Луна инкорпорейтед 1.0

— В двенадцать у тебя стоматолог, в час косметолог, это надолго, в восемь парикмахер, волосы восстанавливать, в полночь стилист тела, посмотрим где что прибавить или убавить можно, потом отпустим тебя спать. Завтра будем записывать интервью, — Лой, стуча каблуками ходил взад-вперед, сверяясь со своим планшетом. На нём был белый костюм с пиджаком настолько коротким, что было видно живот Лоя и кубики на прессе. Джек лежал в одних плавках на краю бассейна и болтал в воде ногами. — А зачем семь часов на косметолога? — спросил он. — А ты себя видел? Ты волосатый, как горилла, — сказал Лой. — И кожа в плохом состоянии и пигментация лишняя и щетина растёт. Всё это нужно исправлять. — И щетину? — Джек изумлённо на Лоя посмотрел и сел. — Насовсем? Чтобы совсем не росла? — Ну да, — улыбнулся Лой. — А если я бороду захочу? — спросил Джек. — В ближайшие десять лет, я тебя уверяю, захочешь ты её или нет, никого не волнует. У нас это категорически не модно. Никому не нужен бородатый раб или раб с колючим лицом. Джек провёл пальцами по своему подбородку задумчиво. — А потом? Через десять лет? Лой фыркнул. — Сходишь к косметологу, дел то! Восстановишь. — А стилист тела что делает? — спросил Джек настороженно. — Доводит тело до идеала, где надо сушит, где надо выравнивает. Поверь, тебе понравится. Это совершенно потрясающий специалист, — сказал Лой и многозначительно погладил себя по плоскому животу. Пока что из всей Луны Джек успел увидеть только аэропорт и отель. В электрокаре, который встречал в аэропорту Элиз, Лоя и Джека Элиз попросила затемнить окна, чтобы ещё часик поспать перед работой. Отель, окруженный живыми пальмами и увитыми бугенвиллией стенами, располагался под искусственным небом, кажущимся далёким и настоящим. Здесь были белые домики с номерами, персональные бассейны, лежаки и зонтики и здесь же, при отеле, располагался центр эстетики тела “Лунный идеал”, в котором Джеку и предстояло провести весь день, проходя предпродажную подготовку. — Да вы охуели?! — Джек вышел из кабинета косметолога, хлопнув дверью и достал из кармана широких хлопковых брюк сигареты. К белым, из мягкого материала брюкам прилагался крупной вязки белый же топ с длинным рукавом, который выглядел, как недовязанный свитер, потому что ничего кроме груди не прикрывал. К шести часам Джек уже был измучен и морально раздавлен. Ему уже удалили волосы со всего тела, включая места, для обработки которых пришлось стоять в таких позах, будто бы уже ебут, не дожидаясь покупки. Его подогревали, охлаждали, светили на него чем-то, приводя его кожу к некому лунному идеалу. Ему сделали маникюр и педикюр и ногти его были теперь гладкими и блестящими. Джеку удлинили ресницы и удалили лишние волоски из бровей, сделав их ровными и, как выразилась молоденькая ассистентка косметолога — сексуально изогнутыми. К слову только благодаря этой ассистентке все это дерьмо Джек вытерпеть и сумел, так как ножки у неё были изумительные, а белая с металлическим отливом её униформа едва прикрывала сзади ягодицы. Джек нервно закурил. К нему подбежала Элиз. — Ну что опять не так?! — воскликнула она. — Я не буду делать обрезание! — сказал Джек. — Будешь, — уверенно сказала Элиз. — Потому что с твоей сосиской в тесте предлагать тебя серьёзным покупателям мы не можем. А так как для нас это вопрос нескольких сотен тысяч, то обрезание ты будешь делать, даже если мне придётся вызвать пять человек, чтобы тебя скрутили и самой, блять отрезать тебе крайнюю плоть без анестезии! — сорвалась Элиз на крик. Из массажного салона напротив кабинета выбежал Лой в цветастом полотенце на бёдрах. — Элиз, дорогая, — он взял её за руки, — давай подышим. Ну? Элиз, бросив ещё раз гневный взгляд на Джека, медленно вдохнула и медленно выдохнула. — Я с ним не могу уже, — сказала она Лою, — всё ноет и ноет. Джек отвернулся от них и затянулся сигаретой, мрачно глядя на фальшивую набережную и голографическую морскую даль. Живот непривычно обдувал теплый ветерок. — Постойте, — он обернулся, — сколько-сколько тысяч? Лой поджал губы. Элиз выругалась. — Тебе этого знать не положено, — сказала она. — Поздно, — сказал Джек, подходя, — ты уже проговорилась. — Если мы, наконец, закончим с твоей подготовкой и всё пройдёт по плану, то завтра после интервью мы вызовем оценщика, который и определит начальную цену на аукционе, — мягко сказал Лой. — Оценщика? — Джек поднял удивлённо брови. — Оценщика, — мрачно подтвердила Элиз, — а теперь марш в кабинет. Это не больно, дьявол тебя дери! Это быстрая и простая косметическая операция! — Вот только необратимая! — воскликнул Джек. — Ничего, напишешь через десять лет претензию о потере дееспособности из-за обрезания! — ответила Элиз. Лой взял её за руку и она благодарно на него взглянула. Лой, кивнув Элиз, подошел к Джеку и за рукав отвел его чуть в сторону. — Действительно, Джек. Не надо усложнять. Мы не хотим тебя усыплять и проводить всё это пока ты в отключке. Наркоз — это очень вредно. И ты завтра будешь себя плохо чувствовать, цвет лица ухудшится. И я не понимаю твоих страхов. Обрезание — это эстетично и чувствительность повысится. Джек закатил глаза. — Хрен с вами, — сказал он обречённо и выкинул окурок в урну. — Уговорил… Операция действительно заняла пятнадцать минут, больно не было ни до, ни после, но вот насчёт чувствительности Лой не соврал. Чувствительность мучительно выросла. Джек постоянно чувствовал, как он соприкасается с тканью, как эта ткань смещается при ходьбе. Трижды он пережил совершенно незапланированную эрекцию, хотя давно уже считал, что у него с его членом устаканилось полное взаимопонимание в этих вопросах. Четыре часа с одним перерывом на покурить Джеку делали что-то с волосами, после чего они стали приятно гладкими и, по ощущениям, тяжелее в два раза. В половину двенадцатого в компании Лоя и Элиз Джек перекусил чем-то хрустящим с запечёнными креветками и Элиз с Лоем повели его к последнему на сегодня специалисту. — Очень хорошая естественная фигура, — сказал высокий, темнокожий мужчина с короткой стрижкой и острыми белыми бакенбардами, глядя на обнаженного Джека на голографической 3д модели. Сам Джек уже вышел из сканера и одевался, стараясь не заполучить себе четвёртую за сегодня эрекцию. — Именно к такому идеалу мы стремимся, а тут все от природы, — продолжал специалист. — И пропорции тела замечательные, шея, посадка головы, линия спины, ноги. Ох, повезёт же кому-то этим обладать! — То есть ничего не доделываем? — спросил Лой. — По-мелочи, — ответил специалист, — углубим ямочки над ягодицами, подтянем яички, уберем с них лишнюю кожу, уберём родинки и уменьшим мочки ушей. Думаю, всё. — Да что вам то член мой, то яйца покоя не дают?! — воскликнул Джек. — Мыслящая часть нашего мозга развилась из зон, отвечающих за зрение и размножение. Мы видим, мы возбуждаемся, мы хотим трахнуть. Это самая базовая схема нашего взаимодействия с другими людьми, — сказал специалист. — Раздевайся обратно, мой дорогой, и садись в кресло. На следующий день проснулся Джек злой на весь мир и лежал в кровати в своём номере, глядя на луч искусственного солнца, пробивающийся из-под шторы. Он чувствовал себя непривычно и мучительно уязвимым с этой гладкой кожей, высветленной жопой, подтянутыми яичками и голой головкой. Ночью в душе он пытался подрочить и не вышло, ощущения были настолько интенсивными, что стало больно. Косметолог говорила, что это быстро пройдет, но когда это “быстро” наступит было непонятно. Весь вчерашний день Джек пытался воспринимать, как аттракцион абсурда и это у него успешно получалось, но сейчас, наедине с собой, он, прикусив губу, думал о том, что же будет дальше. Что значит — быть рабом в этом лунном обществе? Что владелец захочет его трахнуть Джек уже понял. Не смирился, но знал, к чему быть готовым и была ещё жива надежда, что его купит женщина. Но что будет ещё? Что ещё от него будут хотеть и требовать? Десять лет — срок большой, что можно делать с человеком десять лет, чтобы не надоело? Без стука в номер зашёл Лой с одежным чехлом в руках. — Проснись и пой! — воскликнул он и распахнул шторы. Недовольно щурясь, Джек сел в постели. — Я принёс тебе одежду для интервью. Одевайся, быстро позавтракаем и поедем в студию, снимать. Лой положил чехол на кровать и, что-то напевая, вышел. Осторожно Джек приподнял край чехла — в нём виднелось что-то чёрное. Вздохнув, Джек встал с кровати, расстегнул чехол и принялся одеваться. Сегодня он оказался одет в узкие черные брюки с очень низким поясом и чёрную, металлически поблёскивающую облегающую майку без рукавов с воротником под горлышко. По местным меркам, как Джек успел понять — очень скромная одежда. Почти монашеская. К одежде прилагались открытые сандалии. Джек сидел на неудобном вращающемся табурете в кольце сканеров. Решительно некуда было деть руки и он зацепился большими пальцами за пояс брюк. Перед интервью стилист забрала его волосы на затылок, соорудив там что-то вроде пучка и это тоже бесило, потому как заколка больно впилась в кожу. Элиз, напутствуя Джека перед интервью, посоветовала говорить правду, но быть сдержаннее в выражениях. Вопросы читал с планшета Лой. — Как ты относишься к подчинению? Джек задумался и хмыкнул. — Я служил в армии, — сказал он, — и был на войне. Там без подчинения невозможно. Чем критичнее ситуация, тем больше необходимость в том, чтобы был тот, кто управляет процессами. С подчинением в мирной жизни у меня не очень. Элиз покрутила пальцем у виска и закатила глаза. Джек улыбнулся. — Какой у тебя сексуальный опыт? Расскажи и перечисли. — Красиво и чётко произнёс Лой. Джек хмыкнул. — Первая девушка у меня появилась, когда мне было семнадцать. С ней у меня был первый сексуальный опыт. У неё это тоже было в первый раз, но мы быстро разобрались, как это работает. У меня было две случайные связи в университете, перед армией и недолгие отношения после. Итого четыре женщины. — Был ли сексуальный опыт с мужчиной? — спросил Лой. — Нет. И не хотелось бы, — ответил Джек. Элиз погрозила ему кулаком. — Каких политических взглядов ты придерживаешься? — спросил Лой. Джек удивлённо на него посмотрел и усмехнулся. — Меня несколько удивляет концепция того, что кто-то может выбирать раба по политическим взглядам, ну ок. Я социалист. Элиз закатила глаза и закурила. Лой улыбнулся и показал большой палец. — Что ты изучал в университете? — Политологию и социологию, — ответил Джек. — Вообще не пригодилось, разве что невесёлых мыслей стало больше. — Почему не приходилось? — Я социально-непригоден. Мне не нравится жить по правилам, не нравится корпоративная культура. Я столкнулся несколько раз с необходимостью быть гибче, если хочу построить карьеру. А я не хочу быть гибче. Я себя и таким устраиваю. — Как относитесь к религии? — спросил Лой. — Не люблю священников, — сказал Джек с улыбкой, — одного даже убил. Лицо Лоя вытянулось. Джек рассмеялся. — Ладно, я не знал, что он священник. Он гнался с ножом за ребёнком. Я не знал, что это у них такие семейные игры. Очень жалею, что не проехал мимо. А к религии отношусь негативно. — Вы часто дерётесь? — спросил Лой. — В последнее время хочется чаще, — ответил Джек. — Но вообще особо и не дерусь. У меня всё в порядке с самооценкой. Если меня кто-то бесит, я могу просто уйти, мне не обязательно что-то доказывать. Интервью длилось около часа. Лой задавал очень разнообразные вопросы. Спрашивал и о военном опыте Джека и о том, как он жил в кампусе и учился в университете и о его отношениях с семьёй и о том, что он любит есть на завтрак и почему. Когда сканеры погасли и Джек слез с табурета, Элиз воскликнула! — Дьявол, придётся переснимать! — А что? — воскликнул Джек, — сказали же честно отвечать! — Нет, — сказал Лой, — оставим так. Он довольно экзотичен, не находишь? Такое пикантное сочетание нежного интеллигента и грубого убийцы. Я думаю, интервью получилось хорошее. Мы не так часто продаём кого-то погорячее. На этот раз сможем охватить аудиторию тех, кто любит сложности. Элиз смерила Джека взглядом и вздохнула. — Скорее бы отпуск, — сказала она. — Что теперь? — спросил Джек. — Теперь возвращаемся в отель и отдыхаем. — Ответила Элиз. — И ждём. — Добавил Лой. — А как этот аукцион будет выглядеть то? — спросил Джек. — Он пройдёт вживую, приурочим его к большой распродажной вечеринке. — Э! Вы меня на распродаже продавать что ли собрались? — возмутился Джек. Элиз рассмеялась. — Никаких скидок, Джек, не переживай. Никаких скидок! — сказал, улыбаясь, Лой.