21. Последовательное ведение дел
9 ноября 2024 г., 12:36
Майлз любил сочетание коричневой кожи, тёмного дерева и однотонных простых стен. И огромные панорамные окна с потрясающими видами. Из спальни его открывался вид на восточный сад. В прошлый раз Джек этого почему-то не заметил.
Он вошел и встал у двери, глядя на цветущие сливы за фальш-окнами.
— Иди сюда, — подозвал Майлз. Он сидел на краю кровати и расстегивал рубашку. — И разуй меня.
Джека мгновенно вспенило, но он сдержался, подошёл, сел на пол и принялся расшнуровывать ботинки Майлза.
— Как закончишь, не спеши подниматься, начни с минета, — сказал Майлз и упал на кровать спиной, раскинув руки.
Джек снял с Майлза чертовы ботинки и носки и поднял голову.
— Давай, давай, не тормози, — сказал директор департамента.
Джек сел ближе и, вздохнув, расстегнул брюки Майлза. Майлз уже был готов. Обхватив губами его член, Джек закрыл глаза и впустил его в себя, глубоко, как научил гуру.
— Ты уже познакомился с моим долбоёбом, — сказал Майлз, гладя Джека по голове и перебирая его волосы, — вот уж точно, природа отдыхает на детях выдающихся людей. В школе ведь подавал большие надежды. Это всё его мать. Не надо было подпускать её к ребёнку.
Джек сосал член и думал, что если Майлз не прекратит в процессе минета говорить о семье, то не кончит никогда.
Майлзу, видимо, тоже пришло это в голову и он отстранил от себя Джека.
— Снимай штаны и иди сюда, ко мне.
Джек, стараясь не думать и не чувствовать, вылез из джинсов и забрался на кровать.
— Садись на мой член, — сказал Майлз, — подвигайся на нем для меня.
Джек завис. Он и так-то был не готов без алкоголя повторить вчерашнее.
— Ну… — с нажимом сказал Майлз.
Джек кашлянул, отвел взгляд.
— Последний шанс, — сказал Майлз тихо.
Джек заметался, но в итоге просто посмотрел на Майлза и не сдвинулся с места.
Майлз молча застегнул штаны, слез с кровати и достал из прикроватного шкафчика кожаные ремни.
— Иди сюда, — скомандовал он жёстко.
Джек, чувствуя приближение пиздеца слез с кровати и подошёл.
— Разденься и развернись ко мне спиной.
Джек подчинился, сняв одежду и оставив её на полу.
Майлз надел на него браслеты и стянул ремнями руки от запястий до локтей.
— На колени, — велел он.
Джек опустился на колени. Майлз надавил на его плечо, заставляя сесть на пятки. Он стянул ремнями его ноги, пристегнув щиколотки к бёдрам и, толкнув в спину, бросил его на пол. Джек плечом и щекой прижался к мягкому ворсу ковра и закрыл глаза, предчувствуя худшее.
— Не хочешь принимать активное участие? — сказал Майлз. — Сейчас попробуешь, как бывает без него.
Майлз отошел и вернулся с кляпом и маской.
Майлз действительно мог долго и много. Джек, лишенный возможности видеть и говорить обостренно, особенно резко чувствовал и движения Майлза в себе и его руки на своем теле. Майлз любил трогать, гладить, царапать, щипать, шлёпать. Майлз в этот раз был резким, он причинял боль. Затем спустя показавшееся вечностью время, Майлз просто оставил Джека лежать на полу и снова потянулось бесконечное время.
Только утром Майлз развязал Джека, снял с него кляп и маску и велел выметаться. Снятой вчера Джеком одежды на полу уже не было и Джек выскочил за дверь как был, без одежды.
Прикрывшись руками он добежал до своей комнаты и залез под одеяло. Его трясло. Уткнувшись лицом в подушку он застонал и замахнулся, чтобы ударить кулаком по кровати. В ошейнике щелкнуло. Джек успел сказать “Бля…” и его пронзило болью.
Джек не вылезал из под одеяла весь день. Он не пошёл есть, пить, ни искать сигареты, потому что нормальной одежды в его комнате сегодня уже не было. Были кожаные черные стринги, как на рабах, которых он видел на вечеринке. Он не хотел это надевать. Он сбегал до ванной комнаты голышом, никого к счастью не встретив по дороге, и снова забрался под одеяло.
Надеть их всё же пришлось.
Майлз, глядя на Джека с интересом снова сидел на краю кровати.
— Налей мне виски на один палец, — велел он Джеку.
Джек подошел к бару, стараясь держаться спокойно и расслабленно и налил Майлзу виски в квадратный стакан с толстым дном. Молча он подошёл и передал стакан Майлзу.
— Подумал днем, посравнивал, как тебе больше нравится? — спросил Майлз.
— Да, — сказал Джек и непроизвольно добавил, — сэр.
Майлз выпил виски залпом, поставил стакан на прикроватный шкафчик и поманил к себе Джека пальцем.
Джек подошел вплотную.
Майлз погладил его пах, обтянутый кожей.
— Тебе идёт, — сказал он, — я бы предпочел, чтобы ты вёл себя плохо. Мне нравится причинять тебе боль.
— Это приказ? — спросил Джек.
— Нет, просто размышление. Выбирать тебе. Сядь на меня верхом.
Джек, не изменившись в лице, сел на Майлза верхом, придерживаясь за его плечи.
Джек целовал Майлза, гладил его подтянутое крепкое тело, не отстранялся от его рук, не напрягался, когда его пальцы проникали в него. Он двигался с его членом в заднице, двигался навстречу, двигался, сидя на нём. Он даже шутил и пил виски, когда Майлз ему предлагал. Только под утро, Майлз, перебирая волосы Джека, положившего голову ему на грудь, сказал:
— Ты очень глубоко это в себе спрятал, но я знаю, что ты в любое мгновение вцепился бы мне в глотку. Это видно в твоих глазах. Там боль, перемешанная с ненавистью. Вот это я в тебе и ценю.
Джек ничего на это не ответил.
Когда на следующий день Джек проснулся у себя в комнате, на стуле лежали стопка нормальной одежды и пачка сигарет.
