Случайности не случайны

Кавех возвращался домой в приподнятом настроении. Все сегодня складывалось просто замечательно – он отлично справился на работе и даже не опоздал с утра (и вовсе не обязательно его друзьям знать, что он совсем не спал этой ночью ради того, чтобы приехать вовремя); кофе, который он взял в новой кофейне перед работой, оказался просто отменным, а погода, вопреки заверениям синоптиков, радовала его теплом и ласковым ветерком вместо обещанного дождя. А еще по дороге к метро он совершенно случайно столкнулся с очаровательной девушкой, проходившей сегодня собеседование в его компанию, и даже смог взять ее номер! Напевая незамысловатую песенку себе под нос, Кавех поднялся на свой этаж, вертя связку с ключами на пальце. Брелочек с пластиковым кривоватым львом иногда бил его по руке, но молодой архитектор не обращал на это никакого внимания – день был слишком хорошим, чтобы он расстраивался еще из-за таких мелочей. Небольшая, но светлая квартира-студия встретила его привычным хаосом, который Кавех горделиво звал творческим беспорядком. Он прошел в кухонную зону, включил чайник и, облокотившись на спинку стула, уставился в телефон, на экране которого красовался новый контакт, лаконично подписанный как «Нилу». Стоит ли звонить ей? Сейчас? А не слишком ли поздно? Может, она уже спит? Наверное, лучше написать сообщение. А вдруг она не заметит его с утра? Или вообще забудет об их встрече, увидит смс от незнакомого номера и заблокирует его к чертям? Нет, наверное, лучше все-таки позвонить. А если вдруг разбудит – пригласит куда-нибудь в качестве извинения. Вот и повод встретиться как бы сам собой нарисуется. Чайник щелкнул светящейся кнопочкой сверху ручки, прекратив нагревать закипевшую воду, и Кавех, встав и по-кошачьи потянувшись, налил себе кружку зеленого чая, своими размерами больше напоминающую ведро. Значит, решено. Он позвонит ей. Здесь и сейчас. Собрав, наконец, все свои яйца и гордость в кулак. Палец на секунду дрогнул над кнопочкой «позвонить», но все же коснулся ее – из трубки тут же потекли мерные гудки. Кавех поставил телефон на громкую связь и сжался весь на своем стуле, как будто напротив него лежал не обычный смартфон, а какое-то страшное чудовище из сказок. Дыхание его участилось от волнения, ладошки вспотели, а зрачки расширились – но телефон вдруг щелкнул и механическим голосом выдал знакомое «вызываемый абонент не отвечает, оставьте сообщение на…» ПИК! Кавех сбросил звонок, не дав женщине договорить. «Неужели действительно спит?» – разочарованно подумал он, взглянув на часы. Они показывали 21:59, и вся эта ситуация их совершенно не волновала. – «Да не может быть, ей же не пятьдесят лет. Наверное, просто в душе, вот и не слышала». Преисполнившись уверенности, Кавех выждал несколько мучительно долгих минут, беспрерывно потягивая чай, и снова нажал на кнопку вызова. Гудки, как и в прошлый раз, тянулись ужасающе долго, а потом вдруг прервались – Кавех ожидал снова услышать, что «абонент не абонент», но вместо холодного женского голоса автоответчика или хотя бы звонкого Нилу, на том конце захрипело басом какое-то чудище. – Алло? – Н-Нилу? Кавех тяжело сглотнул, еле сдерживаясь, чтобы не ударить себя кулаком по лбу. И так же ясно, что это не хрупкая Нилу… Но кто тогда? В голове Кавеха тут же пронеслись всевозможные варианты. Ее отец? Парень? Бывший парень? Брат? Сын? Он не успел додуматься до внуков, когда бас на том конце провода зазвучал снова. – Кто ты такой? Зачем звонишь мне среди ночи? – Я Кавех, и вообще-то я звонил своей знакомой, наверное, ошибся номером… – Кавех и сам не знал, зачем он представился и почему вообще продолжил разговаривать с этим незнакомцем, а не бросил трубку. – Подожди, среди ночи? Сейчас едва десять вечера, кто вообще спит в такое время? Даже у самых замечательных людей бывают плохие качества, и у Кавеха этим качеством была привычка сначала говорить, а потом уже думать. Вот и сейчас… – Я сплю, – отрезал человек по ту сторону. На несколько секунд повисла тишина. Никто из них не продолжал разговор, но и звонок не сбрасывал. Кавех уж было решил, что «бас» заснул обратно, но все же предпринял еще одну попытку. – Может, вы ее знаете? Нилу, такая невысокая девушка, у нее еще ярко-рыжие волосы, и глаза такие глубокие… – Не знаю, – снова кратко и отсекающе любое продолжение разговора. – Спокойной ночи. Наконец раздались долгие гудки, и Кавех с облегчением выдохнул. Пожалуй, это был самый странный разговор за этот день, да что уж там – за весь последний месяц! Разочарованно поведя плечом, парень заблокировал смартфон, отодвинул пустую кружку в угол стола – к дюжине таких же бедолаг – и направился в ванную. Ну ничего, жизнь злючая, он еще дозвонится до своей будущей любви, он тебе обещает.

***

На следующий день Кавеха отпустили домой пораньше. По идее, он должен бы радоваться, но по факту поднимался по лестнице донельзя расстроенным. Когда он отошел в архив за старыми чертежами, одна из балок полки не выдержала веса кип бумаг, и все они обрушились прямо ему на голову. На чудовищный грохот сбежался чуть ли не весь отдел, Кавеха официально признали контуженным и ничего не успевшего понять отправили домой отлежаться. Тяжелый вздох сорвался с тонких губ, когда Кавех развалился в кресле, поджав ногу под себя. И так день какой-то из рук вон, так еще и Нилу не показывалась… Точно! Нилу! Вмиг загоревшиеся энтузиазмом глаза быстро отыскали в контактах номер девушки, а пальцы нажали на зеленый значок звонка рядом с именем. Послышались гудки, и Кавех, прижавшись ухом к экрану, откинулся на мягкую спинку в ожидании первого за день приятного разговора… – Алло? Холодный пот прошиб парня насквозь. Вмиг в голове всплыли воспоминания о вчерашнем диалоге «среди ночи» и о том, что Нилу в его телефоне на самом деле была не Нилу, а каким-то мужиком, наверняка бородатым и работающим на стройке… Но подождите-ка, что-то тут не складывалось. Вчера ему ответил хриплый бас, а сегодня голос, хоть и звучал все еще мужским, но был явно приятнее. Он переливался медом, и хоть и отдавал усталостью, было в нем что-то глубокое и тянучее, что заставляло глотать каждый звук… – Вы будете молчать? Кладу трубку. – Стойте!! Кавех аж на кресле подскочил. Что он вообще делает..? – Не хочу, – мужчина по ту сторону явно изогнул губы в улыбке. – Меня вполне устраивает мой стул. Продолжу, пожалуй, сидеть на нем, не хочу вставать. – Да нет, я имел в виду не буквально стойте, а подождите, – и чего же он хотел, чтобы этот мужчина подождал? – А вы кто? Еще секунда, и Кавех начнет биться головой о столешницу. Что он вообще несет, кто-нибудь знает? Мужчина вздохнул. Через секунду он вновь заговорил, и на этот раз его голос опять звучал по-новому, как-то прохладнее… Появились в нем нотки железа и чего-то… рабочего что ли? – Меня зовут Аль-Хайтам. Я являюсь секретарем Академии. Могу чем-то Вам помочь? – А? Н-нет, я просто… – Тогда кладу трубку. Пришел важный факс. Кавех уставился на потемневший экран телефона, динамики которого все еще посылали в его сторону короткие гудки. Какой неприятный дядька. Фу таким быть. Быстро войдя в режим редактирования контакта, Кавех изменил его имя. Теперь оно гласило лаконичное «не-Нилу». Настоящее имя этого грубияна Кавех принципиально решил не писать – не заслужил. В кухонной зоне щелкнул закипевший чайник, и архитектор поднялся со своего теплого места, чтобы заварить что-нибудь травяное и успокоиться. А потом непременно надо будет отлежаться, как и советовали коллеги, и пусть весь мир подождет. Следующий рабочий день выдался намного лучше предыдущего, а вскоре Нилу начала появляться в его компании все чаще, и Кавех наконец смог взять ее настоящий номер. Все складывалось как нельзя лучше, и о странном секретаре Академии парень больше не вспоминал.

***

Кавех… перебрал. Порядком. Беспорядком. И в его голове тоже сейчас был полнейший бардак. Рабочие корпоративы ему никогда не нравились – наверное, потому что никто из коллег не был ему по-настоящему другом, а напиваться лучше в компании людей, которым доверяешь. Не напиваться Кавех не умел – просто не получалось, как не получается у некоторых людей плавать, как ни старайся. Плавать Кавех не умел тоже. Он стоял на небольшом балконе, обдуваемый холодным злым ветром. Конец осени не радовал хорошей погодой, скорее, вгонял в депрессию. Он вывалился сюда с какими-то ребятами, решившими покурить – странно, ведь сам он никогда не притрагивался к сигаретам. Когда старшие протянули ему одну, отказать было стыдно, но уже после первой неумелой затяжки стало совсем тошно. Кавеху и до этого было нехорошо из-за алкоголя, а теперь весь мир закружился каруселью, и небо поменялось местами с землей, судя по ощущениям. Так его и оставили здесь «отходить». Алкоголь влияет на людей по-разному. Кому-то хочется драться, кто-то лезет целоваться к знакомым или нет. Кавеха же с юности пробирало на эмоции. Нашарив в заднем кармане брюк телефон, он мутным от слез взглядом нашел какое-то имя среди контактов и нажал на кнопку вызова. Ему нужно было выговориться – это почти как вызвать рвоту, только не в физическом плане, а в моральном. Гудки были долгими. Абонент не отвечал, Кавех злился, расстраивался и звонил снова и снова. И вот наконец… – Какого дьявола ты, мелкий паршивец… – Нилу! – Кавех почти рыдал. – Нилу, забери меня, пожалуйста. Я тут больше не могу… На короткий миг повисло молчание, а потом Кавеха прорвало, как плотину в весенний паводок. Он не мог сдержать себя; не мог даже взглянуть на экран, чтобы удостовериться, что подруга еще здесь, на связи, что она слушает обо всем, что так долго тяжелым камнем лежало у него на душе. Он рассказывал обо всем. Об однокласснике, который издевался над ним в младшей школе, и Кавех его просто ненавидел, а недавно его сбила машина, и теперь он чувствует необъяснимое чувство вины; о девочке, которая отшила его в средней школе и о том, что тогда же ему впервые понравился парень. Говорил о том, как не хочет стать разочарованием для мамы и прежде всего для самого себя, как он работает днем и ночью, но все воспринимают это как должное и только продолжают его нагружать, говорил, как устал и как сильно презирает себя за это, ведь он не какой-то там слабак (на этом моменте Кавех ударил себя в грудь и закашлялся, чуть не стошнив на пол балкона). Когда примерно через сорок минут его словесный водопад наконец иссяк, а люди за застекленной дверью все продолжали веселиться, человек по ту сторону впервые подал голос. – Парень… Где ты, черт возьми, находишься? Час на свежем воздухе и содержательный монолог помогли Кавеху протрезветь – не до конца, конечно, но достаточно, чтобы понять – это была не Нилу. Он весь побледнел, чувствуя, как на лбу выступает холодный пот. Руки дрожали и не слушались, но, приблизив телефон почти вплотную к лицу, Кавех смог подтвердить свою догадку. «не-Нилу». – Ох… – он опустился прямо на балконный пол, вытягивая ноги и прижимая ладонь к лицу. – Простите. Черт, я снова ошибся номером. Сейчас настоящая ночь, не то что в первый раз, я точно Вас разбудил, мне так… – Я спросил, где ты находишься, а не что ты думаешь о том, что позвонил мне, а не своей подружке, – раздраженно процедили на том конце. – И я жду ответ. Не прикидывайся немым, я сполна убедился в твоей способности разговаривать еще полчаса назад. У Кавеха не осталось ни сил, ни желания и дальше думать, сопротивляться течению и пытаться что-то исправить. Если этот страшный дядька хочет приехать со своими бандитами и прикончить его прям здесь – пускай, ему уже все равно. Немеющими губами Кавех продиктовал адрес банкетного зала, въевшийся ему в память в начале вечера, и, кажется, уснул, уронив рядом с собой продолжающий что-то рычать телефон.

***

Сознание возвращалось медленно, нехотя. Сначала Кавех почувствовал, словно плывет на лодке. Тело покачивалось, как на волнах, но вместо свежести моря в нос бил противный запах резины. Потом вернулся слух; вокруг стояла почти полная тишина, лишь шумели колеса по асфальту. Ага, значит, не лодка – машина… Погодите, машина?! Кавех попытался вскочить, но ему это не удалось: пара ремней безопасности надежно, пусть и не очень удобно, фиксировали его тело в лежачем положении на задних сидениях. Теперь к нему возвратилось и зрение: он увидел темный салон дорогого авто и какого-то мужчину за рулем. Из-за сиденья виднелись лишь его затылок и часть руки, но по тому, насколько сильной выглядела эта рука, Кавех сделал вывод, что незнакомец способен вырубить его одной левой. – Кто вы такой? – Кавех хотел бойко вскрикнуть, но вместо этого выдал какой-то жалкий писк, отчего тут же сконфузился. Мужчина полуобернулся на него. (Архитектор должен был испугаться его сурового взгляда еще сильнее, но единственная мысль, появившаяся в его голове, кричала о том, что незнакомец красив, как Аполлон). – Проснулся, – отметил он странно знакомым голосом и слегка хмыкнул. – Мы почти приехали. Можешь еще отдохнуть. – Не хочу я отдыхать, – Кавех прочистил горло и теперь говорил почти как обычно. Он заворочался на своем месте, пытаясь выпутаться из ремней безопасности, чем вызвал тихий вздох у мужчины. – Куда ты меня везешь? – Наконец перешел на ты, – иронично и тихо, а потом уже громче и серьезнее: – К себе домой. Я в таком состоянии тебя нашел, что не было смысла спрашивать, где живешь ты. Вот теперь начали возвращаться и воспоминания. Кавех с ужасом вспомнил, как напился вдребезги, как задыхался на балконе, как позвонил Нилу, которая оказалась не Нилу, а этим… странным мужчиной, который, кажется, прямо сейчас везет его непонятно куда. Веселая вышла история. Прям обхохочешься. – Ясно, – буркнул Кавех, не найдя других слов, и предпринял попытку заснуть обратно. Успехом она увенчалась, но подарила архитектору одни только кошмары, в которых кто-то гнался за ним по лабиринтам, обжигая спину дыханием, а в конце какое-то чудовище схватило его за плечо и… – Эй, спящая красавица, – кто-то тряс его за руку. – Вставай. Кавех распахнул глаза и, не почувствовав на себе давления ремней безопасности, пулей вылетел из машины. Он оказался в совершенно незнакомом районе: дома не выше пяти этажей, но явно не старой застройки, хорошо охраняемые и с подземной парковкой; аккуратные газоны и велопаркинг рядом – выглядело богато. – Переночуешь сегодня у меня, – мужчина прошел вперед, давая понять, что это не было вопросом. – Я не такси, чтобы бесплатно тебя по городу возить, куда захочешь. – А… Ага, – только кивнул Кавех, продолжая с открытым ртом осматривать местность, в которую волей случая попал. Все тут было так элегантно оформлено, начиная от дизайна ворот и заканчивая приглушенной подсветкой под верхним этажом, что для архитектора этот район был не просто чем-то, чему можно завидовать или о чем можно мечтать, но и ожившим учебником. – Я припарковался. Не знаю, были ли на том мероприятии твои вещи, но я забрал телефон, – мужчина кинул предмет Кавеху, и тот ловко поймал его – не без замирания сердца, конечно же. Взглянув на экран, Кавех понял, что в телефоне копались без его ведома. На заставке стояло его собственное лицо: пьяное, бессознательное и оттого глупое. До смешного. Кавех поморщился и полез проверять приложения, не читал ли кто его чаты, не писал ли гадости немногочисленным близким – в оттого особенно дорогим – друзьям. Подозрения оказались ложными: изменениям подверглись лишь заставка и еще один контакт в телефонной книжке – «не-Нилу» теперь была записана как «Аль-Хайтам». Кавех сглотнул. На самом деле, ему, наверное, стоило поблагодарить этого Аль-Хайтама, но в то же время он отчаянно не понимал, за что. Во-первых, он мог бы сразу сказать, что Кавех ошибся номером и сбросить звонок. Во-вторых, он мог не забирать его с корпоратива, сам бы потом протрезвел и добрел до дома. В-третьих, он мог хотя бы не быть таким красивым и богатым, но в то же время непонятно разражающим? Кавех помотал головой. Несмотря на малое количество этажей, лифт в доме все равно присутствовал, поэтому пока он наводил порядок в своих мыслях, они уже добрались до пятого – последнего – этажа. – Мое жилище, – сдержанно открыл дверь Аль-Хайтам, делая приглашающий жест рукой. Кавех заглянул в квартиру. С первых же секунд она показалась ему огромной – слишком огромной для всего одного человека. Или… Аль-Хайтам живет тут не один?? Ответ на этот вопрос нашелся сразу же, прибежал сам на звук открывшейся двери. – Привет, Вильям, – оставив неожиданного гостя ошарашенно топтаться у двери, Хайтам первым вошел в квартиру, подхватывая на руки большого темно-серого кота. Тот ответил ему тихим мяуканьем и ткнулся носом куда-то в ухо. Пока Кавех избавлялся от обуви и пальто и опасливо рассматривал интерьер просторной двухкомнатной квартиры, Аль-Хайтам поставил чайник и разогрел немного еды. Кухонные часы показывали 04:31, когда они собрались за большим столом, рассчитанным человек на шесть. – Спасибо, – наконец промямлил Кавех, принимаясь за еду. Он действительно был ужасно голоден: закуски на корпоративе запомнились ему отвратительным вкусом, а значит, он уже больше 12 часов не брал в рот ничего, кроме алкоголя и парочки овощей. – Пожалуйста. Подумал, что ты накинешься на еду, как только увидишь, и не ошибся. Да и полезно будет. – За все остальное тоже спасибо, – проговорил заметно повеселевший Кавех, проглотив кусочек курицы из супа. – Пожалуйста, – снова ответил Аль-Хайтам, бездумно поглаживая мурчащего Вильяма по серой шерстке. Этот поздний ужин – или ранний завтрак? – прошел в тишине. Кавеху было немного неловко от этого, но Аль-Хайтам, кажется, не испытывал необходимости в пустых беседах, тем более, сегодня он и так узнал о нем более чем достаточно. Посуду мыть не пришлось – за бело-черной деревянной дверцей обнаружилась скрытая посудомойка. – А где я буду спать? – задал вопрос Кавех, когда Аль-Хайтам более подробно показывал ему дом. Архитектор отметил большую ванную, аккуратный балкон, совсем не похожий на свалку ненужных вещей, которые жалко выбросить, и кухню-столовую, в которой они до этого сидели. – В моем кабинете, – ответил Аль-Хайтам. – Извини уж, других комнат нет. Впрочем, могу предложить балкон, тебе будет привычно. Кавех поморщился от злой иронии и лишь мельком заглянул в спальню хозяина – темную, холодную и какую-то пустую. Кабинет, в который они вошли сразу после, по атмосфере был почти таким же: мрачным и неприветливым. – Ты оформил все не та-ак, – протянул Кавех разочарованно, не сдержавшись. – Это же солнечная сторона, а ты все шторами завесил. Надо было впустить больше света, переклеить эти кошмарные обои, заменить мебель – может, на что-то менее дорогое и помпезное – и стало бы намного проще работать, наверняка. В спальне своей, так и быть, можешь оставить эту пещерную обстановку и восстанавливать там темную энергию в полнолуние. Аль-Хайтам хмыкнул, ничего более не говоря в ответ. Он бросил на темно-коричневый диван подушку и одеяло и направился к выходу из комнаты. – Спокойной ночи. Не буди меня больше. – Не буду, – буркнул Кавех в закрывшуюся дверь.

***

С того дня они начали узнавать друг друга, медленно и неторопливо. За нормальным завтраком, приготовленным Аль-Хайтамом, порасспрашивали друг друга о работе. Правда, говорил в основном Кавех, подробно описывая каждого из коллег, а Аль-Хайтам только деловито кивал и пил чай. Стеснение прошло, будто рукой сняло – Кавех проснулся с полным ощущением безопасности и внутренней гармонии, а может, виной тому послужил аромат блинчиков с медом, доносящийся с кухни. Что же до Аль-Хайтама – Кавеху казалось, что он вообще не умеет смущаться, только сердиться или оставаться нейтрально-спокойным. С самых первых секунд их настоящего знакомства он вел себя так, будто они знали друг друга всю жизнь. В течение следующего месяца Кавех ни дня не оставлял Аль-Хайтама в покое. Он взял за привычку звонить ему вечером, по пути домой, и в мельчайших подробностях рассказывать, как прошел его день. Кавех гадал, на сколько хватит его нового знакомого, изначально ставил на неделю. Но за одной прошла вторая, а затем третья, и каждый раз Аль-Хайтам внимательно слушал его, никогда не бросая трубку первым. За этот месяц Кавех узнал, что Аль-Хайтаму жизненно необходимо о ком-то заботиться, потому он и взял Вильяма с улицы, когда тот был котенком. А Аль-Хайтам невольно выяснил, что заботиться о Кавехе надо, как о маленьком ребенке, иначе он выйдет в мороз без шапки и в кедах, засунет фольгированную упаковку в микроволновку, задумается во время работы и случайно вгонит себе циркуль в руку – да много чего еще. Изначально именно этот фактор стал их сближающим. Во второй месяц выяснилось еще больше интересных деталей. Оказалось, что им нравятся одни и те же сорта чая, а еще утренние пробежки, вот только Кавех всегда их просыпает. Аль-Хайтам в свою очередь взял за привычку будить его ранним звонком, а потом вытаскивать на улицу, несмотря на недовольства и иногда весьма бурные протесты. Кавех не признавал этого вслух, но от таких пробежек улучшались и здоровье, и настроение. Кавех познакомил Аль-Хайтама с Нилу, а еще с Тигнари и Сайно. Каким-то невероятным образом эти совершенно разные по своей натуре люди довольно быстро нашли общий язык, а спустя пару недель и вовсе стали друзьями (Сайно стремился звать их «братанами» за что каждый раз неизменно получал подзатыльник от Тигнари). Аль-Хайтам тоже начал раскрываться, как цветок – с цветком его обычно сравнивал только Кавех, умеющий видеть прекрасное даже в грязной луже. За вечерним чаем или видеозвонком он рассказывал больше о своей работе, о том, как волонтерит в приюте для бездомных животных и помогает одиноким старикам в пригороде. Аль-Хайтаму необходимо было о ком-то заботиться – и Кавех видел это так ясно, что у него натурально щемило сердце. На третий месяц Аль-Хайтам таки позволил Кавеху устроить полный ремонт в его кабинете. В результате комната действительно стала в разы светлее и даже как-то шире, а еще в ней неведомым образом расположились какие-то непонятные безделушки, ставшие главным шоком для привыкшего исключительно к практичным вещам Аль-Хайтама. – Да ладно тебе, так ведь намного живее выглядит, – говорил Кавех, вытирая вымазанную бежевой краской щеку, а Аль-Хайтам только смотрел на него и улыбался. На четвертый месяц Аль-Хайтам предложил Кавеху съехаться. Это вышло почти случайно: хозяйка квартиры, которую снимал Кавех, вдруг решила разорвать договор аренды, оформленный не то чтобы официально – эту квартирку собиралась занять ее ставшая совершеннолетней дочь. Кавеху пришлось экстренно паковать вещи и еще более экстренно искать новый дом, и Аль-Хайтам, как хороший друг и неравнодушный человек, предложил ему руку помощи. Вот так этот ходячий хаос вместе со своим творческим беспорядком, чертежами и еще большим количеством безделушек поселился в некогда спокойном кабинете Аль-Хайтама. Жизнь в его двушке неожиданно начала бить ключом: иногда гаечным, свалившимся с верхней полки, которую случайно задел всем телом Кавех; а иногда практически родниковым, когда все тот же Кавех все так же случайно сломал ему стояк в ванной. На пятый месяц у Вильяма появился младший брат. Кавех притащил домой котенка – какого-то непонятного песочного цвета, блохастого и с разорванным ухом. Аль-Хайтам не пустил их обоих в дом, сразу же развернув и отправив в больницу. После полного медосмотра, грумера и приема необходимых лекарств котенок начал выглядеть куда приличнее и получил гордое имя Мехрак. Правда, счет за все вышеперечисленные услуги оказался сопоставим с суммой, которую Кавех ежемесячно платил за свою старую квартиру, но не успел он и слова сказать, как Аль-Хайтам легким движением руки расплатился за все своей картой. Теперь они жили вчетвером и все больше начинали походить на настоящую – пусть и довольно странную – семью. А видеосозвоны и вовсе прекратились, став долгими разговорами, дискуссиями и даже горячими спорами за большим обеденным столом в светлой кухне. Аль-Хайтам гадал, что именно сделало ее такой светлой: новая люстра, которую он повесил по совету Кавеха, или сам Кавех, способный, кажется, осветить весь мир своей сияющей солнцем улыбкой. Спустя полгода их дружбе пришел конец. Аль-Хайтам хотел сделать все правильно – еще бы знать, что это «правильно» из себя представляет. В случае с Кавехом, правильным иногда становится самый идиотский вариант из всех, но Аль-Хайтам предпочитал об этом не думать – он совсем не умел быть идиотом. Он приготовил ужин – вкусный, но не слишком вычурный. Купил даже свечи, но так и не поставил их на стол – это казалось излишним и слишком официозным. Надо было вести себя проще. Надо было оставаться собой. Кавех задержался после работы – ненадолго, минут на пятнадцать, но заставил соседа изрядно поволноваться. Аль-Хайтам привык, что все идет по плану, привык просыпаться и засыпать в одно и то же время, ходить на работу и домой одним и тем же маршрутом, готовить из примерно одних и тех же продуктов. Он еще не привык к хаотичности Кавеха и не знал, привыкнет ли вообще хоть когда-нибудь, но правда был готов попытаться. – Привет! – Кавех скинул кеды и взъерошил волосы, широко улыбаясь. – Пахнет вкусно, что у нас на ужин? – Запеченная индейка с овощами. – Как на праздник, серьезно? – Да. Кавех фыркнул и прошмыгнул мимо соседа в ванную, чтобы вымыть руки. Мясо еще не успело остыть, но он понял – всего пара минут промедления, и оно станет уже не таким вкусным, как было раньше. Аль-Хайтам отрезал большой кусок бедра индейки и переложил его на тарелку Кавеха. Архитектор благодарно улыбнулся ему, самостоятельно подкладывая гарнир. Сам Хайтам ограничился кусочком голени и парой помидорок черри – он всегда старался питаться правильно, но сегодня необъяснимо нервничал. Незаметно – как казалось ему самому, и абсолютно очевидно для Кавеха. – Что-то случилось? – взгляд парня посерьезнел. – Ты сам не свой, трясешься весь. Поговорить хотел? О чем? Давай поговорим. Как всегда много вопросов. Впрочем, на Аль-Хайтама это оказало успокаивающий эффект – хоть что-то в этом мире остается неизменным. – Хотел, – он прочистил горло. – Серьезно. Кавех прекратил жевать вкусное мясо и отложил вилку на тарелку, откашливаясь. Серьезные разговоры он не любил – да кто их вообще любит? А если Аль-Хайтам так к нему подводит, значит, вообще не отвертишься. Точно что-то случилось. – Знаешь, иногда отношения между людьми принимают весьма… неожиданный оборот, – начал Аль-Хайтам. – Из незнакомцев они остановятся друзьями, а потом могут стать… кем-то большим. И я бы очень хотел стать кем-то большим с человеком, которого знаю достаточно давно, чтобы с уверенностью сказать, что я в него… – Подожди! – Кавех вдруг подскочил с места. – Пожалуйста, притормози. Ты хочешь сказать, что серьезно влюбился в кого-то? Да ла-адно. А я-то думал, этого никогда не произойдет, – Аль-Хайтам хотел заговорить, но Кавех прервал его жестом. – Нет-нет, не надо, я все уже понял. Это же Нилу, да? Все сходится: я познакомил вас довольно давно, и из незнакомцев вы стали друзьями, так быстро сблизились, ха-ха. Она хорошая девушка, хоть и отшила меня почти сразу же, но, думаю, тебе это не светит. Ты у нас завидный жених, я вообще не понимаю, как можно в тебя не влюбиться. Любая девушка в восторге будет. – А парень? – сухо спросил Аль-Хайтам. Кавех вытаращился на него, моргая глазами, почти как олень в свете фар. – Та-ак, значит, не девушка. Ха-ха, становится все интереснее. Про Тигнари и Сайно ты и так знаешь – они оба заняты, причем друг другом. У-у-у, Аль-Хайтам, так нечестно. Я познакомил тебя со всеми своими близкими друзьями, а ты не удосужился познакомить меня со своими, ставишь в неловкое положение… Аль-Хайтам тяжело вздохнул, со скрипом отодвигая стул, поднимаясь. – Кавех, – он позвал его тихо, но этого оказалось достаточно, чтобы архитектор прекратил свой полет фантазии и замолчал, снизу вверх смотря на него. – Я действительно противен тебе настолько, что ты стараешься даже не думать о том, что я могу быть влюблен в тебя? Молчание повисло между ними, как натянутая струна, и Аль-Хайтам был уверен, взмахни он сейчас ножом, и они услышат ее лопающийся звон. – Не можешь. Кавех опустил голову, напряженно сжав губы. Было видно, что эти два слова дались ему с трудом, и все же он был абсолютно уверен в них. – Что, прости? – Не можешь. Ты не можешь быть влюблен в меня. Не ври себе. – И почему же, позволь спросить? Кавех задышал глубоко и быстро, его плечи поднимались и опускались в такт дыханию. – Потому что ты – спокойный океан, а я – ураган хаоса. У меня в голове каша, а у тебя все по полочкам разложено. Потому что ты любишь тишину, а я громкую музыку, смех и шутки. Потому что ты предпочитаешь одиночество, а я большие компании, которые притаскиваю в ТВОЙ дом и мешаю тебе уснуть. Потому что ты живешь по графику, а я постоянно обламываю его своей спонтанностью. Потому что ты внимателен к мелочам, а я несусь мимо, многого не замечая. Потому что… Кавех поднял голову и вздрогнул, увидев Аль-Хайтама не на противоположном конце стола, а прямо перед собой. Он сжал губы, но не дрогнул, выдавливая последние слова, глядя прямо в чужие глаза. – Потому что я влюблен в тебя до беспамятства. А я никогда не влюбляюсь взаимно. Кавех зажмурился, будто ожидая удара. Теперь все слова были сказаны. Сейчас Аль-Хайтам окончательно в нем разочаруется, выставит за дверь вместе со всеми шмотками… Хотя нет, он не такой беспощадный. Скорее уж совсем перестанет с ним разговаривать, позволив и дальше жить у себя, и тогда Кавех точно сойдет с ума от отчаяния. – Кави, – ласковый, успокаивающий голос совсем не был похож на то, что Кавех слышал раньше. Аль-Хайтам самыми кончиками пальцев коснулся его скулы, большим задел губы. – Можно? Кавех распахнул глаза, в которых застыли не нашедшие выхода слезы, и чуть заторможенно кивнул. В следующую секунду его губ коснулся поцелуй – осторожный, ласковый и такой бережный, что на мгновение Кавех почувствовал себя совершенно особенным – драгоценным… Поцелуй не углубился, остался на губах влажным прикосновением лепестка розы и пропал так же неожиданно, как и появился. Теперь Аль-Хайтам сжимал ладонями его щеки и смотрел прямо в глаза. – Ты ураган хаоса, но ты забираешь с собой все плохое и отжившее свой век, освобождая место для чего-то нового и свежего. Твои шутки и пение в душе заставляют меня искренне улыбаться с самого утра, а ты знаешь – как никто другой знаешь – что я ненавижу просыпаться. Твои большие компании в НАШЕМ доме приносят в него столько жизни, что я не жалею ни об одной бессонной ночи из-за них. Твоя спонтанность подарила нам столько новых возможностей вместо запланированных, и я никогда на тебя не злился, наоборот, всегда был благодарен. Твое стремление к цели заслуживает восхищения. И, Кавех… Никогда не говори никогда. Потому что я тоже… – Аль-Хайтам запнулся, но всего на секунду, и когда он снова поднял взгляд, его скулы и уши были залиты краской, не дававшей солгать. – Потому что я тоже влюблен в тебя до беспамятства, Кави. Они провели эту ночь за разговорами, в кои-то веки отключив мозги и дав волю чувствам. Держались за руки порядка восьми часов подряд, наслаждаясь тем, что теперь им можно это сделать, не боясь, что другой поймет неправильно. Спустя полгода их дружбе пришел конец, ведь она стала любовью, большой и настоящей, искренней, со всеми ссорами, извинениями, разговорами по душам на кухне, их кошками, горячим чаем и не менее горячими поцелуями. У них впереди была целая жизнь, которую – они были уверены – они проведут вместе. Случайности действительно не случайны. И говорить «никогда», пожалуй, тоже не стоит.