдруг она спросит меня о каких-то обычных для лопухоида вещах, а я не буду знать, что ответить… Если в Магществе кто-то прознает о том, что я встречаюсь с женщиной, которая не является волшебницей, будет совсем плохо».       Сарданапал, отвлекшись от мыслей о Медузии, посмотрел на часы, которые показывали уже половину второго. Черноморов снял мантию и накинул пиджак.       «Теперь я точно вылитый лопухоид», – довольно подумал он, посмотрев на себя в зеркало.       Глава Тибидохса уже собирался выходить из кабинета, как вдруг кто-то постучал.       – Войдите, – громко произнес Черноморов.       Дверь открылась, и в кабинет вошла хозяйка магпункта.       – Ягге, у тебя что-то срочное? – спросил Сарданапал, бросая беспокойный взгляд на часы. Опаздывать на встречу с Медузией совсем не хотелось.       – Да не особо, – Ягге как-то странно оглядела Черноморова с ног до головы. – А ты куда это так принарядился? Костюмчик, смотрю, выглажен просто идеально.       – По делам, – уклончиво произнес Сарданапал, пожелав в тайне оставить истинную причину.       – Я же все равно выпытаю, – старушка усмехнулась. – Ладно, я позже к тебе зайду, там вопрос по поводу лекарств был.       Ягге скрылась за дверью, а Черноморов поспешил применить заклинание телепортации. * * *       Яркая вспышка заклинания окутала Сарданапала, а уже в следующую секунду он оказался у какого-то цветочного ларька.       «Может, стоит купить цветы?» – подумал он, но сразу же отмел эту идею. Он обещал, что эта встреча будет дружеская. А цветы… цветы значат нечто большее…       Черноморов направился ко входу метро, где они договорились встретиться с Медузией. С каждым шагом волнение все нарастало, заставляя биться сердце все быстрее.       – Добрый день, – услышал он знакомый женский голос.       Сарданапал обернулся – в двух шагах от него стояла Медузия. На ней было легкое летнее платье, которое подчеркивало ее идеальную фигуру.       – Здравствуйте, – Черноморов улыбнулся. – Прекрасно выглядите.       – Спасибо, – ответила Меди, отчего-то нервно крутя в руках телефон. – Может, зайдем в кафе выпьем кофе?       – Да, конечно, – согласился Сарданапал и, заприметив небольшой ресторанчик, указал на него рукой. – Пойдемте туда.       Ресторан встретил их приятной атмосферой. Играла тихая музыка, навевая какое-то умиротворение. По сравнению с улицей, где толпы людей наслаждались погожим летним днем, здесь было удивительно спокойно. Посетителей практически не было, и кофе долго ждать не пришлось.       Сарданапал сидел напротив Медузии и молча наблюдал, как она пьет кофе, иногда бросая немного задумчивый взгляд в окно. Ее глаза… Именно такими он их и запомнил: невероятные красивые, отливающие изумрудом и печалью.       – Вы позвали меня на встречу, чтобы помолчать? – видимо, Горгоновой надоело копаться в собственных мыслях, и она все же решила обратить внимание на Черноморова.       – Нет, – спокойно ответил Сарданапал, посмотрев ей в глаза. – Просто я вижу, что вы чем-то расстроены. Но если я спрошу, все ли в порядке, вы наверняка соврете мне… Либо скажите, чтобы я не лез в вашу жизнь.       Медузия тут же отвела от него свой взгляд, мысленно задаваясь вопросом о том, что, неужели, все ее чувства так явно написаны у нее на лице.       – Тогда спросите меня о чем-то другом, – тихо произнесла она, обхватив руками кружку с кофе. И почему даже летом у нее были ледяные руки?       – Давно вы замужем? – поинтересовался Черноморов, но запоздало подумал, что вопрос он выбрал не из лучших.       – А у вас есть вопросы, которые никак не связаны с моим мужем? – спросила Меди.       – Есть, – усмехнулся Сарданапал. – Расскажите, что вы делали в Питере? По работе? Или просто решили провести время в       этом чудесном городе?       – По работе, – ответила Медузия, забирая у официанта вторую кружку с кофе. – Была на курсах повышения квалификации.       – И я по рабочим делам там был, – произнес Черноморов. – А кем вы работаете?       – Преподавателем в институте, – сказала Меди, заметив на лице Сарданапала легкое удивление. – А что вас так удивило?       – Просто, получается, что мы с вами в каком-то плане коллеги, – улыбнувшись, ответил он. – Я работаю директором в частной школе.       – Ни за что бы не подумала, что вы учитель, – произнесла Медузия, посмотрев на главу Тибидохса. – А вы просто директор или же еще и преподаете?       – Я веду уроки… истории, – этот предмет первым всплыл в памяти Черноморова. Не мог же он сказать Медузии, что преподает белую магию. – А вы какому предмету учите?       – Химии, – ответила Горгонова, несколько оживившись. Видимо, о работе ей нравилось говорить. – Прекрасная наука. Можно сказать, что даже волшебная.       – Вы верите в волшебство? – весело спросил Сарданапал.       – Волшебство… смотря, что под этим подразумевается, – произнесла Медузия. – Вы еще спросите, верю ли я до сих пор в Деда Мороза!       Черноморов улыбнулся.       – Вы, наверное, полюбили химию еще в школе? – поинтересовался он, подумав о том, что эта наука и рядом не стояла с приготовлением зелий.       Улыбка отчего-то пропала с лица Медузии, она задумчиво нахмурила брови, словно пыталась что-то вспомнить.       – Простите, я что-то не то спросил? – Сарданапал заметил, что столь безобидный вопрос как-то потревожил Меди.       – Это долгая история, – тихо произнесла Медузия. – Мне кажется, вам будет неинтересно.       «Мне интересно знать о тебе все…» – подумал Черноморов.       – Я никуда не спешу и с радостью послушаю вашу историю, – сказал он и заказал официанту два зеленых чая.       – Вот только в этой истории совсем нет радости, – Меди горько усмехнулась. – Понимаете, десять лет назад я попала в аварию. И практически ничего не помню из своей жизни до этого происшествия. Вы спрашивали, верю ли я в волшебство. Так вот, врачи сказали, что это просто чудо, что я вообще осталась жива. Но вот с памятью ничего не поделать…       Сарданапал молчал, не зная, что и сказать. Но буквально через несколько минут из него вырвался поток вопросов. Ему хотелось узнать как можно больше о Медузии. Потеряв счет времени, они сидели и разговаривали на самые разные темы. * * *       Когда Медузия с Сарданапалом вышли из ресторана, на улицы города уже опускался вечер.       – Медузия, можно мне задать вам еще один вопрос? – немного нервничая, спросил Черноморов.       – Да, конечно, – ответила она, замедлив шаг.       – Мы с вами увидимся снова? – выпалил Сарданапал, молясь каким-то неведомым богам, чтобы она согласилась.       – Я отвечу на ваш вопрос, но сначала ответьте и вы на мой, – произнесла Медузия и, остановившись, взглянула на Черноморова. – Почему вы так хотите снова со мной встретиться?       – Мне очень понравился сегодняшний день, – признался Сарданапал. – Вы хороший собеседник. Разве это плохо, если мы встретимся снова? Или вы не верите в дружбу между мужчиной и женщиной?       – Я не верю, – честно ответила Меди. – А вы?       – А я верю, – соврал Черноморов, прекрасно понимая, что им руководит явно не дружба.       – Когда вы в следующий раз будет      е в Москве? – поинтересовалась Медузия. – Вы говорили, что работаете в области и живете тоже там.       – Я могу приехать в любой день, – поспешно произнес Сарданапал.       – Тогда, может, встретимся на следующих выходных? – предложила Горгонова.       – Хорошо, а кстати, – Черноморов достал из кармана пиджака лопухоидный телефон. – Забрал сегодня из ремонта. Может, обменяемся номерами?       Медузия достала из сумочки свой телефон. Ни одного пропущенного звонка или сообщения от Марка не было. И это несмотря на то, что ее не было дома полдня…       Обменявшись номерами, Сарданапал проводил Меди до ее машины.       – Еще раз спасибо за сегодняшний вечер, – он взял ее за руку и почувствовал приятное покалывание в области грудной клетки. – Я буду с нетерпением ждать нашей следующей встречи…       – И вам спасибо, – Медузия улыбнулась и медленно высвободила свою руку. – До свидания, Сарданапал.       Уже через пять минут Черноморов сидел в своем кабинете, переодевшись в привычную мантию.       Прождав час, он взял в руки телефон и набрал Медузии сообщение: «Вы добрались до дома? Все хорошо?». Ответ пришел практически сразу же: «Да, спасибо, все в порядке».       Медузия, ответив на сообщение от Сарданапала, вышла из машины и прошла внутрь дома.       Музыка играла совсем тихо. Марк стоял у мольберта и что-то подправлял там тонкой кисточкой. Рядом стояла практически пустая бутылка виски.       – Ну как тебе картина? – спросил он, заметив в дверном проеме свою жену.       – Красиво, – ответила она, мельком взглянув на что-то непонятное, изображенное на холсте.       – Шедевр, – гордо произнес Марк, потеряв всякое внимание к Медузии. Его волновали лишь его картины…