Redemption

Свет покоряет тьму, сердце спасает голову

Это конец всему или начало нового*

      Чужая, почти ощутимая собственным телом, боль проходит, уводя за собой последние отголоски страха. Сознание погружается во тьму, и яркий сон постепенно меркнет. Вот он, занавес жизни, а за ним ждёт только бесконечное ничто.       По крайней мере, так должно было случиться.       Дракула открывает глаза, но картинка перед ними, как назло, расплывается, не давая сориентироваться в пространстве, превращает комнату в одно сплошное размытое пятно. Однако это не мешает вспомнить последние несколько часов до того, как он должен был умереть. Или умер? Не то, чтобы он верил в загробную жизнь, но если таковая существует, то как-то уж слишком походит на мир живых. Даже место не изменилось, всё та же комната — прямо точная копия. Разве что стало темнее. Он всё ещё лежит на столе. Точнее, они.       Мужчина находит в себе силы, чтобы отстраниться от женщины, чьё безжизненное тело он накрыл собой. Он слезает со стола, упираясь руками в столешницу. Сильная слабость едва позволяет стоять на ногах. На мгновение в глазах темнеет, его мутит. Дракула до сих пор чувствует во рту неприятный вкус «отравленной» крови. Ему, наконец, удаётся сфокусировать зрение, чтобы посмотреть на Зои. Агату? Её не совсем типичное поведение сбивало с толку и вселяло крохотную надежду. Вампир осторожно убирает прядь волос, упавшую на её лицо, которое в полумраке совсем не выглядит, как лицо покойника. Будто она просто уснула. Он склоняется над ней и, к своему удивлению, слышит ровное и тихое сердцебиение. Как такое возможно? Почему они оба всё ещё живы? За огромным окном с оборванными шторами виднелись огни ночного города. Значит, они пролежали здесь весь день. Неужели даже обеспокоенный подопечный Зои, Джек Сьюард, не попытался связаться со своей наставницей за это время? Он ведь знал, что она умирает. Впрочем, парень мог оправляться от шока после того, как ему пришлось избавить от вечных страданий свою возлюбленную, Люси.       Женщина открывает глаза и вздрагивает, Дракула тут же отстраняется.       — Какого чёрта? — хрипло спрашивает она, пытаясь встать. Шея болит, в ушах стоит мерзкий звон. Почему она всё ещё здесь? И почему он тоже? Это какой-то её личный ад или…       — Не думаю, что мы бы оказались в одном месте, будь загробный мир реальным. — мужчина отвечает на её мысленный вопрос, опустив голову. Кажется, он никогда в жизни не чувствовал себя настолько плохо. И после жизни тоже.       Агата встаёт на ноги с противоположной стороны стола, но тут же жалеет об этом. Мир перед глазами начинает крутиться и ей приходится осторожно добираться до кресла. Если она каким-то чудом не умерла, то шансы упасть и разбить голову о пол ещё были.       — Агата... Зои? — он обеспокоенно смотрит на неё.       — Я бы сказала, что обе, но, кажется, трюк с, назовём это переселением душ, сработал. Из-за вас мне пришлось занять тело и разум своей праправнучки. Но её память и какая-то часть личности осталась на месте.       — Из-за меня? О, простите, что вернул вас к жизни, как я мог так жестоко поступить с вами. — в его голосе чувствуется саркастичность и сильная усталость.       — Я не просила вас. — Ван Хельсинг наконец измученно смотрит на него, откидывая голову на спинку кресла.       — Я не знал, что это сработает. — возможно, он надеялся на это, но не мог знать наверняка. Как бы ни были сложны их взаимоотношения, в глубине души ему хотелось, чтоб она вернулась. Потому что Агата была чуть ли не единственной, кто понимал его. Даже больше, чем он сам, что ей удалось доказать достаточно убедительно, буквально размазав его самолюбие по полу.       — Если не можешь предсказать последствия, то лучше не пробовать вовсе. — в её голосе проскальзывают нотки вины. Все те люди, что погибли или пострадали из-за её желания изучить Дракулу…       — Вам так не нравится жить?       — Мне не нравится, что это было вашей идеей.       — О, вот как. Может вам и сон не понравился?       — Это просто…галлюцинации.       — Не просто галлюцинации, Агата. Я показываю людям то, что они хотят видеть. — он склоняет голову набок, ухмыляясь.       — Граф Дракула, давайте как-нибудь потом обсудим что мне хотелось видеть, а что нет. Сейчас есть вопросы поважнее. — она пытается перевести тему.       — Я был готов умереть ради этого. Думаю, это достаточно важно.       — Ох, так вы сделали это только для того, чтобы потешить своё эго и напоминать мне об этом всю мою жизнь, которой даже не должно быть?       — Я вам нравлюсь. — внезапно выдаёт мужчина.       Ван Хельсинг возмущена его бестактностью. Вампир коварно улыбается, всем своим видом показывая, что он прав. Ей хочется швырнуть в него чем-нибудь тяжёлым. — А вам нравится издеваться надо мной… — она не замечает, что не даёт ни негативного, ни положительного комментария на его громкое заявление. А ему это и не нужно, он уже сделал выводы. Смотрит на неё хитрым лисьим взглядом.       — Вы сами затеяли эту игру. И не говорите, что не хотели.       Женщина тяжело вздыхает. Как бы её это не раздражало, но он был прав. Во многом. — Вернёмся к делу. Почему мы не мертвы? Может, вы чего-то не знаете о своих способностях?       — Поверьте, я бы знал, если бы мог пережить смерть второй раз. — Дракуле становится чуть легче. Он обходит стол, останавливаясь рядом с креслом, где сидела Агата. — Или воскрешать мёртвых.       — Ладно. Допустим, вы не знали, что способны выжить даже после того, как выпьете кровь умирающего. Но это не объясняет почему жива я. — Ван Хельсинг задумывается. Излечилась ли она от рака или её смерть просто была отсрочена? — Нам нужно в лабораторию фонда Джонатана Харкера. — заключает она.       — Я не поеду. Меня, конечно, позабавила ваша игра в учёного, но я вам не подопытная крыса. С меня хватит одного раза.       — Никто не будет запирать вас в клетке.       Вампир вскидывает брови в наигранном удивлении.       Женщина встаёт напротив него, стараясь не обращать внимания на слабость в ногах.       — Теперь это не имеет смысла. — хотя и тогда вряд ли был, думает она. — К тому же, если вы и вправду искренне хотели облегчить мои...страдания Зои ценой вашей жизни, то что вам стоит немного помочь мне с исследованиями? Боитесь? — Агата с вызовом смотрит на него, надеясь, что эта уловка сработает.       — Что мне за это будет? — Дракула складывает руки на груди.       — Всё ещё лёгкий доступ к еде, которую вам не придётся искать и вылавливать по городу. Если вам больше по вкусу люди, то у нас есть донорская кровь. А ещё у вас будет компания.       — Ваша?       — Не думаю, что кто-то из сотрудников фонда сможет находиться с вами ближе, чем на расстоянии пяти метров и чувствовать себя спокойно, поэтому да. Альтернативы у вас нет.       — Меня более чем устраивает ваше присутствие. А вы чувствуете спокойствие рядом со мной? — его губы растягиваются в улыбке, обнажая острые клыки.       Ван Хельсинг едва сдерживается, чтобы не закатить глаза:       — Так вы согласны?       — Мне нужно подумать. — о, ему действительно нравится её мучить.       — Возможно, у меня нет на это времени. Я не знаю, больна ли я до сих пор или нет.       — Можем узнать. — мужчина смотрит на её шею, где всё ещё был след от укуса. Если ему посчастливилось выжить после кровавого коктейля с раковыми клетками, то он мог бы укусить её просто для проверки.       Агата медлит с ответом. Как бы странно это ни звучало, но такой способ казался надёжным, а самое главное — быстрым. Правда были и побочные эффекты. — Сколько укусов нужно, чтобы человек стал нежитью? Не хочу превратиться в ходячий труп, мне хватило путешествия на Деметре.       — Я никогда не считал. Вы мне скажите, Доктор Хельсинг. Вы же изучаете вампиров.       — Знаете, это довольно трудное занятие. Как оказалось, вампиры — асоциальные существа, с которыми сложно наладить адекватный диалог. Иногда мне кажется, что бешеного пса уговорить куда проще. — женщина снимает с себя окровавленный плащ и оставляет его в кресле.       Насмешливая улыбка тут же пропадает с лица мужчины. — Тогда вам также хорошо известно, что вампиров лучше не злить.       Агата только в этот момент осознает, что теперь Дракулу не остановят ни распятие, ни солнечный свет, ни даже целая стена из священных писаний. Разве что кол. Даже несмотря на то, что сейчас он был ослаблен, она не могла ему противостоять. Тем более, она чувствовала себя не лучше. Не то чтобы она боялась его, но… Ван Хельсинг смотрит на сумку с кольями на другом конце длинного стола. Вампир отслеживает её взгляд.       — Не знаю зачем, но, если бы я хотел убить вас — я бы уже это сделал. — у него была возможность просто оставить её умирать, но вместо этого он предпочёл встретиться со своим страхом лицом к лицу и уйти вместе с ней. Его угроза была скорее для вида.       — Укусите меня. — говорит она быстрее, чем осознает смысл сказанного.       — Прошу прощения? — он удивлён поспешности её решения.       — Ради Бога, мне вас нужно уговаривать? Просто укусите... Мне нужно знать, больна я или нет. Так будет быстрее.       — Не думал, что вы так сразу согласитесь. — Дракула улыбается и кладёт руки на её плечи, наклоняясь к шее. — Ещё партию в шахматы или...       — Вы можете сделать это молча? И без сновидений. — Агата слышит его тихий смех над ухом, от которого по спине пробегают мурашки.       Резкая боль быстро утихает, а мир перед глазами темнеет. К удивлению женщины, вампир всё же выполнил её просьбу — никаких снов. Она приходит в сознание и обнаруживает себя сидящей в кресле. Дракула стоит напротив, выглядит намного живее и довольнее, что наводит на подозрение — укус длился дольше, чем ей хотелось бы.       — Должен сообщить, что вы полностью здоровы. — констатирует ей мужчина, словно врач пациенту. — Надеюсь, вы простите моё злоупотребление ситуацией, мне нужно было немного восстановиться. — если бы не ухмылка на его лице, она бы подумала, что у него осталась хоть капля совести. Но сейчас ей не хочется злиться на него. Тот факт, что она здорова, несомненно, радовал. Это было бы слишком жестокой шуткой жизни — выжить, чтобы снова умереть.       — Отлично, но мне всё равно нужно в фонд. — говорит Ван Хельсинг, чувствуя, что у неё нет сил даже для того, чтобы встать.       — Прямо сейчас? Я бы на вашем месте так не спешил. Только если вам не хочется упасть в обморок где-нибудь на лестнице и переломать себе все кости.       — А что мне ещё остаётся делать? — она, конечно, могла бы позвонить кому-нибудь из коллег, но уже полночь. Не хотелось случайно потревожить кого-то, кто сейчас не был на работе. Либо она просто поедет домой.       Агата видит его цепкий взгляд и перебивает прежде, чем он озвучит свои мысли. — Нет, я не останусь здесь с вами.       — Почему? Неужели вы меня боитесь? — Дракула смеётся.       — Я вам не доверяю… Вы пытались меня убить. Успешно, я бы сказала, пусть и не сразу. — через повешение не получилось, а вот через утопление вполне себе. И хотя затопить корабль была её идея, она не могла поступить иначе. Правда в итоге Дракула всё равно добрался до Англии.       — Помнится, вы пытались сжечь меня заживо. Было не очень-то приятно. Поэтому, кому из нас верить — вопрос спорный.       — Думаете если мне не хватит сил, чтобы пройти пару метров, то хватит, чтобы причинить вам вред? А вот насчёт вас я не могу быть уверенной.       — Обещаю, что больше не буду пить вашу кровь.       — У вас прекрасно получается даже без укусов.       — Агата... — он вздыхает и качает головой. Не стоило ожидать, что она простит ему все грехи за самопожертвование, но такой уровень недоверия его расстраивал. — Мы друг друга стоим, с этим вам будет трудно поспорить. И мне так же, как и вам интересно узнать, почему мы выжили. Вы ведь знаете, я люблю науку. Я ничего вам не сделаю, клянусь.       Женщина сверлит его подозрительным взглядом. Кажется, Дракула не врёт. По крайней мере на первый взгляд.       — Я могу вызвать такси. — она делает ещё одну попытку.       — Уверены, что до двери вашего дома не придётся ползти? Или рассчитываете на помощь водителя?       — Нет… — она была уверена, что не озвучивала ему свои планы. Неужели он всё ещё мог копаться в её голове?       — Я не предлагаю вам что-то ужасное, просто останьтесь на ночь.       — С вас кофе. — наконец сдаётся Агата спустя несколько секунд молчания.       — Для вас я готов пойти на более серьёзные жертвы. Но как скажете.       Ван Хельсинг пытается встать с кресла, чтобы… Чтобы что? Она с лёгкостью уснула бы прямо здесь, но, возможно, в этой отвратительно пафосной квартире есть спальня? Только ей ужасно не хочется спрашивать. С неё на сегодня хватит язвительных комментариев от Дракулы.       Он помогает ей удержаться на ногах, придерживая за талию. Женщина не сопротивляется. — Позвольте устроить вам небольшую экскурсию.       — Интересные факты про ваше безвкусное жилище можете оставить на потом. Хотя это даже не замок, что тут рассказывать?       — А вы предпочли бы замок?       — Я предпочла бы принять горизонтальное положение и уснуть. Вы ещё успеете высказать все ваши шутки и претензии в мой адрес, но давайте не сейчас.       — Просто интересуюсь. — он замолкает и помогает ей дойти до своей комнаты. Она мысленно благодарит его за это.       — Больше не спите в ящике? — если Дракула думал, что Агата оставит его издёвки без ответа, то он ошибался. Она садится на край кровати и проводит ладонью по покрывалу. Интересно, под матрасом есть земля? Женщина осматривает слишком просторную комнату. Даже в больничной палате не возникало такое давящее чувство одиночества. Словно в заброшенном кинозале без зрителей. Единственное, что разбавляло полупустой интерьер — небольшое количество мебели и расставленные по углам подсвечники. Правда какой в них был смысл, если на потолке висели лампы? Удивительно, но здесь также было окно, но чуть меньше, чем в зале, завешенное более плотными тёмными шторами.       — Однажды пришлось проспать сто двадцать три года под водой, больше не нахожу это удобным. — ей показалось или голос мужчины прозвучал обиженно? Нет, всё-таки совести у него нет. Будто не он задумал тот кровавый вояж и потащил Агату с собой в качестве закуски.       Ей хочется ответить, что Дракуле стоило бы вести себя поприличнее в тот раз, но она решает закончить словесную перепалку и наконец-то отдохнуть. Ван Хельсинг тратит последние силы, чтобы наклониться и снять обувь.       — Кажется, вы слегка обеспокоены перспективой находиться со мной в одной спальне? — он слышит её немного участившееся сердцебиение и на его лице появляется лёгкая усмешка. Если Агате удалось разгадать его страшный секрет, то он тоже узнал кое-что, в чём она не хотела бы признаться.       — Я монахиня. — она бросает на мужчину устало-раздражённый взгляд. Ей было неловко и ей это не нравилось. И то, что он заметил это, тоже.       — Почему-то от увлечения оккультизмом вас это не останавливало. Да и...       Если Дракула снова пытается заговорить про тот предсмертный сон... Она не собирается обсуждать с ним свои эротические фантазии, даже если он фигурировал в них. Особенно, если он фигурировал в них. Она точно в здравом уме? Пусть она сто раз монахиня, но почему он? В самом буквальном смысле кровожадный убийца. Как ей могло прийти в голову такое? Нет уж, фантазии – это всего лишь фантазии. Больное воображение умирающего сознания. И всё же Ван Хельсинг не могла отрицать, что он ей нравился. Но она никогда не признается в этом.       Мужчина почему-то прерывает свою речь на полуслове. Интересно, через какое время вампир теряет способность слышать мысли укушенного им человека? Или не теряет? В их случае это могло быть вполне вероятным, раз уж она «жила» в его крови, пока Зои не выпила её.       — Можете расслабиться, я оставлю вас на какое-то время. — женщина догадывается, что это означает. Дракуле не хватило той крови, которой она так любезно с ним поделилась и поэтому теперь была вынуждена ночевать здесь. — Надеюсь, вы не решите сжечь квартиру, пока меня не будет.       — О, я бы очень хотела, но в другой раз.       — Тогда желаю вам спокойной ночи. — вампир коротко улыбается и уходит из комнаты, наконец оставляя Агату в покое.       Она откидывается на подушку и облегчённо выдыхает. Зачем он оставил её у себя? Был ли в этом какой-то подвох? Впрочем, у неё есть прекрасная возможность проверить это. Точнее, у неё нет выбора. Да и чёрт с ним. Если ей посчастливилось выжить, то с остальным она разберётся. Но потом. Женщина закрывает глаза и почти сразу проваливается в сон.       Агата не слышала, как Дракула вернулся в комнату через пару часов, как сел на свободную сторону кровати рядом с ней. Настолько крепко она спала после этого необъяснимого и выматывающего происшествия. Мужчина задерживает взгляд на её лице. Как так вышло, что Зои получила практически точную копию внешности своей дальней предшественницы? Будто вселенная решила поиздеваться над ним. Или дать второй шанс, который он вряд ли заслуживал. Дракула не думал, что его кровь сможет вернуть её, но это сработало. Она была нужна ему. Насколько бы сильно Агата не выводила его из себя, ровно настолько же ему нравилось их общение, пусть и такое своеобразное, мягко говоря.       Ван Хельсинг ложится на бок, будто осознанно отворачиваясь от его взгляда и мужчина не может сдержать улыбку. Как ей удаётся вытянуть на поверхность остатки той человечности, что всё ещё оставалась где-то глубоко на дне его тёмной души?