Вторжение

*** - Я готов. Да. Освальд отвернул голову и смотрел в иллюминатор, чтобы скрыть сомнение в своих глазах. Уголки его губ дрогнули вверх, когда он услышал изменившийся голос Нигмы. - Привет, Освальд, - он повернулся обратно и расплылся в широкой улыбке, отзеркаливая выражение лица Загадочника. - Загадочник, а я думал, ты решил нас покинуть. - Я всегда разговаривал с Эдди, - он обнял его за талию и притянул к себе. - Я скучал. - Почему не хотел поговорить со мной? - Ждал, пока ты решишь. - Неужели? - Освальд галочкой изогнул бровь. - По-моему, ты исчез до появления гостей. И сразу после ночи.. - Ладно, - Риддлер понял, что играть дальше не получится. - Я должен признаться, что испугался, - в его глазах зажёгся огонёк стыда, а оттопыренные кончики ушей порозовели. - Какой кошмар, спать в постели с собственным мужем, - хмыкнул Оз. - Не ты ли сам обвинял Эда в трусости и косности по отношению к собственным подавленным желаниям? Он чувствовал обиду на то, что Загадочник просто исчез и бросил их с Эдвардом разбираться во всём самим, а вернулся только, когда беда осталась позади. Очень удобно, как же. - Не знаю, что хочу от тебя услышать, - жеманничал он. - Чтобы простить такое поведение. Руки Загадочника поползли вдоль талии вниз, цепляясь за ремень Освальда. - Я скучал, - повторил он и прижался к его лбу своим. - Мне очень жаль, прости. Я пока не готов объясниться как следует, но готов попросить прощения, - он улыбнулся и чмокнул Освальда в кончик носа. Его руки разминали затёкшую поясницу, ныряли под пояс брюк и поднимались выше, чтобы расстегнуть рубашку на груди. Освальд наблюдал за этими пальцами и ничего не делал, ждал. Зацепился взглядом за пятно на зелёном пиджаке, оранжевое, пыльное, немного обожжённое огнём, а может это был след от реагентов из лаборатории. - Я так рад, что ты согласился улететь, мне чертовски всё надоело, - шептал Загадочник, водя носом по открытой шее и упиваясь запахом его кожи. - Я очень, очень скучал, - повторял он, расцеловывая дорожку сонной артерии и замеряя губами биение пульса. Освальд думал о пятне на пиджаке, думал о его появлении, размышлял обо всём, что он теряет. Он стоял, не притрагиваясь к Загадочнику, переваривая произошедшее, и забыл прислушиваться к словам, которые нашёптывались низким голосом, в котором сквозили нотки отчаяния. - Освальд? - он почувствовал лёгкий укус в щёку. - М? - сонливость не желала развеиваться, он всё думал о чёртовом пятне, которое больше никогда не увидит. Нигма переоденется и всё, пятно исчезнет, как и его лаборатория, их особняк, их город, знакомые лица людей. Кроме Гордона, конечно, его рожу Кобблпот вовек бы не видел. Всё, что было ему знакомо, исчезнет навсегда, а впереди будет ждать неизвестность. - Ты слушаешь меня? - Прости, - Освальд стряхнул слёзы, навернувшиеся на глаза. - Повторишь? Я кажется всё прослушал. - Я говорил о том, что мне всегда было интересно, каково это, заниматься сексом в невесомости. Даже думал нам с тобой специальную камеру построить, но как видишь, не успел. Пингвин посмотрел на него притворно строго, пытаясь включить мозг и понять, в какой момент разговор зашёл в это русло и рассмеялся. - Это достаточно интересно для изучения, - Загадочник поправил очки на носу. - Но не сейчас, позже. - Ты мой вечно юный экспериментатор, - смеялся Оз, беря его за щёки и поглаживая линию скул большими пальцами. Он с любовью смотрел в лицо, которое горело огнём неутихающего озорства и искрило не испепеляемой страстью. Томно прикрытые веки хотелось целовать и Освальд не отказал себе, чуть вытягиваясь, чтобы достать и руками направляя лицо Эда ниже, чтобы прикоснуться, почувствовать щекотание ресниц на губах. - Я люблю тебя, Загадочник, - сказал Освальд. - Тебя всего. Тот в ответ слегка покраснел скулами и прижал его всем телом к стене, чуть придерживая руками, чтобы он не переносил вес на больную ногу. - Так вот по поводу извинений, - пробормотал он, пока пальцы поспешно расстёгивали и распахивали рубашку, принимаясь сразу за ремень на брюках. - Я их так и не принёс. Он в последний раз чмокнул Освальда в губы и присел перед ним на колени, руками надавливая на бёдра. Тот опустил свою ладонь ему на голову и вплёлся пальцами в мягкие локоны. - Ого, - сказал он, хитро оскалившись. - Такие извинения. Нигма посмотрел на него снизу вверх и облизнулся перед тем, как стянуть бельё к коленям. За стеклом иллюминатора были звёзды, была большая голубая планета, из-за горизонта которой медленно вставало слепящее солнце. Зрелище, которое не желала бы пропустить ни одна живая душа, а Пингвин пропустил. Пока огненные лучи подсвечивали его профиль, отбрасывали блики на волосах и зажигали веснушки, он не мог оторваться от того, как Загадочник обнимал своей ладонью его полувставший член, а затем, облизнув губы ещё раз, сжал их на головке, делая плавное движение головой вперёд. Освальд вдруг испытал едкий стыд, который пробил его возбуждением от потрёпанного хохолка до кончиков пальцев и заставил прикусить губу, чтобы не издать лишний звук. Всё-таки где-то рядом были те, кому не стоило становиться свидетелями их интимного акта воссоединения. Вроде ничего необычного не происходило, ему никогда не было стыдно за то, чем они занимались в спальне или вне спальни с Эдом или Загадочником. Но то ли на корабле воздух был каким-то другим, то ли осознание того, что всё безвозвратно изменилось, то ли облегчение от возвращения Риддлера, придали ему волнительности. Ноги задрожали, Нигма почувствовал этот тремор ладонью и погладил бледное бедро, помассировал его пальцами. Не отрываясь от сосредоточенного полирования ствола, он вскинул взгляд своих томных глаз, в которых отражались солнечные протуберанцы, и когда поймал глаза Освальда, в которых отражался голубой шарик планеты, сделал круговое движение языком по головке. Рот Пингвина приоткрылся, выплюнув выдох вперемешку со стоном. Сердце горячо и жадно трепыхнулось, он запрокинул голову, продолжая пальцами перебирать волосы Нигмы. Большой рот одним движением втянул в себя всё его возбуждение, упирая головку в заднюю стенку горла и уткнулся губами в кучерявые волосы в паху. И сглотнул. Освальд забился, неосознанно расставляя ноги пошире, попытался дёрнуться, но руки удерживали его бёдра все те несколько секунд, когда он полностью находился в Нигме, чувствуя ребристость горла и плотность давления. Загадочник расслабился и отстранился. С его губ стекала слюна, подбородок заблестел, а вид был очень потрёпанный, но довольный. Он снова ухватился рукой за ствол и резкими движениями принялся его надрачивать, ртом захватывая только наполовину, совмещая движения в единый ритм. Второй ладонью он прижал мошонку Освальда к промежности и легонько её сжал. - Блять, - почти выкрикнул тот, падая всё глубже в жар неумолимо приближающегося оргазма. Когда он снова опустил взгляд, то увидел, как усердно трудится Загадочник. Высокий лоб покрылся влагой, слюна струйками стекала по подбородку. Освальд распахнул глаза глядя, как его собственный член, скользит в руке и исчезает в жаркой полости, втягиваемый розовыми губами. Солнце выпустило особенно яркий протуберанец, перед глазами вспыхнул ослепительный свет, а он, не сдержавшись, впился пальцами в стену позади себя и несколько раз крупно вздрогнул. Нигма почувствовал как в него выплёскиваются горячие капли и снова наделся ртом до упора. Он принимал густую жидкость, стекающую ему в горло, и глотал, с восхищением и благодарностью глядя на запрокинутую голову Освальда, покрасневшие щёки и распахнутый рот. Когда по телу пронеслась последняя волна содроганий, Рид мягко отстранился и натянул бельё обратно на бёдра, за ним брюки и вжикнул молнией ширинки. Поверх брюк погладил ладошкой пах Освальда. - Надеюсь, мне удалось извиниться за дни отсутствия, и у тебя теперь не останется неприятного осадка. - Такие извинения мне по душе, Загадочник, - потрепал его по голове Пингвин. Когда Нигма поднялся на ноги, за руль уже вернулся Эд. Он тут же заключил Освальда в объятия и поцеловал. - Нам пора, мы ещё не все дела доделали, - сказал он Освальду, застёгивая на нём рубашку. "Умница", похвалил Эдвард вторую личность, но тот промолчал. По ощущениям, он был доволен и умиротворён. *** Тарелка села в лесополосе близ приусадебной территории, скрываемая слегка пожелтевшей листвой деревьев и маленькими полуоблетевшими кустами. Их тонкие рыжие колючки высохли, напоминая коготки, за которые и зацепился Фокс. Он чертыхнулся и посмотрел усталым взглядом на своих спутников. Эд вёл Освальда под руку, тот выглядел немного не в себе. Смятённым взглядом он оглядывал возвышающийся впереди дом, в котором прожил столько счастливых лет. - У вас найдётся что-то вроде велосипеда или мне придётся идти пешком? - спросил Люциус. - В домике садовника, должно быть, что-то есть, - вяло ответил Освальд. Он уткнул нос в землю, по которой была разбросана шелестящая при ходьбе листва. Его больная нога немного загребала эту листву при каждом шаге. Освальд словно был не в силах смотреть на то, что собирался покинуть. - Хорошо, - ответил Фокс и одёрнул собственный пиджак. - Кажется, настало время прощаться? - Но мы же должны помочь тебе, - возразил Эдвард. - Вернуть электричество в город. - Не стоит, - протянутая ладонь. Люциус чутко почувствовал, что промедление опасно и для пришельцев, и для самого Освальда. - Я доберусь до мэрии и мы вместе с Джимом и парой добровольцев справимся сами. А дальше.. Надеюсь, что всё действительно сработало. - Должно было, - кивнул Нигма. - Значит, прощаемся. - Рад был с вами работать, - неловко сказал Фокс. - Уверен, многим будет вас не хватать. Освальд вскинул голову, в его глазах стояли слёзы. - Ты так думаешь? Эдвард посмотрел на Люциуса угрожающим взглядом, тот быстро поправил свою ошибку. - Мы справимся, мэр Кобблпот, - он серьёзно посмотрел ему в глаза. - Ты сделал всё, что было в твоих силах. И будет глупо задерживаться здесь дольше. Амбиции должны находить русло, по которому будут течь достижения. Пингвин проморгался и шмыгнул носом. - Спасибо тебе, Люциус. Я всегда буду вспоминать тебя и твою помощь. Не знаю, как мы бы без тебя справились, - он пожал ему руку. - Ты справишься, я не жалею, что именно тебе передаю свои дела, - сказал Эд и похлопав его по плечу, быстро обнял. И прошептал на ухо. - Загадочник напоминает приглядеть за лабиринтом. - Я прослежу за всем, за магазином, за лабиринтом и за мэрией, - улыбнулся Фокс. - И за Джимом Гордоном, - мужчины рассмеялись. - Прощайте. - Прощай, - ответили ему Освальд и Нигма, и ещё несколько минут смотрели, как удаляется его спина дальше по тропинке, в сторону, где находился домик для персонала. Вдруг по стволу одного из деревьев проскакала серая тень. Она ловко спрыгнула на землю и, пробежав пару метров, остановилась. Пушистый хвостик, еле отдающий рыжиной, острые ушки и маленькие передние лапки, больше похожие на ручки. Серенькая белочка, почти сменившая шубку на зимнюю, искала в листве упавшие жёлуди, чтобы забрать их себе в гнездо. Она нашла искомое, схватила его двумя лапками, повертела, словно проводя контроль качества и, прихватив зубами, вспорхнула обратно на дерево. - Шубку сменила, - тихо сказал Эдвард. Освальд кивнул. - Смотри, ещё одна, - вдруг почти выкрикнул он и ткнул пальцем в сторону, где ещё одна серенькая плутовка выискивала на земле пропитание. - И ещё! Они обернулись и поняли, что вся лесополоса кишит десятками маленьких пушистых шкурок. Зверьки были кругленькие, отъевшиеся перед долгой зимой и очень живые. Блестящие глазки смотрели зорко и быстро выискивали семечки, жёлуди и всё, что могло сойти для обустройства гнезда к зимовке. Нигма с удовольствием заметил, как лицо Освальда оживилось, небольшая улыбка вспорхнула на его губы, украшая их аккуратным изгибом. Он погладил его по спине и шепнул. - Пойдём, нам нужно кое-что забрать из особняка. - И попрощаться, - кивнул уже менее встревоженный Кобблпот. Открыв еле скрипнувшую дверь, Кобблпот вошёл в своё поместье, которое считал родным домом. Наследием его семьи. За пару дней отсутствия тут ничего не изменилось, только тонкий слой пыли лёг на поверхности. Видимо, уборщица под шумок хаоса, творящегося в городе, не стала выходить на работу. Он медленно прошёл на кухню. Кофемашина стояла на своём месте, с вытащенным из розетки проводом. На плите остались уже подсохшие остатки блинчиков и не открытая баночка с джемом. Эдвард не успел сделать уборку, потому что они жутко опаздывали в то утро, которое, казалось, случилось так давно. Кусок замороженного теста, уже размороженный и раскисший в своём пакетике, лежал в гостиной на столике у дивана. Даже сладковатый запах гари ещё оставался тонким шлейфом, не выветрившимся до конца. Освальд погладил кончиками пальцев обивку дивана, которую с таким усердием выбирал, на котором они с Эдом провели много часов в обнимку. Он ничего не почувствовал. Прошёл дальше, в залу с камином и совершенно другим диваном, который таил в себе память их первого объятия. Ох, сколько же всего произошло с тех пор. Он смотрел на этот диван и не мог воззвать к своему сердцу. Воспоминание теплилось внутри, но не выходило наружу. Освальд медленно, помогая себе тростью, поднялся на лестницу, в их спальню. Лиловые шторы должны были снова показать ему каждое из совместных утр, в которые он, недовольный со сна, любовался спиной Эдварда, его мышцами и тем, как свет играет на чистой коже. Их общий, давно смешавшийся запах спальни, не вызвал в нём тоски. Он знал, что забирает его с собой, а дом останется домом - набором кирпичей и мебели. Всё, что было ценно, Пингвин мог унести в себе. Эта мысль напугала и вместе с тем, успокоила. Ничто не мило сердцу, когда является просто куском материи. Нигма бесшумно следовал за ним, не дыша и не издавая ни звука, позволяя попрощаться с покидаемой жизнью так, чтобы потом больше по ней не плакать. Он чувствовал, что Освальд меняется и осознаёт те вещи, о которых он мог бы ему хоть десять раз рассказать вслух, но из чужих уст это звучало бы кощунственно. - Эд? - Кобблпот вошёл в свой кабинет и обернулся. Его глаза блестели. Удивительные маленькие звёздочки в зрачках, откуда они там взялись, словно Освальд забрал пару звёзд из космоса, чтобы показать им свой дом. А потом они покажут ему свой. - Я хочу забрать родителей, - сказал он. И Эд понял, это действительно ценно. Он подошёл к специальному стеклянному шкафчику и достал две небольших урны. В них лежал прах Элайджи Ван Даля и Гертруды Капельпут. Несколько лет назад пришлось провести эксгумацию, потому что участились случаи разорения старых могил. Какой-то сбежавший монстр Стрэнджа устраивал погромы на кладбище и полиция долго не могла его поймать. Чтобы защитить честь родителей, Освальду пришлось эксгумировал останки и устроить прощальную церемонию кремации. Так они поселились снова там, где было их место - в доме, где когда-то познакомились, рядом с их драгоценным сыном. Так будет сохранней, посчитал Освальд. Такие меры безопасности, объяснил он надоедливым репортёрам, возжелавшим упрекнуть его за кощунственный поступок. - Твои родители гордились бы твоим решением, - сказал Эдвард, отдавая ему две небольшие урны. А затем наклонился и поцеловал в щёку. - Жаль, что они не успели познакомиться с тобой, - со слезами на глазах произнёс Освальд. Нигма хмыкнул. - Лучше им меня тогдашнего не знать. Я бы им не понравился. - Возможно, - отзеркалил шаловливое выражение Кобблпот. - Но они точно смогли бы увидеть истинного тебя, без всей этой мишуры, костюмов пингвинов и поездок на Пирс. - Ладно, Освальд, ты мне всю жизнь будешь припоминать выступления в Нэрроуз? - он ласково смотрел на него и ловил перемены в его лице. Черты заострились, стали выглядеть моложе обычного и приобрели тень очаровательной дьявольщинки. - До последнего вздоха, - наморщил нос Освальд. - То есть твои придирки это будет последнее, что я услышу? По рукам, дорогой! - Эд рассмеялся и не удержался от ещё пары поцелуев в обе щёки и этот наморщенный птичий нос. - Пойдём, - с Пингвина словно спала вся хворь и грусть, он прижимал к груди своих родителей и скоро топал вниз. Он отпустил этот дом, ему нечего было из него уносить кроме того, что он прижимал к груди и того, что топало за ним следом, приглядывая, чтобы тот на радостях не споткнулся на лестнице. - Пканк обещал мне лабораторию, - произнёс Эд, открывая перед Освальдом входную дверь и пропуская вперёд. - Ох, Эд, ты не можешь без своей науки. Это просто прекрасно, - ответил Освальд. - И я уже посмотрел её, ты знаешь.. Там столько инструментов, которыми я могу воспользоваться. Смогу работать с ДНК-кодами, изучать новые виды растений и живых существ, все космические микробиомы.. это то, о чём я так мечтал. Освальд похлопал его ладонью по груди и провёл рукой ниже, поглаживая. - Я очень раз за тебя, Эд, - честно глядел он ему в глаза. - У меня сейчас возникла одна мысль, - задумчиво протянул Нигма. - У нас же есть ДНК твоих родителей, а технологии паскианцев способны выявлять из ДНК информацию, которую можно оцифровать. Как тебе объяснить, своего рода искусственный интеллект, только обучен не хаотичной системой знаний, а на системе алгебраической теории вероятности. - К чему ты ведёшь? - брови Оза нахмурились. - Я бы мог сделать голографические копии твоих родителей, ты бы смог поговорить с ними. Пингвин напрягся и дёрнулся, глаза поползли на лоб, но потом он крепко задумался. - Не уверен, что это хорошая идея. Всё-таки суррогат никогда не заменит мне их настоящих, даже искусно сделанный. Но я подумаю, Эд, спасибо, - он поджал губы и похромал по дорожке обратно к кораблю. Наперерез ему, откуда ни возьмись, выскочила серая белочка и, махнув хвостиком, перебежала дорогу, чуть не попав под ноги, цепанула хвостиком трость. На счастье, глядя ей вслед, невпопад подумал Освальд. *** "Я думаю спросить Эдварда Нигму о его диссоциативном раздвоении", Пак по привычке, когда рядом не было землян, заговорил телепатически. Он присел на корточки и рассматривал белочку, которая копалась в метре от него. Пканк сделал снимок и записывал на подкорку данные, чтобы передать в последствии узкопрофильным исследователям, которые занесут их в архив. "В Колонии Бета были похожие, не думаешь, что у него есть часть их генов?" "Я просканировал их, когда они совершали акт", ответил Пак. "Они позволили тебе?" "Они не знают, что я сканировал", помялся Пак. "Зато я узнал, что люди считают недопустимым демонстрировать кому-то процесс размножения" "Странные", ответил Пканк. В колонии паскианцев давно размножались путём выращивания в пробирках. Они видели и менее развитые колонии, где существа всё ещё размножались делением, внутренним делением, через внешний акт и разными другими способами. Никто не скрывал этого. "Так вот", продолжил Пак. "Они делали это не для размножения. У их вида есть существа двух полов, и только разнополые пары могут зачать новую жизнь" "Зачем тогда они этим занимались?", не понял Пканк. И подумал, что нужно записать и скопировать у Пака данные, чтобы изучить в дальнейшем. "Предполагаю, они делали это затем же, зачем у них существует искусство. Полученные мною сигналы мозговой активности показали, что в момент извержения, один из них, тот у кого происходило извержение, испытывал выброс гормонов окситоцина и эндорфина. То же самое происходит у людей, только в меньшей степени при наблюдении за продуктами искусства. Ещё я зафиксировал некоторые физические проявления, мышечные спазмы, повышение давления, также была высоко выражена непроизвольная вокализация" "Нужно будет расспросить их об этом, позже", решил Пканк. "Сомнительно, что они ответят. В общем, Эдвард Нигма стимулировал чувствительную часть, орган, отвечающий за размножение, отчего обоим было приятно" "И как это связано с гермафродитизмом?", уточнил Пканк. "О, тут самое интересное. В момент, когда происходил акт, одна часть Эдварда Нигмы была в сознании, а вторая считывалась совсем слабо. Просканировав его тело, я понял, что у него тоже только один половой орган, мужской. Значит, что к Колонии Бета он скорее всего не относится, но это надо перепроверить" "Это была та же личность, которая общается с нами?" "Нет, вторая. Она почему-то скрывалась. Я не считал, о чём они говорили за несколько минут до акта, но понял, что это связано с какими-то чувственными переживаниями, страхом" "Может Капитан прав и они действительно варвары. Зачем им всё это", Пканк взял пинцетом оранжевый сырой листик с земли и убрал в маленький контейнер. Потом проделал тоже самое с жёлудем. Приглядевшись, он увидел беличью шерстинку и убрал её в другой контейнер тоже. "Удовольствие и действия, стремящиеся извлечь гормоны счастья не признак варварства. У них есть искусство. То, чего никогда не было у нас", Пак протянул лапу к белочке, но та отскочила в сторону и понеслась вверх по дереву. Он проводил её взглядом. "Нужно будет изучить это подробней. Это хорошо, что они решили лететь с нами", сказал Пканк. "Капитан не сообщил, когда вернётся?" "Сказал, что через двадцать минут" "И что ему понадобилось в этом Готэме? Там же опасно" "Могу связаться с ним, хочешь?" "Нет, подождём наших друзей Освальда Кобблпота и Эдварда Нигму.. Смотри! Вода в яме в земле, я вижу там живые микроорганизмы", указал Пканк на грязную осеннюю лужу и оба пришельца подошли ближе, чтобы забрать с собой немного воды, комок земли и пару дождевых червей. В этот же миг летающая тарелка приземлилась на соседнюю с мэрией улицу. Она летела на максимально возможной скорости, так как пришельцы успели создать топливо и заправить её. Капитан, просчитав возможные варианты, изменил тактику и решил обратиться не к учёным, а к Джеймсу Гордону. Он нехотя достал кусок бумаги и напечатал на ней текст на человеческом языке. "Поместье Освальд Кобблпот. Мы там быть. Приходите" Он неловко прошёлся по улице вдоль домов, завернул к мэрии, постучал в дверь и, оставив записку на пороге, ушёл. В его расчётах всё было крайне прозрачно и логично - вызвать того, кого он посчитал главным в Готэме и уговорить, чтобы тот забрал тех, кого считает преступниками. Так два сильно не понравившихся ему землянина не смогут улететь с ними в космос, а он убережёт свою цивилизацию от варварских мигрантов. Удовлетворённый своим поступком, он возвращался обратно к особняку. Когда Джеймс Гордон расправился со всеми свеже починенными замками, след Капитана уже простыл. Люциус Фокс не успел добраться до города, поэтому некому было подсказать Джеймсу, что записка от инопланетянина не несёт в себе гостеприимное приглашение, также некому было сказать Джеймсу, что они починили город и осталось только включить электростанции. Поэтому Гордон решил, что теперь инопланетяне хотят какой-то выкуп или собираются манипулировать ради своей выгоды. Он не мог оставить всё, как есть, поэтому уже повернулся к холлу, чтобы начать будить людей. На дворе было очень раннее утро, солнце только-только вставало и пространство было сонным.. Но тут его окликнули. - Джеймс! - раздался тихий мужской голос. Комиссар обернулся и ступил снова за порог, прикрывая за собой дверь. На затылок обрушился удар, Джим рухнул на землю. Над ним встали двое мужчин - Хьюго Стрэндж и доктор Доллмейкер. - Твои монстры работают грубо, - скривился Кукольник. Стрэндж ободряюще улыбнулся немому громиле, который только что вырубил комиссара. - Зато эффективно, - парировал он. - Так что тут у нас? - он поднял записку и пробежался по ней глазами. - Поместье мэра, - хмыкнул Доллмейкер. - Выдвигаемся. *** Когда Освальд и Эдвард вернулись к тарелке, она уже была на месте. Пак и Пканк закончили забор материала для более глубокого изучения в лабораторных условиях и укрылись внутри летательного аппарата. Капитан, обычно не вылезающий на поверхность, если на то не было особого случая, на удивление, суетился около входа. Он остановил мужчин, уже было собравшихся ступить на порог. - Стой. Не лететь. Нигма не понял, что пришелец имел в виду, поэтому переспросил. - Вы отказываете нам в полёте? Тот пару секунд лупал на него своими болотными глазами, подбирая из варварского словаря что-то, чтобы быть понятым. Ему нужно было потянуть время, пока выманенный хитростью Джим Гордон не явится, чтобы забрать настырных землян с собой. - Нет. Лететь, - соврал он. - Сначала. Дом. Исследовать. - Господин Капитан, правильно ли я понял, вы хотите, чтобы мы сейчас вернулись в поместье и провели для вас экскурсию? - Освальд начал заводиться и слегка стукнул тростью по листве. Если ему так нужно было поисследовать жилище людей, то почему не сказал раньше, почему не сделал это ещё в городе. Освальд очень сильно не хотел возвращаться в место, с которым попрощался. Было в этом нежелании нечто суеверное, словно нельзя поворачивать назад, когда уже вышел, а если вернулся - надо обязательно показать язык зеркалу. - Да, - просто ответил Капитан. - Это невозможно.. - начал Освальд, но Эд его перебил. - Мы закрыли дом и выбросили ключ. К тому же, оставаться на Земле дольше может быть небезопасно. За нами охотятся комиссар полиции и два сумасшедших доктора, которые желают вас, - он ткнул пальцем в скафандр Капитана. - Разобрать на кусочки. - Дом. Исследовать, - упрямо произнёс Капитан. "Он что-то темнит, не нравится это мне", прошипел Загадочник. "Пусти, я его вырублю и мы просто поднимемся на тарелку" Нигма проигнорировал этот выпад, стараясь донести до упрямого инопланетянина положение вещей. - У вас нет оружия и у нас, между прочим, тоже. Давайте я всё вам расскажу и покажу как живут люди в своих домах, но уже во время полёта? Пришелец покрутил головой, осматриваясь. Он пытался зацепиться за что-то, чтобы продолжить разговор или в идеале увести землян от тарелки к особняку. - Вы. Показать. Кто? - он ткнул пальцем в замершую неподалёку белку. "Клянусь Ньютоном, этот тип тянет время, он что-то задумал.." Раздался приближающийся со стороны дороги шум. Звук колёс, шелестящий палой травой и тяжёлые шаги, словно кто-то тянул за собой большую повозку, при этом сильно пыхтя. - Это что ещё такое? - удивился Освальд, разглядывая лес в том направлении, откуда доносился шум. - Звать. Джим Гордон, - просто признался Капитан. Ему удалось дотянуть время и не пустить землян на корабль. Он был удовлетворён. Из-за деревьев, сначала просто мелькая, а затем и полноразмерно, выплыла удивительная процессия. Первой показалась голова громилы, бугристая и с тупыми глазами на ней. Через его плечи были перекинуты ремни, которые тянулись дальше к повозке, в которой восседали доктор Стрэндж и доктор Доллмейкер. За ними топали ещё десяток монстров и пара десятков сомалийцев при оружии. - Блять, нам надо срочно улетать, - засуетился Освальд, пытаясь протолкнуть Капитана в тарелку. - Не улетать, - тот отпихнул его, отчего Пингвин споткнулся и чуть не грохнулся на землю, но Нигма вовремя его подхватил. - Так вот зачем ты просил нас отвести тебя в особняк, тянул время? - догадался Эдвард злобно сверкая из-под очков. "Пусти меня блять! Пусти! Я выпотрошу ублюдка кленовой веточкой!", заорал внутри Рид. Он чувствовал себя обманутым, он не хотел терять возможность, которая только-только представилась им с Освальдом. Нигма тоже не хотел её терять. "Попробуем мирно, если не удастся, выпущу тебя", пообещал он Загадочнику. - Джеймс Гордон. Комиссар, - громко сказал Капитан в сторону прибывших. Это должно было звучать вопросительно, но он даже не собирался учить такие бесполезные вещи, как интонации. - Джеймс Гордон остался в городе, дорогой друг, - ответил ему Хьюго Стрэндж и спрыгнул с повозки. Он потёр ладонью об ладонь, предвкушая будущие исследования и новых монстров в своей коллекции. Освальд похолодел, они оказались в западне. Со всех сторон стянулись монстры и наёмники, окружили их маленькую тарелку. Он судорожно подумал о том, как давно не точил стилет в своей трости, и как давно им не пользовался. Эдвард всеми силами удерживал Загадочника, чтобы тот не прорвался за руль и не натворил дел. Холод ранней осени ощутимо пробирался под одежду, планы рушились на глазах. Кукольник медленно подошёл к пришельцу и заглянул ему прямо в глаза. - Какой интересный кожный покров, - Капитан не дёрнулся, он, кажется не понял, какую беду на себя навлёк. Доллмейкер провёл пальцами по его огромной голове. - А что же внутри? - он наклонил голову в бок. - Где остальные двое? - спросил Стрэндж у Пингвина. - Мы с мистером Доллмейкером договорились, что поделим этих чудесных созданий прямо у него на острове. Нам нужны все пришельцы. - Ищите сами, - огрызнулся Освальд. Ни возраст, ни силы, ни отсутствие оружия не позволяли ему сейчас лезть в драку, но помогать этим психам он тоже не собирался. Вдруг стало невероятно жаль будущего, он ведь так долго к нему шёл и так готовился и, когда оказался готов, то жизнь его обманула. - Без проблем, - Хьюго щёлкнул пальцами и воскликнул. - Обыщите корабль! Несколько монстров отделились от общей толпы и двинулись в сторону входа, но дверь, зашипев, закрылась прямо перед их удивлёнными мордами. - Это что ещё такое? - Стрэндж нахмурил брови, его итак маленькие глазки превратились в щёлочки. - Ну что ж, придётся взять вас, а там, может и ваши друзья подтянутся. Трое монстров схватили за руки Освальда и Эда, лишая возможности двигаться. Кукольник всё никак не мог оторваться от созерцания Капитана. Он ходил кругами, сложив руки за спиной и чуть ли не принюхивался. - Вы. Звать. Джеймс Гордон, - непонимающе произнёс пришелец. - Нет уж, никакого Джеймса, он нам не интересен, а вот вы, - палец доктора ткнулся ему в грудь. - Такой любопытный экспонат. А кровь у вас есть? Капитан промолчал. - А впрочем, у нас ещё будет возможность проверить, - широко улыбнулся Кукольник. И повернулся к доктору Стрэнджу. - Нам нужно выкурить двух остальных, что будем делать? Хьюго покачал лысой головой, осматриваясь кругом. Он приметил оружие в руках наёмников и осветился идеей. - У вас же не только автоматы при себе? Возможно, гранаты? - Гранаты есть и даже кое-что получше, - тот отвернулся в сторону и крикнул. - Седьмой! Из леса вышел мужчина, несущий на плече небольшую ракетную установку. На его поясе висело три заряда, четвёртым было заряжено оружие. - Но, - продолжил доктор. - Учитывая, что это космический корабль, наши средства могут не сработать. - Эй! - крикнул Нигма. Он раскусил план Капитана и теперь был готов выдвинуть предложение. - Может быть отпустите нас, а этого заберёте с собой? Остальные вам ни к чему, ну что нового вы у них найдёте? А этот представляет наивысшую ценность, он самый развитый из их вида. Поэтому у него такая большая голова и он.. немногословен. Похитители хором рассмеялись. - Даже если так, то нам всё равно выгодней иметь трёх пришельцев и тарелку, чем всего одного и ничего, - оскалился Кукольник. - Вы не в том положении, когда можете нам что-то предложить. - А что если я предложу вам информацию? Вы отпустите нас с Освальдом и двух остальных инопланетян, а я буду отправлять вам результаты исследований. Вы сможете узнать не только об одной расе, но и изучить множество других! - не сдавался Эдвард. - Это чудесное предложение, но я привык держать синицу в рукаве, нежели охотиться за журавлём в небе, - неприятно рассмеялся Кукольник. - А как вскрыть эту консервную банку мы придумаем, да, мистер Стрэндж? - Конечно, - тот закивал головой и сложил руки на груди. - У нас много времени. Лязг убираемых подпорок разрушил тишину, учёные синхронно вскрикнули и повернули головы в сторону звука. Кобблпот напряжённо смотрел, как медленно преображается тарелка, перестаёт быть плоской, подбирает под себя все металлические "конечности" и округляется. Спустя полминуты она полностью превратилась в шар, на котором не было ни единой щёлочки. Шар был гладким и лучи утреннего солнца отражались от его поверхности, играя бликами. Вдруг он закрутился вокруг своей оси, понемногу начиная набирать обороты вместе с которыми по лесу разносился еле слышный звук. Звук становился всё громче, всё пронзительней и писклявее, пока не начал пробивать ушные перепонки. Освальд зажмурился и приоткрыл рот в болезненном жесте, его ноги подкосились. Он почувствовал, что падает, уже не удерживаемый руками похитителей. Голень от этого звука заныла сильнее, он сжал набалдашник трости пальцами и замотал головой в тщетной попытке вытряхнуть болезненный писк из своей черепной коробки. - Освальд, - искажённый, хрипящий голос раздался над ухом и немного сбавил напряжение в голове. Его тут же подхватила под локоть крепкая рука и, открыв глаза он увидел кривящееся лицо Нигмы. - Они что-то придумали, давай ближе к тарелке. Кобблпот упирался, тело не желало находиться ближе к тому, что причиняло такую сильную боль, но Нигма протащил его вперёд и чуть ли не швырнул на землю прямо у подножия этого крутящегося шара. Освальд упал на колени. Свист становился тише, летательный аппарат снижал скорость оборотов. Когда всё резко затихло, а дальше зашипело прямо перед его носом, он поднял голову и увидел, как откинулась дверца и Эд толкнул его вперёд. - Быстрее, - шепнул он. - Пока они не пришли в себя. - Стоять! - послышался крик Стрэнджа. Освальд обернулся стоя уже на пороге корабля. Двери закрывались, а за ними маячило озлобленное и искажённое в обиде лицо доктора Стрэнджа. Наёмники и монстры потихоньку поднимались, тряся головами и сплёвывая горькую слюну на землю. - Возьмите их! - беспомощно кричал Стрэндж, тыкая пальцем в корабль, который уже принял форму тарелки и поднимался над деревьями. Но они уже ничего не могли сделать, инопланетяне и мужчины удрали. Хьюго расстроенно посмотрел вниз и в сторону и увидел, что Кукольник ухватил Капитана и прижимает его своим весом к земле. Тот еле ворочался слабо пытаясь вырваться из захвата. - Ну что ж, - сказал он, возвращая себе позитивный настрой. - Хотя бы один у нас есть, тоже неплохо. Доллмейкер, довольный собой, погладил Капитана по голове. Тот устремил свои пустые глаза в небо и понял, что его оставили. Это было логично. Это укладывалось в его взгляды на жизнь. *** Когда тарелка быстро поднялась над землёй, унося их от опасности, Освальд понял, что забыл дышать. Он глубоко втянул воздух носом, голова закружилась. Ошарашенно он обернулся к Эду, как всегда ища успокоения в его лице. Тот смотрел на него с облегчением и нежностью, а где-то в глубине глаз маленькой звёздочкой также смотрел на него Загадочник. Обе личности переживали невероятное облегчение, такое же переживал и Освальд. - Вы. Ранен, - в проходе появился Пканк. - Всё в порядке, - поспешил заверить его Освальд силой воли возвращая себя в реальность. - Почему вы его оставили? Он не понимал, пришельцы оставили своего командира на Земле, в лапах сумасшедших учёных. Они не могли не знать, что ничего хорошего его там не ждёт. - Логично, - сказал Пканк. - Инструкция. Спасать кого можно. Его не успеть. Второе. Нарушил клятву. Нельзя вред цивилизации. Нельзя помеха контакту. Забирать, кто хочет. Развитие. Мир. Нигма покивал, как подумалось Освальду, он вроде бы понял, что имел в виду пришелец. Но решил, что позже переспросит и у него, правильно ли он понял это не очень стройное объяснение. - Узнать колония. Ему запретить полёт. Насовсем, - продолжил Пканк. - Мы оставить память о Капитан. Идите, - он двинулся в главный зал, мужчины пошли за ним. За пультом управления сидел Пак, видимо, он всегда был в роли кого-то, вроде космического штурмана. - Скоро мы будем на орбите? - спросил Нигма. Он чувствовал, что в этот раз аппарат летит особенно быстро. - Десять минут, - не отводя глаз от экранчиков ответил Пак. Пканк сел рядом и тоже что-то нажал. Полёт был плавным, стремительным, движение уносило их всё дальше от опасности, ближе к новой жизни. Но ещё одна вещь не давала Нигме покоя. "Это что было вообще?", пришедший в себя Риддлер разделял его волнение, если не испытывал его в большей степени. "Средство защиты?", предположил Эд. "Они нас чуть не убили! Я думал, что распадаюсь на атомы! Стрэндж таких пыток не придумывал", зудила назойливой мухой вторая личность. Если даже инопланетяне могли создать способ избавить Эда от второй личности, то он совершенно точно не чувствовал себя в безопасности и не был согласен лететь дальше. "Пусти", попросил он. "Зачем?", насторожился Нигма. "Хочу спросить" "Нет уж, я тебе не доверяю, ты устроишь что-то такое, отчего они решат, что мы враждебно настроены" "Если у них есть способ меня уничтожить, то я враждебно настроен!" "Поэтому и не пущу", буркнул Эд. "Честное загадочное я только спрошу!", взмолился внутренний голос. - Эдди, пусти его, - проницательно мягкий шёпот согрел ухо дыханием. Нигма в очередной раз чуть не поверил, что Кобблпот умеет читать мысли. Но было более вероятным, что тот просто умел читать всего Нигму по лицу. - Я прослежу, - пообещал Освальд. - Загадочник, - Эд нехотя уступил. - Не делай глупостей, - пригрозил он, заглядываясь на дурную улыбку, которая была всегда словно приклеена к его лицу. - Я тебя не подведу, Освальд, - благодарно промурлыкал Рид и подошёл к пришельцам. - У меня к вам вопрос. - Приятно познакомиться. Загадочник, - сказал Пак, не глядя на него, тот выпучил от удивления глаза. - Я Пак. Мы пришли с миром. - Как ты понял? - он просипел, вмиг растеряв воинственный настрой и голос. - Сканировать. Видеть мозговая активность. Вы очень интересен. Не гермафродит. - Это уж точно, что не гермафродит, - немного обиженно пробормотал Загадочник. - Что произошло с тарелкой? - Защита системы. Враждебность цивилизации бывать. Нам надо защита. - А чего ждали? Могли и командира своего спасти, - недоверчиво прищурился он. - Не быстро. Время. Прогреть. Давно не использовать. Капитан не спасти. - Понятно, - Загадочник замолчал, подбирая слова, чтобы задать волнующий вопрос точнее. - Не убить. Не расщеплять. Оттолкнуть время, - словно прочитав его мысли пояснил Пак. - Мы ценить жизнь. Если две - очень хорошо. Загадочник не волнуется, мы ценить Эдвард Нигма. Мы ценить Загадочник. Мы ценить Освальд Кобблпот. - А что тогда за бластер был на поясе у Капитана? - не унимался Рид. Он хотел верить новым знакомым, но нужно было больше данных. - Не бластер, - мигнул пришелец. - Измерить воздух. Риддлер молча удалился в глубину сознания, чтобы переварить услышанное. Эд же вернулся к Освальду и притянул к себе. - Я же говорил, что прослежу, - ухмыльнулся Оз. - И снова тебе не пришлось и пальцем о палец ударить, - чмокнул его в висок Эд. - Везунчик. - Это уж точно, - вздохнул тот, на самом деле чувствуя себя самым везучим человеком на планете. Нет, в галактике. Ведь бесконечность не предел, как говорил мужик в скафандре из мультика. Кобблпот вдруг осознал последние пару суток. С каждым сумасшедшим событием что-то потихоньку обрывалось. Вот вроде бы и с восстанием машин справились, но как реагировали люди на это самое восстание? А на марсиан, которые вроде и виноваты, но попытались же исправить и исправили, а люди устроили на них охоту. Хуже всего, прикрывались наукой и законом, а по факту - просто ради развлечения. Он больше не хотел с ними быть. И чувствовал это как никогда ясно. - Добро пожаловать. - послышался голос Пака. - Орбита. С сегодня это и вам дом. Оказалось, что тарелка незаметно пристыковалась к кораблю, тихонько зашипев, и теперь они могли пройти внутрь. В уже знакомое пространство, где они своими руками спасли Готэм. Где теперь должны были обрести свой новый дом. Когда всё было настроено на далёкий полёт сквозь звёзды, в Готэме по прикидкам уже должно было стемнеть. Освальду почудилось, что где-то там, внизу, воздух моргнул огоньком, словно это был включивший снова все свои вечерние огни Готэм. Он не знал и не мог сходу определить, где именно на этом куске камня его родной город, но верил своему сердцу, которое подсказывало, что он смотрит, куда надо. Всё оставалось неизменным, жизнь людей внизу текла дальше, а он улетал в жизнь новую, страшную и неизведанную, которая, даже не предскажешь каким боком, повернётся к нему уже очень скоро. За талию его обнял Эд, второй рукой он прижимал урны с прахом его родителей. Корабль сделал круг почёта вокруг орбиты, прежде чем двинуться дальше. Земля всё быстрее отдалялась. Вот уже виден весь материк и океан, а потом просто голубой шар, становившийся всё меньше с каждой секундой. Вот он уже размером с метеозонд, вот с футбольный мяч, мяч для боулинга, мячик для гольфа и.. Вот, планета Земля стала маленькой точкой, а потом слилась с множеством других и потерялась. Только тогда Освальд надсадно выдохнул. Успокоительное тепло от пальцев Эда струилось по его рёбрам сквозь костюм. Нигма нагнул голову и потёрся носом о прохладное ухо, вдыхая с неприкрытой жадностью запах его кожи. - Спасибо, что согласился, - тихо сказал он. - У меня никогда нет шансов тебе отказать, - улыбнулся Освальд, повернув к нему лицо и поцеловал, вкладывая в него всё, что способен был отдать, то есть всё, что у него было. *** Вот она, новая жизнь, думал Пингвин, прогуливаясь по большому залу, примериваясь к походке без боли. Чувство было непривычное, и он всё ещё, по старой привычке, немного припадал на правую ногу. Трость стояла аккуратно прислонённой к стене, он бросал на неё жалостливые взгляды. - Нет, дорогая, - сказал он, прихватывая её за набалдашник. - Тебя я никогда не оставлю. Всё-таки это было частью его идентичности, его образа, сложенного десятками лет. По всему кораблю разносились тянущие звуки музыки. Пак спросил у Кобблпота, что из музыкального искусства тот может посоветовать. Первым пунктом огромного списка стала опера Джузеппе Верди "Сила судьбы". Гуманоид выглядел так, словно был в полном восторге. Учитывая все его атрофированные эмоциональные реакции, можно было бы сказать, что он просто засветился изнутри с первых же тихих аккордов. То выше и резче, то тише и ниже падали звуки музыки, осыпаясь дождём. - Как твоя нога? - появился Нигма. Он только что разговаривал с Паком и пообещал ему показать, как танцевать вальс и рассказать о самых культовых кинокартинах за всю историю человечества. Пришельцы испытывали бурный интерес ко всему, что он мог им предложить. Ещё ни разу они не сталкивались с расой, так сильно развившейся в искусстве. - Непривычно.. После стольких лет, я не чувствую её обузой, - удивлённо проговорил Освальд. Он действительно никак не мог осознать то, что каждый его шаг перестал доставлять дискомфорт. - Как же хорошо развита у них медицина, я поражён, - сказал Эдвард. - Пятнадцать минут и многолетней травмы, как не бывало, - он уже подошёл к Пингвину, присел перед ним на корточки и задрал брючину, осматривая голень, которая раньше была покрыта шрамами и вывернута в неправильную сторону. Сейчас правая нога была такой же ровной и чистой, как левая. - Мы сможем танцевать, - улыбнулся ему Освальд. Раньше он в основном отказывался. Даже на их свадьбе он еле пережил обязательный танец с новобрачным, несмотря на то, что Эдвард тогда подобрал самые лёгкие па и вёл его, стараясь следить, чтобы тот не споткнулся. Эдвард улыбнулся ему в ответ и одёрнул штанину обратно. Он провёл пальцами по его ногам вверх, по бёдрам, прихватив по дороге ладонями коленки и остановился у талии. Затем поднялся. - У нас целая жизнь впереди, может даже бегать по утрам начнём. - Ни в коем случае! - наотрез отказался Освальд, посмеиваясь. - Лучше танцы. - Хорошо, - легко согласился Эд. - Пойдём, покажу нашу каюту, - он схватил его за руку и потащил дальше по коридору. Освальд теперь мог почти бежать в том же темпе, что его муж. Но он всё ещё чувствовал себя недостаточно ловким и немного нелепо семенил по коридору следом. Телесная память о десятках лет боли не могла быть стёрта в несколько минут. Когда они подошли к железной двери и та открылась, Освальд удивился. - Это же каюта Капитана? - спросил он. - Ему она больше не нужна, поэтому наши новые друзья пожаловали её нам. Тут немного всё поменяли, чтобы нам было привычней, - ответил Эд. Действительно, в просторной комнате появилось нечто похожее на большую постель, дверь вела в душевую, а по стенам были развешаны голограммы картин разных эпох. Одна голограмма очень насмешила Освальда - в углу комнаты призрачно колыхалась ваза, в которую были воткнуты веточки дубовых деревьев. Всё-таки пришельцы не совсем поняли концепт букетов и дизайнерских украшений, но было видно, что очень старались. - Это ещё не всё, - Эдвард нажал какую-то кнопку. Часть стены напротив них отъехала в сторону, открывая огромное панорамное окно. Эд приобнял мужа за талию и уткнулся губами в висок. А за стеклом медленно проплывала одна из солнечных систем. Десяток разномастных по цвету и размеру планет крутились вокруг яркой звезды. Звезда отбрасывала огненные протуберанцы, корабль приближался к ней, но не подходил слишком близко. Большие каменные шары медленно кружились вокруг звезды и самих себя. Невиданные ранее глазом человека созвездия складывались в холодный мерцающий калейдоскоп, рождая волны мурашек по всему телу. Тепло губ на виске контрастировало с прохладой космического свечения. Изнутри поднимался жар, лишённое боли тело таяло, как кусок масла на сковороде. Освальд готов был упасть, но уверенная рука поддерживала и прижимала его. Он был наполнен любовью. Он был в неизвестности, но не страшился. Никогда раньше он не был так сильно уверен и никогда раньше так сильно ему не хотелось этого. Он вжался в большого, тёплого Эда всем телом и тихонько вздохнул. - Эд.. - Освальд. - Это.. - он не находил слов. - Невероятно. - Я люблю тебя, Освальд. - Люблю, - прошептал Освальд в самые губы. - Люблю. *** Голова закружилась вместе с планетами по ту сторону иллюминатора. Душа вырывалась с влажными звуками поцелуев, вытягивалась и сплеталась на кончиках языков. Эд погладил его рёбра, забравшись рукой под рубашку, легонько сжал кожу на талии. Притянул к себе лицом полностью утапливая в объятиях. Освальд вдруг весь сжался, словно укрываясь от мира в его тени, сладко выдыхая и расслабляясь. Он покачивался в его руках, как на волнах, тело отказывалось замирать, оно желало движения. Освальд испуганно распахнул глаза. Ноги вдруг оторвались от пола, потеряв опору. Почти вплотную шаловливым и нежным огнём полыхали сандаловые очи. Эдвард ответил быстрее, чем успел вырваться вопрос. - Они дали мне кое-что, - он покрутил в руке маленькую коробочку. - Доверься. Эд легко оттолкнулся и единым импульсом перевернул их так, что Освальд оказался парящим спиной к полу, а он сам невесомо лежал на нём сверху, сцепляя их тела руками. Ладони задрали рубашку и полностью выправили её из брюк. Он решил не отказывать себе в удовольствии отведать, каковы будут соски Освальда на вкус в таком интересном положении. Оз хрипло крикнув запрокинул голову и уставился вверх ногами на пол каюты. Пока горячий язык вылизывал и надавливал, руки крепко держали, также невесомо, но надёжно, как воздух без гравитации. Он словно тонул, но без воды в лёгких, без боли, тонул, не погибая. Кровь приливала к лицу, было не слишком удачно заниматься сексом в невесомости, как бы это заманчиво ни звучало. Их постоянно проталкивало по каюте, а когда Эд особенно сильно обвил его ногами, всё ещё удерживая на спине, тот чуть не стукнулся макушкой о стену. Эдвард оторвался от пошедшей розовыми пятнами груди, которая теперь влажно блестела после его мокрых поцелуев. Он легонько подул, тепло сменилось холодом, делая ощущения острее. Потом снова лизнул, сменяя холод на тепло. - Это не всё, - улыбнулся Нигма, заглядывая Освальду в лицо. - Подожди, у меня кое-что есть, чтобы было удобнее. Держись за меня. Он подтолкнул их к стене и схватился за неё рукой, второй придерживая Освальда за талию. За повешенной здесь заботливыми инопланетянами почти земной шторкой, спрятались широкие ремешки. - Я хочу тебя зафиксировать, - улыбнулся Эд. Освальд весь обмер, секс в невесомости становился действительностью. - Совсем немного, это не помешает двигаться, - продолжал Эд, накидывая на его запястья совсем не тугие, мягкие браслеты и подтянул их немного вверх. - Этого достаточно. Теперь Освальд мог удерживаться на одном месте, не разлетаясь по всей каюте, но он полностью оставался в руках Эда. Тот на пробу поцеловал его и какое-то время они ещё парили в воздухе, оставаясь на одном месте. - Напоминает вязки, - оторвался Оз, покачивая ладонями в воздухе. - Тебе некомфортно? - Нет, эти штуки нежнее.. И атмосфера совсем другая, - Освальд опустил взгляд и, шумно, с дрожью, выдохнул. - Прекрасно! - Эдвард хлопнул в ладоши так, что чуть не упорхал к другой стене. Освальд вовремя поймал его за руку и подтянул к себе, вжимая в свой обнажённый торс. Он принялся воевать с пуговицами на его рубашке, пока не стянул полностью, и засмеялся. Эдова рубашка, как и его собственная, парили по каюте, словно космические скаты из рекламы стиральной машины. Он замер и расслабился наслаждаясь приятной щекоткой на шее и дыханием на влажной от поцелуев коже. Пальцы Нигмы справлялись с его брюками и ремнём. Вскоре ремень змеёй полетел по каюте вслед за рубашками. Оз цеплялся за плечи Эда. В таком положении один из них всегда должен был обнимать другого, чтобы не нарушить сцепку и не потеряться. Это было очень символично. - Сейчас немного повыше, - прошептал Эд и подтянул ремешки, что удерживали руки. - Ой, - Освальда перевернуло и прижало немного к стене, потолок оказался ближе пола. От этого положения захватывало дух, вместе с тем, он почувствовал себя мушкой в паутине. Затем Эдвард что-то снова нажал на пульте и тело перестало быть лёгким как пушинка, оно всё ещё парило, но скорее как в воде, нижняя часть немного опустилась вниз. - Такой уровень гравитации будет удобней, - объяснил шёпотом Эдвард. - Для того, что я задумал дальше. Мы потом вернём всё, если захочешь, но сначала.. - он стянул с ног Освальда ботинки и одним плавным движением отправил их вместе с брюками в полёт. Оз вздохнул и задохнулся, весь дрожа, когда Эд спустился вниз, перебирая руками по его талии. Он ухватился за его бёдра, поглаживая, оттягивая пальцами ткань белья, но пока не оголял налившийся нетерпением орган. Когда щека притёрлась через бельё прямо к члену, Оз впервые громко, отчаянно простонал, чувствуя горячие губы, обхватывавшие его ствол сквозь ткань и такое же горячее дыхание. Наклонив лицо вниз, он наблюдал, как нестерпимо медленно пальцы стягивали надоевшую тряпку к коленям, а рот опускался от пупка по животу, задевая волоски в паху. Эд вдыхал его запах, его свежий пот и личный аромат кожи, неповторимый как снежинка, наслаждался самыми первобытными проявлениями желания. Трусы полетели белой тряпочкой по каюте, и только тогда Эд дотронулся до его члена. Пальцы сжимали по длине, а язык неспеша прогуливался по головке, вызывая волны жара в теле. Освальд скулил и постанывал сквозь зубы, не в силах произнести слова, потому что весь воздух вдруг пропал из сжавшейся в судороге груди. А оторвать взгляд от Эдварда, облизывающего, посасывающего его член, совсем неглубоко забирая головку в рот, и прервать его разговорами казалось смерти подобным. Язык прошёлся по всей длине, надавливая чуть сильнее, особенно уделяя старания уздечке, а рука взяла более активный темп. - Ах, - вырвался из груди выдох, когда Эд всё-таки обхватил его сильнее губами и провёл ими от кончика до основания несколько раз. Он ещё быстрее задвигал ладонью, продолжая с большим усердием вылизывать головку. Бёдра Освальда судорожно задрожали, но он не смог их свести, частично распятый, а частично удерживаемый оставшейся свободной рукой Нигмы. Оставалось терпеть и чувствовать подбирающийся оргазм, затапливающий и переполняющий его чашу терпения. По стволу уже поднималось невыносимое удовольствие, сгоняемое языком и ладонью Эда к самому основанию. Он уверенно подводил к финалу, а когда почувствовал, как член в запульсировал в его руке, то что-то про себя буркнул и наделся горлом так, чтобы не упустить ничего. В глотку забила горячая сперма, Освальд, удерживаемый теперь обеими руками неконтролируемо задёргался и зашипел, пронизываемый агонией до самых кончиков пальцев и волос. Весь его жар выплеснулся прямо в самое сердце Нигмы. А тот забрал себе всё, что мог дать ему Освальд. Аккуратно, чтобы ничто не полетело дальше, Нигма проглотил слюни и остатки спермы во рту и потихоньку отстранился, не вынимая члена изо рта. Он немного втянул щёки на выходе, выпуская его так, чтобы всё не проглоченное не было упущено. Освальд от этого забился и вскрикнул, слишком чувствительной была его головка после оргазма. Эд распустил ремешки и, понемногу отжимая кнопку на пультике, спустил их на землю. Тело распласталось на мягком ковре, под кожей разливалось блаженство. И ничего, совсем ничего не болело. Это делало ощущение истомы ярче, свежее. Освальд сладко подёргивался, подрагивал, дрожащие кисти приподнялись в поисках Эда, тот уже лёг рядом и взял его руки в свою. Он подпёр голову ладонью и поставил её на локоть, одну ногу закинув на живот Освальду. Наклонил своё лицо к нему и поцеловал подёргивающиеся в улыбке губы. Спустя несколько минут, Освальд открыл глаза и выдохнул ему в рот, а затем ловко перевернулся и уселся верхом. Абсолютно обнажённый, пока Эдвард сам оставался в одних лишь брюках. - Нужно тебя раздеть, - радостно сообщил растрёпанный птиц и сполз вниз, чтобы развязать ботинки, затем он стянул их и, оглядевшись кругом, засмеялся. По комнате валялись элементы их одежды, они попадали, как осенние листья, когда Эд отключил невесомость. Всё ещё посмеиваясь, он шустро стянул с него брюки вместе с бельём. Тронул пальцем головку члена - от неё потянулась связующая ниточка естественной смазки. Нигма полулежал, приподнявшись на локтях, немного всклокоченный, и наблюдал, как его деловито раздевает ненасытный Освальд. Брюки вместе с обувью полетели куда-то за спину, он швырнул их не глядя подальше, снова забираясь верхом. - Ой, забыл, - он по-птичьи покрутил головой. - Как ты думаешь, пришельцы пользуются смазкой? - Я взял немного из особняка, а новую порцию создам в лаборатории, - рассмеялся Эд. - Какой ты у меня, - чмокнул его в нос Освальд. - Где? - Где-то там, куда ты швырнул мои брюки. - Понял. Пингвин резво подскочил на ноги и, отыскав брюки, победоносно выудил из переднего кармана флакончик. - Знаешь, это так.. необычно. Когда ничего не болит. Я словно помолодел лет на пятнадцать. Нет, неправда. Правда в том, что я никогда себя так хорошо не чувствовал, - оседлал его бёдра вновь. - Я так люблю тебя, Эдвард Нигма. Он ухватил его за руки и прижал к своей груди, наваливаясь всем телом. Эдвард отвечал на поцелуи также нетерпеливо и жадно, его мокрый член прижимался к животу Освальда, заставляя вздрагивать, проносясь по телу приятной судорогой. Пингвин оторвался от его рта, подтянул его кисти в своих руках ближе к лицу. Он любовался ими и всё сердце его пылало. Эти длинные пальцы успокаивали его в моменты стресса, они защищали его, согревали, вводили в исступление, лечили, снимали боль. Он любил эти руки так, что хотелось кричать, до слёз под веками, но он не знал, как выразить всю свою нежность, поэтому всё что мог, просто прикасаться, проводить по ним губами, прижимать к своим щекам. Он поцеловал обе эти длинные кисти с тыльной стороны, перевернул и поцеловал ладони, игриво пробежался по каждой слегка приплюснутой фаланге. Нащупал небольшой шрам на второй фаланге среднего пальца и лизнул его. Прикоснулся к каждому кончику каждого пальца и, с дрожью в лёгких, выдохнул. А потом заглянул в глаза, которые любил, если не больше, то точно также невыразимо сильно, как и всё остальное. Сейчас, когда у него ничего больше не осталось, чувства стали яснее, а сердце трепыхалось оголённым нервом. Он снова наклонился и погладил его по волосам, снова и снова целуя в губы, он сжимал его бёдра своими коленями, в нетерпеливом желании испытать весь потенциал своего теперь здорового тела. - Давай, Эд, - он сунул ему в ладонь смазку и откинул голову. Нигма помедлив, приподнялся и приподнял Освальда, услышав непонимающий писк, уселся сам спиной прислонившись к стене, а Освальда снова усадил сверху. В ответ он получил довольную улыбку и несколько поцелуев по линии роста волос на шее. По старой привычке Эд думал, что мужу неудобно, приходилось себя одёргивать. Он привык за все эти годы, что многие позиции вызывали у него дискомфорт, а сейчас можно было перестать об этом думать, но он не мог. Освальд словно уловил его душевные терзания и помассировал руками плечи, утыкаясь губами в лоб и скулы, покусывая всё, до чего мог в таком положении дотянуться. Как бы говоря этим: теперь можно расслабиться, теперь можно всё. Когда скользкие пальцы покружили вокруг входа, Освальд прогнулся в спине и полностью расслабился, раскрываясь навстречу предстоящим удовольствиям. Он ткнулся носом во взмокшую шею мужа вместе с первым толчком внутрь и обнял его обеими руками, раздвигая ноги шире, коленками скользя по ковру. Ворс щекотал и ласкал его коленки, пока исцелованные им же недавно пальцы щекотали и ласкали его изнутри. Привычно приятная подготовка к ещё более приятному акту ощущалась по особенному, как рождение целых созвездий внутри. Он вскрикивал и постанывал от каждого прикосновения, Эдвард обмирал и сам от того, как Освальд сейчас раскрывался по-новому, ещё больше, ещё откровенней. Спустя по ощущениям десяток световых лет, пальцы выскользнули наружу, Освальд сразу же подобрался поближе, прижимаясь животом и уже стоящим членом к животу Нигмы. Он завёл свою руку за спину и направляя в себя горячий орган, затем медленно опускаясь, схватил Эда ладонями за лицо, держа их губы напротив друг друга, чтобы можно было пить из источника его стонов. Опустившись до конца, он откинул одну руку назад и, упираясь ею в пол, начал медленно двигаться, растягивая происходящее так, как до этого оттягивал его оргазм Эд. В космосе почему-то хотелось не спешить, а неспешно идти вперёд, наслаждаясь каждым мгновением. Ещё несколько световых лет спустя, Освальд, чьё дыхание так раскалилось, что почти облачками вырывалось из горла, вскрикнул от удивления, а потом засмеялся. Их тела приподнялись над полом, он увидел насмешливый и мутный от удовольствия взгляд Эда, а в его руке маленький пультик. Нигма хитро посмотрел на него и притянул к себе ближе, переворачивая их обоих вокруг оси. А затем их подняло ещё выше и он толкнул Освальда спиной к стене. Освальд понял намёк и забросил ему свои ноги на поясницу, а одной рукой ухватился за ремешок, приделанный к стене. Второй он прижал Эда к себе за спину плотнее. Пока Оз изо всех сил рукой и ногами притягивал Эда к себе, тот входил до конца, оставаясь на несколько секунд глубоко внутри и толкаясь обратно, но не выходя даже на половину. Мимо пролетела капелька смазки. Освальд хихикнув, оттолкнул её пальцем. - Тут всё будет испачкано, - заявил он со всей возможной в такой ситуации серьёзностью. - Пускай, - задыхающимся голосом ответил Эд. Он прижался к губам Освальда, толкаясь немного сильнее. Слезинка собралась в маленький шарик и отстыковалась от уголка век, Эд мотнул головой и поймал её губами. Новорождённые звёзды загорались, вселенные погибали, за ними рождались новые, солнца вспыхивали и замирали. А связка тел на космическом корабле не завершала своего движения. Как любая жизнь во вселенной - движение, так и они были жизнью, движением, вселенной. Но ничто не вечно. В один миг Освальд почувствовал нарастающую дрожь во всём теле, словно бурлящий вулкан, в глазах рассыпалось созвездие Кассиопеи, а тело полыхнуло Большим взрывом. Сперма выплеснулась, скатываясь в круглые шарики и разлетаясь по всей каюте. Эдвард прижался к его мокрому плечу, застывая судорогой, каменным изваянием, не в силах пошевелиться, пока его всего пронзали новорождённые солнца, вибрируя чёрными дырами, а время тянулось бесконечной сладкой агонией. Ещё множество световых лет спустя, он нашёл силы сжать кнопочку пульта и они плавно опустились на ноги. Освальд всё ещё был прижат Эдом к стене. Оба обнажённые и мокрые насквозь, в абсолютно испачканной, украшенной разброшенными вещами каюте, пока за огромным иллюминатором пролетали неизведанные цивилизации, жизни целых планет. А впереди было ещё больше новых горизонтов. *** "По результатам сканирования прошедшего акта размножения, Эдвард Нигма абсолютно точно не гермафродит. Половые органы противоположного пола не обнаружены", сообщил Пак своему коллеге. "А Загадочник, он присутствовал во время акта?", с интересом уточнил Пканк. "О, это абсолютно поразительно. Я пока не знаю, как объяснить, но сканирование мозговой активности показало, что большую часть времени Эдвард Нигма и Загадочник были объединены, то есть чувствовали, думали и поступали одинаково. У него не было раздвоения" "Нужно будет опросить этого Загадочника в исследовательских целях", задумчиво произнёс Пканк. "Какой всё-таки удивительный вид" "Люди стесняются рассуждать о половых актах", с сомнением уточнил его коллега. "Они могут обидеться, что я их сканировал" "Что-то мне подсказывает, что Загадочник простит тебе эту вольность", улыбнулся коллеге Пканк. Теперь улыбка у него получалась намного более естественной. Пак отразил эту улыбку и оба подумали, что такой рудимент может быть вполне полезным в качестве настройки социальных связей. Снаружи разливался холодный космос, который не был таким холодным, потому что в нём существовали существа, способные любить.