Чародей озера Мьюр

— Пить будете? — Нет, спасибо. Староста хмыкнула, поднося флягу к своим губам. — А я буду. Бодрит, — она сделала глоток. От напитка не пахло алкоголем — терпкостью трав с какой-то легкой горечью. Лично мне хотелось скривиться. Каждому свое, видимо. — Оно всегда так? Тишину нарушал лишь перестук дождевых капель по крыше. Гулкий и неспешный: мы в любой момент могли покинуть укрытие. Мелкая морось, никак не решающая наконец оборваться, такая себе проблема для плотных сойлльских плащей. Нет, козырек ратуши скорее дарил нам передышку. И возможность нормально переговорить. — Так бестолково? Нет, недели три всего, — казалось, будто угрюмые морщинки возле бровей старосты не разглаживались никогда. — Как с Клауром стало понятно, к чему дело идет, так и подняли бучу… С-стервятники. Прождали из вежливости, а теперь вон еще сильнее давить пошли. Тяги-перетяги… — …«Тяги-перетяги»? — Ага. Бюджета, власти, людей… нервов моих еще, чтоб Океан их побрал, — четкий голос без труда перекрывал стук капель. Стесняться было некого — после городского собрания задержались только мы. Остальные участники совета и любопытные горожане разбрелись еще при первых признаках непогоды, торопясь кто куда. Для меня же основным делом на сегодня было заглянуть в ратушу, чтобы наконец разобраться в происходящем из первых рук. Вот и попал в самый эпицентр. — …Значит, «реставраторов» вызвали не вы? — вновь уточнил я у женщины. Та даже злиться лишний раз не стала. — С чего мне так подрывать чужое доверие? — В прошлый раз оно вас не сильно заботило. — В прошлый раз ставки были другие, — мой комментарий госпожу Тео не обидел. Она скрестила руки на груди, продолжая хмуриться. — Решать бюджетные вопросы без согласия остальных… Полная глупость. За прошедшую неделю в ратуше прошло лишь два собрания. На первое я не успел: просчитался со временем и заглянул под самый конец. Зато умудрился «обрадовать» совет новостью о библиотечных ремонтниках. Шокировал всех, включая старосту — и шум, начавшийся еще в тот момент, похоже, разносился волнами до сих пор. Как выяснилось, личности «работников» разобрали по описаниям. По всем признакам, те и в самом деле были плотниками, кто из Сойлля, а кто из соседнего Кникрова, но из присутствующих никто не сознался в их найме. До открытых упреков дело дойти не успело. Зато подозрения так и били ключом отовсюду, слишком уж дерзко — взять и потратить деньги с ресурсами за спиной городского собрания. Мысли о мотивах у всех были свои. — А никто из ваших приверженцев не мог так поступить? Сделать ход первыми? — поинтересовался я. Госпожа Тео лишь фыркнула в ответ: — Скажете тоже. У нас здесь не столица с фракциями, моих «приверженцев», если их так можно назвать, по пальцам пересчитать. У кого деньги на работников спрашивать будете — почтальонши Фиры или деда Хракха? Ответить было нечем. Сойлль в самом деле слишком мал для привычного мне уровня интриг, кроме того же Лоерра, крупных противников и назвать было нельзя. Вот только от этого происходящее становилось лишь страннее. Кому среди горожан приспичило играть в такие игры? — А противников у вас нет? — продолжал я гадать. — Разве нельзя воспользоваться случившимся, чтобы выставить вас в плохом свете? — …По-вашему, я сейчас кажусь главной подозреваемой? — собеседница лишь прищурилась в ответ. Я пожал плечами. — Ничуть. Как бы не предостерегала меня госпожа Рей, а привычной старосте я доверял больше. Госпожа Тео мрачно уставилась на горизонт. — …Вполне возможно, — неохотно признала она. — Из меня уже пару раз пытались сделать козла отпущения. Упрямица, у себя на уме, воротит что хочет, никого не спрашивает… Тьфу. Она сделала еще один глоток напитка. Добавила, все же убирая флягу в карман фартука: — …Нужно обсуждать грядущие ярмарки вместо всего этого. Торговые сделки, кому отдать предпочтение, кому сбыть больше копченой нелки, где сделать закупки тканей. А то и вовсе к зиме готовиться, тоже почти на носу. Проверить запасы провизии, есть ли у всех крыши над головой, так… Так нет же! Появился этот заскок на библиотеке, и хоть кол на голове теши! — Но вы же сами выступили за ремонт? — Выступала — для тех, кому руки занять нечем, — сердито отозвалась женщина. — Раз уж они так чешутся ерундой какой маяться вместо насущных дел. Придурки… Разговор о библиотеке шел вяло — ровным счетом до того, пока я не встал на сторону старосты. И тут как из ниоткуда возникло напряжение, прорезались шум с недовольством. Половина городского совета начала громко настаивать на сносе. Твердо, будто решение уже было принято. Понятное дело, что ни госпоже Тео, ни второй части собрания это не понравилось. Спор становился все хуже и хуже, кто-то пытался давить, другие приводили пустые доводы… Появившийся хаос походил вовсе не на обсуждение проблемы, а на рыночные разборки. Казалось, словно пытаешься головой пробить кирпичную стену… Еле удалось свести решение к ничьей. И было бы ради чего. — Неужели снос не проще? — невольно уточнил я. Госпожа Тео смерила меня угрюмым взглядом. — И вы туда же? — Нет. Но если тема так остро стоит… — А книги куда девать прикажете? — В школу или ратушу? — Ага. Это сейчас вам их туда советуют запихнуть, — фыркнула собеседница. — И таверну небось предложат, и башню, и вообще по домам расставить… Я вам обещаю, господин Синдарь, как до дела дойдет — даже рук лишних не отыщете, чтоб все разнести. Мне придется встревать, требовать. Заботь кого-то в этой дурной истории книги, не стали бы ее поднимать до весны. — Неужто все прямо так плохо? — Я не знаю. Для меня вообще в новинку со всем советом скалиться из-за такой очевидной чепухи. — Тогда вообще ничего не понимаю, — вздохнул я наконец. — Снос же тоже денег займет, тем более у крупного и старого здания… С чего они к нему так привязались? Госпожа Тео недоуменно пожала плечами. После почти двух часов непрекращающихся дебатов, голоса у неё, похоже, почти не осталось. Единственное, к чему привело прошлое собрание, — участники совета нашли и опросили тех самых «работников». Сегодня в ратушу явился подрядчик, что выдворил меня в прошлый раз. Выдавать своих «заказчиков» он отказался, заспорив, что те специально попросили держать все в секрете, «дабы не поднимать бучу». Прикрыв свой зад, мужчина перешел на обсуждение сроков и материалов — и как-то сразу обнаружилось, что реставрация — это сложно и крайне затратно, снести было бы проще, а остатки пустить на розжиг зимой или вообще эксплуатировать куда-нибудь… Глаза его бегали. — Должна же быть какая-то выгода? — задумался я. — Может, хотят что-то возвести? Я припоминал все те же столичные скандалы, шумящие в газетах: из-за собственности, купли-продажи участков или строительства очередных проектов. Другие масштабы, но… вдруг удастся подобрать связь? — Тогда бы сразу толкали идею на замену, — возразила староста. — Да и что у нас можно построить? Луна-парк со смотровой площадкой? — Ту же гостиницу… — Для кого? Даже в сезон нелки не наплывает столько народу, чтобы все дома занять. — Может, кого-то прельстило себе жилье отгрохать? Место удачное: такой вид с вершины холма, — тем же Мистхартам, похоже, он пришелся по вкусу. Госпожа Тео ехидно усмехнулась: — Ага, чтоб сорок минут в гору подниматься после каждого похода на рынок. Нет, конечно, любители найдутся, но покупку городской собственности еще обосновать надо… У нас такие излишества не любят. — Зато поддерживают бесполезный снос, — признаться, я пристрастился к словесной чехарде с Хранителем. Вот и со старостой невольно скользнули те же нотки… Она, похоже, не возражала. — Увы. Если дело не в стройке нового или замене старого, то в чем? Снос ради сноса… Мне упорно казалось, будто чего-то в мотивах не доставало. Некого обоснования, хотя бы подсказки, с какой стороны ждать беды. Госпожа Тео не выглядела удивленной или сбитой с толку. Сердитой, скорее, будто искра недовольства в ней вот-вот начнет полыхать настоящим гневом. — Я точно ничего не упускаю? — спросил я напрямую. Женщина сморгнула угрюмость, недоуменно поворачиваясь ко мне. — Какого-то контекста или предыстории… Слухов, может? — Хм. Тут как посмотреть… Госпожа Тео умолкла. Начала раздумывать: я терпеливо дожидался ее ответа. Видел, что недоверие тут ни при чем, просто староста еще не убедилась в собственных доводах. Мелкие капли касались краев моих одежд. Озеро покрылось рябью, словно мурашками, и я отвлекся на свои тревоги. Раззадорит ли морось стаю русалок? Вряд ли. Нечисти подавай целый ливень с непогодой и штормом, лишь от таких резких вспышек и разгорается их энергия. Простая хмарь — ничто в сравнении с настоящей бурей, но… На душе все равно неспокойно. Тем более, волнуюсь я нынче не только за себя. — Вы знаете о прошлом библиотеки? — староста внимательно смотрела на меня. Первая мысль была, конечно же, о дурной сказке. Но, боюсь, озвучь я ее вслух… Поймут неправильно. А следом на ум пришло лицо госпожи Рей, ее удивление — «неужели наставница вам ничего не сказала?» — Конечно, — я не уточнил, что узнал обо всем лишь недавно. Не хотел вновь сталкиваться с чужой дотошностью… Но госпожа Тео и не стала давить. Скрестила руки на груди, помолчала еще немного и внезапно задала иной вопрос: — А что вам известно о делах ее бывших владельцев? Здесь я уже осекся. Чем, звезды побери, могла быть занята княжеская семья в последние годы беспорядков? Выживала, копила деньги и придумывала, как вернуть влияние?.. Вернула ли — раз я сам с ходу не узнал фамилию старого рода? И этот подозрительный пассаж из сказки… Староста продолжала пристально изучать меня. Хранителю я бы сказал первое, что на ум пришло, а тут… Слишком ненадежно. Высшая Ио не стала бы делиться личным с учеником, но и сам ученик должен был покопаться в чужом прошлом — любой из моих ответов прозвучит подозрительно. Про рукопись я и вовсе рассказать не мог, и уж тем более про духа с его сказками… Я невольно вспомнил разговор летним вечером. Спорхнувшую фразу, которую женщина ни разу не упоминала с тех пор — жалела, что рассказала? И не подозревает ли меня сейчас? Но озвучить мысль я так и не успел. — Госпожа Тео! Не дали. Через площадь к ратуше бежала справная фигура — я не мог разобрать ее черты издалека, но красный платок на голове узнал сразу же. Староста приосанилась, делая шаг навстречу. — Брина? Что-то случилось? Знакомая мне по плаваньям рыбачка подошла ближе. Мелкие капли скользили по ее лицу, замирая у краев плаща. Я заметил светлую веревочку, торчащую из-под ворота. Невольно вспомнил подвеску госпожи Бьен, а следом слова Хеллей… про друзей Лоерра и общение с ними. Брина, как всегда, оставалась спокойной. — Ничего срочного, — прямо заметила она. — Просто у причала гвалт стоит, просили вас привести разобраться. Госпожа Тео нахмурилась, тут же спускаясь по ступеням вниз. — Очередной спор о ценах? — Не, там с лодкой что-то случилось. Одолжили, и вернулась то ли с пробоиной, то ли без весел… Здравствуйте, господин Синдарь, — опасливо откликнулась рыбачка, наконец заметив, что я иду следом. — Добрый день, — поздоровался я в ответ. Вопросительно повернулся к старосте: не против ли она моего присутствия? Женщина лишь рукой махнула: — Идите, раз уж увязались. Вдруг для вас работенка найдется. И ни слова о нашем разговоре. Я не столько рассчитывал на продолжение, сколько спешил занять себя — наверное, виновата была погода. Слишком тревожила резерв, привыкший к выкрутасам русалок… А может, мне просто не хотелось пока возвращаться в хижину. Сегодня-то меня точно возле нее никто ждать не будет. Небольшая толпа оказалась заметна еще при спуске. Собралась у восточной части пристани, мельтешила возле лодок на воде — и характерный шум ругани уже бил по ушам. Староста глубоко вздохнула, явно готовясь к очередной неразберихе. Сочувственно молчала Брина, а я лишь надеялся, что терки горожан разрешатся быстрее, чем происходящее в ратуше. Втроем протолкаться к центру суматохи не составило труда. Тем более с госпожой Тео — завидев ее, большая часть собравшихся тут же расступалась сама. На меня поглядывали с сомнением, но препятствовать не стали. Кто-то даже кивал в знак приветствия, и я отвечал тем же. Пока мог. На подступе я догадался, что попал сюда не зря. Сначала перед нами предстала парусная лодчонка. Узкая, всего на пару человек и груз — в Сойлле таких было полно, идеальных для рыбаков-одиночек и плаваний вдоль берега. От соседок ее отделяла одна, но крайне значимая деталь. Вода, покрывшая все деревянное дно. — Кого угораздило? — тихо спросил я у старосты. Не сомневался, что она знала большую часть городских судов по именам. Госпожа Тео лишь глубоко вздохнула. Обошла еще парочку людей, без слов направляясь к сердцу бури — ярым спорщикам, чьи голоса мне оказались знакомы. — …Не может быть такого! Следила б лучше, не придумывала бы сейчас. — Я следила, но… — Не повторяй мне свою ерунду, слышать ее не хочу! Я продолжил изучать лодчонку, выявляя все больше следов износа. Застарелые доски, потертости и царапины… По бокам успел осесть ил, придавая дереву темно-зеленый оттенок. А вдоль одного борта и вовсе шла длинная трещина жутковатого вида, причем, похоже, давнишняя. …Удивительно, как судно не потонуло раньше. — А стоило бы послушать, раз уж здравый смысл вы не принимаете… Давно разошлись бы. — Да ты… Неблагодарная! — Что случилось? — гаркнула староста, прерывая очередной виток ругани. Спорщицы тут же притихли в замешательстве. Обернулись к нам — доски причала скрипнули от набежавшей волны. — …Ой, Тео, зря ты пришла. Сами разберемся, не переживай. Первой опомнилась Анисья. Как ни в чем не бывало поправила косынку, натянула жилет плотней. Будто мы застали ее посреди безмятежной прогулки по парку, а не в центре небольшого скандала. Зато собеседница старушки ничуть не скрывала своего негодования: — Да уж, разберетесь… Добрый день, госпожа Тео, — сдержанно отозвалась Мара. Я был знаком с ее смесью эмоций: опаска, смятение и доля редкостного упрямства. Со мной девушка поздоровалась быстрым кивком. Я настороженно ответил тем же, дожидаясь сигнала или лишнего слова насчет сестры — но она молчала. Сосредоточилась на старосте. — Можете не переживать, ничего страшного не произошло. — Значит, меня сюда позвали просто на балаган смотреть? Орешки полузгать, может еще? — скептично откликнулась женщина. Кто-то в толпе громко хихикнул. — Если уж шум подняли, то давайте хоть выслушаю. Мара даже рта не успела открыть — Анисья тут же приободрилась, заводя приготовленную жалобу: — Да лодку, лодку ей одолжила! У них же своей как змеюка напала больше нет… А она вон че! — старушка обличительно ткнула в сторону суденышка. — С утра прихожу, а моя бедная «Крачка»…! И ведь даже вины признавать не хочет! — Потому что я здесь ни при чем, — мрачно свела брови девушка. — Вчера лодка в порядке была. — Вот-вот, и с чьего недосмотра ей за ночь на дно уйти пришлось?! — Иногда вещи отживают свое. Особенно если годами на них плавать с трещиной на весь бок… — Моя красавица еще до рождения твоего в воды выходила! И столько же прожила бы, кабы не кое-чьи руки… — Раньше чинить надо было, раз уж знали… — Анисья, тебя возмещение ущерба заботит? — старосте вновь пришлось прерывать ругань. Мне показалось, что ее веко слегка дергалось. — Или лодку нужно одолжить? Я свою мало использую, хочешь — бери. Старушка осеклась на несколько мгновений, а затем махнула рукой: — Да нужно оно мне! Деньги есть, новую лодку сама с сынком выделаю, чай, не глупая… Пусть извинится хотя бы, что «Крачку» не сберегла! — Я не стану просить прощения, если вины моей нет. И уж тем более когда мне даже на слово не верят, — упрямо откликнулась Мара. — Госпожа Тео, я всегда стараюсь без конфликтов обходиться, вы меня знаете… Но у всего есть свой предел — не могу я грязь слушать, а потом в ноги за это кланяться! — Грязь? Это что же, я тебе грязь одну говорю?! — Ну уж точно не вековую мудрость… — Нахалка! …И как-то сразу стало ясно, что дело не в лодке и даже не в извинениях. Уж больно едко смотрели спорщицы друг на друга — я быстро огляделся, ища неподалеку крупную фигуру. Анниса нигде не было видно. Интересно, с ним бы спор разрешился скорее или, наоборот, затянулся? Но в эти семейные дрязги я влезать не собирался. — Майта сегодня в порядке? — невпопад спросил я. Ниори-старшая нахмурилась. Неуверенно ответила: — Вроде голова с утра болела, а так ничего. Книжку сидела читала… — Вот и хорошо, — я подошел ближе к краю пирса, оставляя спорщиц позади. Если мое внезапное вмешательство и замедлило их, то ненадолго: несколько секунд спустя Мара вставила очередную шпильку, огрызнулась старушка, и опять пошло-поехало… Оставалось посочувствовать старосте. Темно-свинцовые волны плескались о балки пристани, развешивая на те нити водорослей. Как бусы… После хаоса со змеей появились новые пристройки, расширяя пирс во все стороны. Казалось, словно судов стало еще больше, а с ними и собравшихся горожан: те продолжали стоять и гудеть за моей спиной, уже обсуждая происходящую ссору. От дождя прятались под навесами торговцы свежей рыбой, покрикивали чайки, и где-то неподалеку ревели голодные коты… И рядом не было даже признака русалок. Вариантов у меня оставалось немного. — Лодка уже давно так выглядит? Трещины и прочее… — я обернулся, вновь прерывая Мару с Анисьей. В этот раз староста выглядела почти благодарной: похоже, усмирить двух противниц было сложно даже ей. — Да, — угрюмый ответ девушки тут же прервала старушка, уперев руки в бока: — Господин волшебник, вы уж на внешность-то не глядите! За надежность я грудью постоять могу — «Крачка» мне и в бурю, и в самых лихих течениях верна была! Думаете, я подружке сына обноски какие-то выдам? Последняя фраза заставила Ниори-старшую умолкнуть. Ненадолго, но я воспользовался возникшей паузой: — А когда «Крачка» в последний раз выходила в плавание? — Да только вчера под вечер, сама их провожала. Лодчонка продолжала качаться. Она все еще упрямо держалась на волнах: а значит, пробоина была, скорее всего не такой уж и большой. Просто так совпало: непогода, толпа и волнующееся озеро. Я всмотрелся. …Сложно в этот раз. Все-таки русалочья магия здесь в своей стихии, потеряться среди темных волн ей намного проще, чем за улочками города. Но и я не лыком шит. Тренирую себя, как ищейку, звезды побери… Выцепил. Опять. — Я могу взойти на борт? В этот раз мой вопрос заткнул не только Анисью с Марой — разом притих чуть ли не весь причал. Недоуменно приоткрыла рот староста, Ниори-старшая бормотнула «в смысле?» себе под нос, я услышал хмыканье Брины — одна старушка как ни в чем не бывало почесала затылок. И дала добро. — Если сапожки промочить не страшно, то на здоровьице. Здесь неглубоко, уж не утонете. Второго приглашения я ждать не стал. На глазах опешившей толпы прыгнул в лодку. Гулко ударились волны, судно опасно покачнулось, но еще сумело выдержать одного упрямого мага. Счет явно шел на секунды. Задержусь слишком долго, и все-таки придется барахтаться на потеху толпе… Не отмашешься потом. Шагать по тонущему судну было настоящим испытанием. Тем более вслепую — я не стал чертить «грань», решив поднапрячь собственное чутье. Заозирался, вызывая еще больше пересудов со стороны горожан. Большую часть вещей успели забрать, и на борту «Крачки» осталась лишь пара старых сетей, пустующее медное ведро и темный кусок ткани. Навес, похоже, что — капли дождя собирались в небольшие лужицы, или вовсе соскальзывали прочь. Я остановился, осторожно приподнимая полотно за край. Неповоротливое… но достаточно плотное. В самом деле, где еще прятать магические схемы? — Звезды побери, — прошипел я себе под нос. Размашистые линии знакомого рисунка уже проглядывались из-под края — я потянул его на себя, пытаясь осторожно забрать находку. Клокотали чары нечисти, вновь обрамляя собой таинственный узор. В этот раз их, к счастью, было поменьше — ткань удерживала магию хуже, чем дерево или камень. А может, и озерная вода успела повлиять, хоть немного сняв краску со штрихов… — Госпожа Анисья, где обычно хранится ваша лодка? Старушка недовольно пожала плечами: — Мне откуда знать — она последние луны две у Марки! — …Здесь и держу. На причале, — молвила девушка, кутаясь в свой плащ. — Больше некуда девать. …Ну, я и не ожидал, что неизвестные попадутся так просто. Еще бы… Лодка под моими ногами продолжала идти ко дну, полотно оттягивало руку. Я думал, пытаясь решить — как вернуться на причал, не вызывая лишних вопросов? Захотел разобраться поскорее, чтоб меня, а теперь выкручивайся. Особого выбора у меня не было, встречу пару косых ухмылок горожан, нестрашно. Хотя бы «Повод» успел отплыть — ехидства Хларя с Морисом я бы не вынес. Я взобрался на причал, так и придерживая край ткани. Потянул его на себя, прикидывая, как бы тот сложить понадежнее. Не успел. Стоило навесу соскользнуть, обнажив полосы рисунка, — и за моей спиной раздался приглушенный вздох. Я обернулся. Мара ощутимо побледнела. — …Значит, я была права, — внезапно молвила она, не сводя взгляда с полотна в моей руке. — Права была! А вы не верили! По толпе пошли негромкие шепотки. Где удивленные, непонимающие, а где шокированные — я так и стоял, совершенно сбитый с толку. Руки девушки слегка тряслись, но глаза ее странно горели каким-то ажиотажем. Рядом напряглась Анисья, неуверенно огрызаясь в ответ: — И что же? Чего шумишь из-за какого-то куска ткани? — Это ваше? — тщетно попытался я разобраться. Старушка кивнула: — Мое, от дождя прикрываюсь. Тоже одолжить пришлось, и… — Там же рисунок, верно? — перебила ее Мара, требовательно обращаясь ко мне. Я догадался, что юлить уже поздно. Как бы не вышло во зло, очередной круг сомнений… — Да. Странная пустота вновь почудилась в воздухе. На пару мгновений мне стало не по себе — было в происходящем что-то скверное. — О чем вы? — вмешалась староста. Самая потерянная из нас троих, она переводила взгляд с меня на девушку. — Какой рисунок? Ответ пришел незамедлительно: — Проклятая метка. Брина держала ровное лицо. Даже когда большая часть собравшихся обернулась к ней, вперилась своим пристальным вниманием — рыбачка продолжала негромко говорить, обращаясь прямо ко мне: — Это ведь оно, верно? Мне не хватало времени даже на то, чтобы обменяться взглядами с напряженной старостой. Звезды, совсем запутался в собственных проблемах — так и не рассказал ей ни про госпожу Бьен, ни про странные знаки. Вот и расплачиваюсь теперь. Поражения надо принимать с достоинством. Ткань была тяжелой — и все же я смог развернуть ту самостоятельно, обнажая знак перед публикой. Я дождался пока пронесутся удивленные вздохи, охнет Анисья, а Мара сделает шаг назад, прикрывая рот рукой. Пусть. Разглядят и запомнят, хоть немного. Лишь затем я громко произнес: — Это магический знак. Никакой немедленной опасности нет, но если увидите его возле дома, на улице или у берега, где угодно — немедленно расскажите об этом мне. Понятно? Толпа замерла на пару мгновений. Недоуменно — люди начали обмениваться взглядами и шепотками, кто-то недовольно хмыкнул. Но все равно продолжали смотреть как завороженные, изучая строение сигила. — …А если не найдете господина Синдаря — то ко мне. И давайте без утаек с трюками, — внезапно пришла на помощь староста. Пожала плечами в ответ на мой благодарный кивок — мол, сочтемся. Быть вне контекста ей явно не понравилось, но устраивать разборки посреди взбудораженной толпы женщина не собиралась. К сожалению, попытка навести порядок ушла впустую. — …Значит я и вправду видела с утра Хранителя. Не показалось. В появившейся тишине слова Мары раздались особенно четко. Созданный нами лед покоя немедленно треснул, откликнувшись очередной волной пересудов. — Да что же ты… — проскрежетала зубами старушка. — Какой Хранитель, совсем с дуба рухнула? — Какой есть. Разумеется, вы-то мне не поверили… — огрызнулась Мара в ответ. Прикрыла глаза рыбачка, так и продолжавшая стоять рядом неизменной тенью. Мои руки мерзли. — Что значит Хранителя? Кто-нибудь внятно объяснится, наконец? — взгляд госпожи Тео потяжелел. Легкий укол вины продолжал напоминать, что стоило рассказать ей все раньше. И все же… Ниори-старшая вздохнула: — Я вчера сплавлялась к скалам, вдоль западного берега, — сообщила она решительным тоном. — Специально выбралась пораньше, поймать свежей рыбы на вечер… — Там сроду в такое время не клюет, — вклинилась ворчащая Анисья. Девушка продолжала, будто не заметив ее фразы. — Ушло часа три. А когда собралась отплывать, то решила направиться к середине озера, чтобы еще поудить. И вот там… Там и показался. Собравшиеся притихли, жадно вслушиваясь. Мара порой запиналась через слово, сбивалась, но продолжала рассказывать историю. Сцепила ладони вместе, словно пытаясь успокоить себя. Я смотрел не на нее. На старосту, мрачнеющую все сильней, Брину избегающую моего взгляда, первый ряд толпы, где мелькали уже знакомые лица… Можно было не сомневаться — к вечеру новость поднимет фурор, разносясь по таверне с торговыми рядами. — …Из волн вышла фигура. Замерла на воде и смотрела прямо на меня, взора не сводя, — голос девушки казался излишне притихшим. Как перед бурей. — Как он выглядел? — а мой и вовсе был безразличным. Следующая фраза выбила меня из колеи могучей волной. — Как мираж, — почти прошептала Мара. — Хрустальный, с рогами витыми и одеждой будто у князей из сказок. И глазами стеклянными… Полотно чуть не выскользнуло из моих пальцев. Было почти невозможно сохранять на лице покой. Профессиональный, тот, что ждут от городского мага, которому в руки досталась такая история. Но я старался изо всех сил — вовсе не ради себя. — Он что-то сделал? — Рукой махнул, и… и исчез. А на следующее утро я пришла… сами видите. Мара умолкла. Поправила плащ, перебирая грубые рукава. Она так и носила его, явный подарок Анниса — только подцепила по размеру, чтобы подол не касался земли. В темном одеянии Ниори-старшая казалась совсем хрупкой. Напуганной — и собравшиеся забормотали вновь. А я вспомнил другой день на причале. Более громкий и жуткий, когда только-только произошла основная разруха, а у девушки напротив пропала младшая сестра. Исчезла без следа… Ситуации не сравнишь, но в тот момент испуг Мары был… упрямым. Обернулся слезами и деятельностью, почти отчаянной. Сейчас же Ниори-старшая казалась совсем иной. Сквозь ее тревогу виднелась легкая обида, и… нерешительность, пожалуй. Как у ученицы, пытающейся дать верный ответ. — Причем тут знак? — на мое счастье, госпожа Тео была занята исключительно делом. Не дала паузе затянуться — рядом фыркнула старушка, скрестив руки на груди: — Да тьху, голову припекло вот и померещилось. День вчера жаркий был… За девушку ответила Брина: — В последнее время люди говорят, что к ним является Хранитель. А сразу затем появляется знак, вот такой вот. — И что же он делает? — вновь вступилась староста. — …Сигил, судя по действию энергии функционирует как «защита» и «запрет», — сухо прокомментировал я. — Никакой опасной или зловредной составляющей я в нем не чувствую. Уж хотя бы эту правду я могу предоставить. Горожане прислушались. Похоже, вполне доверчиво — и я добавил чуть тверже: — Все видения — духов, фантомов и призраков — тоже ко мне. Сами по себе они должны быть безобидны, но прошу без агрессии и лишней паники. — Да тю, какое видение, откуда Хранителю посреди озера взяться? Можно подумать заняться нечем, лодки чужие дырявить. Следить надо было, — внезапно сплюнула Анисья. Впрочем, злость с нее явно схлынула прочь. Старушка печально вздыхала в сторону «Крачки». — Ишь, не поплаваешь больше… Ее явно ничуть не тронула моя находка: похоже, как и староста, в Хранителя пожилая матрона не верила совсем. А без него виноватым мог быть только один человек, и Анисья продолжала косо поглядывать лишь в его сторону. — …Простите. Мне жаль, что так случилось, — все же молвила Мара. Сдалась. — Прощаю. Вот, сразу бы так… И на этом уязвленная гордость была восстановлена. Старушка тут же преобразилась, махнула рукой и гаркнула в толпу пару имен — позвала к себе знакомых рыбаков. Засуетилась, как заведенный механизм: — Давайте уж откатим ее отсюда. Пока еще на воде держится, авось удастся увести, — затем Анисья обратилась к старосте, подмигнув. — Вишь, сама сейчас разберусь. Только наслушались зря… Госпожа Тео молчала. Прошла чуть дальше к одному из помощников — несмотря на слова старушки, она занялась делом. Стала обсуждать, куда лучше деть протекшую лодку, следует ли ту попытаться пустить в утиль… Мы остались позади. Я, все еще держащий навес в руках, Брина и Мара, сумрачная как небо перед бурей. А из-за спины доносились легкие шепотки: — Океан, хорошо хоть на борту никого не было, — присвистнул один из местных. Ему согласно откликнулся друг: — Ага, бедняга. Дали такую калошу, теперь извиняйся, что потонула… тьфу. — Еще и Хранитель показался, страсти-то какие… — испуганно пробормотала незнакомая мне женщина. — А бабке хоть бы хны. Вот чуточку испугалась бы, девка врать что ли станет? — Да ей-то что, если не верит? — Все же, старость кому ума дает, а кому упрямства… Я не заметил, когда меня успели потеснить. Часть горожан потихоньку начала подходить к уставшей Маре, собравшись вокруг нее. Друзья, судя по всему — кто-то похлопал девушку по плечам, молвил слова поддержки, проявляли сочувствие как могли. Но ажиотаж от странного рассказа никуда не исчез, люди все еще рассчитывали на продолжение. Я поглядывал на них краем глаза. Успел заметить, как лицо Мары смягчилось от чужого участия. Она успокаивалась, повернулась к кому-то слегка улыбнувшись — и на миг у ее шеи показалась уже знакомая подвеска. Такая же, как у Брины. И госпожи Бьен… я отвел взор. Полотно тянуло руку к земле. Тяжелое, промокшее, еще и полное чар, которых я пока не снимал — хотел прежде подробно изучить, раз уж эту штуку можно забрать с собой. Показать другу опять же, в прошлый раз ведь не успел… Кто знает, прояснится ли ситуация? Пока я складывал ткань, горожане так и посматривали на меня с затаенным любопытством. Но расспросить не решились, к лучшему — я уже сказал все, что хотел. И не ожидал появления кого-то извне. — Господин колдун? Сквозь толпу внезапно пробрался подросток. Долговязый и немного напряженный. — Добрый день, — учтиво откликнулся я. — Что-то нужно? — Я эт, насчет отметины… — Да? Юнец поправил очки, продолжая немного морщиться: — Ну… у нас дома такая возле ворот. Появилась, на днях. — отчитался он своим ломким голосом. — Сведете? — Конечно, — сразу кивнул я. Госпожа Тео пристально смотрела в мою сторону. Попросив парня немного подождать, я подошел ближе. Протянул ей кусок ткани, будто флаг перемирия: — Могу пока с вами оставить? — Вернитесь только потом. Переговорить нужно, — таинственный рисунок вызывал у нее явную неприязнь. И недоумение — госпожа Тео задумчиво хмурилась, изучая его. — А то что-то много недомолвок. Я послушно принял ее ворчание. Заслужил — и в самом деле виноват, хоть и по забывчивости. Юноша жил неподалеку. Минут десять от причала, в одном из двухэтажных домишек — знак оказался на обратной стороне калитки. В этот раз его вырезали на деревянных досках, расцарапав слой старой синей краски. Рисунок был совсем свежим, и я быстро снял след чар, справившись даже без мигрени. Достал кинжал, внес несколько лишних линий — после изменений повторно вкачивать чары будет бесполезно. А значит, домик пока что останется в безопасности. Подросток стоял рядом, наблюдая за моими действиями, вышли на крыльцо его родители — к счастью, разговор с ними оказался кратким и спокойным. Ни спорить, ни отказываться от помощи семья не стала. Наоборот, тут же зашумели, рассказав, когда знак появился. К счастью, без участия миража-Хранителя в этот раз. Последствия же… Над дверью висел медный колокольчик. Откликался на каждый порыв ветра глухим звяканьем — я то и дело оборачивался. Проверял дом. Отнюдь не новый, обжитый похоже парой поколений семьи. Были заметны следы времени и износа, хватало огрехов, нуждающихся в починке… Интересно выходило: сначала жилье госпожи Бьен, затем окрестности библиотеки, разоренная лавка, лодка, теперь еще и это — неизвестные всегда целились на постарше. Почему? Как бы я не изучал строение символа, но никакой связи с возрастом или изношенностью в нем не нашел. Можно ли было ту вообще привязать настолько конкретно? …Стоило опять погрузиться в свои записи. Почитать сложные труды, давно присланные мне высшей Ио — кто знает не обнаружится ли там подсказка. Когда я вернулся обратно к причалу небо успело немного просветлеть. Похоже, конец дня будет ясным, на радость любителям вечерних рыбалок. Меня, как ни странно, никто не ждал — староста до сих пор была занята с «Крачкой», чей печальный силуэт виднелся где-то вдали, Анисья похоже перебралась на чужую лодку, а Мара так и стояла среди группки людей. Она не смотрела в мою сторону совсем — единожды столкнувшись взглядами, девушка будто вздрогнула и отвернулась. Почти с неприязнью… — Если это не Хранитель, то кто тогда? Брина подошла внезапно. А может и не уходила никуда, так и ошиваясь неподалеку. Ответил я ей честно: — Дух или мираж, фантом еще может быть. Им ничего не мешает появиться посреди озера, — хоть я и слышал о подобном впервые. С другой стороны, тот же сплетенный из магии Хранитель не гнушался воды, спокойно шагая по гладкой поверхности. Но он-то дело иное… — А может русалки? — Русалки не стали бы наблюдать за человеком столь открыто, — заметил я. Чувствовал, что в словах рыбачки нет придирки, лишь простое любопытство. — Утащили бы на дно или подарили песнь. — Есть разница? — Тем, кого собираются съесть, петь не будут. Узнал на собственной шкуре, так сказать. Брина хмыкнула. Помолчала немного, прежде чем уточнить: — То есть, что это за пакость вы тоже не знаете? — Разберусь, — только и ответил я. Рыбачка не стала спорить или осуждать, и я решился задать собственный вопрос: — Почему вы назвали рисунок проклятым знаком? — Это не я придумала. Да и на деле его не проклятым величают… — А как тогда? Неподалеку валялась мертвая рыба — за нее отчаянно дралось несколько чаек. Верещали на весь причал, похуже былых спорщиц. Брина засунула руку в карман. Вытащила сухарь и бросила тот в противоположную сторону, сманив несколько птиц прочь. — Метка Хранителя, — рыбачка переступила с ноги на ногу. — Говорят, сначала видишь его, а потом появляется эта штука. Нарисовал, мол, наслал неудачи. — И кто говорит? — наверное со стороны наш разговор выглядел странно. Брина, скупая на эмоции взаправду, и я, упорно прячущий свою слабость. — Люди, у которых эта метка возникла. Жаловались, что вещи начинают рушиться, а то и пропадать, у одного вообще часть крыши обвалилась… — И много их? Она пожала плечами: — С десяток. Уже луны полторы, как происходить начало. А сначала просто видения были… Только не думайте, что еще кто выйдет вперед, — внезапно уточнила рыбачка. — С госпожой Бьен вам повезло, но остальные… не расколются так просто. — Почему? Сухарь был съеден быстро. Чайки вернулись к своей жадной дележке, уже не размениваясь на окружающий мир — бедную рыбу буквально разорвало на части. Брина еще немного посмотрела на их пиршество, а затем внезапно развернулась обратно в толпу. Сказала, напоследок: — Осторожнее, господин Синдарь. Я не стал гнаться за ней. Полотно так и лежало у ног госпожи Тео. Я подошел ближе, подбирая его с досок. Еще раз осмотрел рисунок… «метка Хранителя», значит. В конце концов, к чему еще могли прийти мысли местных при столкновении с потусторонней жутью? Особенно если эти самые мысли подтолкнуть… — Что думаете, господин Синдарь? Староста наконец освободилась. Остаток горожан начал разбредаться, и на причале забила обыкновенная рутина. Шумели торговцы, рыбаки пытались удачно пришвартоваться, или наоборот отвязывали лодки, раз уж морось подошла к концу. В этом относительном затишье я негромко спросил: — …Стиль какой-то знакомый. Не находите? — О чем вы? — голос госпожи Тео был столь безразличен, что я фыркнул: — Ничего. Просто, наводит на мысли… О летнем собрании в ратуше, помните какое выступление тогда было? — Помню. В ее глазах сверкнула уже знакомая мне сталь. Женщина мотнула головой, больше ничего не решаясь добавить. Ясно — намек понят и принят, но с ним сейчас ничего не поделаешь. …Я ведь даже не успел раскрыть полотно. Как Маре удалось опознать его с берега, еще и по одним торчащим штрихам? С чего она решила поднять столько шума, слишком громкая, слишком испуганная… И вся их ссора с Анисьей чересчур злая — будто-то кто-то сподобил, потянув за нужную нить. Не говоря уже о Брине… И этих дурацких подвесках. Похоже, опять придется работать с двумя угрозами за раз. Стук капель почти сошел на нет. «Крачка» давно скрылась вдали, успела уйти Ниори-старшая и теперь все занимались своими делами. Мы с госпожой Тео обменялись взглядами — захотелось вытянуться по струнке, как перед сдачей отчета. — Идемте, — староста наконец собралась прочь. Я последовал. Лестницу возле причала успели подлатать. Закрыли пробитые доски, отстроили перила и опору — они не казались прочными. Скорее, временным решением, пока не придет древесина получше… Но что-то мне подсказывало, что для Сойлля это финальный результат. Пока, во всяком случае. Староста не касалась сколоченных брусков, явно готовых посадить занозу в неосторожную ладонь. Она смотрела вперед, двигалась от ступени к ступени. Слегка запыхалась, но я это никак не комментировал. Сам шел неспешно, то и дело оглядываясь к озеру. Госпожа Тео заговорила лишь на самом верху — внезапно о другом: — Ходит тут байка, насчет библиотеки. Весьма занятная. Я молчал, дожидаясь продолжения. Смена темы не то, чтобы сбила, но… неожиданно, для прямолинейной старосты. Она вздохнула, выравнивая дыхание. И снова достала флягу. Но пить пока не стала. — Дело давнее, мутное и уж не знаю с кого все пошло… Но есть всякие домыслы, насчет княжичей. — Мистхартов? — Их самых, — кивнула женщина. — Мол, не просто так они сюда под конец беспорядков вернулись. Еще и место нашли в своих бывших владениях, удаленное и обособленное, чтоб не подобраться… — Значит, особняк им навроде крепости? От кого? — растерялся я. Собеседница хмыкнула в ответ: — Не крепость, нет. Во всяком случае, ни солдат, ни оружия у княжичей не было. А вот величие… думается, что те другим методом его возвернуть хотели. — Магией, — а вот и пассаж из сказки. Про кропание над «книгами колдовскими»… Неужели правда? Тогда, каким еще словам из истории Керрского можно верить? Сколько в том сказка, а сколько… — Она самая. Пересуды шли, мол княжий род свою ворожбу от глаз парламента спрячет, да отпор достаточный соберет. А потом как задаст… В ее устах фраза прозвучала насмешкой. Интересно, каково было бы Мистхартам услышать, как несколько десятков лет спустя над ними потешается городская староста? Я вспомнил лица аристократов на портретах, то и дело попадающихся среди музейных коллекций, возвышенность наставницы, никогда не покидающую ее, манеры некоторых бывших коллег… И сам внезапно ощутил легкое веселье. — …Но ничего не произошло. Парламент стоит как стоял, а Мистхарты… сейчас и не поймешь: выдумка или нет, столько лет спустя, — заключила староста. — Но история, сами понимаете, всем по вкусу пришлась. Вся из себя такая загадочная, жутковатенькая… — И при чем тут библиотека? — Не торопите, и так расскажу. Староста сделала глоток. Мы приостановились: я заметил, что путь вел нас не в сторону ратуши. Похоже, женщина нерасторопно направлялась к своему дому. — Мистхарты здесь недолго прожили, лет пять-семь. А когда уехали, то парламент как раз стоял на дыбах, аристократия откупалась всеми силами, ну особняк и отошел в собственность города. Какое-то время заброшенный стоял, кроме искателей приключений никто туда и не лазил. — Но что-то случилось? Раз байка всплыла вновь? Госпожа Тео усмехнулась, поворачиваясь ко мне лицом: — Ага, случилось. Наставница ваша, взяла и явилась в Сойлль обратно, экая незадача… — злость старосты казалась искренней. — …Приплыла много лет спустя и стала пытаться здание сначала отсудить, а потом хотя бы внутрь попасть. Ей уступили, даже какие-никакие вещи забрать дали — но довольной ее Высочество не было. Ходила мрачная как нечисть, уж это я своими глазами видела. Значит, высшая Ио что-то искала в своем старом поместье. Надо же… Сердце забилось чуть быстрей, когда я вновь вспомнил про рукопись. Неужели добрался до желаемого наставницей? — …Как понимаю, она не объяснялась? — Верно. Зато молва пошла — мол, остались в особняке сокровища какие. Стоило Мистхарт отъехать, как полезли все… тоже ничего не нашли, само собой, — неохотно заметила госпожа Тео. Она медленно стучала пальцами по бокам фляги в такт нашим шагам. — Вот и решили, что раз добраться так сложно — значит спрятано в самом фундаменте. И тот предстоит сначала либо разрушить, либо раскопать… И до меня наконец дошло, к чему вела вся эта предыстория. — …Думаете, из-за этого библиотеку хотят снести?! Я шокировано умолк. Нет, легенды про заветные богатства всегда возникали подле старых зданий, особенно тех времен, но… Легендами они и оставались. Кто-то пробовал искать, копал с разрешением или без, приходили группы порой от реальных контор — не угадаешь, найдется ли в самом деле тайник сбежавшего аристократа или лишь пустые слухи. Но на моей памяти поисковики никогда не требовали избавиться от целой постройки. Ради чего? Теоретического клада?! — Это мои додумки, господин Синдарь. Поверьте, сама пытаюсь прийти к чему-то разумному, вместо ерунды, — созналась староста. Я возразил с негодованием: — Но… каким же непрошибаемым нужно быть, чтобы разрушать поместье ради сокровищ из баек?! — Если бы дело было в одних сокровищах… — А в чем тогда? Госпожа Тео хмыкнула. Я внимательно ждал ответа: вряд ли женщина выдала бы мне настолько дикую идею, не существуй под ней еще какой-то подоплеки. Если не правдивой, то обязанной меня хотя бы заинтересовать. Староста не разочаровала: — …Молва ходила не о деньгах. В конце концов, по Мистхартам было видно, что в Сойлль те больше не вернутся — смысл оставлять тайник золота? Нет, — запах горького напитка вился в воздухе. — Речь шла о другом. Что именно могло заинтересовать одаренную и зажиточную парламентскую колдунью в старом доме? Неужели она бы так пытливо тот изучала только ради сокровищ? — …Опять магия? — неуверенно попробовал я. — Хуже. Или лучше, как поглядеть — люди стали говорить, что в поместье кроется секрет ее могущества. Тут я уже чуть не оступился на месте. Уставился на госпожу Тео во все глаза. Она продолжала рассказ, как ни в чем не бывало, только голос притих: — …Сами подумайте. Мистхарты ищут секрет к овладению чарами, потом чуть ли не бегут из города — и тут, с десяток лет спустя, их младшенькая дочь оказывается волшебником-самородком. Интересное совпадение, верно? Я не находил слов. Ученик Академии во мне вопил от возмущения, еле сдерживая черную ругань — а другой Месяц, уже навидавшийся всякого лишь за этот год, тихо соглашался. Потому что совпадение и в самом деле было интересным. — …Нельзя увеличить магический резерв. И как-либо повлиять на уровень чар в принципе. — сказал я по итогу, непонятно зачем оправдывая бывшую наставницу. — Проводилось неисчислимое количество исследований и опытов, если бы у парламента была такая возможность в руках… — Ваша правда, — кивнула староста. — Было бы все так просто… но разговоры ведутся уже очень давно. И думается мне, если выбирать ради чего столько напрягаться, денег или знаний такой величины… второе звучит привлекательней. — Обе теории такие себе, — все же позволил я себе недовольство. — Что та, что эта… без доказательств, без всего. — Может я ошибаюсь. Как никак, здание годами заброшено было, это уже при мне решили библиотеку сделать. Надеялись, привыкнут и оставят эти бредовые разговоры. Ан нет, — горько выдохнула госпожа Тео. Я подозревал — не предоставь мы достаточный отпор на собрании, в следующий раз нас точно попытаются затоптать. Я пролистывал в разуме членов городского совета, их имена и лица, стараясь запомнить от кого мне ждать беды. Давит же кто-то в попытке получить свое… — Око за око — теперь вы наконец расскажете мне о проклятых знаках? — уже резче поинтересовалась староста. Мигом нахмурилась — былая задумчивость исчезла без следа. Вот уж точно, волкодав занявшийся делом… Я честно признался: — Извиняюсь, что не поделился раньше. Из головы вылетело. — Нужны мне ваши извинения, когда впросак попадаешь… — впрочем, сильно обиженной женщина не выглядела. Дожидалась ответа. Я и в самом деле доложил о ситуации. Рассказал про дома, где чувствовал влияние силы, о моих домыслах насчет ее воздействия… Пока шли объяснения, мы успели добраться до жилища госпожи Тео. С ее двора донеслось протяжное мычание — из-за забора высунула голову пятнистая корова, видимо встречая хозяйку. Староста подошла к питомице. Слушала меня, рассеянно почесывая той подбородок. А затем попросила вновь развернуть знак — и, к моему удивлению, сказала: — …Я видела это прежде. — Видели?! — Да. Но, хоть убейте, не вспомню где. Я с магией работать не мастак, — сообщила госпожа Тео, хмуря свои светлые брови. Мне хотелось взвыть: внезапная подсказка не сужала поиск. Скорее наоборот, я ведь сам понятия не имел, где сойлльская староста могла столкнуться с сложным сигилом. И что это все вообще значило по итогу? — Получается, цель пока старые дома… На главных улицах таких зданий пруд пруди, — сказала женщина, помогая мне скатать кусок полотна обратно. — Буду горожан об этом предупреждать. — Предупреждайте. Несмотря на реакцию Суруша, предостережения Брины, я… Я собирался предлагать помощь тем, кто возьмет. Чтобы не было больше ни случайных жертв, ни пострадавших, занимающих носилки и все койки в маленькой лекарской… Госпожа Тео внимательно смотрела на меня. И вдруг усмехнулась: — Что, вляпались мы в очередную историю? — Похоже на то, — сухо откликнулся я. Но староста неожиданно посерьезнела: — Смотрите не разорвитесь. И библиотека, и эта пакость внимания требуют, конечно, но… Не истязайте себя ради них. — Не буду, — только и мог пообещать я. На собственный покой в ближайшее время не особо рассчитывал, но… В конце концов, я работал не один. До хижины удалось добраться только через пару часов. Я расправил тяжелое полотно на кухонном полу. Начал его настороженно изучать, сделав аккуратную копию для своих записей. Сравнивал ее с архивами и книгами… пока снова не зашел в тупик. Ничего похожего не нашлось: разве что на одной из страниц я рассмотрел витки ламирских схем, отдаленно напоминающих рисунок. И то, функции их были совершенно разными… Я понятия не имел, за что уцепиться. Какая-то мысль, звенящая на краю сознания, только вредила, заставляя тщетно пытаться ухватить ту за хвост. Голова разболелась… А мой «зов» к Хранителю остался не отвеченным. Похоже, друг ныне тоже занят своими делами, и я уважил его решение, попытавшись разобраться сам. Как мог. Когда за окном окончательно стемнело, я сдался. Отвлекся на домашние дела: приготовил ужин, убрал письменный стол, отсортировав залежи бумаги… Умаявшись, я обессиленно рухнул в кровать. Небо за окном прояснилось, поблескивая россыпью осенних созвездий. Утро меня ждало то еще.

𓆝 𓆟 𓆞 𓆝 𓆟

— Месяц, ты на меня обиделся? Колодезное ведро громко звякнуло, ударившись о землю. Я чуть не подпрыгнул. Вздрогнул так точно: подобрал выскользнувшую ручку, оборачиваясь в сторону голоса. Полутьма леса заставляла быть излишне осторожным, мешался родник — громкий шелест его холодной воды закрывал собой все звуки ничуть не хуже озерных волн. Какая-то часть меня так и ожидала, что кто-то умудрится подкрасться со спины. В этот раз ошибки не было. Даже магию проверять не пришлось — светлый силуэт Хранителя замер неподалеку. Как всегда, оставались недвижимыми блестящие одежды, не качались на ветру подвески с тонкими украшениями. Двигались лишь чары, встревоженными потоками кружа неподалеку. — Месяц? — …Что? В смысле? — наконец опомнился я. Звезды, опять засмотрелся… Встряхнул головой и, опустив ведро в сторону, поспешил навстречу. — Что-то случилось? — Это я тебя должен спрашивать, — к моему удивлению, чем сильнее я приближался, тем больше напрягался дух. Когда меж нами остался всего десяток шагов, он внезапно расслабился — и быстро подошел сам. Магия уже привычно начала осматривать меня со всех сторон, как нашкодившего кота. Понять бы еще, что пыталась найти. Я смирился со своей участью, подставляясь ее вниманию. Коснулся в ответ — друг ощутимо удивился, но отмахиваться не стал. — Ты чего вчера на зов не ответил? Чем так занят был? — вернулся я к привычному бурчанию, в попытке успокоить Хранителя. Но он вновь посерьезнел, встречая мой взгляд. И глубоко вздохнул, как-то сразу обмякнув. — …Ты шутишь? — Нет? С чего мне шутить? — насторожился я. — Месяц, я… Я пытаюсь ответить на твой «зов» с вечера. — Чего?! Я уставился на Хранителя во все глаза. За прошедшую ночь я ни разу не почувствовал его присутствия — хотя сон мой был довольно чуток. Тем более с кулоном под рубашкой… Дух будто оправдывался: — У тебя в хижине огни горели, я подумал, ты специально… смеешься или обиделся. — С чего мне так себя вести? — «обиделся»… Звезды, мой друг мог мне всю крышу водорослями увесить, и я бы все равно к нему на поклон пришел, тот еще простак. Хранитель, как ни странно, расслабился от моего сердитого тона: — Не знаю, просто… Просто другие объяснения мне не понравились. Я успел заметить, сколь прозрачным казалось его тело, утратив часть своей формы, начинал блуждать взгляд… уже знакомые признаки истощения. — Как ты? — спросил я, закусив щеку. — Скажи, что именно произошло? Прошу. — …Я не мог подойти к хижине. Видел ее, чувствовал твои чары, но когда пытался подобраться ближе, то… как сталкивался с чем-то. — Сталкивался? Навроде барьера? — еще сильнее напрягся я. Хранитель качнул головой, избегая моего внимания. Родник так и шумел возле его ног, переливаясь яркими брызгами, будто те стремились замереть на подоле нежного одеяния. — Наверное. На каком-то этапе двигаться стало нестерпимо сложно. — Даже чарами? — Да. И чарами, и птицей, и духом, я за ночь чего только не перепробовал, — он прикрыл глаза. — Если бы ты не вышел, пришлось бы, наверное… Фраза его оборвалась. Я не стал настаивать — догадывался, что имелось в виду. — …Думаешь, замешана магия? — спросил я вместо этого. — А что это еще может быть? И в самом деле. Опомнившись, я все же подобрал ведро в руки. Опустился возле ручья, набирая чистой воды — ради нее и вышел с утра пораньше, набросив один плащ поверх ночной рубашки со штанами. Холодный поток клокотал — я зачерпнул горсть, умывая лицо. Хранитель продолжал стоять рядом, и я невольно подумал о его магии, столь похожей на свежий родник. Постарался вспомнить… …Барьер. Так защитные чары могли действовать на нечисть, но друг мой нечистью не был — а если и был, то ничего прежде не мешало тому попасть ко мне в дом. Что же теперь? — На тебя напали? — неожиданно спросил дух. Я опешил, встречаясь с его обеспокоенным взглядом. — Нет? А… а что? — «Защита» погасла, — Хранитель внезапно коснулся моей спины, проведя пальцами у самого загривка. Я замер, не сразу вспомнив про вышитый на плаще сигил. — Только в прошлый раз ее подновлял… …И в самом деле — знакомые чары куда-то исчезли. Я стянул одежду с плеч. Сам осмотрел изнанку ткани — за три луны рисунок Рионы успел пропасть, и мне пришлось подшивать тот нитями. И сейчас они оставались пустыми, без следа силы. Почти. — Вроде немного магии есть? — неуверенно заметил я. Хранитель покачал своими рогами: — Риониной. Разве не она должна была исчезнуть первой? Я недоуменно кивнул. Если в плетениях участвовало две силы, то сперва пропадали более слабые чары. Сравнивать мощь Хранителя и Рионы не приходилось — со всем уважением к девочке, при нападении нечисти опираться я буду на силу моего друга. — …Как понимаешь, я ни с чем таким не сталкивался. И исчезновения твоих чар не почувствовал. — Но тогда… Черты Хранителя слегка дрожали, будто вот-вот собирались утратить свою форму. В свете утренней дымки он казался необычайно хрупким, как выплавленным из стекла, — и все переживания тут же ушли на второй план. Я подобрал ведро. Встал, направляясь в сторону тропы к дому. — Идем, я сейчас тут замерзну, — позвал я духа следом. — Накину что-нибудь, и обсудим нормально. Разумеется, меня волновал вовсе не холод. Хотелось убедиться, что с другом все в порядке — слишком уж мне не нравилось его состояние… Хранитель неуверенно сдвинулся с места. Крайне медленно: он казался настоящим полуночным духом, готовым исчезнуть от первого же солнечного луча. Я быстро ушел вперед, даже с поклажей в руках. — …Как ты? — все же спросил я напрямую, не выдержав. И столь же внезапно получил искренний ответ: — Не хочу вновь попасть под эту… этот барьер, — голос его звучал совсем тихо. — Когда я пытался к тебе пробраться, казалось, словно… словно просто-напросто сметет. И исчезну… Легкая тень страха в чужих словах заставила меня остановиться как вкопанному. Я обернулся, придерживая плащ на плечах — и непреклонно сказал духу: — Тогда лучше оставайся тут. Я переоденусь и вернусь, потом будем решать. Он, разумеется, воспротивился: — Нет, мне самому надо проверить. — Чего проверить? Свою выдержку? — Что тебе безопасно там быть, — пробормотал Хранитель. Я резко выдохнул: вот же упрямец! — Я всю ночь в хижине провел, ничего со мной не случилось. — Есть чары или артефакты, которые действуют не сразу, копят энергию и… — Откуда им там взяться?! — Ну, мы же не знаем, отчего это происходит. — Вот уж точно не из-за каких-то редкостных магических устройств. Не дури, — заявил я духу, сердито топнув ногой. Он замер, похоже, подбирая слова пару лишних секунд. А затем неохотно добавил: — Может и не из-за устройств, но… Если уж не вышло попасть к тебе напролом, то я и не знаю, в чем дело. — Что именно произошло? — холодные чары казались притихшими, неспешными, словно патока, — если за нашу остановку другу и стало легче, то ненамного. — …Моя магия начала таять. — И все? Хранитель, не юли, — строго поднажал я. — Голова болит, — он добавил совсем тихо. — …И один раз я… Я потерял форму, совсем. Вернулся в пещеры. Звезды меня побери. — …Тогда точно оставайся здесь. Сядь где-нибудь и жди, я сейчас буду, — и чутья не нужно: ясно же, что дух не дал себе толком оправиться. Бродил небось всю ночь, разыскивая либо меня, либо источник проблем, еще и препирался сейчас. — Ничего страшного не… — Ты понимаешь, какой ущерб здоровью мага может нанести истощенный резерв?! — возразил я напрямую. — А тут еще и чары сами не выдерживают, даже не думай туда опять соваться! — А если с тобой что-нибудь случится? — За ночь не случилось. — Может, тебе повезло. — Обещай, что остановишься и дашь себе передохнуть, — потребовал я, перебивая друга. Твердо посмотрел в светлые глаза. — И пересиливать себя не будешь. Хорошо? — …Я справлюсь. Сказав это, Хранитель упрямо пошел вперед. Сквозь деревья и кусты, даже не размениваясь на осязаемость. Где-то каркнула птица, встрепенулись мохнатые лапы елей… Я несколько мгновений смотрел на светлую спину, удаляющуюся с каждым шагом. А потом опустил ведро на землю. — …Ты чего? — громкий звон ручки тут же привлек внимание духа. Я, игнорируя его вопрос, начал притаптывать траву под своими ногами. Хрустнул веткой, отбросив ту в сторону, пошуршал хвоей… и опустился на землю, с вызовом уставившись на Хранителя. — Все. Спор решен. — …А? — Если я никуда не пойду, то и ты не пойдешь. Дух остановился. Умолк, кажется, не веря своим глазам — его чары наконец оживились ярым недоумением. Я невозмутимо сидел на месте. Только отпихнул в сторону еще одну ветвь, царапающую мне ногу. — …Ты разве не мерз? — не выдержал Хранитель. Я громко чихнул на показ. — Мерзну, до сих пор. — Тогда вставай? — Не буду. Лесная почва вправду была не самым удобным местом для посиделок, тем более осенью. Роса пачкала штаны вместе с землей, холодели уши от ветра, но сигил «тепла» я принципиально чертить не стал. Дожидался реакции духа — тот медленно обошел меня со всех сторон, будто прикидывал, как бы половчее пнуть. — Отморозишь себе все, — вновь безуспешно попытался он. Я злорадно фыркнул: — У магов здоровье крепкое. — Весной ты от десяти минут в пещерной воде подхватил простуду и два дня провалялся в горячке, — ровным тоном отметил Хранитель. — …Это другое. — Разве? Воздух внезапно стал холодней. Всего на пару секунд — я поежился, натягивая плащ. Ничуть не сомневался, что дело не в погоде, а в чарах одного рогатого придурка, пытающегося согнать меня с места. Не на того напал. — Хорошо. Я замерзну и заболею, все, — огласил я вместо того, чтобы сдаваться. — Уйду лечиться к Уиллор, снова буду жить там несколько недель… А то и вообще скончаюсь. Напишу в завещании… — Месяц, поднимайся, — Хранитель дернул меня за край плаща. Слишком слабо — я недвижимой скалой остался на месте. — …Пожитки и книги волшебные достанутся Хеодам, запасы трав — лекарскому дому, — подхватил я, как ни в чем не бывало. — На чайник давно зарился Хларь, пусть забирает, одежду мою могут в ратушу передать, а хижина… — Месяц, если ты сейчас не встанешь — я один уйду, — дух додумался угрожать мне ответным упрямством. — Ну-ну, иди. Он обессилено замолчал. И в самом деле развернулся, с внезапно отчетливым топотом двигаясь вперед. Впрочем, то и дело сердито поглядывая в мою сторону — в воспитательных целях. Рвущийся смех я сдерживал с трудом: — …Дом, так и быть, завещаю тебе. Чтобы не мерз в своих тупых пещерах. Только понятия не имею, как это юридически оформить — отдать в долю территории Мьюр? — продолжил я тянуть свою шарманку. — Нет, тогда еще отрядят кому-нибудь левому. Или вообще областным, а не Сойллю, мне ж староста потом на могилу плюнет… — Месяц, я ухожу! — Хорошо, пока. Хранителя хватило минуты на две. А потом он быстро вернулся обратно. Пытливо уставился на меня, как на огородного жука, пожирающего любимую хозяйскую фасоль. Надоедливая трава цеплялась за длинные полы белоснежных одежд, не оставляя на них росы, сквозь духа слабо просвечивали еловые ветви… Я невинно посмотрел на него в ответ: — Что? — …Не валяй дурака, — серебристые глаза прищурились. Я притворно нахмурился: — Разве я сейчас валяю дурака? — А чем ты, по-твоему, занимаешься? — Наслаждаюсь природой. Закаляю организм, — тут же выдал я, потянувшись. — Медитирую, можно сказать. — У тебя есть на это время? Разве устранение проблемы не приоритет? — Да, но… — Ты все-таки обязан городу, — молвил дух, и улыбка моя тут же слегка померкла. Он немедля сдал назад, оговорившись: — То есть ты… Ты городской маг, я про это, я не… Но поезд уже ушел. Я опомнился, как очнувшись после теплого сна. Утро вот-вот подойдет к концу, и где-то там меня уже будет дожидаться Сойлль, с его проблемами и напастями. — И правда. Как-то забылся, — рассеянно сказал я. Привык, верней сказать. За три луны безделья дал себе расслабиться, решив, что можно тратить время с размаху, как на учебных каникулах. А жизнь моя уже совсем давно была не такой. Особенно в Сойлле, где ставки грозили подняться в любое мгновение… Тем более сейчас. И вправду стоит узнать, что за пакость творится возле моей хижины. Хотя у меня были подозрения об источнике наших проблем. Я встал с земли, отряхивая штаны. Подобрал ведро — взгляд моего друга был виноватым. — Идем, Хранитель упрямства, — позвал я его. Ветвь мира, раз уж дело к тому пошло. Не удержавшись, я потянул за расписной рукав. — …Беречь себя надо, а? — …Надо. К моему удивлению, дух взялся за ведро ручки с другой стороны. Не то чтобы это сильно мне помогало с весом, но хотя бы идти мы стали в одном темпе. Решив, что выходок с меня пока достаточно, я наконец начал пересказывать случившееся. Вкратце описал спор старушки и ее невестки, появление чар, выдал собственные мысли насчет Лоерра с его планами… Только слова Брины пока повторять не стал. Они сбивали с толку, непонятно к чему и зачем. И, разумеется, про нашу беседу со старостой я тоже ему ничего не сказал. Слишком деликатная тема, чтобы говорить о той на ходу. Да и к делу не относится, если так поглядеть… Родник с его шелестом остался далеко позади, в безветренный день притихли верхушки елей. Только под нашими ногами шуршала трава с редкими палыми листьями — ничего не заглушало задумчивое молчание духа. Он переваривал услышанное какое-то время, прежде чем осторожно сказать: — «Крачка» была старой и изношенной. Удивительно, как ее прошлогодний шторм не потопил… Это был вопрос времени. — Ага, еще скажи, что так совпало, — хмыкнул я, мотнув головой. Добавил, разглядывая светлое лицо рядом: — Хорошо, я еще успел знак с дома той семьи свести… — Это ведь один из двухэтажных вдоль причала? — внезапно перебил меня собеседник. — На Еловой улице? — …Вроде бы? — я наморщил лоб, в попытке вспомнить точный адрес. — Да, Еловая… третий к западу, кажется. — А. Ну, ему уже очень много лет. Там опорные доски в некоторых местах прогнили, не говоря уже о фундаменте. Да и чердак весь хлипкий, того и гляди обваливаться начнет. Под чьим-то шагом хрустнул лишайник. Серая масса частично затянула тропу, проглядывая своей блеклой макушкой сквозь хвою. Я обогнул торчащий прямо из земли боровик — Хранитель его и не заметил. Продолжал рассеянно отчитываться, припоминая все больше новых деталей: — Этот дом уже давно нужно укрепить. Там и черепица такая себе, и крыльцо полуразваленное. Главное, конечно, именно что каркас, но… — А ты неплохо разбираешься, — с удивлением откликнулся я. — Неужели уже успел осмотреться? Дух отвлекся от своих мыслей. Внезапно замялся, избегая моего взгляда: — Ну… не совсем. Просто… — Просто что? — …Как бы сказать. Его голос притих. Вес в моих руках стал самую каплю тяжелей, и я нахмурился, вглядываясь в серебристый силуэт. Казалось, будто тот таял. — Так, — я поставил несчастное ведро на землю, чуть его не расплескав. — Все, хватит. Хранитель никак не сопротивлялся. Будто испытал облегчение, когда я взял его за руку и настойчиво повел обратно по тропе, дальше от искомого источника бед. — Не надо, я сам… Я справлюсь, — вяло бормотал друг. Но отцепляться от меня не стал. Мы уже гуляли здесь пару раз — я знал, что если сойти с тропы в сторону озера, сделать несколько шагов левее, обогнув заросли колючих трав, то выйдешь на небольшую полянку. Где на земле лежала опрокинутая ель, жертва давно прошедшей грозы — самодельная скамья, когда ноги начинают уставать. Не ошибся. Ее темный силуэт очень скоро показался меж деревьями, заставляя ускориться. Я осторожно усадил Хранителя, придерживая его за руку. Опустился на колени сам, чтобы оказаться вровень, и осмотрел состояние чар. Дух жмурился, как от яркого света. Мне чужих сил еще хватило бы с головой, но для существования невесомого тела тех явно было слишком мало. — Как далеко ты зашел, прежде чем исчезнуть? — я без лишних слов принялся передавать другу собственную магию. Видеть его слабость открыто было… странно. Сложно — и уж тем более оставаться безучастным. В конце концов, дух всегда поддерживал меня самого, стоило резерву начать работать на износ. — Почти до крыльца… Месяц? — Чего? — Не… не могло столько разрухи произойти за пару дней. — Я понимаю. Дурные чары, скорее всего, как-то влияют, но… — дух не дал мне закончить фразу: — Нет, просто… Я давно уже не был возле тех мест. — И что с того? — Месяц, я… — потусторонний голос сменил реальный, слегка болезненный шепот: — …У Сойлля денег мало. И у отдельных семей тоже, они просто не могут себе позволить порой… даже к зиме, даже просто каркас. — …Я понимаю, — откликнулся я, пытаясь разобраться, с чего дух выглядит столь напряженно. — Но староста говорила, что свободные дома есть. В худшем случае без крова никто не останется. — Я не про то, — пальцы Хранителя сжали мои чуть крепче, будто прося больше чар. Разве можно было отказать? — Месяц, там… там моя магия. — …А? — Я поддерживал конструкцию. В… в опорных точках. Магией… — Чего?! Дух притих — его объяснения наконец закончились. Вернее, силы, чтобы их рассказывать. Он оперся свободной рукой об темную ель, и древесная кора внезапно натужно скрипнула. Я осоловело таращился на друга. …Когда силы много и знаешь, как ей пользоваться — можно обходиться и без сигил. Попусту закалять физические объекты собственными чарами, в попытке те укрепить, обезопасить или же вовсе преобразовать… Но такой уровень доступен лишь единицам. У которых точно не приходило в голову тратить свою мощь на… на ремонт деревенских домов?! Хранитель будто смог прочитать мои мысли. Вновь устыдился, опустив голову ниже. Не смел смотреть мне в глаза. Но я отошел на удивление быстро. И в самом деле, чего еще ожидать от этого «чудо-помощника», звезды меня побери? — …То есть ты у нас нынче и за городского мага, и за плотников, и за старосту, — я осторожно отодвинул ветвистые рога, поправляя бегущую вдоль виска цепочку. Хоть смейся, хоть плачь. — Так выходит? А сам пытался вспомнить осмотренные мной дома, лодку… Были ли там невесомые следы чар моего друга? Хотя бы капля? …Не было. Но почему? — Сойлль — старый город. В нем… В нем много проблем, — пробормотал Хранитель. Я недовольно щелкнул его по носу — друг зажмурился, но, похоже, даже не почувствовал касания. — А кто мне вечно читает лекции насчет собственных границ? Он не ответил. Догадка крутилась в разуме назойливой пчелой. Резко вспорхнула, связывая одну нить с другой, переплетая те вместе… — …Значит, старый город. Дай угадаю, ты не за одним зданием так приглядываешь? — я дождался, пока дух предсказуемо согласится. — И Белокаменную улицу тоже сторожишь, да? Домик госпожи Бьен… — …Верно. — И квартал с торговыми лавками? И библиотеку, и причал… Даже лодку госпожи Анисьи? — Да. И много построек времен еще… — Хранитель осекся. Похоже, с подпиткой моих чар разум его становился яснее. — …Ты перечисляешь сейчас места со знаком? — Ага, — я задумчиво коснулся чужой руки, изучая, как переливается под кожей тугая сила магии. Хранитель опустил взгляд следом. — Думаешь, связано? — спросил он наконец все тем же севшим голосом. Я ответил не сразу. Несмотря на нетерпеливый азарт, набирающий во мне силу с каждой фразой, рощица вокруг оставалась совершенно мирной. Тихой, такой, что впору задремать, не двигаясь с места. Будь сегодня обычный день, я бы здесь не сидел. Стребовал похода по грибы или ягоды, набрал бы лекарственных трав, где смог… Но мирный быт меня ждал еще нескоро. Озеро сменило цвет на серебро в лучах блеклого солнца. — …Если магия исчезнет с одного из этих мест — ты заметишь? Чужие когти слегка сжали мою кожу, оставляя на той белые полоски. — А ее там нет? …Теперь-то я хорошо помнил странное чувство, посетившее меня впервые возле библиотеки. Когда мелькнул загадочный мираж, когда просила о помощи госпожа Бьен и позже, когда я коснулся гранью деревянных стен… Нехватка — словно нечто, всегда движущееся рядом, вдруг исчезло прочь. Неудивительно. Если затихла нить городских чар, тонко оплетающая старые улочки, если умолкла «защита» в моем плаще, больше не сберегая меня от влияния нечисти… Удивительно, что я не догадался раньше. Ответ на состояние духа лежал возле самой поверхности. Осталось тот лишь взять. — Говоришь, барьер не пускает? — Хранитель послушно кивнул. Пальцы его расслабились ровно настолько, чтобы не ранить меня. — А… найти хижину сейчас ты сможешь? Магическими потоками или чем-то иным? Дух зажмурился на несколько мгновений. Его морозные чары взметнулись в воздух, двинулись дальше, отправляясь исполнять приказ владельца. Секунда, другая… Они резко схлынули назад. — Не могу, — беспомощно признал мой друг. — Не выходит. Я поднялся с колен. Вновь осмотрел Хранителя с ног до головы — убеждался, что мои усилия хоть немного помогли. Взгляд так точно стал ясней. Дух сопровождал меня им, похоже, теряя свою уверенность с каждым уходящим мигом. Сказанные мной слова ему явно не понравились: — Подожди, хорошо? Я сейчас. — Что? Что ты делать собрался? — он задержал меня, ухватившись за край плаща. Бережно, как и всегда. — Месяц? Я любил дразниться. Но мучить и без того уставшего друга, еще и сейчас… — На магии тебе поклясться могу — ничего плохого со мной не случится, — Хранитель оставался предельно напряженным. Я осторожно коснулся его плеча, успокаивая: — Хорошо? Я быстро вернусь. Постараюсь, во всяком случае, но в собственной безопасности я ничуть не сомневался. Дух, похоже, пытался найти хотя бы тень неуверенности или испуга на моем лице — не справился. И он нехотя отпустил меня. Полянку я покинул быстрым шагом. А стоило уйти из поля зрения Хранителя, как сорвался с места, помчавшись со всех ног к своей маленькой хижине. Она была совсем рядом — мгновение, и я пересек небольшой дворик, другое, и вот уже у двери, которую не стал закрывать… Звякнули петли, проскрипели под ногами старые половицы — я безошибочно метнулся к рабочему столу. Туда, где лежало с вечера сложенное полотно. Раскрыл. Темная ткань прошелестела, укрыв собой большую часть пола. Рисунок перестал быть одними штрихами краски. Сейчас он ярко светился, практически обжигая — запечатленная магия нечисти исполняла свою работу. Я попытался разобрать отсюда знакомые прохладные чары, ощутить «защиту» на плаще, отклик с лесной полянки… Не вышло. Как из-за плотного стекла — я наконец узнал этот проклятый рисунок. — Звезды бы тебя побрали, никакого блага… — выругался я вслух. И резко смял энергию нечисти, впитывая ее, вбирая, будто залпом пытался проглотить кислую настойку трав. Она резво исчезала прочь, гонимой из гнезда дикой птицей. Вместе с ней меня коснулась головная боль. Ввинтилась у висков — я опустился на кровать, прикрывая ладонью глаза. Пусть успокоится в полутьме хижины, хотя бы за пару минут. Не дали. Вновь с размаху распахнулась дверь — чары обрушились в хижину, как сквозь прорванную плотину. И сразу нашли меня, столпившись рядом. Пристально изучали второй раз за день, пока я пытался опомниться. — …Ты бы хоть ведро принес, рогатая наседка, — проворчал я, отмахиваясь от проверки. — Да успокойся, просто голова болит. Среди мрака уже проступил знакомый силуэт. — У меня тоже. Хранитель склонился рядом, прямо как я сам несколько минут назад. Не удержавшись, я скользнул рукой по его лбу — само собой, не температуру замерял, а осязаемость. Холодный, шероховатый, как стекло… Жаль, что нездоровая прозрачность никуда не делась. — Сигил еще не остыл до конца, зря ты сюда прибежал, — я прекрасно понимал, что выгонять духа теперь бесполезно. — Лучше бы сил набрался. Он не пытался смахнуть мою руку. Кажется, наоборот, чуть прижался к ней… Или же у меня разыгралось воображение. Выдаю желаемое за действительное… — Я больше не чувствую барьера. Безопасно, — попусту откликнулся друг. Я устало вздохнул, прежде чем сказать прямо: — Теперь ясно, где я видел знак прежде. И в чем его сила… Мне кажется, он и сам понял ответ. — В чем? Дело, как и все мои проблемы в этом городишке, началось прошедшей весной. — Помнишь, когда Риона пропала? — я дождался неуверенного кивка. — И ты к ней никак пробиться не мог, верно? — …Верно, — ошарашенно признал Хранитель, сразу догадавшись, к чему я клоню. — Но это был скорее заслон. Такой активной давки я не испытывал… Думаешь…? — Я не думаю, я знаю. И внимание духа наконец обратилось в сторону полотна, раскинувшегося на полу. Сияние пропало, и в темноте удавалось разобрать лишь линии темной краски, впитавшейся в плотную ткань. Витые, кажущиеся выгоревшими… Мой друг приглядывался к ним несколько секунд. Похоже, узнал. Воздух вокруг нас резко замерз — будто на миг в комнату заглянул злой зимний ветер. — Хранитель? — сразу же встревожился я. Он глубоко вздохнул. Выдохнул, соскальзывая с места — я убрал руку. Дух постоял над полотном какое-то время, похоже, изучая досконально, запоминая или пытаясь себя в чем-то убедить… Когда он обернулся, то напротив меня уже стояла ледяная статуя, лишь издали напоминающая моего друга. — …Тогда дело было в амулетах, верно? Я помню, что не мог пробраться дальше из-за их влияния. — Д-да. Высшая Ио наделала таких для горожан, против нечисти… Но там не только этот символ был, — мне не нравилось недвижимое лицо друга, чары, повисшие в воздухе безразличным пластом. — И сейчас наставница точно не при чем. — Значит, подсмотрели. Никто другой бы и не придумал… — Ты в курсе значения сигила? — потребовал я, не в силах терпеть странную атмосферу. Хранитель не отвечал, уставившись на штрихи, расползающиеся по ткани грязными щупальцами. Хижина оставалась замерзшей, того и гляди выдохнешь облако пара — но теперь-то меня не обманешь холодом чар. Они давно перестали казаться стеной, неспособной выразить эмоции. Скорее… тонким стеклом. Еще секунда — и треснет, как лед поутру. — Хранитель, — я подошел ближе. Остановился рядом, терпеливо дожидаясь, — и он ответил, казалось, вечность спустя: — …Этот рисунок сам по себе безопасен. Иначе твоя наставница не стала бы наносить его на амулеты. — Но ты знаешь, зачем он нужен? Сила в воздухе содрогнулась. — Да. Еще одно молчание — не настолько долгое, чтобы пришлось требовать ответов. Нерешительное. Хранитель словно сомневался, нужно ли давать подсказки, — и было в его сомнениях что-то обреченное. Я не знал, пугаться или нет. Поэтому просто ждал. И дождался. — Единственная задача данного сигила — избавляться от моей магии, — молвил наконец дух. И отвернулся. Пришла моя очередь шокировано заткнуться. Прохладные чары казались кругами на воде, расходящимися от каждой фразы. Набирающими силу. — Твоей? Только твоей? — уточнил я, смирившись, что иных объяснений не будет. — Да. — …Как? Как может существовать сигил, воздействующий на чары одного единственного мага?! — вырвалось у меня встревоженно. — Это немыслимо! — Я не маг. Я проглотил ругательство, мотнув головой. Не сейчас. Сказанное духом звучало тем еще бредом, но… Но имело логику. Знак «защиты-запрета», охраняющий от чего-то, реакция самой магии Хранителя, жуткая слабость… Я ничего не ощущал в присутствии рисунка, кроме питающих его сил нечисти, моему другу же очевидно становилось столь плохо, что он терял форму… Сойлль опять пытался перевернуть привычные познания в магии, подставив те другим боком. Что история старосты, что теперь… Еще и ранит дорогих моему сердцу. Хранитель смотрел на меня — и взор его был виноватым. Вот так просто, я догадался, что напрямую мне больше ничего не скажут. То ли не хотят, то ли не могут… Разбирайся сам, глупый колдун. Я сжал руку в кулак, ту самую, которой пару минут назад касался светлого лба. Казалось, пальцы все еще покалывало от чужой энергии. Я не испытывал досады, нет — дело даже не в попытке утаить правду. Скорее… из-за напряжения духа. Будто тот ждал беды, одного неверного шага, способного доставить боль. И источником этой боли должен был стать я. — …Значит, высшая Ио знает о тебе? Зрачки Хранителя слегка сузились. Резкая фраза сбила его с толку, но не избавила от пристальности: — Догадывается, — подтвердил он. Я подошел к столу. Подобрал вчерашние записи — копию проклятого рисунка. И как сразу не вспомнил, что изучал тот минувшей весной? Рассматривал амулет, хмурясь и ища ответы… Хотя неудивительно, учитывая, сколько прошедшие луны поменяли в моей жизни. Не до кулона было, тем более разбившегося о пещерные камни. — А брат у нее вправду есть? — Был. Хранитель следил за каждым моим движением. — И… что именно с ним произошло? — Хочешь знать, сколько в сказке правды? Я не мог разобрать чувство, отразившееся в стеклянных глазах напротив. Как бы не старался… И теперь стало по-настоящему обидно. Рукопись все еще лежала на углу стола. Прикрытая иллюзией, которая вряд ли служила помехой Хранителю — я коснулся обложки, прежде чем отложить ту в сторону. — Ее больше, чем ты думаешь, — пробормотал дух, отворачиваясь. Ощутимый холод не исчез — казалось, словно он просто огибал меня. Как течение, не дающее напороться на острые скалы, даже если сам пытаешься те отыскать… Я проводил движение Хранителя взглядом. И мне казалось, что если бы удалось прочесть, подобрать ключ к этой грани друга, то я… Я точно разобрался бы. И в его странной тишине, и в скрытой печали, и… Но он не скажет. Опять тупик. Из окна лился утренний свет. Солнце лениво тонуло в синеватых тучах, грозя очередным пасмурным днем. Озеро было совсем рядом — я видел, как поднимался ветер, перемигивались быстрые волны. Словно посмеивались над непутевым магом, замершим в двух шагах от разгадки. Нити переплетались друг с другом. Высшая Ио, знак, Хранитель, библиотека и сказка… Чуяло мое сердце, что поиск правды о моем друге может стать уже не мостом меж нами, а… очередным путем к победе над неизвестными. Мы их или они нас… И от этого было особенно горько. Дух казался невесомым во мраке хижины. Стоило мне отвести взгляд, и он уставился себе под ноги, до сих пор завороженный знаком. Не помогал раскрыть загадку дальше — но и не уходил, хотя мог. Ждал чего-то? Утешения? — Идем, — вновь позвал его я. Протянул руку, делая шаг навстречу. — Нужно воду забрать. Проветримся… Хранитель поднял голову. Он посмотрел на меня, так ничего и не говоря, — и осторожно принял подставленную ладонь, наконец сдвигаясь с места. Лед не треснул, но пошел тонкими, едва заметными трещинами. Чем дольше мы шли по тропе в лес, тем стремительней к духу возвращались его силы. Шлейф чар становился плотней, а на сотканном теле проявлялись детали с былым блеском и шармом. Только беседу Хранитель так и не завел — подозреваю, у него хватало о чем подумать. Ведро позвякивало в моей руке, холодило пальцы. Проскользнула шальная мысль, что стоило взять два — и воды бы больше натаскал, и друга чем-то занял. Я фыркнул, не удержавшись. Отмахнулся от чужого внимания, сосредотачиваясь на тропе. Вряд ли дух одобрит сейчас легкомысленные шутки… Я заговорил вновь уже в сенях хижины, опуская свою ношу. — Выходит, целятся в этот раз специально на тебя, — пришлось поднимать неприятную тему, несмотря ни на что. Иначе опять опоздаю, как со старостой. — Знаками да слухами… Хранитель удивленно повернулся ко мне: — Слухами? — Брина, рыбачка из банды Лоерра, обозвала рисунок «меткой Хранителя». Мол, ты появляешься, и происходит несчастье, — я свернул в сторону кухни. — И миражи со всеми бедами спихнули на тебя. — …Частично это правда, — отозвался Хранитель. В маленькой комнатке он торчал как столб среди поля, еще и на фоне темных стен. Оглядывался. — «Правда»? — я хмыкнул, догадавшись, что дух имеет в виду. — Ну не в таком же ключе, звезды меня побери! Нашли козла отпущения… Сигил и в самом деле был совершенно безопасен. Вот только стоило рисунку показаться возле магии Хранителя — как переставала действовать «защита» на моем плаще, теряли всю силу охранные чары… А места, поддерживаемые ясной энергией духа, внезапно оставались без опоры. И изнашивались, теряя свою былую прочность за пару дней. Столбцы переставали выдерживать вес, крошилась черепица, отпадали старые наличники… И, может, стоило дать тем разрушаться еще давным-давно, но вышло бы у горожан подлатать все своими средствами? Я выругался себе под нос. Притащил ведро на кухню, заливая воду в медный чайник. — Чай будешь? — обратился я к другу. Тот озадаченно моргнул. — …Я не могу пить. А. — …Ну, понюхаешь тогда, — смущенно буркнул я, не убирая вторую кружку. Так привык угощать посетителей хижины, что и думать забыл об особенностях духа. Достал мед, капнув пол-ложки, поставил на столик мисочку с печеньем. Все же закупился ради сладкоежки Рионы… Хранитель мягко вздохнул: — Только воду зря переводишь. — Моя вода, мне и решать. Я опустился обратно за стол, дожидаясь, пока напиток закипит. И только сейчас осознал, что на моей кухне друг оказался впервые — больно он здесь выделялся. Еще и продолжал осматриваться, причем, похоже, тайком. То бросит взгляд на расставленную мной посуду, потянется к высушенным травам, то пробормочет под нос название купленных недавно специй… Скрытность у Хранителя, несмотря на опыт, выходила плохо. — Что-то не нравится? — с подозрением поинтересовался я. Дух вздрогнул, быстро складывая руки на столе. — …Нет. Все в порядке. Настаивать я не стал. Более чем устраивало, что тяжелая атмосфера схлынула прочь, сменяясь чем-то другим. Через несколько минут засвистел чайник. Мы так и молчали, каждый думая о своем — я поднялся, разливая напиток по кружкам. Хранитель подвинул к себе почему-то мою и растерянно вертел ее в руках, словно не зная, с какого угла подступиться. Я медленно пил из дорожной. Опять заварил сбор, принесенный духом — и тот вышел на редкость вкусным. — Я могу выйти в город, — внезапно подал голос Хранитель, когда я сделал несколько глотков. — Ради такого… — Что? Зачем? — тут же напрягся я. Не зря — дух вывалил на меня «решение» проблемы: — Чтобы знаки искать, раз уж чувствую их на расстоянии. — Под «чувствуешь» имеется в виду «плавишься, как десерт на солнышке»? — не удержавшись, поинтересовался я, отставляя чай в сторону. — А я буду играть в «холодно-горячо», звезды меня побери? Дух уставился на собственную кружку. — Что нам еще остается? — Дождаться, пока горожане обратятся за помощью, например! — Думаешь, они с ходу сознаются? — резонно возразил Хранитель. Я скривился, принимая правоту его слов. — Да и что мешает неизвестным чертить знаки на каких-нибудь окраинах или заброшенных домах? Я помрачнел еще сильней. Нам «повезет», если целью является лишь запугивание — но реши противники перейти к активному вреду городу… В конце концов, при нападении змеи о никаком предотвращении случайных жертв и речи не было. А дух еще и добавил, как назло: — К тому же скоро ярмарочная пора. Народ повалит толпами, если в это время начнут выходить из строя поддерживающие чары… Окончание фразы повисло в воздухе злым предзнаменованием. — С чего ты вообще их так много вкачал? — вздохнул наконец я. — Городу нужна помощь. А у меня магии в достатке… — Тебе не тяжело? — …А? — Держать на себе столько плетений одновременно… Ты в порядке? — осторожно спросил я. Хранитель замялся, но все же качнул головой: — Я в порядке, — добавил почти шепча: — Так даже легче, когда распределяется по разным местам… Вспомнился массив чар в глубине пещер, давящий, жуткий и кажущийся непомерно тяжелым… Такой объем силы вовсе не даровал безграничную власть, к которой стремилось множество моих коллег. Пригвождал к земле, скорее… Если есть возможность сгрузить хоть немного веса с хребта, почему бы к ней не прибегнуть? Симбиоз в каком-то смысле — дух городу, а город духу. Тем не менее использовать Хранителя как канарейку в шахтах я не собирался. Нахмурился: а вдруг полезет в одиночку? Тот ведь еще упрямец, под стать мне… И что делать потом? Опять лезть в пещеры искать? Осень на дворе, замерзну — никакие сигилы с амулетами не помогут. — Я тебя не пущу, — прямо заявил я другу. — Сам подумай, какой толк? Точное место ты все равно указать не можешь, да и зачем, если есть я? — Ты? — напрягся тот в отместку. Я кивнул. — Да. Знак в лавке я разобрал издалека — это раз. Подойти к нему без вреда для себя смог — это два. Сразу избавился, не сходя с места — это три… — И заработал себе головную боль со слабостью, да. Ты уже забыл, чем встреча с Майтой обернулась? Я приподнял бровь. — Тогда был фактор неожиданности. И сравнивая с твоей реакцией? Да, я думаю головная боль до конца дня в разы лучше, чем потеря большей части сил. Хранитель явно не мог оспорить мои слова — скрестил руки на груди, и я чувствовал, что недовольство вот-вот начнет исходить от него волнами. Рассмешило бы, не будь тема столь серьезной. Я подобрал из мисочки печенье, как ни в чем не бывало кроша его в руках. Лениво откусил — нормально позавтракать я так и не успел. — …Все равно. Радиус твоей «грани» невелик, тебе скорее повезло в тот раз, — буркнул дух. Чужая грубость не обижала меня: я знал, что она шла из искренних волнений. А оттого лишь фыркнул в ответ, отмахиваясь: — Сойлль нынче гигантский город? Дай мне дня три, и я здесь каждый закуток обойду. — Устанешь. К тому же, ничего не мешает неизвестным рисовать знак снова и снова, — с сомнением отозвался Хранитель. — Ты же не собираешься круглые сутки патрулировать до самого конца ярмарок? Аргумент звучал разумно — но сдаваться я не стал: — Если местные поймут, что я могу эти штуки обнаруживать, то и скрываться станут меньше. Кому охота попасться на лжи? — Ладно. Но что насчет заброшенных мест? — продолжил требовать дух. — Окраин, пустых домов, подлесков? В Сойлле их хватает, не будешь же ты весь день по городу бегать из одного конца в другой? — …Ну, с ними придется попотеть, — неохотно признал я правоту Хранителя. А тот только и рад, сразу же воспрянув: — Ты не выдержишь. Слишком много для одного человека. — Но нас же двое, верно? Я рассматривал чаинки — мерно кружащиеся, как от осеннего ветра. Грел напитком замерзшие ладони, и медные детали кружки оставляли на моей коже слабый отпечаток. — Присмотришь за мной — а я присмотрю за тобой в ответ, — заметил я, так и не поднимая взгляда. — Я… — Ни капли ты не «другой», — прервал я уже привычную фразу Хранителя о разнице между обычными людьми и всемогущими озерными духами… — Насмотрелся, звезды побери, какой ты «другой»! Тогда и я другой, у меня вообще чары русалок есть! — Месяц… — Это как с хижиной — будешь мучить себя из упрямства, так я тоже буду! Чтоб тебе совестно было, остался в своих пещерах, и… — Месяц. Он осторожно коснулся моих пальцев — я вмиг умолк. Даже стыдно стало, как оказывается просто меня заткнуть. — Я согласен, — мягко сказал Хранитель. А сбить с толку и того легче. — …А. Сквозь старые занавеси проходил дневной свет. Скользил, еле-еле добавляя ясности сумраку кухни… Наверное, дело в нем. Падает под углом, и в блеске глаз друга чудится что-то очень похожее на… нежность? Чары меж нами казались невесомыми. И теплыми самую малость. — Я и вправду сейчас не один, — пробормотал Хранитель. И вдруг сцепил наши мизинцы вместе, детским обещанием. Я встретил его взгляд. Иначе разучился бы общаться с другом, страшился самого себя, слишком открытого и понятного… Спасение утопающих — дело рук самих утопающих, звезды меня побери. Тут никто за шкирку не вытащит, и русалочью песню не заглушит, пытаясь воззвать к здравому смыслу. Не больно-то и надо. — Х-хорошо, — выдохнул я наконец, пряча улыбку за кружкой. — Ладно. Лишь бы ты в порядке был, упрямец рогатый… — Кто бы говорил. Веселая усмешка грела ничуть не хуже чая, и под чутким вниманием Хранителя я ощущал себя… другим. Он всегда смотрел на меня так, словно я был кем-то, достойным… нет, все же не восхищения. И не сострадания, а… Привязанности. Неудержимой и почти осязаемой, он не скрывал ее — даже не пытался! — и чувство сквозило через взгляд, ясный шлейф чар и каждый разговор ни о чем. Я же дурак. Редкостный идиот, испытывающий все то же самое в ответ! Хотел бы спрятать, да не умею. Я не заметил, как переплел наши пальцы вместе. Держал его ладонь в своей — Хранитель ничего не сказал. Будто слов не нужно, достаточно магии, достаточно атмосферы в этой маленькой комнатке, и я почти хотел поверить в озерных чудищ, способных украсть сердце одним только взглядом. …И если я его поцелую — даже не в губы, в щеку, в висок, коснусь холодной ладони, то все станет ясным, верно? Как еще объяснить проявление моих чувств? Тем более сейчас, тем более со всей этой невысказанной близостью, я… Мне хотелось… Чтобы он понял, чтобы ответил, чтобы подтвердил хоть чем-то, будто мне не мерещится… Я почти подался вперед. Остановился. Чары самую малость шелохнулись. Застыли, как и слегка напряженные плечи, как когти, скользнувшие по моей руке. Нет, даже это не смогло потопить искренность, тянущуюся навстречу изо всех сил, но… Друг не двигался. Просто молчал. Почти обреченно. И сердце мое почему-то обожгло стыдом. Я ведь так мало знал о Хранителе — близкого, личного… Он поделился со мной своей болью, желанием метнуться в сердце беды, которое я всецело понимал, но… что еще? Не могла же вся его жизнь состоять лишь из призрачных чар озера? Были лесные прогулки, были общие анекдоты и беседы, вот только сейчас тех не хватало, чтобы протянуть хотя бы нить… Я старался изо всех сил, рвался собрать каждую крупицу о друге, будто запасы на холодную зиму, но… Он все еще казался как никогда далеким. И это тоже нормально. Естественно, для знакомых, даже для некоторых близких друзей — для влюбленности, звезды меня побери. Можно заигрывать, касаться, обмениваться фразами на грани, не пытаясь перешагнуть дальше. Легкие чувства, без лишних ставок. А я внезапно осознал, что нуждался вовсе не в этом. — Месяц? — я вздрогнул: моего запястья аккуратно коснулся холод. — Все хорошо? — …Да. В моем сердце успело прорасти что-то необъятное, дотягиваясь корнями до самой глубины души. Я… Я хотел его взаправду. И было совсем неважно, какое лицо скрывалось за маской друга, что прятало и чем грозило мои чувства… Я принимал их целиком и полностью, со всем хорошим и со всем плохим. А иначе никак. Чтобы утешить, найти, разобраться, но самое главное, чтобы… чтобы понять его. И мало одного лишь разрешения Хранителя. Даже всех моих стараний — мало. Я хотел, чтобы он шагнул навстречу сам. И ничего с этим не поделаешь — потому что, если другу это все не нужно, то и я… Я… — В городе уже наступает день. …Я не хочу остаться с разбитым сердцем. — Предстоит разобраться со знаком, опять же, — я осторожно высвободил руку из чужой хватки. Дух словно завис на несколько мгновений, провожая каждое мое движение. — Хорошо, — только и откликнулся он растерянно. — Как скажешь. И ни слова о последних нескольких минутах. Ничего. Боюсь, у меня не было ни стеклянных заслонов чар, ни каменного лица с серьезным взглядом. Зато маска легкого смятения всегда была при себе. Например, когда надо спрятаться от внезапного осознания, что вот-вот потонешь в собственном разуме. На выходе из дома мне удалось вспомнить темы для обсуждений — ту же погоду, клев и байки команды «Повода», новости с торговых рядов… Хранитель не стал спорить. Проводил меня до самых окраин, не намереваясь таять при свете дня. Даже поддерживал какое-то подобие беседы, хотя я по итогу так и не запомнил, о чем мы разговаривали. Хватался за любую ерунду, лишь бы не думать о главном. Когда пришло время расходиться, Хранитель окончательно окреп. Кажется, даже шелк на его одеждах умудрился стать красивей, поблескивая в свете осеннего солнца. Появились новые украшения, переливались браслеты с веточками рогов… А еще дух больше не шептал. — …Месяц, все хорошо? — спросил он меня в последний момент, аккуратно касаясь плеча. — Я… Я точно тебя ничем не обидел? Я сглотнул подступившую нежность, разменивая ту на уже привычное ворчание: — Я сразу сказал, что нет. Не переживай. — Тогда почему… — Хранитель так и не закончил фразу. Но и не ушел, застыв рядом, — я не выдержал. Все же сболтнул мысль, зависшую сейчас в моем сознании: — Мне нравится твой голос. — …Что? — и не знаю, кто ошалел от моих слов больше: друг или я сам. Вот только оправдываться пришлось не ему: — Потустороннее эхо — это, конечно, красиво и пафосно, ничего не имею против, но… но, если тебе удобней говорить другим… — сбивчиво бормотал я, уже жалея о своих словах. Хранитель озадаченно молчал. — З-забудь. …Ведь друг был нужен мне целиком и полностью. Я бы взял лишь то, что мне давали, но… разве плохо быть порой жадным? И если Хранитель может смотреть на меня столь честно, то и я… Наверное, все же нет. Тот еще трус, оказывается. Я уставился на траву под нашими ногами, не в силах скрыть румянец на щеках. — Меня все устраивает, я не сравниваю! И не настаиваю, просто… — продолжал я копать себе могилу. Не дали. Перебили внезапной тихой фразой: — Хорошо, Месяц, — и Хранитель добавил иным голосом. Мягким: — Спасибо. Будто он вновь что-то мне разрешал. Просить, если хочется… До города я так и брел с колотящимся сердцем.