Prologue| Как всё привело к этому?
6 ноября 2024 г., 17:17
Примечания:
Пролог не является частью истории.
Не упустите эту публикацию, поскольку она является важной для вашего понимания дальнейшей истории.
Жизнь Эмилии Рэйн к тридцати годам превратилась в сплошной «залп» путешествий, о которых она мечтала в свои двадцать один. Цель преодолена: казалось бы, что ещё нужно?
Ох, как жаль, что розовые очки молодого и горящего сердца разбились стеклами внутрь.
Закончив высшую степень бакалавра в 90-х годах, Эмилия глубоко выдыхает и с воодушевлением устраивается на свою первую официальную работу. Все её прошлые должности, которые насылал на неё и других подростков детский дом, оставили глубокий отпечаток в душе, и, не тая грязных секретов, также пару шрамов на коже. Таким образом, Рэйн «повзрослела» рано — лет, так, в четырнадцать. Детям из детских домов никогда не платили за работу, что предоставляли различные организации, а если и платили, то «поощрительными» избиениями за малейший писк о неповиновении. В конечном итоге, эти каноничные события повлияли на становление характера Рэйн, хоть в сердце той все ещё не угасала мягкость и сердечность наряду с суровостью. На первой же официальной работе Эмили показала себя на все «сто»: требования выполняла без мешканья, горящие отчеты печатала до ночи и никогда не выпрашивала должность «выше». Понимание, что никто и никогда не будет с ней «сюсюкаться», пришло, по всей видимости, ещё после выписки из роддома и «отказа» ее матери.
Горящие глаза Эмилии были замечены сразу же: по наставлению высших лиц, девушку берут в академию «ФБР», где ей открывается совсем иной мир криминалистики. Именно на этих злополучных курсах темноволосая знакомиться с будущим мужем, который, к сожалению, немного, но помешает её жизненным планам. Дейв Клинтон не был «отличником», да и самолично не горел желанием плавать в сфере крови и пыли. Влиятельные родители молодого человека сделали всё возможное, чтобы их сын предстал пред ними успешным человеком. Однако, Дейв не закончил академию и был отчислен на последнем курсе, в следствии чего тянул за собой и «возлюбленную», которая наотрез отказывалась от данной идеи.
Это и было первым звонком в отношениях для обоих.
Рэйн, зациклившаяся на «цели», связала свою жизнь с тираном и деспотом — в личной жизни черти бесовали, как могли. Когда девушка выпустилась из академии и стала нарабатывать «опыт», внутри нее незапланированно зародилась новая жизнь, что также пустила все планы под откос. Муж, что был недоволен излишней занятостью жены, рвал и метал, срывая свою нервную систему с катушек. Уйти от него Эмилия не могла: ни семьи, ни дома, ни денег у нее не имелось. Все суммы с первой работы ушли на обучение, а работа в одном из подразделений не приносила нужного дохода в первое время. Скрывать беременность от руководящих лиц стало сложным уже на третьем месяце беременности. Агентша стала отставать в физических нормативах, а позже и сама поняла, что таким образом значительно рискует здоровьем своего ребенка. Таким образом, Эмили пришлось уйти с работы и сидеть дома, пока озлобленный муж приходил с «завода» и срывался на беременную ввиду своего вечного недовольства. Спорт Рэйн не бросила, как и мечтания о профессионализме: на седьмом месяце беременности Эмилия выучила еще два языка и продолжала утренние пробежки в парке.
Сын у пары родился здоровым и без отклонений — был назван Томасом. Между тем, «отклонения» возникли у Дейва: мужчину уволили с работы и тот велел жене найти «нормальное» ремесло, пока сам он будет ухаживать за ребенком. Эмили, еле-как восстановившись после родов, спустя два месяца вернулась в агентство, которое, на удивление, приняло ее без проблем. Стаж и опыт продолжал нарабатываться, и даже, когда Дейв нашел новую работу, девушка с любимой должности уходить не собиралась. Ссоры, непонимания и драки обострились на момент того, когда малышу исполнилось два года. Клинтон за короткий промежуток времени нашел себе новую женщину, после чего Рэйн немедля подала заявление на развод, прекрасно понимая, что суд над ребенком она с большей вероятностью не выиграет. Переживаниям за Тома места не было: терять свои нервные клетки приравнивалось к тому же, что потерять работу. Благо, у Дейва были адекватные родители, которые практически все младенчество присматривали за внуком, пока мама мальчика зарабатывала деньги.
После суда родители Тома расстались в плохих отношениях. Полные родительские права были переданы Дейву Клинтону в счет некоторых обстоятельств. Рэйн не была готова к такому строгому решению, но «протестовать» права не имела. В ее владениях было лишь «пару футболок» — что она может дать сыну? Относительно такую же фразу пробормотал в суде и Дейв, что повлияло на заключительное решение судьи.
Когда Томасу исполнилось четыре года, Эмилия преуспела в карьере и стала официальным агентом ФБР. Имущественное состояние ее было лучше, чем у простых шерифов и вышестоящих лиц. И именно тогда, когда Рэйн могла заиметь полные права на ребенка, «профессия» ее показала себя во всей красе. Инспектора перенаправили всех агентов ФБР в «опасные» города некоторых штатов — туда, где в них больше всего нуждались. Возить четырехлетнего ребенка из штата в штат не являлось психически полезным для него, а про дошкольное образование и говорить было нечего. Потому, пропутешествовав еще год, Эмили добилась главной «кипящей» точки — города Детройт.
В 2003 году ее вынужденно сослали в штат Мичиган, чему та была несказанно рада. Детройт был родным городом Дейва, который и вернулся туда в связи с новой «любовью» и помощью родителей в присмотре за ребенком. Узнав о том, что бывшая жена вновь окажется рядом, мужчина оказался серьезно напряжен: он знал о намерении супруги вернуть свои права, но искренне надеялся на обратное.
Детройт для Эмилии и, честно сказать, других агентов ФБР, считался «красным флагом». Все не понаслышке знали, что система полицейского управления этого города не была влиятельной, а преступность и группировки продолжали терроризировать жителей и «править» местностью.
Впрочем, так и оказалось.
Девушке положено было выучить город за месяц, чему поспособствовала шериф Лора. Лора была единственным должностным лицом, которое выполняла требования Рэйн без пререканий, да и поговорить с этой девушкой можно было, как с обычным человеком. Остальные же шерифы и капралы к Эмилии относились, как к роботу и неживому существу. Приказы выполняли при желании и только под надзором «своего» начальства. Дело было во многом: в своей установленной структуре подразделения, в менталитете, в гендерном различии и также в характере. Сорокалетние мужчины подняли бунт, когда узнали положение о прибытии агента ФБР в Детройт. В этом «посещении» они не нуждались: всё отправляли вышестоящим лицам рапор о «среднем уровне преступности» за год. Между тем, дело сделано — Эмилия Рэйн теперь является их новым «руководством». В первые дни рабочие пытались запугать девушку различным сбродом, который они нарочно подбирали с улиц и за лишние деньги жали руки с уговором «запугать» новую «офицершу». У мужчин ничего не вышло, и, более того, они получили выговор, в связи с которым еще больше обозлились на новое лицо в главном участке. Переувольнять всех их к чертовой матери Рэйн предательски хотелось, и та даже имела на это право. Между тем, работать, кроме этих бездарей, больше некому — так сказало руководство. Тем более, применять какие-либо санкции по отношению к государственному служащему можно лишь в том случае, если проведено официальное следствие и получено разрешение директора ФБР. Чуть погодя, шерифы все же договорились вытеснить белую женщину путем доложения на нее «старшим» за нарушение внутренних правил, которые они же сами плохо знали, но успели прочитать в местной газете.
За Эмилией началась «мышиная» слежка.
Свод внутренних правил для агента Бюро Федерального Расследования был действительно велик. В первую очередь ограничения на личную жизнь агента были наложены в значительной мере. Ей запрещается раскрытие конфиденциальной информации о расследованиях или агентах без надлежащего разрешения. Непосредственно, обсуждение рабочей деятельности с простыми гражданами невозможно. Под запретом использование своего положения для получения личной выгоды или привилегий. О деятельности агента ФБР не должны знать лица, неблизкие к сфере Бюро Федерального Расследования. Для Эмилии запрещена любая связь с известными преступниками или лицами, представляющими угрозу национальной безопасности. Участие в политических митингах, публичные высказывания о политике считалось неприемлемым. Без надлежащего разрешения, Эмилия не имеет право на общение с лицами, участвующими в расследовании, а также на раскрытие конфиденциальной информации средствам массовой информации или другим лицам. Агенты ФБР должны быть постоянно вооружены, но у них нет права на ношение оружие выданного государством, так что всё оружие агентов — личное. Использование алкоголя и наркотических веществ полностью под запретом. Неспособность поддерживать высокий уровень физической и умственной готовности приравнивается к увольнению. Также запрещено посещать городские мероприятия, находясь в рабочей одежде. В регламенте имеется еще множество запретных правил, но агент обладает и некоторым количеством прав, недоступным лицам ниже по статусу.
Эмилия имеет право доступа на любую территорию штата: ей предоставлена возможность попасть в каждый дом без надлежащего разрешения, если для этого есть основания. Агент ФБР имеет доступ к личной информации любого гражданина штата в целях официального следствия. Также, сотрудник ФБР имеет право на обыск любого гражданина штата, а также его недвижимой и движимой собственности в целях официального следствия. Рэйн может воспользоваться оружием, а также средствами подавления в случае, если существует угроза для ее жизни и жизни любого другого человека. Сама она не подчиняется никому, кроме руководства ФБР, а также коллег, стоящих выше по должности.
Поселившись на окраине города в двухэтажном коттедже вместе с котом Саймоном, Эмилия чувствовала себя вполне уютно и безопасно лишь благодаря системе сигнализации, и, вероятно, пустующему дому по соседству, за садом которого она также ухаживала.
До одного момента.
***
Для Маршалла 2003 год казался вполне удачным в карьере: по крайней мере, так считал он и его друзья. Концерты, съемки, радио и алкоголь с наркотиками позволяли парню расслабиться и «быть собой», оставляя без внимания чужие упреки и осуждения на лице. Массовое недовольство народа, который не поощрял его некоторое «творчество», лишь веселило блондина. Двадцать первый век стал для него великим потрясением, тем более, начался он для него не совсем гладко — с его первой судимости. В начале своего пути ни один районный отдел «криминалистики» не желал контактировать с Эминемом, да и тот не пускал слюни в сторону шерифов, дабы не оказаться за решеткой. В восьмидесятые-девяностые годы «садили» за любой промах, а все для того, чтобы заполнить месячный отчет и сдать его государству с именитой похвалой. Позднее, когда Мэтерс становился все более известнее, местная полиция самолично пыталась залезть «под крылышко» к рэперу, ввиду своей грязной выгоды. Знакомые шерифы давили на честность Маршалла, а также пытались шантажировать, лишь бы тот выдал все карты и сдал своих «приятелей», замешанных в дерьме Детройта. Эм никаким образом не прогнулся даже под угрозой «решетки», после чего местная полиция просто-напросто решила держать «дружелюбную связь» с этим парнем на случай чего-либо. Еще позднее, ближе к 2003 году, блондин стал немного «кормить» знакомых капралов для того, чтобы те не останавливали определенные машины и не тратили время его друзей и, собственно, свое. Таким образом, любой шериф этого города считал рэпера своим другом и тщательно, порой, пытался подлизать, что выходило абы-как, и даже унизительно. Маршалл же никогда не устанет повторять этим подхалимцам прямо в лицо, что они ему не друзья и друзьями никогда не были. Именно эти люди заставили город утонуть в преступности. Это из-за них число изнасилований за год приравнивается к сотне. Из-за этих ублюдков убийства детей, голод и разруха. Деньги — это не сотрудничество. Сотрудничество с полицией считалось предательством. Эта «традиция» берет свое начало с давних годов, когда местных «гангстеров» без основания сажали в тюрьму и там же убивали, применяя пытки и насилие. Конфликты с правоохранительными органами у Маршалла были не раз. Однако, после 1999-го года заключать его под стражу казалось невозможным, как и других «публичных» лиц. За многими людьми стояли «авторитеты», заниматься которыми стражи порядка не имели духа. Это очень опасно для всех полицейских, судей и прокуроров, участвовавших в борьбе против криминальных авторитетов. Например, сегодня они поймали и закрыли в камеру криминального авторитета, возбудив против него уголовное дело, то завтра его друзья и члены его банды организуют заказные, либо простые убийства тех самых правоохранителей, стараясь тщательно уничтожить все свои улики. Поэтому и силовики, и правоохранители, просто боятся связываться с криминальными авторитетами, ведь когда полицейский в «гражданке», то он такой же беззащитный, как и обычные граждане. Шерифы хотят жить, а не погибать за исполнение своих обязанностей. У них есть семьи и дети, которые хотят видеть своего родного именно живым. После получения условного срока, Слиму приходилось каждый раз просить «разрешения» у личного шерифа на выезд из города и штата. «Отмечаться» в участке ему важно было каждую неделю. Главная цель «отметок» — предупреждение совершения преступлений и других правонарушений лицами, в отношении которых устанавливается надзор, а также для оказания на них индивидуального профилактического воздействия. Таким же образом поступали и его друзья, которые также были судимы, но совершенно по иной причине. В 2000-х годах в семье Мэтерса случился разлад — напряженные отношения с женой достигли своего пика. На это влияло несколько факторов: нестабильное эмоциональное состояние супруги, возможные измены и наркотические вещества. Парень понял, что находиться в состоянии наркотического опьянения в доме считалось больше невозможным — с каждым месяцем препараты влияли на него все хуже. Когда Маршалл осознал, что дети начали замечать «неладное» в отношении матери и отца, тот решил «ретироваться», но уехать дальше Детройта рэпер не имел возможности. Потому, в мае 2003-го Шейди попросил знакомого риелтора оказать помощь в поиске «временного» жилья, где он может спокойно окунуться «в себя» и не беспокоиться о других. Ларри Кроуз резво среагировал на запрос и подыскал несколько вариантов домов, находящихся на окраине города. Блондин слишком заморачиваться с переездом не желал — выбрал первый попавшийся коттедж. Удобства и эстетика уместились на участке без проблем: современный дом с двумя этажами и плоской крышей был оснащен просторной верандой с плетеными креслами и парковочным местом в открытом дворе на два автомобиля; одна сторона участка посвящена выращиванию цветочных клумб, а другая — созданию уютного места для отдыха с каменной дорожкой, скамейками и цветущими кустарниками. Смущало лишь одно — близко расположенный чужой дом по соседству. Невысокое кованое ограждение с декоративными элементами разделяло дворы двух домов изнутри: через него легко было проникнуть на чужую территорию и без навыков «лазки», поскольку маленькая «калитка» даже не оказалась закрыта на засов. Слим, непосредственно, возразил недовольством на подобранное жилье, но Ларри уверял — дом пробит по базе и не зарегистрирован на кого-либо. Оба этих дома ранее принадлежали одному человеку, но были сданы по случаю насильственной смерти двух семей. В общем и целом, риелтор заверил, что кроме охранной зоны и самого блондина рядом никого не окажется еще ближайшие лет пять. Ларри Кроуз не обладал достоверной информацией. И Маршалл понял это после встречи с чужим рыжим котом, надпись на ошейнике которого гласила: «Если Саймон потерялся, звоните по номеру…».
