22. Мотивация
9 ноября 2024 г., 13:43
Джек трахался с Майлзом почти каждый вечер, тому никак не надоедало. Он требовал от Джека всё больше и большей откровенности и развратности. Несколько раз Джеку снова пришлось связанным ночевать на полу, ощущая как сперма Майлза засыхает на его теле. После таких случаев на один или несколько дней Джек оказывался без нормальной одежды и был вынужден ходить по дому в кожаных стрингах. Он научился относиться к этому стоически.
Джек ненавидел Майлза и Майлз это чувствовал и это его заводило. Стоило Джеку в присутствии Майлза забыться и допустить, чтобы в его взгляде проскользнули естественные его, живые мысли, как у Майлза вставал. Так Майлз трахнул его на своем рабочем столе в кабинете, и как раз в тот момент, когда Майлз ожесточенно драл Джека, держа за волосы, уже близкий к финалу, вошел Эшли. В тот вечер Джек слышал из кабинета Майлза крики. Погромче — Майлза, потише — Эшли. Но орали оба.
С какой-то точки зрения, чувствовалось, что в отличие от Артура, Майлз рабовладелец опытный. Джек знал, что ожидать, если соблюдать правила, знал, чего бояться, если соблюдать не полностью и понятия не имел и боялся того, что будет если не соблюдать вовсе. Майлз не только наказывал. Он и поощрял, и поощрял тем, что, оказавшись на правах вещи, Джек стал ценить больше всего — видимость нормальности, возможность утешить растоптанное чувство собственного достоинства ненадолго. Одежда, сигареты, книги, музыка, своя комната. Всё это по статусу Джека не могло ему принадлежать, но Майлз позволял этим пользоваться, когда ему нравилось поведение Джека. А мог и отнять, если Джек делал что-то не так или недостаточно старательно.
Каждый раз, когда Джек начинал думать о том, на что стала похожа его жизнь и о том, что это существование ему предстоит терпеть десять лет, кажущихся вечностью, он впадал в апатию. Он не видел смысла жить. Он видел только смысл постараться не страдать сильнее, чем это необходимо.
Эшли ходил курить на балкон с морем, сосновым лесом и чайками. Когда Джеку хотелось пообщаться, он начал тоже туда выходить. Но со временем куда-то выбираться Джеку совсем расхотелось. Майлз заставлял его по два часа в день заниматься с тренером в тренажёрном зале, всё остальное время он проводил у себя. Читал, думал, просто спал.
Джек, зевая, вышел на балкон и, прикурив сигарету, сел в кресло.
У перил стоял, любуясь на вид Эшли. Эшли обернулся и удивлённо поднял брови.
— Привет, — сказал он. — Я тебя давно не видел.
— Мне Майлз запретил курить в комнате, — сказал Джек. — Теперь буду чаще выходить.
Эшли подошел и тоже сел в кресло.
— Я ему говорил, что у тебя депрессия и нужно тебя врачу показать, — сказал Эшли.
Джек нахмурился.
— Нет у меня никакой депрессии. У меня статус говёный, перспективы хуёвые, а со здоровьем всё отлично. Я не хочу удалбываться препаратами, которые мне внушат, что мне моему положению ещё и радоваться нужно.
Эшли помолчал какое-то время.
— Правительства Земли занимаются работорговлей, — сказал он.
— Это ты посетовать решил или сообщаешь мне тайну? — уточнил Джек.
— Это я о том, что тебя совершенно официально, фактически, продали!
— Нет, не так. Это я себя сам продал. А они всего лишь дали мне гражданство, — сказал Джек. — Ничего ты не предъявишь государству.
— Мне отец сказал, что ты был военным, — сказал Эшли.
— Да, было у меня в жизни два с половиной года, в которые я совершал ошибку за ошибкой, — Джек усмехнулся. — Я до сих пор понятия не имею, как меня туда занесло.
— Может поучишь меня драться? — спросил Эшли.
Джек выгнул бровь.
— Нет, не поучу. Если я тебя хоть легонечко шлёпну, мне ошейник устроит тридцать секунд отборного ада.
— А, блин! — воскликнул Эшли, — я забыл.
— И вообще, зачем тебе драться то? Ты художник, твой папа сказочно богат, ты, я уверен тоже не обделён. Сходи к стилисту тела, сделай себе на животе кубики и бицепсы увеличь и будет тебе счастье. Все девушки твои.
— Я себя вполне и так устраиваю, — сказал Эшли, насупившись.
— Тем более! — воскликнул Джек, — Молодец.
— И я люблю парней, — добавил он.
— Благословляю! — сказал Джек. — Драться то зачем? Носи с собой шокер, раз парней любишь. С ними, знаешь ли, поопаснее бывает, чем с девушками.
На балкон, решительной походкой внезапно вышел Майлз.
Джек подорвался, было, встать, но Майлз жестом разрешил ему сидеть.
— Я придумал, как тебя встряхнуть Джек, — сказал Майлз. Вид у него был подозрительно довольный собой и это настораживало.
— Боюсь предположить, что это может быть за идея… — сказал Джек осторожно.
— Я записал тебя одиночным участником на “Ксенофильскую битву 2152“, — сказал Майлз и улыбнулся. — Развлекись как следует.
Джек потерял дар речи.
— Это же секс-игра? Это же самая большая мерзость на Луне! — воскликнул Эшли, вставая. — Папа, реально, чем Джек это заслужил?
— Постой, постой, — сказал Эшли Джек, — не ворчи. — Он поднял взгляд на Майлза. — А как же ошейник?
— Отключу на время игры автоматическое срабатывание, — сказал Майлз довольно.
— А экипировка? — спросил Джек.
— Всё, что пожелаешь! — сказал Майлз.
Джек улыбнулся, и взгляд его снова ожил.
