Плохая девочка

      Сакура нигде не чувствует себя в такой безопасности, как в объятиях Юджи.       Она не из робкого десятка, всегда может за себя постоять, да и обидеть кого угодно ей труда не составит, но в присутствии Итадори она может позволить себе смягчиться, спрятать свои иголки и превратиться в одну сплошную нежность.       Подруги поначалу не могли сдержать смешков и подтруниваний, когда с вишневых губ Сакуры так и лилась какая-нибудь грязь, но как только тема касалась молодого человека, она про него неосознанно вспоминала, или на экране смартфона высвечивалось уведомление о новом сообщении от него, девушка тут же становилась белой и пушистой, чуть ли не растекалась лужицей, а голос становился мягким и нежным.       – Ну это же Юджи, – объясняет она. – Юджи!       Их отношения развиваются в лучших традициях, по всем правилам и законам жанра подростковой романтики. И Сакура очень рада этому. Днем. Но как только дело близится к ночи… сдерживать вторую половину своей натуры ей становится очень тяжело.       Мацумото облизывается, у нее разве что не стекают слюни из уголков рта (пока), когда она в очередной раз пролистывает фотографии в альбоме с Юджи. Там только он и пара их общих фотографий. Девушка старается быть аккуратнее со своей вишенкой – один раз она ее уже стерла до боли, повторять ошибок не хочется, но совсем не удовлетворять себя не может – потому что Итадори предлагает с этим делом не торопиться.       Когда день “икс” все же наступает, Сакуре кажется, что она кончит просто от вида обнаженного Юджи вживую. От возможности смотреть на него, сколько хочется – точнее даже пялиться, – трогать, кусать, облизывать, сжимать, царапать. В итоге ограничивается лишь объятиями и поцелуями – потому что с ее мальчиком хочется только нежности и ласки, грубости – нет, нет, нет!       Мацумото бывает тяжело дышать от того, как же сильно ей хочется Юджи. В голове всплывают картинки их любви случившейся и нафантазированной. Итадори открыт ко всем предложениям девушки, всегда ей об этом напоминает, но Сакуре неловко поделиться с нимвсемисвоими фантазиями.       Она боится, что он посчитает ее слишком развратной и бросит.       А этого ей бы очень не хотелось.       Она сможет сдержать это в себе, главное, чтобы Юджи был с ней.       Но все равно Сакура до боли кусает сочные губы, от души смазанные вишневым блеском, и до розоватых полумесяцев на коже впивается ногтями во внутреннюю сторону ладони, когда невольно представляет, как Итадори доминирует, а неволнуется о ней, как это у них обычно происходит. Когда смотрит за Юджи, пока он тренируется. Подтягивается на турнике, отжимается, бегает, поднимает футболку, чтобы хотя бы ненадолго избавиться от стекающего пота после физической нагрузки. Мацумото в абсолютном восторге от рельефных мышц молодого человека, ей бы хотелось кончиком языка провести по соленой дорожке капельки пота на его бицепсе и прикусить его, чтобы остался красный след ее зубов.       В низу живота болезненно ноет.       Как же хочется…       Сакура так и видит эту картину – от нее даже темнеет в глазах. Потому что неинтересно смотреть вокруг, гораздо интереснее то, что творится в ее фантазиях.       В них Мацумото смотрит на тяжело дышащего от гнева Юджи снизу вверх щенячьими глазками, тонкими пальцами перебирает край короткой юбки от волнения. И бедрами друг о друга потирается – оно само.       Итадори медленно приближается к ней, встает вплотную, берет за подбородок и поднимает голову еще выше, смотрит строго, будто Сакура что-то натворила. А она и рада что-то натворить, если наказывать ее будет именно он.       – Ты была очень… очень плохой девочкой – ты в курсе? – хмурит Юджи розовые брови.       Девушка активно кивает. Да-да, она знает об этом и готова принять свое наказание сполна.       – Я прощал тебя слишком долго, но больше продолжаться так не может, раз ты не понимаешь по-хорошему.       Сакура снова согласно кивает. Юджи в ее глазах немного мутный от ее фальшивых слез – ей совсем не обидно и не страшно, наоборот, она в предвкушении того, что же для нее готовит хороший мальчик Итадори, что он захочет сделать со своей плохой девочкой?       Парень задумывается. Она не может предположить, это он играет или действительно думает о том, как ее наказать. Юджи отводит глаза в другую сторону, Сакура хнычет про себя – “Нет, нет! Смотри на меня!”, – но послушно ждет его решения.       – Выбить бы из тебя… всю дурь.       Девушка глубоко и шумно вдыхает воздух. Из нее давно не выбивали… дурь. Дух тоже можно выбить… но тут важно, каким способом.       – Как ты посчитаешь нужным, Юджи, – виновато опускает она глаза. И с трудом подавляет улыбку.       – На диван, – приказывает парень, Сакура приказ послушно выполняет, садится ровно на краешек, не отводит взгляда от своего повелителя.       Он опускается рядом вслед за ней.       – Тебя можно было бы просто поставить в угол, – размышляет он, – но так ты уже ничего не поймешь. – Юджи хлопает по своим ногам. – Придется прибегнуть к более жестоким методам.       Мацумото не нужно особого приглашения – уже в следующий момент она оказывается лежащей на коленях Итадори попой кверху, и даже в предвкушении ей чуть виляет – совсем не для того, чтобы Юджи было сложнее по ней попасть, когда он начнет…       – Считай, – наказывает парень, замахивается и звонко шлепает по открытым ягодицам – коротенькая юбка как-то сама задралась, а трусики бразилиана не то чтобы полностью могут защитить своим ограниченным количеством ткани от удара.       – Один! – выдыхает Сакура. – Два! Три.       На каждый шлепок она старается не стонать.       Итадори пытается разнообразить это монотонное дело, а может, хочет быть не таким жестоким или наоборот, – перед ударом поглаживает девушку по коже нежно-нежно, от этих касаний Сакура едва ли не тает, а потом выкрикивает номер очередного шлепка, который приходится по месту, которое только что ласкали руки Юджи.       Он останавливается на двадцати ударах – белая кожа упругих ягодиц покраснела, слышно, как Сакура тяжело дышит, и что у нее пересохло в горле. Это можно исправить. Легко. Но для начала…       Для начала парень решает проверить ее внутреннее состояние.       Он отодвигает ткань трусиков и       проскальзывает безымянным пальцем к половым губам Мацумото. Там мокро.       – Вот оно как, – комментирует он. – Уже готова к…       Палец без проблем и какого-либо сопротивления проскальзывает в мокрую дырочку Сакуры. Она кусает губу, но тихого стона сдержать не может.       Юджи чередует движения: поступательные, имитирующие фрикции его члена, круговые, более быстрые и более медленные, более глубокие и медленные – и это все одним пальцем он может сделать для того, чтобы довести Сакуру до пика наслаждения. Девушка ерзает на своем месте, извивается, насаживается на палец – она рада и ему, но ей бы хотелось, чтобы их было больше как минимум в два раза, а еще лучше, чтобы это был член Юджи, который всегда идеально ее заполняет.       Сакура чувствует почти болезненную пустоту сразу же, как они оба понимают, что еще чуть-чуть, и она кончит.       – Нет. Не заслужила.       Парень ловко выбирается из-под девушки и кладет ее на диван.       – Вставай, – тут же велит он, и Мацумото послушно выполняет все, что он говорит.       Сакуре кажется, что на этом все должно закончиться. В смысле, ее наказание, и можно перейти к привычному нежному сексу, потому что представлять Итадори в таком амплуа все же тяжеловато, но Мацумото недооценивает свою фантазию, которая подкидывает ей следующую картину.       – Для начала вообще было бы неплохо попросить прощения, – тянет Юджи, почесывая подбородок. – Как просят прощения плохие девочки?       Сакура лишь немного ниже Итадори, но все знают, что это временно, – молодой человек все еще растет, а его генофонду можно только позавидовать, – но она опускается еще ниже. Она встает перед ним на колени. Для него она бы даже спустилась на самое дно, в саму преисподнюю, но пока что начнет с деревянного пола, который, несомненно оставит как минимум красноватые следы и сиреневые синячки на ее бледных коленях. Мацумото молитвенное складывает ладони и смотрит на своего бога с видом искреннего раскаяния – он должен оценить это.       – На коленях, – шепчет она, не отрывая глаз от парня.       – Так проси, маленькая шлюшка.       Маленькая шлюшка с трудом подавляет стон, уже готовый сорваться с ее губ, и чувствует, как еще больше промокает ткань ее трусиков, которые уже очень давно не были сухими дольше пяти минут по причине Итадори Юджи.       – Прости меня, Юджи… извини… я больше не буду так. Я буду хорошей девочкой. Я буду самой лучшей девочкой… для тебя.       – Это слова, – качает головой он почти расстроенно прикрывая глаза. – Но где же действия, подтверждающие их?       – Действия? – хлопает глазами Сакура. – Будут.       Она, в секунду приобретшая смелость, потому что думала об этом уже какое-то время, кладет руки на ширинку Юджи, несколько раз гладит по крупному под плотной тканью голубых джинсов бугорку, и с молниеносной скоростью снимает ремень и расстегивает пуговицу и ширинку. Стягивает штаны до колен и припадает лицом к его паху, жадно вдыхая запах Итадори. Сакура гладит его ноги, облизывает кожу, и ее совершенно не смущают светлые волоски ее покрывающие, целует и проводит кончиком носа. Продолжает поглаживать член Юджи через красные боксеры, в которых ему становится все теснее и теснее с каждым движением девушки.       Когда молодой человек шипит от боли и удовольствия в очередной раз, Мацумото резким движением спускает с него трусы вслед за штанами. Облизывается. Припадает сразу же к красной головке, обхватывает рукой толстый ствол. Играет языком с самой чувствительной частью, водит вверх и вниз ладонью по коже – Юджи давится воздухом от таких активных действий, от такогодикогожелания заслужить его прощение.       Так что он даже ненадолго забывает о том, для чего они здесь, по идее, собрались.       Итадори собирает красные волосы Сакуры в кулак – импровизированная резинка для хвоста из подручных средств, и начинает вбиваться ей в рот, у девушки скапливаются слезы в уголках глаз, но сдаваться она не намерена. Периодически Мацумото отрывается от колом стоящего пениса своего парня, чтобы вдохнуть немного воздуха, но тут же присасывается к нему снова, с новыми силами, как будто ей хватает секунды на их восстановление.       – Да, да, да… Да! – для девушки такие его стоны – лучшая награда. – Как в тебе хорошо, Сакура… Я так люблю целовать твои губы… я так люблю, когда ты делаешь мне приятно… в тебе так тепло, так уютно… я чувствую, как ты любишь меня везде: и снаружи, и внутри…       “Да! Да! Да! – про себя кричит Сакура, – все именно так, Юджи! Я очень тебя люблю! Всего! Всегда и везде!”       Девушка чувствует, на языке предъэякулянт Юджи, значит, совсем скоро он должен кончить, и в ней окажутся миллионы маленьких Итадори – она обожает такие моменты, значит, она действительно смогла доставить своему партнеру удовольствие, значит, она хорошо постаралась.       И правда, еще пара движений головой, языком и рукой – и рот Мацумото окрашивается белой жидкостью. Капли семени стекают из уголков ее рта к подбородку, на шею, бегут к мягкой красивой груди, спрятанной под маечкой, попадают прямо в ложбинку.       Парень тяжело дышит откуда-то сверху, Сакура снова поднимает на него зеленые глаза, проверяет, что с ним все в порядке. Девушка глотает, пальчиком собирает остатки и снова отправляет рот, где им и место. Глотает. Смотрит на Юджи. Чувствует, как тянет, как хочется, как ей мало.       Она запускает руку себе под юбку, собирая свою влагу на ладонь, и делится ей с Юджи – проводит снова ладонь по его члену, промокая его в своих соках. Гладит, чешет, проходится по всем эрогенным зонам, собирая мурашки и стоны парня, наблюдая в режиме реального времени, как пенис снова наливается кровью и встает. На нее.       Когда стояк снова каменный, Итадори рычит. Сакура никогда не слышала подобных звуков от него – нравится.       Он ловко поднимает девушку, рвет на ней одежду – силы ему не занимать и ему не жалко, тряпки, которые девушка на себя нацепила, – и ставит ее раком на диване, пристраивается сзади и сразу же входит – он уже в курсе, что подготовка ей не нужна, он знает, что зайдет без проблем. Так оно и происходит. Сакура стона не сдерживает – все и всем уже ясно. Ей нравится, что происходит. Ему – тоже.       Юджи двигается активно, задевая нужную точку, вырывая из девушки песни удовольствия, посвященные ему, ему одному, никому больше.       Мацумото падает на подушку и кусает ее, когда парень снова шлепает ее по заднице. На что она сжимает его, и ему от этого лишь приятнее. К шлепкам кожи о кожу, паха о пах, добавляются звуки встречи его ладони с ее ягодицами. Вишне идет красный. Все это знают. Юджи оставляет автограф на упругой коже Сакуры – она была бы только рада оставить эти следы их дикой и безудержной любви навсегда.       – Как… в тебе… хорошо… – напоминает Итадори.       Сакура в ответ сжимает мышцы тазового дна сильнее, дольше, доставляя тем еще больше удовольствия парню.       Юджи берет в руку запястья девушки и заводит их ей за спину, чуть изменяя угол проникновения, даря Мацумото новые ощущения.       – А-ах… А-а-а-ах!!!       – Я… сейчас…       – Тоже, – хрипит Вишенка, но Итадори ее прекрасно слышит.       Он выходит и изливается на спину Сакуры. Опускает ее в горизонтальное положение, чтобы сперма не испачкала ее вкуснопахнущие вишневым шампунем красные волосы, отходит за влажными салфетками.       Сакура тянется за салфетками, заранее подготовленными, ждавшими ее кульминации на прикроватной тумбочке. Двигается она с трудом. Кажется, она снова перестаралась. Вот бы Юджи наказал ее за это… примерно так, как она себе это видит.