Луна инкорпорейтед 1.0

— Джек, ты реально в этом хочешь участвовать?! — спросил Эшли. — Ты не туда смотришь, — сказал Джек, неотрывно глядя в голографический экран. — В смысле? — Ты смотришь туда, где член Черного центаврианина входит в анус Повелителя щупалец, а я смотрю, как замаскирован баллон с пеной на растяжке. — Какой баллон с пеной? — спросил Эшли. — Вот здесь, — Джек ткнул пальцем, — если я не ошибаюсь, то здесь растяжка. И первый кто пойдёт, её дёрнет и пена приклеит его к полу. Что-то мне подсказывает, что у Повелителя щупалец будет шанс на реванш. Эшли, зачерпнув большую горсть попкорна устроился удобнее на диване и внимательно уставился в экран. Джек настоял на том, что ему нужно пересмотреть все игры за последние двадцать лет и уже неделю, каждый день они с Эшли смотрели, как отважные инопланетяне и космические пираты пробираются сначала через инопланетный лес, а затем через развалины космического корабля, чтобы попасть в рубку, в которой лежит главный приз. Конфигурация корабля, как и весь дизайн каждый год менялись. Основные награды участники получали деньгами по набранным очкам и по итогам зрительского голосования. По сравнению с этими суммами главный приз был небольшим, но прибавлял десять очков. Участвовали в играх регулярные бойцы, команды и одиночки. Регулярные бойцы были кем-то вроде рестлеров и по сути не претендовали на приз. Их задачей было расшевелить происходящее, добавить динамики, стравить кого-нибудь между собой или красиво трахнуть. Эти ребята были настоящими звёздами, у них были толпы фанатов, но их действия были по-большей части постановочными. Были команды. По правилам один человек не мог участвовать в игре чаще, чем раз в три года, поэтому были команды, которые выставляли своих бойцов каждый год и бойцы эти играли не за себя, а за команду. У команды был фонд, на который закупалась экипировка, оплачивалась реклама и раскрутка, шились костюмы и так далее. Ну и одиночки — в первую очередь это были те, кто мог себе позволить самостоятельно уплатить все взносы и заказать экипировку и костюм. Ну или те, за кого это всё мог оплатить богатый хозяин — то есть рабы. У одиночек шансов было меньше всех. Их не знали, у них не было фанбазы и своих болельщиков. Как правило одиночки ориентировались на набор очков, не отвлекаясь на зарабатывание любви публики. Чтобы одиночки не портили игру отсутствием артистизма, именно на них чаще всего натравливались регулярные бойцы. Игра была хорошо сбалансирована в том, что для зарабатывания на ней максимального количества денег не нужно было быть супер-спортсменом или бойцом. Нужно было уметь нравиться публике. Регулярными были ситуации, когда участнику, завалившему и, считай, изнасиловавшему другого участника по правилам начислялось 5 очков, а у его жертвы отнималось пять очков. Но при этом насильник получал по итогам голосования пять штрафных, а изнасилованный десять утешительных. Во всем этом надо было разбираться, прежде чем туда лезть. Насиловать Джек никого не собирался. Давать себя насиловать, понятное дело, тоже. Он для себя наметил скромную развлекательную цель — добраться до рубки и взять главный приз. Всю эту неделю, всё время, свободное от просмотра Ксенофильской битвы и секса с Майлзом Джек проводил в спортзале со скакалкой — восстанавливал просевшую за время безделья дыхалку. — А ты не боишься, что тебя там трахнут каким-нибудь щупальцем? — спросил как-то Эшли. Джек на это нервно, но весело рассмеялся. — Щупальцем — не боюсь. — Но я образно… могут то ведь и не щупальцем. Это же про это игры. Их смотрят только ради изнасилований, — сказал Эшли, презрительно изогнув губу. — Ну, я во-первых в себе довольно таки уверен, а во вторых… может я потом резко передумаю, но мне сейчас уже так пофигу, честно говоря, — ответил Джек. Эшли посмотрел на Джека тревожным, внимательным взглядом. — Это очень хреново, Джек. — Согласен. Но, что есть — то есть. Эшли сел ближе к Джеку и спросил. — У тебя с Майлзом всё так плохо? — А вот это тебя не касается, — ответил Джек. — Закрыли тему.