Правда или правда

      — Что-то мы слишком часто прерываемся, — довольно промурлыкала Мэг, поглаживая волосы Каса, лежащего у нее на коленях. Он с ленцой покачал в ответ головой:       — Что-то я не слышу в твоем голосе негодования.       — А чего мне негодовать, если все зашибись? А нарушать правила — это в нашем стиле, разнообразили игру. Потом в финале еще за ждём, отметим, так сказать, на столе. А пока вперед к следующему вопросу!       Отобрав у Каса телефон, который он умудрился захапать себе, Мэг озадаченно прищелкнула языком:       — Кто причинил тебе самую большую боль? М-да, а я-то думала, мы наконец перешли к веселым вопросам про отношения.       — Хренушки, — подражая ей, выдал грешный ангел, и Мэг легонько ущипнула его за шею. — Думаю, ты и сама это знаешь. Это был Чак, создавший меня, уверивший, что он Бог, и использовавший меня в качестве оружия. На себя-то мне не то, чтобы плевать, но это малое зло. А большое: скольким людям и демонам я бы мог причинить вред, если б не встретил Дина и Сэма, не встретил тебя?       Мэг сжала его плечо:       — Ты и так был добрым, ты бы и так жил понял, Кларенс. А у меня… Аластор. Палач Ада, учил меня пыткам, — процедила Мэг сквозь зубы, и ее злостью, полыхнувшей во взгляде можно было убивать демонов, поливать их этой ненавистью, как святой водой. — Он ненавидел меня и заставлял делать то, что даже самым отъявленным демонам противно вспоминать. Хорошо, что он сдох. И что даже этого гнусного учителя я превзошла, не потеряв гребанной гордости.       У Каса за спиной трепыхнулись, словно готовые раскрыться, крылья. Если бы Аластор был жив, ему бы точно не поздоровилось. Повезло, что обоих их мучителей уже давно нет на свете.