Луна инкорпорейтед 1.0

— Если ты меня опозоришь, я тебя в комнате наказаний жить оставлю! — кричал Артур, меряя шагами свой кабинет. Джек стоял, заложив руки за спину и слушал с отсутствующим выражением лица. После ночи, проведённой в темноте и с болью, повторяющейся каждые полчаса у него не было сил вообще ни на что, тем более на то, чтобы позорить Артура. Ночью, когда время тянулось невозможно медленно, Джек прошел почти все стадии принятия своего положения. Начал он с неверия, что это происходит с ним, с Джеком, у которого было всё впереди, который был самым жизнерадостным человеком и в университете и в своей роте, с Джеком, который выражал протесты, ходил на митинги, имел свою точку зрения. Затем Джек кричал и рвался из браслетов. Он действительно хотел убивать всех этих зажравшихся капиталистических мразей, низводящих других людей до вещи, потребляющих без конца потреблядей. Ломать шеи, вспарывать животы, пробивать длинным ножом сердца. Затем, обессилев и пережив очередной приступ боли, он начал думать, быть может удастся как-то устроиться… Может быть реально договориться с Артуром? Он, в целом, не самый плохой вариант. Быть может есть возможность относительно комфортно устроить свою жизнь и сохранить личность… Ладно, дать ему то, что он хочет, не часто… стерпеть, но получить хоть какую-то свободу… И сменилось все это под утро ощущением безысходности и равнодушия. Как будто жизнь покинула тело, а с нею и необходимость за неё цеплять и впервые, наверное, в жизни, Джек задумался о том, а стоит ли жизнь того, чтобы так за неё бороться. До стадии принятия Джек не дошёл. — Ты молчишь, смотришь в пол и выполняешь любые, слышишь? Любые мои приказы. И только мои! Исключительно мои! Если кто-то чужой тебе что-то приказывает, ты смотришь на меня и ждёшь. Ты понял? Ты меня вообще слышишь? — орал Артур. — Да, хозяин, — ответил Джек. Артур выдохнул, посмотрел на Джека и приобнял его за плечи. — Если все пройдёт хорошо, я тебя награжу. Тебе понравится, — сказал он. — Спасибо, хозяин, — сказал Джек, мысленно усмехаясь. Артур настолько боялся облажаться перед начальством, что пустил в ход и кнуты и пряники. Джек верил в то, что с Артура станется бросить его в комнату наказаний если не на всю оставшуюся жизнь, то на время достаточное для того, чтобы реально свихнуться. Но он сомневался, что сам готов к тому, с чем на их великосветской тусовке ему придётся столкнуться. У него не было цели намеренно портить Артуру карьеру, но себе он уже не доверял. — Иди, — сказал Артур, — хотя нет, — он подошел к Джеку вплотную. — Расстегни штаны. Ну вот, опять приехали на ту же станцию, подумал Джек. Он расстегнул брюки и Артур, как и вчера, взял Джека за гениталии. Джек вздохнул и закрыл глаза. — Хорошо, — сказал Артур, опасно сжимая пальцы, — только без вздохов и закрываний глаз. Джек открыл глаза, и посмотрел куда-то вперёд и вдаль. Артур погладил Джека по шее и, притянув к себе, поцеловал. Джек ответил на поцелуй машинально. Он думал о том, что жить в принципе невыносимо тошно, так какая разница, ебут тебя при этом или нет. Человек привыкает ко всему. Специально приехавший косметолог сделал Джеку маску, освежил лицо. Стилист уложил волосы естественно-небрежно. На Джека надели неимоверно обтягивающие брюки из тонкого материала, выглядящего как тёмный металл. Кольца в его сосках соединили чёрной титановой цепочкой с кроваво-красным кулоном. Артур надел на Джека черный холодный ошейник и тяжелые металлические браслеты на руки и на ноги. Джек поднялся за Артуром в гостиную с лестницей и увидел там миссис стерву. Она, в черном платье с вырезом до задницы на спине, курила, глядя в планшет. — Хм… — она окинула Джека взглядом и подошла к нему, стуча по полу каблуками. — Что ты с ним сделал? — В каком смысле? — спросил Артур. — У него глаза, как у обдолбанного. Джек смотрел в сторону, чтобы не видеть лица стервы и начало их разговора прослушал. — Он не спал ночь, — сквозь зубы сказал Артур. — Был наказан. — Так не пойдёт, — сказала стерва, — так он Майлза не впечатлит. Майлз любит ломать и уважает тех, кто ломает. А он не выглядит как боец. Он выглядит как… депрессивный тюфяк. Артур скрипнул зубами. — Я не ответственен за его депрессии, — мрачно сказал он. — А кто ответственен? — спросила стерва. — Это твой раб, кто, я спрашиваю, ответственен за его ментальное состояние? Ебать она давит, подумал Джек, просто танк, а не женщина. Как с такой вообще реально жить и тем более дочку заделать. Я бы побоялся. Стерва подошла к Джеку и со всей дури залепила ему пощёчину. Джек во все глаза на неё уставился и получил вторую — с другой стороны. — Давай! Взбодрись! Ты же злой сукин сын. Джек выгнул бровь, глядя на неё, как на ёбнутую. — Вот! — воскликнула она победно, — Другое дело. А ты, — она резко развернулась к Артуру и ткнула пальцем ему в грудь, — должен таким его контролировать, а не изматывать его до состояния овоща, чтобы на фоне его легко выглядеть победителем. Это жёсткий спорт, Артур. Феноменальная сука, подумал Джек и на мгновение, всего на одно мгновение посочувствовал Артуру. По структуре это мероприятие ничем не отличалось от светских раутов, устраиваемых университетом и, в давние времена, отцом Джека. Фуршет, живая музыка, люди разбредаются по компаниям с бокалами в руках, диваны и столики для желающих, официанты с круглыми подносами скользят между гостями. Только это было сборище не академической элиты, а рабовладельцев, упивающихся своей властью. Мероприятие проходило на большой террасе с видом на очень реалистичное голографическое море. По периметру, приведённые хозяевами, стояли рабы, вытянувшись по стойке смирно. Джек тоже стоял прямо, заложив руки за спину и охуевал. Только тут он понял смысл когда-то данного ему Элиз определения Артура, как душки. Часть рабов стояли в масках, закрывающих верхнюю половину лица и не позволяющих видеть. У части руки были скованы за спиной. У некоторых во рту был кляп. У одной девушки, удивительно белокожей и одетой только в маленькое золотое бикини на белом мягком теле виднелись ярко розовые свежие следы от плети. Руки её были связаны за спиной от локтя до запястий кожаными ремнями. Сам Майлз, которого Джек опознал по интересу к нему Артура, сидел в кожаном кресле с бокалом шампанского и увлеченно общался с компанией единомышленников, к которой Артуру с бывшей супругой, видимо, разрешено было присоединиться. Майлз выглядел как породистый, потомственный садист, в каждом жесте его проявлялись показные сила и агрессия, бесстыдная самцовость. Его ноги покоились на спине юноши в маске, полностью закрывающей голову. Тот стоял на четвереньках и не двигался и на нём действительно были кожаные стринги. Джек, в штанах, с открытым лицом, выглядел на этой тусовке почти привилегированно. Ощутив какую-то извращенную благодарность по отношению к Артуру, он задался целью действительно его не позорить. Время шло, беседы беседовались, гости бродили, подходили группками к рабам, обсуждали, трогали. Джек стоял. Наконец сам Майлз в компании Артура и ещё нескольких отморозков подошли к Джеку. — Экстерьер отличный, — сказал Майлз и посмотрел Джеку в глаза. Джек выдержал взгляд и Майлз усмехнулся. — Взгляд наглый. Он на тебя так же смотрит? — с усмешкой спросил у Артура Майлз. — Не замечал, — ответил Артур. — Джек, посмотри на меня. Джек усилием воли сделал лицо попроще и посмотрел на Артура. — Встань на колени, — сказал Артур. Джек опустился на колени, продолжая смотреть на Артура. Таки игры Джека не испугали. Главное, чтобы не начал при всех его пытаться трахнуть или выебать в рот. Вот этого Джек действительно боялся. — Хорошо… отлично, — сказал Майлз. — Действительно выражение глаз меняется. Дикий он у тебя, люблю таких. — Майлз одобрительно похлопал Артура по плечу. — А может мы с тобой и с ним уединимся в кабинете? У меня есть отличные сигары. Гости нас поймут и простят. — Почему бы и нет! — воскликнул Артур, заметно-радостно. Эх Артур, Артур, подумал Джек. Не акула ты. — Джек, следуй за мной, — скомандовал Артур и Джек, предчувствуя какой-то пиздец, пошел за Артуром и Майлзом в кабинет Майлза. В кабинете Джек встал у стены, стараясь прикинуться мебелью, а Майлз и Артур расположились в креслах. Майлз угостил Артура сигарой и они закурили. — Как он в сексе? — спросил Майлз у Артура. — Хорош, — сказал Артур. — Я нанимал ему специалиста по минету даже. — Ого… А ты изобретателен. Если не возражаешь, я бы хотел попробовать. Мы можем поменяться на сегодняшний вечер. У меня есть отличный юноша, победитель трёх последних выставок. Джек видел, как Артур мечется. Артур предчувствовал, что Джеку нельзя доверять. Майлз рассмеялся. — Вижу, тебе идея не по нраву, не буду настаивать. Очень уж стало интересно, как он делает минет. Артур тоже рассмеялся. — Джек, подойди. Джек, чувствуя, как страх сковывает мышцы, подошел. — Сделай господину Уокеру лучший минет, на который ты способен и возвращайся в зал. — сказал Артур и обратился к Майлзу, — не буду вам мешать. Майлз довольно улыбнулся и отсалютовал Артуру сигарой. Артур вышел из кабинета. Джек почти физически ощутил от него предчувствие пиздеца. Джек тоже предчувствовал пиздец, но уже другого толка. Майлз поманил Джека пальцем. Джек подошёл и хотел было опустился на пол, как Майлз сам встал. — Иди сюда, — сказал он подозрительно мягко и поманил Джека к большому старинному письменному столу. Джек подошел, глядя настороженно. — Встань здесь на колени, — он указал на пол перед столом. Джек, ещё не понимая подвоха опустился. Майлз взял Джека обеими руками за голову и прислонил к задней стенке ящика стола. Джек уперся в стол спиной и затылком и мысленно выругался. Майлз расстегнул брюки, встал вплотную к Джеку и прямо перед своим лицом Джек увидел стремительно поднимающийся член директора департамента. Майлз, взяв член в руку, провёл головкой по губам Джека. Джек раскрыл рот и Майлз вошел в его рот на всю длину, прижав Джека к столу. Джек рефлекторно сжал горло от кашля и боли, Майлз довольно охнул и, взял Джека за волосы обеими руками принялся трахать его в рот, а стол за спиной мешал отстраниться, выплюнуть чёртов хуй и хотя бы немного подышать. Джек уперся руками в бёдра Майлза, на что тот рявкнул: — Руки опусти! Я сказал руки опусти! — смысл сказанного дошёл до Джека и тот неохотно, усилием воли убрал руки. Трахал Майлз долго, с оттяжкой и удовольствием, глядя внимательно на недовольное лицо Джека. Кончил он ему в рот с протяжным и удовлетворённым стоном. Когда Джек с чувством тошноты и боли в горле, злой как собака вернулся в зал, Артур стоял у перил и беседовал со своей стервой. Джек поймал его встревоженный взгляд и злорадно встал у стены, боком к Артуру. Пусть помучается неведением.