Чародей озера Мьюр

Основой города всегда было озеро Мьюр. Фундаментом, несравнимым со старыми каменными постройками, тонкой линией причала и первых домишек. Природа владела Сойллем, готовая жадно поглотить его, как голодный ребенок. Так и таяли следы людей на берегу. Путались в кустах рогоза разворованные снасти, а обломки досок зарастали пушистым лишайником. Ил затягивал озерные камни мутной кляксой, превращал песок в вязкую темную грязь. И на фоне этого царства дикой природы шагало два силуэта: темный и светлый. Но нить следов оставалась только за одним из них. — И зачем я тебя послушал? Сапоги утопали, оставляя за каждым шагом небольшую лужу. Я с сомнением оглядел подошвы. Подозревал, что долгого пути они не выдержат, да и чистить придется в любом случае… Хорошо хоть с утра штаны надел вместо форменного одеяния. У духа, само собой, таких проблем не было. Вот уж чьей зачарованной одежде только позавидовать можно. И я завидовал. Шел и сердито пыхтел: — Как будто другой дороги не было… Большую часть пути Хранитель молчал, похоже, до сих пор досадуя. Так что его неохотный ответ был внезапным: — Есть. — …И почему мы не на ней? — Я не буду грести за тебя. Даже так. Ну, что сказать, с веслами я и вправду не умею управляться. — А у тебя есть лодка? — поинтересовался я в отместку. Хранитель не ответил. Поздно. Возможность поглумиться я уже получил. — Точно, как там было в сказках?.. «Сотканная из пены морской, легкая и вольная… Плывет как сама, а за бортом русалки бросают жемчуга…», — признаться большую часть параграфов пришлось додумывать. Я так и не смог запомнить их во время чтения. Слишком сильно смеялся. — «Куда махнет Хранитель рукой, туда и грянет, а следом поплывут все течения озерные…» Чары духа неуловимо сместились в воздухе. Ну, в прямом ответе я и не нуждался. — Хотя это — легенды, — продолжил я, ухмыляясь. — Но другое дело рыбаки — тоже поговаривают… — …Они-то тут причем? Ого, и вправду заинтересовался. — Думаешь, местные не поняли, куда лодки во время штормов деваются? Особенно если их не привязать на семь узлов? Дух промолчал. Я ответил, почти не хихикая: — Ну так Хранитель их на озеро выводит и всю окрестную нечисть по волнам катает. А если лодка ему приглянется, то забирает себе. Говорят, надо пойти к пещерам и поклонится в пол, тогда вернет. Но уже без рыболовной удачи… Местность вокруг нас неторопливо менялась. Далекие крыши Сойлля давно закрыл собой густой еловый лес. Сияла под солнцем изумрудная хвоя, шелестел запутавшийся в ветвях ветер. Деревья поднимались все дальше и дальше по склону, пока не устроились на верхушке скал. Сменившее их ущелье смотрело на нас сверху вниз. Сложно представить, что за его сводами скрывался целый лабиринт пещер. Песок под ногами стал чередой каменных обломков, по которым мне приходилось скакать как мальчишке. Еще и волны озера ехидно подбадривали, доставая брызгами до самого лица. — И откуда ты этой ерунды набрался? — духу, конечно же, прыгать не приходилось. Он предпочел скользить по воде, плавно обходя чернеющие омуты и стайки мальков. Я посматривал на него с камней. В кои-то веки наши лица оказались на одном уровне. — Ну как же, ты просил меня собирать слухи. Вот, собираю, — злорадно ответил я. — Как выяснилось, ты нынче в них основной герой. — Неужели? Усталость в голосе Хранителя я великодушно не заметил: — Вот еще сын Анисьи рассказывал… — Ты уже всех по именам знаешь, да? — …что бывает, они на промысел выходят, возвращаются — а все ботинки, что дома остались, местами перепутаны, а некоторые и вообще без пар. — И что? — Ну угадай, кто виноват? Хранитель даже замер на пару секунд. И наконец обреченно спросил: — Зачем мне чужая обувь? — Чтобы рыбакам на крючки цеплять, — с готовностью ответил я, еле сдерживая смех. — Но если пойти к пещерам и поклониться в землю… — То я в кого-нибудь этими ботинками метну, — мрачно сказал дух. Я не выдержал и рассмеялся. — Погоди, ты еще не слышал, что говорят в таверне… — Ты вообще хоть что-то полезное запоминал? — О, это все очень важная информация, напрямую из авторитетных источников, — от скучающей Рионы, всегда готовой почесать языком. — В общем, порой по ночам… Фраза моя оборвалась. Отвлекшись, я и не заметил, как неудачно поставил ногу. Одно движение — и она соскользнула вниз, выбивая меня из равновесия. Упасть мне не дали. Чужая рука цепко схватила меня за плечо. Я даже сообразить не успел, что падаю, — просто завис, уставившись на духа и внезапно накренившийся горизонт. Мог только удивленно хлопать глазами. Хранитель смотрел на меня в ответ. Как всегда, я понятия не имел, о чем он думает. Лишь магия легко зашевелилась, словно только сейчас очнувшись. — …Спасибо? — наконец встрепенулся я, вставая устойчивее. — Ну у тебя и рефлексы… Дух разжал пальцы, отпуская меня. Выровнялся и продолжил идти. Счел инцидент исчерпанным, видимо. Я последовал, внимательнее глядя под ноги. Прямо скажем, упади я, ничего страшного не случилось бы. Ушибся максимум, может, ногу подвернул. Вслух я, конечно, этого говорить не стал. Да и желание дразнить духа у меня пропало. Тишина между нами сменилась с напряженной на неловкую. Даже забавно. Я тихо фыркнул себе под нос. А что, Хранитель похоже реально смущался тупых баек. Заслужил, ничего не скажешь. В каком-то смысле я за этим их и собирал. Городские сплетники много о чем говорят, дух хоть и горячая тема, но для местных — капля в море. А вот мне, зависшему в неопределенности — самое оно. Страшилки везде одинаковые: если к ним добавить знакомое имя, то напряжение внезапно превращается в шутку. Сложно бояться мистического возмездия, когда оно ставит подножки и ворует ботинки. Так что басня другая, пересказ тупого слуха — и внезапно неизвестность стала ближе. Понятнее. А еще, когда слышишь всю эту брехню, как-то сразу чувствуешь себя отомщенным. Не только колдуны в сказках злодеи… После каменной полосы препятствий началась трава. Ярко-зеленая и мелкая, она так удачно сливалась с трясиной, что я фактически шел по воде. Левый сапог этого наконец не выдержал, громко чавкнув озерной грязью. — …Тут сухие места вообще есть?! — коротко выругавшись я замер, снимая обувь. Чиркнул сигил «тепла», затем «прочности». Почувствовав едкие чары нечисти, немедленно стер оба знака. Остается надеяться, что в ближайшее время никакая магическая инспекция не позарится на мои сапоги. — Звезды… — Весь этот берег целиком затоплен во время прилива. Хранитель, как ни странно, тоже остановился. Махнул рукой, указывая на скалу неподалеку. Я пригляделся. На ближайшей серой глыбе словно проходила невидимая линия, ниже которой камень темнел, обрастая ракушками и засохшим илом. — …Почти по голову, — заметил я вслух. Скептически взглянул на высокую фигуру духа. — То есть мне. Ты над водой вообще паришь. Тот не ответил. Я наконец натянул сапог обратно. И тут же подобрал корягу с земли, пробуя ей почву перед каждым следующим шагом. Тонуть еще и в болоте мне очень не хотелось. — Через несколько дней все опять затопит, — негромко заметил Хранитель, терпя мои выкрутасы. — И добраться сюда можно будет только по воде. Я обдумал слова духа. В том числе невысказанные. –… «Добраться?» Думаешь к твоей «странности» кто-то руку приложил? Дух осторожно кивнул. Я хмыкнул: — Опять людей подозреваешь? — Я этого не говорил. Но и отрицать не стал. — Ну, пользы все равно мало, — заметил я. — У большей части города есть лодки, что им до приливов? А отпечатки на берегу смоет волнами. — Я знаю. — И? — …Не все следы можно стереть, — взгляд Хранителя скользнул по моим сапогам. Я криво улыбнулся. Вот уж кому бесполезно мне угрожать. Сам вытащил, сам и разбирайся. Но интересно, звезды побери. — Магия? — Увидишь. Мы уже рядом. Он указал куда-то вдаль. Я прищурился. — Пещера? Очередная? — Скорее выбоина в камнях, — покачал головой Хранитель. — Меня волнует то, что внутри. Трясина наконец вновь сменилась песком. Корягу я так и не выпустил, держась за нее, как рыцарь с мечом. Дух неодобрительно взглянул в мою сторону, но комментировать никак не стал. И правильно. «Выбоина» напоминала собой маленькую арку. Словно однажды здесь был кусок скалы, который то ли смыло водой, то ли снесло во время оползня. Остался лишь отпечаток былого — неглубокий след. Внутрь можно было сделать только пару шагов, и те на полусогнутых ногах. Я задумчиво осмотрел стены. Стукнул по одной корягой, заставляя духа вздрогнуть от громкого звука. Ущелье было образовано из светлых камней. То тут то там появлялись темные прожилки, проблески кварца, застарелые отпечатки растений. Пол пещеры зеленел засохшим илом, и в паре мест оставались неглубокие лужицы. Их я тоже ткнул на всякий случай, распугивая мелких рачков. — Так и зачем я здесь стою? — А ты не чувствуешь? — удивленно спросил Хранитель. — Чего? — Магии. Я молча посмотрел на него и указал пальцем на свою шею. — С этой штукой я чую только свои и русалочьи чары. Ну и еще одного типа, колдующего направо и налево по всему озеру. Не буду пальцем показывать. — А. Дух, похоже, растерялся. Я молча смотрел на него, ожидая дальнейших действий. — …Сейчас. Я дам тебе пару минут. И он растворился в воздухе. Так просто. Я застыл с открытым ртом. Не сразу почувствовал, как чужие чары уходят прочь. — Куда, звезды тебя побери?! Отвечать мне было некому. Я закрыл глаза. Так далеко от города я не мог распознать гул магии Хранителя. Он исчез, и внезапно стало… тихо. Пусто, даже слишком. Словно прервали мотив, все время шумевший в моих ушах… Я сглотнул чувство легкой беспомощности. Встряхнулся, рассердившись. Вот уж нашел, на кого полагаться. Отбрасывая лишние мысли, я резко повернулся обратно к арке, нырнув в переплетение чужих чар. Первым я уже привычно ощутил шлейф дрянного договора, преследующий меня ныне повсюду. Сейчас, около воды, так далеко от шумного города, магия оживилась вновь. Прожилки ее энергии расползались вокруг меня грязной кляксой. Какая же пакость… Я поморщился, стараясь держать голову ясной. И сфокусировался только на арке. В магическом смысле мне открылось… ничего. Выбоина оставалась все той же. Камни как камни, скала как скала. Таяли следы Хранителя, рвалась с пальцев моя собственная магия. Может, дух от меня так избавиться решил? А что? Прихлопнуть да бросить в ближайшее болото!.. Я вздохнул, отгоняя бредовые мысли. Нет уж, раз меня сюда час тащили, значит, какое-то дело есть. Я сосредоточился, вглядываясь четче. Смотрел на переплетения обычной природной магии — тонкие и бесполезные для моего резерва. Я окунался все глубже и глубже между ними, представлял, как поднимаю скопление чар. И наконец увидел. Оно проскользнуло на краю зрения. Впору перепутать с миражом или бликом, но магов в первую очередь учат оттачивать свои чувства. Особенно во время исследований. Я внимательно вгляделся, замирая как на охоте. Словно магии было не все равно на мои притворства. Протянул руку, кажется, даже реальную. Чары. Невесомые и тонкие, — которые вот-вот растворятся без следа. И внезапно едкие, словно держишь раскаленную сталь на ладони. — Нашел? Я выругался, резко раскрывая глаза. Нить соскользнула из моего взора. — Еще внезапнее вернуться не мог?! — Я и так задержался на лишние пять минут, — заметил дух. — Прости, но на дольше я все без присмотра оставить не могу. — Кого? Меня что ли? — В том числе. Я опустил взгляд на пустую ладонь. Никаких следов магии на ней, конечно, не было. — Поздновато ты меня сюда привел. Пару дней раньше… — Можно понять, как давно наложили эти чары? Я пожал плечами. — Точно? Нет. Нужно знать: что оставило магию, как, какими были сигилы, уровень резерва? У сильного мага заклинание может и годами висеть, а у слабого… — я опомнился, выпадая из лекционного режима. Ох уж эти занятия с Рионой. — А ты сам-то что? Наверняка яснее будет. — Могу предположить, что случилось это во время предыдущего отлива, — покачал головой Хранитель. — Для свежих следов магии слишком мало, а раньше я бы… заметил, пожалуй. То и дело бываю в этих местах. — Думаешь нечисть? — Может. А может, и человек. Слишком слабо, чтобы судить. — Но эта магия, она… не похожа на человеческую. Слишком резкая, — попробовал описать я. — Человеческая не бывает такой без причин. — Нечистая сила — тоже. А причины могут найтись… довольно легко, — заметил он, отводя взгляд. Я моргнул пару раз, обдумывая. Взглянул на собственные руки. А. Точно. — Что за любовь бить по больному?.. — ворчал я беззлобно, и дух, похоже, расслабился. Ожидал, что я спорить и ругаться начну, что ли? — Ничего похожего ты прежде не находил? Хранитель покачал головой. — Я осмотрел достаточно мест, но прочесать все озеро ради тонких зацепок я физически не могу. — И что нам остается? — Было бы неплохо, прислушайся кто-то к слухам о таинственных происшествиях… Жаль, у меня нет никаких знакомых, которым я такое поручал, — сухо заметил дух. Я только фыркнул в ответ. — Я не пойму, тебе еще хочется историй от местных послушать? — Что-то ты слишком воодушевился. — Хорошо, начинаю рассказ. В общем, во время солнцестояния… — Лучше не надо. — …говорят, видели рогатую фигуру в тенях. То был Хранитель, потому как скрывал он пять лохматых клешней… Дух упрямо притворился, что меня не слышно. Я сдержал улыбку и в отместку рассказал пару басен, одинаковых в своей чепуховости. Еще немного, и смогу их сам сочинять. Параллельно я осматривал пещеру, удостоверившись, что следы чар и вправду окончательно растаяли. Ну, как будто от них было много пользы. — …И говорят, если найти ящерицу, а потом ее поцеловать, то превратится она в прекрасную принцессу и подарит тебе пять сундуков со златом. — Конечно. Хранитель доблестно закрыл глаза, делая вид, что он не здесь. — В общем, если тебя больше ничего не держит, можем идти, — заметил я, наконец выбираясь из арки. — Не волнуйся, я скрашу дорогу пересказом других историй. — Было бы здорово стать ящерицей, — пробормотал дух, поворачиваясь обратно. — Чего так? — Они не понимают человеческую речь. Я подобрал забытую корягу с земли. Мало ли. — Да ладно, неужели ничего правдивого в городских сплетнях нет? — …Я не замечал за собой клешней или двух лиц. Все-таки слушал. Надо же. — А кто тебя знает? Что мешает тебе быть заблудшей принцессой? Или злым древним призраком… — Не знаю насчет призрака, но злым я могу стать очень скоро, — устало ответил дух. — …Значит, вариант с принцессой остается открытым? — Не перегибай палку. В обратную сторону идти оказалось проще. Остались протоптанные следы, да и дышать стало легче. Но трясину я все равно проверял корягой, хотя бы из детского желания издавать побольше шума. — Что насчет жемчужных богатств? — Озеро Мьюр не выделяется своей добычей жемчуга. — Ну разумеется, если ты все собираешь и по сундукам складываешь. А потом отдаешь в награду доблестным героям. — Тебе зарплаты мало, ты еще и меня обокрасть хочешь? — Возможно. Дух вздохнул. — Что, комментариев насчет столичных колдунов и их жадности не будет? — невинно поинтересовался я. — Нет, я уже понял, что ошибался, — прежде чем я успел порадоваться своему положительному влиянию, Хранитель продолжил: — Это не столичные колдуны, это ты сам по себе такой. — Как будто ты чем-то лучше, похититель девиц с парнями… — Вот кто это вообще придумывает? Какой толк хранителю озера от толпы молодежи? — не выдержал дух. — Кормить их нечем, селить негде… — А что насчет пещер? — Чтобы они за неделю еще и простудой заболели? А лекарства откуда брать, в жертвенных обрядах? — Кажется, ты не совсем понимаешь, зачем злодеи обычно похищают людей, — веселье я сдерживал с трудом. — Не чтобы в детский садик с ними играть. — Пусть мне автор этой… чуши в глаза посмотрит и отчитается. Да, вот такого бушующего Хранителя и надо на какой-нибудь гобелен, чтобы все дрожали и боялись. Трясся я сейчас, правда, от смеха. — Ну конкретно этот сказ задокументировал Э. М. Керрский, все вопросы к нему. Дух уставился на меня с каменным лицом. — …Ты еще и в библиотеке рылся. — А то. Надо же знать своего вра… соратника в лицо, — исправил я «случайную» оговорку. — К тому же я теперь Риону постоянно туда вожу, местный репертуар тоже очень важен в учебе. Хранитель вновь закрыл глаза, видимо надеясь, что я куда-то исчезну. Разбежался. Дойдя до камней, я все-таки заткнулся, сосредоточившись на своих шагах. Падать два раза в день как-то несолидно, тем более не факт, что Хранитель снова решит меня ловить. Может, только обрадуется затянувшейся тишине от моего бессознательного тела. Но, как ни странно, вскоре голос подал сам дух: — …Интересно. — Что? Я осмотрелся по сторонам. Вроде пейзаж оставался тем же. Ничего не поменялось и в самом духе, только голос звучал серьезнее. — Разве в столице не высокие стандарты для обучения? — …О чем ты? — О Рионе. Я сразу насторожился. — В чем дело? — В ее учебе. — Что-то не устраивает? — Нет, я… Я про другое, — Хранитель звучал растерянно, а не враждебно. Я слегка расслабился, дожидаясь, пока он подберет слова. — Почему тебе… позволили ее учить? А. Не удержавшись, я фыркнул: — Что, настолько плох? — Я не об этом. — А о чем? Условия неподходящие, слишком рано? Чуешь потенциал к иной магии? Или… Или ты собрался вырастить из нее преемницу? — звучать я старался с все той же наигранной легкостью, что и прежде. Не подпускал внезапно вернувшееся давление со стороны. Неплохо же шло. — Ты знаешь, что я имею в виду, — уверенности на этот счет у Хранителя явно убавилось. Вздохнув, он повернулся обратно к озеру и продолжил путь. — Я о высшей Ио. — А. Я криво усмехнулся в ответ. Уставился под ноги, резко спрыгивая в песок. Что ж, я ожидал таких вопросов. Не от духа, правда. — В смысле, почему воспитание талантливого волшебника досталось слабому магу с печатью? Дух промолчал вместо согласия. Забавно, что его вообще такое волнует. Скрывать легкую желчь в голосе я не стал: — Да просто выбора не было. Хранитель замер. — В смысле не было? Разве не лучше?.. — Прислать мага надежнее? — я дождался неуверенного кивка, продолжая с легким оскалом: — Конечно. Только он спросит: «А чем господин Синдарь не устроил?» — и пойдет на этого господина смотреть. Угадай, что найдет. — А Академия? — Риона слишком мала. И нужно позволение родителей, для которого требуется опять что? Правильно. Объяснения, — я упорно смотрел только на дорогу перед собой. — Зачем придумывать очередную запутанную ложь, если тут сижу такой полезный я? — И высшая Ио настолько тебе доверяет? — Нет. Просто загнала себя в слишком удачный тупик, чтобы легко оттуда выкарабкаться. Но опять же, кому говорить о тупиках? Дух замолчал. Я дождался, пока мое лицо расслабится в подобие нормального выражения, и наконец повернулся, нацепив фальшивую ухмылку. — Можешь не волноваться, плохому я Риону не научу. Все строго по программе, с отчетами и записями. Без следа моей магии. Не буду же я кого-то беззащитного подставлять под удар из-за собственной глупости. Понятия не имею, зачем я взглянул на Хранителя. Его реакции я не то чтобы заметить не мог — даже предугадать. И все равно что-то искал в лице. …Вспоминал другое, такое же каменное и все время холодное. Где сочувствие никогда не проявляется, сливаясь в равнодушие, до которого не докричаться, слишком далеко, слишком поздно… Чужая магия легко коснулась знака на шее. Я вздрогнул. Только сейчас заметил, как взбудоражились чары нечисти. И как затихали теперь, неохотно отступая прочь. — …И ты все равно ждешь ее одобрения? Почему? — тихо спросил дух. Я замер, смотря в чужие глаза с немым вопросом. — Тогда в таверне ты тоже слушал те слова и ждал… что она откликнется? Защитит? Поймет? Почему? — повторил Хранитель ровным голосом. Воздух застрял в моем горле. Я как никогда ощущал себя раскрытой книгой. И словно в ответ, на мгновение, я что-то увидел в глазах духа. Рванное, непонятное. Но такое же искреннее. Я пошатнулся, отворачиваясь. То ли от магии, то ли от чужого взгляда. Дух молчал. Его чары висели в воздухе, словно не зная, куда себя деть. Я тоже не знал. — Ты… Окончания у фразы не было. До меня наконец дошло, что же произошло много недель назад. Вес, на который я смотрел сквозь пальцы все это время. Звезды побери. Хранитель ведь был со мной тогда. Там. В иллюзорной таверне, сотканной из воспоминаний, мыслей, сомнений, неясных образов и тумана в моей голове. Дух и вправду там был. И слышал… все. Все, что произошло. Все, что я никогда не рассказывал и не показывал кому-то еще. Да и как этим можно поделиться через слова? Мягкостью семейного тепла, оборванными кусками забытого дома. Разочарованием наставницы, замалчиваемым, но от этого еще более ясным. Ее образом, сплетенным из брошенных насмешек и редких появлений. Теплыми улыбками, уютом, отчаянием. И… и сожалением. Страхом. Голодом. Таким глубоким, что порой я в нем попусту тонул. Хранитель видел все. Присутствовал, отвечая и пытаясь разобраться, подталкивая меня к поверхности. Кто-то со стороны внезапно вынужден встать лицом к лицу с уродливыми эмоциями, которые я сам побоялся бы разобрать. Замечательно. Прекрасно! — Ну знаешь… Ты… То, что я, тогда… Я… — мысли мои путались, пустившись в панику. Я понятия не имел, что хочу сказать духу. Попросить забыть? Притвориться, что тех минут слабости не было? Сказать, что все было понарошку, и я не такой… идиот. Ну, уже поздно. Я уставился в землю, чувствуя, как начинаю краснеть. Хранитель все еще молчал, и не то, чтобы я винил его за это. Сам понятия не имел, что нужно сказать. Поэтому просто развернулся и пошел прочь. Словно инцидент был каким-то непонятным образом исчерпан. Стыднее мне все равно уже не будет. Звезды, я ведь его еще и дразнил. Как будто сборка бредовых сплетен сравнится со всем… всем вот этим. Я протащился так минут пять, прежде чем понял, что за мной никто не идет следом. Подавил желание повернуться. Не знаю, успокоил бы меня замерший силуэт духа или, наоборот, напугал. Так и зачем гадать? Тем более я и сам способен найти дорогу. И нашел. Выкарабкался на лесную тропу, обогнул знакомую вереницу елей. Время шло к вечеру, но идти домой мне пока не хотелось. Словно там, в темной хижине, скопившиеся мысли точно ударят исподтишка. Поэтому я направился по уже знакомой дороге прочь. Дикое поле выглядело все таким же мирным. Я пробрался как можно дальше, не замечая колючек, цепляющихся за плащ. Замер, только когда вокруг не осталось ничего, кроме дикой природы. Надо же, сбежал. Прямо как в детстве. Только в Семирее трава летом была уже сухой и выцветшей, как мое старое платье. Задумавшись, я снял амулет с шеи, пряча его в карман. Звезды, дайте хотя бы иллюзию приватности. И застыл, наблюдая за небом, отцветающим пламенем. Сквозь рваные облака выглядывала легкая синева. Время шло к закату.

𓆝 𓆟 𓆞 𓆝 𓆟

Первый заплыв начался многообещающе. С утра меня встретила летняя морось, надоедливо стучащая за окном. Запотели стекла, в другом углу хижины звенели капли. Никак еще и крыша протекала… Совесть пересилила желание остаться в кровати, и я неспешно выполз из-под теплого одеяла. Так и замер, наблюдая за миром снаружи. Лениво пытался вспомнить, захватил с собой из столицы зонт или нет. До причала я добрался через час, минуя лужи и вязкую дорожную грязь. Сразу понял, не зря пришел — народу хватало. Готовились к отплытию рыбаки: перекрикивались через всю улицу, шелестя темными плащами. Торговые ряды заглушали стук капель, носились горожане, провожая друг друга, делились наставлениями пожилые рыболовы. Пристань кипела жизнью, ничуть не смущаясь непогоды. Тем более капли то и дело стихали, дразнясь окончанием дождя. На таком расстоянии люди казались мне одинаковыми силуэтами. Я долго щурился, высматривая знакомые черты, но нашли меня в итоге раньше. Остановилась одна из фигур, замахала рукой, подзывая. Вблизи я опознал и стать плеч, и теплые карие глаза. — О, господин Синдарь! Слава Океану, я уже думала послать за вами, — сказала Хеллей вместо приветствия. Параллельно она умудрялась жестами отдавать указания экипажу. — Отплываем минут через двадцать, вы на моей лодке будете. — А, погода… — Ой, да ладно, пройдет. Дождь не такой сильный, главное, чтобы вода не взбаламутилась. У нас и так каждый час на счету. На этом разговор оборвался. Кто-то позвал женщину, и она, коротко кивнув, отправилась в другую сторону. Я проводил ее взглядом, медленно осознавая, что так и не понял, куда же должен идти. Крупная капля шлепнулась на нос. Поморщившись, я снял очки и протер мокрые линзы. Вода бестолково размазалась по стеклу, ухудшив дело. — Эй, ваше магичество! Сюда! Я обернулся на знакомый голос. Кричали с крупного судна неподалеку, еще и свесившись с борта. — Господин Морис? Силуэт сложно было с кем-то перепутать — старая шляпа торчала даже из-под плотного плаща. Ткань топорщилась во все стороны, и рыбак выглядел как-то нелепо. Это, впрочем, ничуть не мешало ему довольно ухмыляться. — Что, и вы с нами? — в ответ на мой кивок улыбка его стала еще шире. — Ого, сколько чести в этом году. — Как есть. — Идемте тогда, зачем внизу мокнуть? Я задержался взглядом на баркасе передо мной. Хеллей вроде упоминала имя лодки вчера, может… Угадал. На борту темной краской было размашисто выведено единственное слово — «Повод». Странное название, конечно, но кто знает корабельные порядки… Я взобрался по трапу, продолжая осматриваться. — Любуетесь? — спросил Морис. — Да. Выбивается только немного. Баркас, невысокий по столичным меркам, у сойлльского причала выглядел как колос в чистом поле. Лодки местных едва доставали ему до середины, и людей вмещали в разы меньше. — Еще бы. Такой-то «северяк» среди наших. Повезло на нем плыть, — рыбак насмешливо подмигнул. — Тут, хех, весь важный груз будет. — А остальные? — Следом. Сети поставим и рассеемся по местности, — Морис достал из кармана трубку, чиркнув огнивом. Вместе с искрой у меня взметнулись неприятные мысли, которые я тут же скомкал прочь. Не время. — Но вы тут за всех отвечаете, так что по сторонам глядите во все глаза. — Что-то ожидается? — напрямую спросил я. Лучше сразу, без сюрпризов. — Да что тут может ожидаться?.. Русалки, что ли? Дуры они за людьми сейчас идти? И так жратья должно хватать, — к счастью, табак не зажегся. Вздохнув, мужчина прекратил попытки прикурить. — Просто на всякий. Мало ли. Обычно нечисть привечала непогоду как свою стихию. Но есть разница между ливнем и моросью, поэтому пугать я никого не стал. Тем более у тех же русалок и так была отличная мишень… Морис подмигнул мне: — Или вы про этого… Не будем по имени. Я застыл, стараясь сохранять лицо спокойным. Рыбак продолжил: — Часть наших побаивается, конечно, но защитите уж, ага? — взгляд его смотрел куда-то мимо, не касаясь моего лица. Значит, весенний разговор мы не вспоминаем. Хорошо. — Было бы от чего. Может, моего напряжения он тоже не заметит. Хотя бы из ответной вежливости. — Вот-вот, — Морис отвернулся, уставившись на горизонт. Я взглянул на его профиль: прямой нос с россыпью темных веснушек. Проследил за линией взгляда. На берегу стояло две фигурки, укрытые от дождя. Мелкая шумела знакомым голосом, махая ладошкой из-под слишком крупного плаща. Веселый смех доносился даже до нас, согревал сквозь холодный дождь. Лицо рыбака неуловимо разгладилось. Кажется, он позабыл, что кто-то еще стоит рядом. И я отвернулся, перестав подглядывать за чужой радостью. Бездумно уставился на спешащих туда-сюда людей. …Я ведь и не извинился тогда. Стоило бы, наверное. Ближе к западному краю причала начала собираться совсем другая толпа, разрозненная и тихая. Люди поднимали снаряжение, проверяли судна и место под груз. Шум если и доносился, то в качестве легкой ругани: кто кого толкнул, кто чье место занял. Разная одежда изредка перемежалась сойлльскими плащами, в обсуждения вплетались фразы других языков. Да и сами лодки отличались друг от друга — столько многообразия за раз я даже в столице не видел. И тонкие, и с вытянутыми носами, и плоские, и одноместные, и с несколькими гребцами, и с парусами, и без — я засмотрелся как ребенок, запоминая самые интересные. Готовые судна сразу отчаливали, и им на место приходили новые, чередуясь как ярмарочные танцовщицы. — Что, приезжими интересуетесь? — подал голос Морис. — Да… Даже на ярмарки по осени столько не приплывает. Красота, а? Я молча кивнул. Прищурился, пытаясь разобрать мелькающие силуэты. — Откуда они все? — Да кто ж знает? — пожал плечами рыбак. И тут же заболтал вновь, противореча себе: — Вон те плоскодонные — это из Кникрова, у них лодки почти как наши. Я даже эту семейку знаю, хорошие люди, в меру рыбачат всегда и старосте платят исправно. Глаза мужчины загорелись. Он продолжил указывать куда-то в толпу, кажется, не нуждаясь в собеседнике: — Видите темное дерево, как у «Повода»? Это ревждские, у них какой-то специфичный способ обработки… Вытянутые, хм, с северо-запада пришли, наверное. Говорят, за луну из своих селений выходят и на повозках лодки несут. Тоже неплохие ребята, выпивал как-то с парочкой из них, — при этих словах Морис выглядел мечтательно. — Эх, юность… Так, вон те шлюпки — это одиночки всякие, уж не знаю, откуда приходят. Зато которые побогаче, можете не сомневаться… — Столичные, — перебил его я, узнавая знакомую форму судна. — И не влом им так далеко добираться?.. — Учитывая, сколько нелка стоит, совсем нет, — хмыкнул рыбак в ответ. — Считают, что много сберегут, вылавливая напрямую. Как будто мы сроду цены завышали. — Авантюристов везде хватает. Особенно в столице. — Да там уже давно не пойми что творится, — согласно закивал Морис. Похоже сплетни о политике и Сойллю были не чужды. — К нам тоже такие добираются. Спят и видят, что за ночь разбогатеют, а потом сразу в сливки общества… — Да уж, — пробормотал я. Болтовня о столичных порядках казалась на удивление приятной. Коллеги регулярно обмывали косточки всей бывшей аристократии, втягивая меня в долгие диспуты. Словно нам, в старой конторе, было до них какое-то дело, вот уж кому внезапные богатства точно не светили. Но тем не менее я как-то даже… скучал. По той жизни, неспешной и предсказуемой. Знал бы прошлый Месяц мои проблемы сейчас… Ладно, воспоминания можно и на потом отложить. — А это кто? — перевел я тему, махнув в сторону первого попавшегося судна. — На светлом? — На этом… корыте с веслами? Блин, да это Мерл опять что-то чудит, надо будет его… — Нет, левее. Рыбак прищурился, чуть не свесившись с борта. — Кто его знает. Ых, чтоб тебя… — дерево издало опасный звук, и Морис прервался. Да и Хеллей взошла на борт, подзывая к себе экипаж. — А, ладно. На берегу потом гляну — скажу. Мы направились к собравшейся группе людей. Женщина пересчитала всех по головам, и, кивнув, обратилась к нам: — Все готовы?! — голос разнесся до ближайших лодок, откуда ей ответил нестройный хор. — Отлично, тогда отплываем! «Повод» покачнулся, наконец отходя от берега. Экипаж засуетился. Морис и то направился к мачте, разбираясь с какими-то непонятными узлами. Люди поспешили в разные стороны, двигаясь по баркасу, как слаженный механизм. Ну, мне тоже давно пора начать работать. Я достал из сумки кусок угля. Пригляделся, выбирая место посреди судна. Ровное и относительно пустое, чтобы никто не мешался… — Майта, брысь с кормы! Не видишь, чародей работает, — прикрикнула откуда-то Хеллей. Стайка рыбаков, как раз занявшая удобный пятачок, расползлась прочь, бросая удивленные взгляды в мой адрес. Я притворился, что ничего не заметил. Опустился на доски, привычно сжал уголек в руках, начав черчение. Влево, вправо, завиток ближе к верху… После работы на камнях рисовать сигил «защиты» оказалось легче. Несмотря на разницу в масштабах, рука шла ровно и легко, повторяя привычные детали. И добавляя новые, делая знак сложнее и надежней. Круг, часть элементов к центру, часть вдоль. — Гля, как рисует… Может, у него портреты, а не побрякушки заказывать? — Да тьфу на тебя! Одно дело знаки чертить, другое — на холсте мазюкать. — Как будто разбираешься… Пропускать мимо ушей чужие замечания было трудно. Тем более толпа вокруг собиралась изрядная, с пристальным интересом наблюдая за моей работой. Я подавил раздраженный вздох. В конторе можно было часами по полу ползать, рисуя схемы, никто и глазом не моргал… А тут целое событие. Еще завиток, точка. Все. Я закрыл глаза. — …Че, щас колдовать будет? — А дождь не смоет? — Да не должен, наверное… вон линии какие толстые. Экипаж не расходился, похоже, только прибавляясь. Звезды побери, а я собирался каплю крови использовать, чтобы попытаться пересилить чары нечисти. Но при таком народе… — Эй, глазастые! Заняться нечем? А ну марш по делам, вам еще сети распутывать! Зычный старческий голос я опознал. В кои-то веки был ему благодарен. Раздался топот ног, и люди наконец стали расходиться. Только один человек остался, вразвалку подходя ближе. — Ниче, волшебничек, я тебя прикрыла. Колдуй на здоровьице. …Спасибо. Кинжал я достал на мгновенье, легко кольнув палец. Нужно обойтись парой капель, в конце концов, всю эту красоту еще придется отмывать. Магия уже изготовилась, вырываясь на свободу. Я пробормотал ритуальные фразы, вдумчиво и медленно, прежде чем отпустить ту взмахом руки. Чары весело грянули вперед. Побежали по расчерченной тропе, искрясь и светлея. Знак вспыхнул. Легкий блеск озарил весь баркас, впитываясь обещанной защитой в доски. Чары нечисти, как всегда, спешили проникнуть сквозь трещины, скользнуть, растворившись в моих. Я стиснул зубы. Мысленно заставил подчиняться, осесть незаметно, как нормальный резерв. Даже не сметь подставлять риску, даже не пробовать… Почти просил. И магия, кажется, послушалась. Как всегда, насмешливо и зыбко. Договор есть договор. Я молча уставился на знак под ногами. Дурацкий риск, в общем-то, прав был Хранитель. Стоило отказать и в этот раз, я, звезды побери, сапоги с амулетами зачаровывать не могу, а тут целая лодка. Неужели чужие подозрения и вправду были бы хуже? Неужели… — Тю… Так и придется по мороси плыть. Я чуть не подпрыгнул, забыв, что кто-то еще стоял рядом. — А, да… Спасибо, госпожа… — Да я ж тебе уже говорила, бабкой Анисьей меня зови! Или просто Анисьей, как я тебе госпожа? — пригрозила мне ехидная старушка. — Тем более я уже все, твой этот, как его?.. Клюент! Я постарался сохранить вежливую улыбку. Познакомились мы пару недель назад, когда Анисья пришла закупаться напрямую ко мне. За несчастный амулет она торговалась не на жизнь, а на смерть, сбивая и без того низкую цену до грошей. До сих пор от воспоминаний веко дергалось… — Откуда вы здесь? — Да как же, на ежегодный заплыв да без меня? Твои родители еще в люльках сидели, когда я нелку ловила. Заправляла тут всем… — в ее руках сверкал короткий ножик, уже чистя какую-то несчастную рыбу. — И в шторм выходили, и в стужу, бывало… — Значит, простая морось вам нипочем? — Отчего ж? Годы уже не те, — заохала старушка, стряхивая чешую с подола юбок. — Холодно, мокро, еще зачахну, не дай Океан… А исподлобья так и поглядывает, хитря. Как будто непонятно, зачем я мог ей сейчас понадобиться… Промолчал, дожидаясь очевидной просьбы: — В общем, ты это, милок, раз уж все равно за нами присматриваешь… Может, поможешь, прикроешь от дождя-то? А я старосте словечко замолвлю, скажу, какой наш колдун заботливый да добрый… Так и представляю, с каким лицом госпожа Тео на меня посмотрит после таких заявлений. Хорошо, если припоминать не станет. — …Могу сплести полог, — сдался я наконец. Тем более, много сил это и вправду занять не должно. — Но только над этой лодкой. — А нам над другими и не надобно, там везде молодежь в плащах, — отмахнулась Анисья. — Вот спасибо, вовек не забуду… Старушка отошла, решив наблюдать издали. Даже от рыбы отвлеклась, уставившись на мои ладони. Я подавил легкую улыбку. Вот уж везде одинаковое зрелище… Как будто чудес в первый раз не хватило. Покажет им Риона через несколько лет искры с магией на всю катушку. Но я обойдусь чем-то простым. — Давайте, не тяните, — прикрикнул на меня Морис откуда-то со стороны. Кто-то согласно загудел неподалеку, шумели из проплывающих мимо лодок. Да и Хеллей остановилась, с интересом поворачиваясь в мою сторону. Похоже, мероприятие «развести мага на лишнее волшебство» было спланировано заранее. Подозреваю, меня ради него сюда и позвали. К разочарованию команды, повторно великого блеска не случилось. Сигил вспыхнул, и я сразу скомкал его под своими пальцами, разводя руками. Завеса раскрылась. Мелькнула пару раз, вновь став невидимой. Вот и все. Застучали капли, стекая по краям вниз. Как выяснилось, на соседние лодки. — …Да чтоб вас! — Тьфу! — Как под реальный ливень… Я бы устыдился, не смейся за мной старушка Анисья в полный голос. Да и Морис, судя по звукам, фыркал как довольный кот. — …Видишь, это он специально. Нашел тебя и проклинает! — раздался знакомый громкий шепот. — А че не старается совсем? Эй, господин колдун, вы меня не уважаете?! — вторящую ему бодрую болтовню я тоже опознал. Надо же, и эти оболтусы тут. — Тихо ты! Успокойся! — Хларь, Карф! Не балуйте! Он вас попозже проклянет, да в разы хуже! — прикрикнула старушка. И тут же подмигнула мне. — Вот видите, ужо за вас вступаюсь. Я этих обормотов научу, как волшебников уважить… Я притворился, что ничего не слышал. Рыбаки еще шумели какое-то время, обмениваясь командами и впечатлениями. Задали курс к востоку, чей-то высокий голос подсказывал направление, перебрасывался фразами Морис, встав на носу баркаса как заправский капитан. Знак защиты сливался и с без того темными досками, время от времени поблескивая магией. Люди сновали вокруг него, осторожно шагая мимо, почти жадно вглядываясь в плетение линий. Удостоверившись, что стирать и портить сигил никто не будет, я отошел в левую часть судна, созерцать проплывающие виды. Течения и повороты, на которые все ориентировались, были мне глубоко непонятны, так что оставалось просто смотреть на Сойлль, постепенно исчезающий за непогодой и скалами ущелья. Минут через двадцать мы проплыли мимо знакомой мне арки — я скользнул по ней взглядом, изучая. Вроде как и было, разве что вода слегка поднялась. Хорошо… или ничего хорошего, как посмотреть. Часть берега, где мы с Хранителем разошлись, я избегал. Словно дух там до сих пор стоял, осуждающе смотря вдаль холодными глазами. До чего я докатился?.. Знакомые разбрелись кто куда. Хеллей с интересом слушала байки Анисьи, продолжающей чистить рыбу и сразу скидывать ее в ведро по соседству. Где-то неподалеку Морис мычал себе под нос прилипчивый мотив. Мелькнула знакомая худая девушка, приветливо махнув рукой. На соседних лодках болтали, посмеивались или негромко распевали хором рыбацкие песни. Словно мы плыли на приятную прогулку. Идиллия, что сказать. Может, ради этого люди и любят этот ход рыбы раз в год? Заработок важен, но человеческий шум, плеск воды за бортом, красивые виды на горизонте… Что-то в этом есть. Простая теплота, чисто для души. Постепенно баркас повернулся к центру озера, уплывая все дальше и дальше. Могучий лес бледнел, превращаясь в тонкую зеленую ленту, редели острые куски скал, пока вокруг не остались только чернильные волны, разбивающиеся о деревянные борта. Тут я наконец ощутил, какое же Мьюр огромное. И Сойлль, и противоположный берег казались отсюда темными пятнами, а линия суши с трудом проглядывалась сквозь светлую морось. Казалось, легко потеряться среди бесконечной водной ряби, безнадежно блуждая кругами. Когда баркас снова повернул в направлении берега, я даже обрадовался. В итоге мы добрались до восточной части ущелья, укрытой от внешнего взора полосой скал. И там, к моему удивлению, обнаружились острова. Совсем мелкие, но все же. На них, как ни в чем не бывало, росла трава, зеленели тонкие деревца, распускались кусты ягод, словно пучок обычного берега вырвали и закинули посреди темных волн. — Нравится, а? — растерянно спросила Хеллей, легко улыбаясь. — Добираться сюда долго, но зато какой вид… А как нелка здесь клюет —обзавидуешься. — Вы только никому не слова, господин волшебник, — ехидно добавила Анисья. — А то понавалят сюда, еще о камни подводные расшибутся. — Не волнуйтесь, я не помню дороги. Женщины хором рассмеялись, решив, что я шучу. Зря. Одна за другой лодки начали причаливать. Рыбаки выбирались на берег, разминали затекшие ноги и перебрасывались веселыми фразами. Достали невод, расставили его в стороне скал, аккуратно поправляя переплетение жгутов. Кто-то не стал останавливаться, отплывая дальше, кто-то разматывал леску, готовясь удить. Удостоверившись, что «Повод» стоит надежно, Хеллей забегала туда-сюда, помогая таскать снаряжение и узнавая, все ли в порядке. Я честно предлагал, но помогать с разгрузкой меня так никто и не взял. Отмахнулись, заявив, что если колдовать не буду, то и не надо. «Магию ее, того, беречь нужно», — заметила Анисья с важностью древнего волшебника. В итоге я перебрался к левому борту, приткнулся в угол и стал дожидаться окончания суеты. На каком-то этапе все стихло. Расставили все сети с неводами, достали удочки, лодки распределились по местности, то и дело мелькая из-за островов. Рыбаки приготовились ждать. Нелка была заметна даже столичному мне — светлая чешуя то и дело мелькала в темной воде, так близко к поверхности, что хоть руками лови. Другое дело, что ловкости рыбке не занимать. Громко выругался Карф со своей лодки — сквозь крупную сеть большая часть улова без труда выскальзывала, продолжая плыть вперед. У кого-то нелка срывалась с крючка в последний момент, а порой падала в воду уже из рук. Так Морис с излишним усердием вцепился в добычу, только чтобы та внезапно соскользнула за борт. Его осмеяли — легко и негромко. В конце концов, несмотря на мелкие неудачи, ловля, похоже, шла хорошо, и рыбы хватало у всех островков. Настроение экипажа поднялось еще выше, люди то и дело перешучивались, хвастались уловом и негромко рассказывали о прошлых годах. Кому-то повезло поймать озадаченную щуку, добавив еще больше веселья рыбакам. А мне посреди этого праздника жизни было ужасно скучно. Удочку и вправду одолжили, достав ее из каких-то запасов на черный день. Я честно попытался нацепить на крючок врученную наживку. В конце концов несчастное дохлое насекомое свалилось в воду, поставив точку в моей рыболовной карьере. И магии хватает, спасибо. С каждым десятком минут сырой рыбы вокруг становилось все больше и больше. Живая упрямо дергалась в сетях, издавая кучу звуков, а мертвая неподвижно лежала, истекая кровью и блестя оборванной чешуей. Светлые рыбьи бока, царапины от жгутов… Казалось, словно поднимешь взгляд выше и встретишь следы кинжала, искаженную улыбку на почти человеческом лице. Я поморщился, отворачиваясь к воде. Воспоминания неприятно вспыхивали и гасли. Жаль, от запаха рыбы так просто не сбежишь. Минут через сорок мигнул занавес, и я обновил его, жертвуя частью резерва. Под высоким воротом рубашки упрямо жгла печать. Еще одно напоминание о русалках. Я старался не смотреть на воду — то и дело казалось, что среди маленьких мелькающих тел плывут фигуры побольше, с такими же светлыми хвостами и очертаниями человека. В итоге я выполз на берег, приткнувшись к рощице деревьев. Рыбаки вежливо делали вид, что не замечают моего побледневшего лица. Не то чтобы я испугался нечисти — русалки не дуры нападать среди кучи народа. Скорее голова кружилась, сдавливало виски чарами печати. Могло быть и хуже. Не помоги мне Хранитель со знаком, пожалуй, на озеро я вообще выходить бы не смог. Вспомнив духа, я рассеянно коснулся амулета. Холодный — значит, нянчить нас никто не стал. Сам же настоял, что принимаю правильное решение. Получается, Хранитель то ли доверился моему чутью, то ли просто… злится? Или избегает, не желая разбираться с загонами левого колдуна? Могу его понять. После прошлого разговора я испытывал исключительно беспомощный стыд. Как будто перед коллегой глупость ляпнул, нет, даже хуже… — Скучаете, господин Синдарь? Я вздрогнул, вырываясь из тревожных мыслей. Надо перестать так просто попадаться… Хеллей участливо опустилась рядом, касаясь моего плеча. — У вас случаем морской болезни нет? — продолжила она. — А? Нет, нету, — покачал я головой. — Просто… не люблю открытую воду. — Что, не бывали в плаваниях прежде? — сочувственно отозвалась женщина. Я кивнул. — Жаль. Как привыкнешь, хорошо становится, особенно когда погода подходящая. Свежий воздух, скорость, ветер в лицо… — Вы уже давно этим ремеслом занимаетесь? Хеллей задумчиво улыбнулась. — Да, еще до Сойлля. Правда, раньше я в пресных водах не рыбачила, ходила по Сизому морю, — она рассмеялась в ответ на мой удивленный взгляд. — Я с севера, жила раньше в поселке неподалеку от Ревжды. Надо сказать, воды там еще злее Мьюра будут. — Как же вы тут оказались? — Да случайно, — беспечно заметила Хеллей. — Нужно было что-то в жизни поменять, а повода не было. Вот я и сделала его сама. И подмигнула. Я в немом изумлении посмотрел на баркас. Боковая надпись слегка блестела. — …Вы? Сами?! — Помогли, конечно, благо деньги я от ловли всегда откладывала. Но заноз много засадить пришлось, пока этого красавца собирали. Чуть молотком палец не разбила однажды, — мое смущение явно веселило женщину. — Вот как готово было, так и отчалила. — И… до самого Сойлля доплыли? — А чего нет? — пожала она плечами. — Далек и близок одновременно, ну чем не место, чтобы остановиться? Правда, осесть я не ожидала совсем, но это уже другая история. — Не жалеете? — Ничуть, — тепло ответила Хеллей. — Самое оно для меня. Маленький город, хорошие люди… Я вежливо промолчал. Неподалеку как раз устроился Карф, то и дело испуганно посматривающий в мою сторону. Женщина скользнула по нему взглядом, сдерживая ухмылку. — Да подождите. Еще лун пять-шесть, и все к вам притерпятся, а то и на руках носить будут. Не хватает Сойллю магии, даже в нашей деревушке ворожбы больше было. — Что так? — Кто ж его знает. Случается… Мы замолчали, продолжая смотреть на силуэты лодок. Морось стихла и люди понемногу снимали капюшоны, а то и сами плащи. Небо оставалось пасмурным, но погода явно грозила перейти в типичную духоту. Один я продолжал испытывать легкий холод. — Время тут медленное. Особенно в такие дни, как сегодня, — заметила Хеллей наконец. — И людям его нужно больше. Чтоб понять, решиться, узнать… Потерпите. — Если удастся, — неуверенно ответил я. Женщина удивилась: — Хотите вернуться в столицу? Да. Или куда-то обратно, где все теплее и мягче. — Не знаю. Наверное, нет. Печать затихала, погружаясь в отрешенность вместе со мной. Хеллей понимающе кивнула: — Подумайте. Решить остаться не так страшно, как оно кажется. Сойлль умеет ждать. Вот только я не умел. Не знал, как научиться. Женщина поднялась, отряхивая штанины. Вновь подмигнула мне и развернулась прочь. Подошла к одной из рыбачек у берега, помогая той разобрать снасти. Улыбалась Хеллей широко и весело, прямо как дочь. Женщина то и дело оглядывалась, проверяя, в порядке ли я, но экипаж отвлекал ее намного чаще. Рыбаки подходили снова и снова, спрашивали совета, помогали сами. Но чаще всего казалось, словно все просто шли на эту улыбку, яркую как свет маяка. Некоторые люди тут и вправду хорошие. Время шло к полудню. Воздух стал вязким, притихли шелестящие волны, и вслед за ними успокоились рыбаки, то и дело задремывая с удочкой в руках. Присмирела нелка. Анисья шепнула мне, что днем рыба становится сонной, уходя ко дну. Ловить ее в такое время — только наживку зря тратить. И люди засобирались, сворачивая леску и поднимая сети. Некоторые рыбаки вызвались задержаться допоздна. Хеллей пересчитала лодки и, довольно кивая, дала сигнал. Снова настало время суматохи. Люди зашумели еще активней, чем прежде, явно желая успеть к обеду. Я поднялся по трапу, пропуская вперед несколько особо шустрых рыбаков. Остановился, пытаясь взглядом найти Сойлль среди лесной полосы. И тут услышал далекий гул. Несколько мгновений я стоял на месте. Не мог понять, послышалось или нет. Кто-то толкнул меня в бок, бросили в спину раздраженный взгляд. Но я не сдвинулся. Как и ожидалось, вскоре звук раздался повторно. Дольше, глуше, чем прежде. — Что это? — спросил я у пробегающего мимо Мориса. Тот замер, нахмурившись: — О чем вы? — Звук. Какой-то звук был… — я не успел закончить фразу, прежде чем странный шум повторился вдалеке. — Вот, вот этот! Рыбак растерянно переводил взгляд то на меня, то на воды озера: — Я не… — Да, я тоже че-то слышу, — внезапно отозвалась Анисья. Старушка с любопытством подошла к борту лодки, приставила ладонь к уху. — О как… Гул раздался вновь. Морис напрягся, похоже, наконец распознав: — …Может, ветер в скалах гуляет? — Ветер разве так звучать будет? — фыркнула Анисья. — Да и скалы тута… Карф! Хларь, дубина! — …Чего? — послышалось из лодки неподалеку. — Ниче чудного не слышите? Авторитет старушки явно значился высоко. Рыбаки неуверенно замолчали, подыскивая слова как школьники на экзамене. — …Гудит… что-то, — неуверенно подтвердил в итоге Карф. — Далеко… — Ага, низко так еще. Экипаж успел притихнуть. К разговору теперь прислушивались все, дожидаясь очередного звука. — И че это, по-вашему? — Кто ж знает?.. Ветер, может. — Тю… И этот туда же. — Музыка играет. Или кто из оставшихся песню поет. — Это у кого такой голос могучий будет? — усмехнулся Морис. Карф обиженно промолчал. — …На рог похоже. Охотничий. Все повернулись к лодке, замершей неподалеку от нас. Сидевшая в ней женщина подвязывала волосы красным платком, задумчиво хмурясь. Подтвердили с соседнего судна: — И вправду. — У моего деда такой был, как дунешь… Гул раздался вновь. В этот раз был короче, быстрее. — Во-во, говорю, не природное, — важно закивала старушка. Я напряженно уставился вдаль. — Откуда рог посреди озера? И кто будет его использовать? — Кто-то, кому нужна помощь. Все тут же умолкли, пропуская Хеллей вперед. Она мрачно уставилась на горизонт, доставая из кармана маленькую подзорную трубку. — Так и носишь ее с собой, милочка? — поинтересовалась Анисья. Хеллей кивнула, внимательно вглядываясь в линзу. Гул раздавался снова и снова. Он плавно разносился по озеру, теряясь среди волн как иголка в сене. Взгляд женщины скользил по обозримым водам. Мы с экипажем замерли, словно лишний шум мог как-то помешать. Одна Анисья задумчиво стучала пальцами по дереву, хмурясь на светлые дождевые облака. — …К западу, — наконец выдохнула рыбачка. Опустила трубку. — Там одинокая лодка. — Точно они? — насторожился я. — Да кто ж знает?.. — пробормотала женщина. — Но там на борту еще машут какой-то тряпицей. — Привлекают внимание, — мрачно заметил Морис. — Нужна помощь. Что-то ухнуло у меня в груди против воли. На секунду в воде раздался громкий всплеск, и я инстинктивно повернулся. Ожидал увидеть знакомые пустые глаза, ряд острых зубов и спутанные темные волосы… Ничего. Просто вода. Я отвернулся, радуясь, что никто не заметил моего секундного испуга. Хеллей коротко кивнула. Обратилась ко всему экипажу, сложив руки рупором: — Эй! — где-то вдалеке вторило эхо, сразу заглушенное откликами с других лодок. — Кто-то к западу просит помощи! — Нам то какое дело?.. Следом увязались, непутевые какие-нибудь, вытаскивай их теперь, — мрачно пробурчали справа. — Слышь, это не тебя зимой сынок мой на буксире вез? — едко спросила старушка. Неподалеку хохотнули Хларь с Карфом. Незнакомый рыбак тут же пристыженно заткнулся. — Бросать тонущих — беду на себя накликать. — А правда тонут? Хеллей упрямо повторила вновь: — Вот и узнаем. У кого лодка самая быстрая? — У меня, предположим, — ухмыльнулся Хларь. Рядом загоготал девичий голос: — Ага, а пробоина в ней скорости добавляет. — Ну знаешь… — смущенно буркнул рыбак в ответ на раздавшийся смех. Зашумели в лодках неподалеку, выкрикивая имена свои и чужие. Голоса людей звучали звонко и легко, словно пытаясь заглушить тягучее напряжение в воздухе. Вскоре начался гвалт. Я сдержал нервную улыбку, внезапно вспомнив сойлльскую детвору. — Тихо. Тихо! — наконец прикрикнула Хеллей. Ее голоса не хватило, так что рядом рявкнул Морис: — Хватит! Экипаж наконец заткнулся. — Каждая минута на счету, а вы тут балду пинаете, — сплюнула Анисья, вклиниваясь в разговор. — Щас посмотрим. Бринка, в твою лодку сколько народа влезет? — А сколько надо? — женщина в красном платке прищурилась. Старушка повернулась к Хеллей. — …Я поплыву, чтобы на месте разобраться, — задумалась женщина. — Понадобится еще гребец… Морис, возьмешься? — Не вопрос. — Еще… господин Синдарь, не откажетесь присоединиться? — наконец обратилась она ко мне. — Океан знает, что мы там увидим. И не понадобится ли срочная помощь. Я молча кивнул. В целительстве я был, прямо скажем, профаном, но какое-то подобие аптечки с собой носил. Лучше, чем ничего. Хеллей выдохнула, поворачиваясь обратно: — Втроем тогда — лучше оставим место на всякий. Анисья за главную, если понадобится еще народ — дадим сигнал. Старушка мрачно хмыкнула. Кивнула Брина, подплывая на лодке ближе. Как только мы взошли на ее судно, женщина перебралась на «Повод». Махнула рукой нам вслед: — Давайте сами. Я людей, если что, вытаскивать не мастак. — Все крови боишься? — сочувственно поинтересовалась Хеллей. — Боюсь. Уж лучше быть трусихой, чем балластом. Никто не оспорил рыбачку. Экипаж молчал, кажется, впервые решив ожидать худшего. Хеллей с Морисом уселись за весла, пока я добавлял энергии сигилу «защиты». Чем звезды не шутят?.. Лодка Брины поплыла прочь. Спиной я чувствовал, как люди продолжают смотреть нам вслед напряженно и испуганно. — Ну, ни пуха вам… — прикрикнул Хларь. — К Хранителю, — буркнул себе под нос Морис. Скользили по волнам мы и вправду быстро. Гул подгонял, продолжая свою мрачную песнь. Время от времени Хеллей опускала весла, снова доставая подзорную трубу. Кивала или меняла направление. Морис целиком сосредоточился на гребле, даже не оборачиваясь. Да и было на что смотреть — островки оставались позади, а впереди нас ждали: только вода да далекий берег. Я сжал руки в кулаки. Прикрыл глаза, проверяя резерв. Половина еще есть, не страшно, но не приведи что… Я уже чувствовал себя бесполезным, не в состоянии как-то ускорить лодку. Оставалось беречь силы, ожидая… Чего? Или кого? Амулет был холодным. Почти успокаивало: если дух не сунулся, то, может, ничего страшного и не происходит? Может, кого-то унесло течением, или потонули весла, или… Минут десять спустя вдали наконец показалась светлая точка. Все ближе и ближе, она принимала очертания лодки. Одновременно с этим затихал звук горна. Наконец очнулся Морис, нахмурившись, поспешила Хеллей. Их лица раскраснелись, по вискам рыбака струились капельки пота. На далеком суденышке взметнулся силуэт. Заметив нас, он начал отчаянно махать руками, похоже, отбросив рог в сторону. Бледный как призрак, спутанные белые волосы, светлая кожа. Серые глаза сейчас болезненные и отчаянные. С чувством легкой жути я узнал старца из ратуши. Страх исказил его черты до неузнаваемости. Чужая лодка, старая и потертая от времени, качалась на волнах колыбелью. Как ни в чем не бывало, словно человек в ней не выглядел… так. После дождя пришла тишина, отдавая звоном в ушах, делая каждое резкое движение старца слишком громким. Печать на шее откликалась болью. Я старался не выглядывать за борт. Наша лодка подплыла вплотную, почти ударившись о другую, и по воде пошли крупные круги. — Слава звездам… О, слава звездам! Слава Небу и Творцу Океану! — прохрипел старец. Чуть не выпал, панически устремившись нам навстречу. — Благодарю вас, благодарю, пожалуйста… — Что?.. — фраза Хеллей оборвалась. Морис резко поднялся с места, одним прыжком перескочив в другую лодку. Лицо его потеряло все краски: — Уиллор! — Что проис?.. О, Первородный Океан! — выдохнула Хеллей, поднявшись следом. Я наклонился в сторону, стараясь разглядеть происходящее из-за двух силуэтов. И только сейчас понял, что пахло вокруг вовсе не рыбьей кровью. Морис молчал. Он опустился на колени, осторожно держа в руках второго пассажира судна. Копна знакомых рыжих волос, светлая одежда, загоревшая кожа… Но прежде чем сердце ухнуло в пятки, я внезапно понял… Не они. Этот человек намного старше. И ниже, справнее. Короткие волосы, едва касались шеи, обрамляли широкие скулы. Плечи рыбака расслабились на мгновенье, только чтобы напрячься вновь. В воду упала капля. Расползлась красным, прежде чем растаять. И еще одна. И еще. Ступни у пассажира не было. На ее месте осталась лишь оборванная штанина, тонущая в темной крови. На пару мгновений тишину нарушало лишь прерывистое дыхание старика. — Всех в нашу лодку. Возвращаемся, быстро! — Хеллей на моих глазах посуровела, превращаясь в ту твердую женщину, что я видел весной. Лицо ее казалось серым на фоне пасмурного неба. — Вы… Вы можете рассказать, что случилось? — повернулся я к старцу, аккуратно взяв его за плечо. Но тот ничего не ответил. Светлые глаза смотрели куда-то мимо, потеряв фокус. Я прикусил щеку, пытаясь отогнать вернувшийся страх. Мы с Хеллей аккуратно перетащили ослабевшего старца в нашу лодку. Ему достался мой плащ, сигил «тепла» и фляга. Старик принял их, но так и не откликнулся на вопросы. Бормотал себе под нос что-то бессвязное и запутанное, то и дело переходя на другой язык. Морис перешагнул обратно в лодку. Спина рыбака слегка сгорбилась под серой хламидой. Он все еще бережно держал пострадавшего в руках, не давая тому опуститься на холодные доски. Уставился на меня молящим взглядом: — Господин Синдарь… Кровь продолжала стекать вниз, окрашивая собой дощатое дно. Лицо человека отцветало. Было видно, как вздымается грудь под светлой одеждой, но все медленней и медленней… Я резко выдохнул: — Могу прижечь рану. Морис замер, рассматривая красное пятно внизу. — А других идей?.. — До берега почти час плыть, даже если поднажмём. С такой кровопотерей никакого толку от припарок не будет, и так уже… почти все, — напряженно отозвалась Хеллей. — Если в вашем арсенале, господин Синдарь, нет чего-то мгновенно заживляющего, то… Выбора не было. Я сглотнул, негромко заметив вслух: — Я почти сразу отдам часть своего резерва, чтобы состояние выровнялось. Потом окажусь на нуле. Если что… — Справимся, не беспокойтесь, — твердо ответила женщина. Говорила она это, похоже, всем сразу: отчаянному рыбаку, мне со слегка трясущимися руками и уже провалившемуся в неясный бред старцу. И, как ни странно, вправду стало легче. — Экипаж рядом, сигналка есть. В толпе нам точно бояться нечего. — …Чудище. Все вздрогнули, сразу поворачиваясь к хрипящему старику. Он выронил флягу из ослабевших пальцев: — То было чудище… жуткое чудище из глубин… Оно… Оно хотело… кровь… Речь прервалась, и незнакомец затрясся. Раздался всхлип, и он снова заговорил на другом языке. — Господин! — Хеллей опустилась рядом, не давая старцу выпасть за борт. Но тот, кажется, окончательно потерял связь с реальностью. Незнакомец дрожал, рвался убраться куда подальше, позабыв о волнах, трясущейся под ним лодке и мире вокруг. Он кого-то звал, резко выкрикивая на ином языке. Спутанные белые волосы закрывали его глаза. Я зажмурился. Постарался вспомнить, поднимая ладонь. Словно сам мог орудовать холодной тонкой магией… Сигил сверкнул в воздухе. Блеснуло зеленым, и на мгновение взгляд старца стал осознанным. Прежде чем знак исчез, незнакомец посмотрел прямо на меня. Кивнул, словно ответив чему-то. И внезапно остановился. Глубоко вздохнул, прерывая свой вскрик, и обмяк. Тело опустилось на дно лодки, провалившись в глубокий сон. — Теперь резерва точно не останется… — пробормотал я себе под нос. Кровь стучала в ушах, словно каким-то образом незнакомец все еще смотрел на меня. Я отвел руку, сжимая слегка обожжённые пальцы. С каких пор сигил сна отнимал столько энергии? Хеллей бережно подхватила спящего старца, укладывая его удобнее. Расправили мой плащ, чтобы взмоченный мужчина не замерз от озерных ветров. Морис аккуратно опустил второго человека рядом, снимая с плеч свой жилет в качестве подстилки. И ожидающе уставился на меня. Вздохнув, я вновь приступил к делу. Чертить сигил пришлось прямо в воздухе, переплетая «тепло» с «огнем». Резерв уже отзывался ноющим голодом, ехидно ранила печать, наверняка опять расползаясь по всей шее. Меня мутило от вида раны, рваных краев кожи и блеска кости — даже Морис отвернулся, поднимая потемневшую штанину к колену. В некоторых местах кровь успела присохнуть и ткань пришлось отдирать. Хеллей явно хотела коснуться меня, ободряя, но боялась помешать магии. Правильно. Интересно, что будет женщина думать об учебе ее дочери теперь? Сигил вспыхнул в воздухе. Задрожал, то расширяясь в размерах, то опадая. Пока в итоге не начал сиять все ярче и ярче. Я напрягся, вступая в уже знакомое противостояние. Сосредоточил все силы не столько на плетении, сколько на удержании магии нечисти. Не дать огню разгореться пожаром, затушить его, не навредив лодке и конечности, не опалить пламенем спутников рядом. Интересно, с сильной магией всегда так? Приходится ли высшим контролировать себя по крупице, не давая легкой вспышке расползтись в костер? Не заглушает ли голос чар госпожи Ио ее собственный? Кажется ли Хранителю, что нахлынувшая сила вот-вот разорвет на куски? Переплетение договора стояло перед глазами, снова надо мной смеясь. Человек резко вскрикнул, распахнув глаза. Сузились зрачки, такие же темные, как у Уиллор, рот скривился в гримасе боли… И сразу расслабился. Опустился в магический сон. И снова. Что-то было не так. Не могло столько магии уйти… Что-то не так. Два сигила моргнули, тая в воздухе. Чересчур. Я чуть не свалился рядом. Ко рту подступала тошнота от запаха паленого мяса. Резерв страждуще сводил судорогой, требуя энергии, подкрепления… Хоть чего-то. Я запустил руку в сумку, попытавшись нашарить зелье. Пальцы не слушались, слабели с каждой секундой. Да и судя по пелене перед глазами, выпить я его точно не успею. Ожили чары нечисти, потеряв сопротивление. Знакомая мелодия зазвучала в моих ушах. Звезды побери. Я встряхнул головой, стараясь остаться в сознании. Почувствовал, как кто-то махнул ладонью перед моим лицом, позвал сквозь вату в ушах. — Рану… обработать, — выдавил я из себя. — Сейчас… Здесь. Свою сумку я просто пихнул в чужие руки. Кажется, Хеллей, судя по тому, что она сразу передала ее куда-то, настойчиво продолжая меня звать. Ответить я не мог, больше сосредотачиваясь на том, чтобы заглушить пение издалека. Уставился на доски подо мной, пытаясь вывести кривой сигил защиты. Интересно, осталось ли немного резерва?.. В итоге холодный флакончик мне в пальцы еле впихнули. Мориса я узнавал только по темному силуэту. Он оборачивался, то и дело отвечая что-то Хеллей. Я поднес зелье ко рту, вливая его в себя чуть ли не силой. Химический привкус как никогда сводил зубы. Стало легче. Я все еще не мог разобрать слов, которыми обменивались спутники, их лица продолжали расплываться, ускользая прочь. Но хотя бы зов в ушах затих, сменившись уже привычной ватой. Бывало и хуже. Несколько минут я просто молча сидел, ожидая пока мир вернется в колею. Хеллей с Морисом взялись за весла, и лодка поплыла в обратную сторону, оставив свою товарку качаться на волнах. Интересно, вернутся ли за ней? Должны. Что-то зашелестело рядом, мелькнуло белое пятно у края глаза. Хлопнула пара крыльев. Знакомая холодная магия коснулась висков. — Опоздал… — пробормотал я скорее себе. Чужие чары методично разрывали влияние нечисти. Укрывали меня как одеялом. — Уже все. На борту лодки сидела белая птица. Исподлобья посмотрела на меня, но отвечать, к счастью, не стала. И не надо было. Даже потеряй я зрение и здравый смысл, амулет, горевший на шее, с потрохами выдал бы моего знакомого. Удивленно охнула Хеллей. Присвистнул рыбак, поворачивая голову. — Надо же… Дай звезды, к удаче. — Это ваша, господин Синдарь? Я ничего не ответил, наконец позволив себе прикрыть глаза. Спокойно на этот раз. Осталось дождаться окончания пути.