Авторские заметки к лору «Ночного наследия»

      Старлайт Глиммер основала своё «поселение равных возможностей» в 1107 с.э., когда ей было 26 лет. Недостатка в идеях и в энтузиазме у неё не наблюдалось, чего нельзя сказать о практическом управленческом опыте… и это послужило причиной забавного казуса, непосредственно связанного с названием будущего (тогда ещё) города.       Как известно, она выбирала для своей затеи место, подходящее по геологическим соображениям, вблизи пещеры с нужными ей свойствами. При совершенно случайной и мимолётной встрече такое место подсказала ей Мод Пай (с которой Старлайт ещё встретилась и подружилась много позже). Когда все приготовления были завершены, процесс пошёл, и на том месте началось строительство.       Как раз там проходила воздушная трасса между Кристальной Империей и Троттингемом, и это строительство не могло остаться незамеченным. Какой-то очередной курьер, которого не поджимало расписание, увидел, что ситуация внизу уже переросла маленький палаточный лагерь и явно переходит во что-то большее. Спустился, стал расспрашивать, что и как…       Разумеется, приняли его со всем гостеприимством, накормили и дали отдохнуть. Прощаясь, курьер вежливо сказал: «надеюсь, что когда-нибудь ещё побываю в вашем… э-э-э…»       «В нашем городе», — слегка недоуменно ответили ему. И только когда курьер улетел, до кого-то дошло, что он вообще-то имел в виду название этого самого будущего города.       Состоялся импровизированный митинг, на котором было признано: таки да, имеет место досадное упущение, как-то не додумали! Стали выбирать это самое название, но обсуждение быстро зашло в тупик. Наконец, кто-то озвучил общее мнение: зачем придумывать и выбирать, ведь «Наш Город» звучит красиво (особенно если произносить, подчёркивая интонацией слово «наш») и абсолютно отвечает сути Нашей Идеи. За что и было единогласно проголосовано.       Через несколько дней строительство посетил ещё один курьер — на сей раз он был в ранге инструктора, и визит его был целенаправленным. Инструктор сделал всё, что полагалось в таких случаях: составил точное описание местоположения с привязкой к ориентирам, передал поселенцам расписание проходящих мимо регулярных рейсов, объяснил сигналы для привлечения внимания курьеров, подобрал подходящую для выкладки сигналов площадку… Ещё через несколько дней во внутренних документах курьерской гильдии появилось «общинное поселение, именующее себя Нашим Городом», и соответствующая информация была передано в почтовое ведомство.       Жить общиной по своим понятиям, если это никому не мешало и ничего не нарушало, в Эквестрии не возбранялось никому. В данном случае ничего не нарушалось — ну, группа пони пытается как-то доказать себе, что всяк может достигнуть успеха вне зависимости от своей кьютимарки, большое дело, — так что информация была просто принята к сведению.       Дальнейшая история Нашего Города блестяще подтвердила тезис, некогда сформулированный сталлионградскими философами: бытие определяет сознание. Пока нужно было строиться и обустраиваться, и Наша Идея служила не более чем объединяюще-мотивирующим фактором, она прекрасно работала. Объединяла и мотивировала. Но когда стало нужно просто жить дальше, то попытки подогнать жизнь под Нашу Идею начали приводить к коллизиям — тем более, что у предводительницы Нашего Города и автора Нашей Идеи, как уже упоминалось, никакого управленческого опыта не было.       Коллизии постепенно накапливались, и примерно через год после окончания строительства, в 1109, этих внутренних коллизий накопилось столько, что на них извне среагировал магический артефакт в новоявленном Замке Дружбы. Последствия этой реакции непосредственно показаны в сериале.       (Ещё позднее Селестия, разбираясь в тех событиях со слов Твайлайт, не без удивления заметила, что год в подобных условиях — это очень много. Того же мнения был и Виндчейзер, когда он познакомился со Старлайт…)       После бегства Старлайт жители Нашего Города опять столкнулись с тем же тезисом: когда Нашей Идеи не стало и всё опять на́чало определяться простым бытием, у них не нашлось причин покидать обжитое место и опять менять свою жизнь. Они успели привыкнуть с своему поселению и обществу друг друга, над ними больше ничего не довлело, — так что уехали лишь трое или четверо, из которых один позже вернулся и привёл с собой нескольких родственников.       Затем сыграл свою роль упоминавшийся ранее геологический фактор — рядом с поселением обнаружились залежи полудрагоценных камней, имевших промышленное значение, такие охотно покупали те же сталлионградцы. Один из поселенцев, имевший деловую хватку, посетил Мэйнхэттен, заключил там договоры с перекупщиками, и существование Нашего Города обрело свою экономическую основу.       Прошлое со временем подверглось переоценке: старожилы сошлись на том, что «у Старлайт Глиммер, конечно, тараканов хватало, но всё ж таки это она нас тут собрала и всё подняла с нуля», — а новичкам это вообще ни о чём не говорило. Кончилось тем, что к событиям времён Нашей Идеи стали относиться скорее с юмором.       К началу 1110 население Нашего Города перевалило установленную отметку, и нужно было получать официальный административный статус, тем более что и экономические соображения требовали. Опять встал вопрос названия — старожилы хоть и привыкли, но всё же не хотели, чтобы оно совсем прямо напоминало о Нашей Идее, — и этот вопрос разрешился очень просто. Два слова слили в одно, и Наш Город стал На́шгородом — с сильным ударением на первом слове.       Во второй половине того же 1110 г.с.э. бывавший в Нашгороде Виндчейзер характеризовал его такими словами: «Сейчас там вполне себе город. Небольшой ещё… городок, скажем так, но назвать его деревней язык уже ни у кого не повернётся.»