Between the Sinners and the Saints

- — 9 -

             За порогом на Леона надвинулся временный забор.              Словно шкуры, распятые на просушку, виниловые полотна подрагивали в оцинкованных рамах. Вода подтопила двор: стекала по бледно-зелёному логотипу, струилась по пресытившейся земле, ритмично звякала о сиротливые велостойки. Слепые стены квартала склонились над двором, будто слушая, и через квадрат неба перемахнула стайка ворон.       Кроме птиц да кирпичей, зрителей не было.              Леон распахнул зонтик Ады, прячась от редких окон, и водяная дробь запрыгала по крепкой ткани. Ветерок бросил в лицо аромат летней листвы и кедра – её духи; Леон осторожно потянул воздух, пытаясь уловить призрачный шлейф снова, но нос наполнился землистым запахом мокрых ям. Он выругался сквозь зубы. Паршиво быть на шаг позади.       Она не раз заходила в Muse Emporium, значит? Сидела у прилавка, говорила о музыке… Какие песни она выбирала? С кем приходила? Для чего оставила зонт у Брэндона?              Он прошёлся вдоль забора, заглянул во все щели. Плохо, что гражданский впутался, но Бэнкс хотя бы подтвердил, что Ада регулярно ходила через двор. Грязи она, видно, не боялась. Строительный мусор расползался от воды, полуготовая кирпичная стена плесневела потёками. Ничего особенного. Или…              Пульс пропустил пару ударов – рыхлая земля сохранила отпечатки женских ног.              Нахмурившись, Леон склонился над аккуратными ямками, протянул руку, точно не решаясь проверить на ощупь. Она? Дождь не успел размыть очертания: узкая стопа, небольшой размер; подошва дамская, каблук довольно узкий, но устойчивый. Леон проследил глазами, и взгляд упёрся в забор. Вот оно что. Кто-то сорвал скобы, удерживающие две панели вместе, и между рейками как раз хватало места протиснуться.              Вперёд, легавый, подстегнуло чутьё.              Он прикрыл зонт, молниеносно проскользнул на ту сторону и присел за мешками цемента. Прислушался. Выждал.       Тишина.       Только дождь наполнял рябые лужицы в рытвинах песка, да в левом ухе шуршал незнакомый трек. Ну, и решётка водостока обдавала паром серое небо.       Женщина-невидимка звала дальше, только Леон медлил. Холодный воздух, как плеск воды в лицо, привёл его в чувство. Гоняться за Адой – это одно, но что он скажет Ханниган? Он сдавил глаза пальцами. Осторожная разведка – вот всё, что требовалось. Шероховатости, странности – их уже хватало, чтобы запросить настоящий обыск. Ингрид верила ему.              «Но найдёшь Аду – узнаешь больше. Услышишь правду», – заметил тонкий честный голосок.              Леон потёр лоб. На языке горчил привкус пыли, мысли бестолково пихались в голове. Нет, должен быть ещё путь: может, проникнуть в офис или подловить сотрудников в ближайших кафешках, когда наступит обед… Но что искать, кого опрашивать? Нет. Надо идти по следу – пока он свеж, есть шанс её настигнуть.              Чего медлить?              «Я не хочу», – признался он вдруг, и тут же с отвращением отбросил эту мысль подальше, как ядовитое щупальце. Но правда липла к рукам. «Я не хочу ей навредить».              Найдёт её – и что? Что дальше? Позовёт поболтать за чашкой кофе? Ада Вонг – не друг. Расскажет ровно столько, сколько захочет, и ни словом больше. Он – агент, она – подозреваемая. Ему придётся жёстко надавить на неё. В полную силу. По-настоящему. Либо сдать профессионалу.              Леон услышал хруст нежных пальцев, представил, как её ироническая усмешка сменяется неверием и криком. Вздрогнул и обернулся, точно один из худших кошмаров постучал его по плечу.              «Не могу».              «Какое ещё?.. – сплюнул мысленный Краузер. – Забудь это слово, пацан. Услышу ещё – будешь круги мотать, пока в твоём словаре не останутся только «есть» и «так точно».              Леон хмуро провёл пальцем по ткани зонта, и ускользающий зелёный аромат инжира снова отравил его воспоминанием. Он чертыхнулся и поднялся, опираясь на мешки. Нет, он бы не смог. Да, он тихо кипел от гнева. Да, она снова обвела его вокруг пальца – пусть он пока и не знал, как. Да, с каждым годом его всё чаще вынуждают изменять себе, и он всё чаще соглашался, но – нет! Он ещё не поехал окончательно. Что бы она ни натворила, ей бы пришлось приумножить это тысячекратно, стать абсолютным, бескомпромиссным злом. Таким, за которым уже не разглядеть той прежней Ады, которая прикрывала его от Саддлера. Только тогда он смог бы отрешиться от себя и причинить ей боль. Или кому-то другому: тут дело не в том, что он в неё якобы втрескался, просто… это был бы не он.              Выходит, лучше выполнять поручение Ханниган. Оно хотя бы не заключалось в преследовании Ады Вонг.              Он подкрался к стене и заглянул в окно дома двадцать девять, но кто-то придвинул картотечные шкафы почти вплотную к жалюзи. Сквозь щель виднелся картонный человек. Весь в белом и зелёном, с широкой улыбкой, в акваланге и прозрачном респираторе вроде маски для снорклинга, он подпирал ногой пенёк с надписью: «Хочешь дышать полной грудью? GO дышать вместе!» Ветерок завихрился в другую сторону, и откуда-то возник почти неприличный запах супа. Мимо окна сновали силуэты, и Леон пригнулся – но никто не остановился, не вышел, не окликнул его. Обычный офис. Люди в белых рубашках таскали папки, переговариваясь, кто-то на ходу наполнил стакан из кулера. Не похоже на обитель зла.              Может, зайти? Притвориться посетителем, проскользнуть в служебные помещения. Ребята Ханниган так обычно и делали. Удивительно, сколько времени тебя могут не замечать, если ты ведёшь себя по-хозяйски. Всё лучше, чем прятаться под окном, точно вуайерист, и лучше, чем не делать ничего.              «Не сюда, – шепнула внутренняя гончая. Леон, сдаваясь, повернул голову к штабелям заброшенных стройматериалов. Цепочка женских следов тянула, будто гарпун, застрявший в рёбрах. – Там. На песке».              Лёгкие сапожки обогнули гору укрытых полиэтиленом мешков, миновали недоделанную кладку и пыльные биотуалеты, вывели на гладкую бетонную площадку меж двух контейнеров. Дальше всё обрывалось. Леон обернулся, будто ожидал заметить Аду на одной из плоских крыш, но там торчали одни антенны. Дождь взрыхлил почву, но кое-где всё ещё угадывались овальные очертания разномастных ботинок. Брэндон говорил про каких-то «инспекторов», вспомнил Леон. Что-то нечисто с их задним двором – наверняка Ада за этим и охотилась. Грины не дураки держать компромат в офисе, поэтому копаться внутри, зная про двор – всё равно что саботировать задание. А халтурить из-за женщины Леон не имел права.              Он со вздохом присел на корточки. Перекликаясь с электрическими импульсами музыки в ухе, капли били по железу, шлёпались о тент, хлопавший над головой. В кроссовках покалывал песок. Леон задрал голову, и влажный холодный воздух защекотал ноздри. Погода не давала поблажек, но дождь иссякал. Похоже, к вечеру будет насморк. Кстати, зачем укрывать от дождя пустое место? Или, может, от соседей…              Повинуясь внезапной догадке, Леон осторожно постучал по одному из контейнеров, затем по второму, увереннее. Железо откликнулось гудящей пустотой. Он впихнул зонт в карман, чтобы не мешал, налёг на створку плечом, дёрнул на себя; затем заметил засовы, но те не поддались. Леон выпрямился и оглянулся – носки её сапог забирали чуть вправо, к синему контейнеру. Он обшарил бока, ручки, замки, наудачу зарылся руками в гору обветшалых мешков с песком. Подтянулся на краю и заглянул наверх, не обращая внимания на впившиеся в кожу ржавые зазубрины. Не то.              Он спрыгнул и задумался. Обувь «инспекторов», судя по следам – классическая. Если они и костюмы носили, едва ли занимались акробатикой. Должно быть что-то простое – маленькое, доступное… Он пробежался пальцами по створкам, нащупывая хоть что-нибудь. Охотничий инстинкт кружил голову, пьяня до отчаяния. Ада где-то недалеко, на шаг-два впереди. Она дразнила его, определённо: зонт, духи, следы…              Чёрт, зачем она явилась вчера? Она давно с GO, вряд ли рассчитывала, что Леон приедет в город, он же и сам до последнего не знал. Так зачем? Может, она и не против объясниться по-человечески?.. Запретная надежда трепыхнулась внутри, но Леон задавил её. В носоглотке зудело, лоб покрылся дождевой влагой – он рывком стёр её тыльной стороной запястья, и вновь запустил пальцы под замок. Некогда отвлекаться. Скобы казались почти тёплыми…              – С-сэр…       

- — 10 -

      Леон молниеносно обернулся, по привычке нащупывая пистолет, подобрался, как пружина. Водянисто-голубые глаза пухляша, который стоял перед ним, расширились от ужаса.              – Сюда. Быстро, – скомандовал Леон, стиснув рукоять. Сердце глухо билось о рёбра. – Ну!              – Мы вызовем по-по… – тот оцепенел, словно олень в свете фар.              – Я и есть полиция, – Леон, выругавшись, грубо толкнул парня к стенке контейнера и сунул под нос значок. – Видишь? Отвечай! Имя, род занятий?              – Ларри! – он аж позеленел в тон жилетке.              – Ларри кто? – сквозь зубы спросил Леон. Он ненавидел свою работу, но иногда приходилось быть жёстким. Чёрт! Очередной свидетель застиг его врасплох; лучше припугнуть, не позволяя ему задуматься и позвать остальных.              – Ларри Кинг! Ассистент У-уолтера! – его зрачки метались туда-сюда.              Леон нахмурился, но парнишке, похоже, было не до шуток. Всхлипнув, он вытянул из-за воротника бейдж со знакомым логотипом GO: «Лоренс Кинг, отдел закупок». Ламинированная карточка дрожала.              – Почему ты не на работе, Ларри?              – Почему?.. – блуждая взглядом, ассистент потянулся к нагрудному карману. – Я курил…– выдавил он полушёпотом, точно признаваясь маме.              Ну, хоть не по камерам выследил.              – Соберись, – Леон ухватил его за плечо. – Что в контейнерах?              – Не знаю! Утеплители! К-кровельные панели вроде…              – Открой.              – Как?! – взвизгнул тот. Леон покосился в сторону, но строительные руины надёжно их прятали. Он чертыхнулся и ослабил хватку, отбросил волосы с лица. Вряд ли парень много знал. Полнощёкий, рыжий, нескладный, нос пуговкой; возраст неясный: не то студент, не то мужичок, будто бы ровесник, но в остальном – разительная противоположность.              – Тише, Ларри… На вас поступила жалоба от соседей, – Леон дёрнул щекой, выплёвывая сляпанную на ходу ложь. – Ваша так называемая стройка – прикрытие для нелегалов. Меня вызвали разобраться.              – Тут нет никаких!.. – ассистент в отчаянии дернул себя за галстук. – Я бы знал, я бы… Я позову мистера Уолтера, о-он… ключи…              Взгляд сфокусировался, и он попытался бочком ускользнуть. Вздохнув, Леон встряхнул его.              – Удрать хочешь? Может, ты соучастник?              – А-э… – тот вытаращил глаза. В приоткрытом рту белели зубы. – Я…              – Тогда давай по порядку. Кто отвечает за стройку?              – Не знаю. Я просто помощник! Я могу посмотреть…              – Потом посмотришь. Сколько она уже тянется?              – Я не… Три! Три месяца! Отпустите, пожалуйста, мне больно…              – Я тебя едва тронул, тоже мне номинант на «Оскар». Что строят?              – Крытую веранду, – выдохнул Ларри. – Ма-маленький магазинчик и кафе, вроде сувениры…              – Да ну? А как покупатели приходить-то будут, если всё в частном дворе?              – Они хотели открыть дверь с улицы, у нас коридор насквозь…              – Ну, и где все строители? – Леон ткнул его в ребра. – Что, ещё и деньги тут отмываете? Знаешь, какая это статья?!              – Да при чём тут я?! – Ларри всхлипнул, как-то по-ребячески ухватив себя за воротник.              Леон поднял глаза к холодному небу, позволяя поредевшим дождинкам упасть на разгоряченный лоб. Плечи снова немели от холода, но в груди всё горело, глаза жгло. Паршивый из него дознаватель. Когда-то его задачей было защищать, а не бить первым. Но если он даже с Ларри не способен совладать – что говорить о женщине, за которой он носится, как потерянный пёс?              Чужой город, чужой двор, чужая работа.              И что с ним теперь делать? В офис не отпустишь – побежит разболтает начальству. С собой не возьмёшь. Запереть? Леон никому бы не пожелал застрять во власти какого-то придурка.              Со вздохом Леон вытащил мобильник.              Затёртая кнопка контактов привычно прыгнула под палец. Мелкие капли бисером осеяли экран. Леон медлил. Сцепив зубы, он начал набирать. Податливые клики бархатисто отозвались в подушечках пальцев, выбивая буквы на экране одну за другой. Ханниган разберётся. Буквы, слова, фраза… Палец замер.              – Слушай, Ларри, – Леон косо взглянул на него: тот следил за его руками настороженным кроликом. – Я верю, что ты ни при чём, о’кей? Но нас интересует эта стройка. Тебя ни в чём не обвиняют, но мои коллеги с тобой поговорят. Пойдёшь в ту дверь, найдёшь музыкальный магазин, сядешь в кресло. Хозяину скажешь, что от меня. И жди. Молча. Понял? Туда подъедут. Сиди жди, не то…              Риск. Трусоватый недоросль и мужик с тёмным прошлым – тот ещё коктейль, отнюдь не дайкири, скорее уж Молотов. Услышь Рейнольдс, что свидетелей вот так бросают без присмотра – пробил бы лоб ладонью. Но Леон надеялся, что Брэндон поймёт намёк и приглядит за Ларри – а жучок приглядит за обоими, пока не появятся ребята Ханниган. Ада ускользала с каждой секундой, и он всей кожей ощущал, что должен её догнать.              Иначе она снова испарится навсегда.              – Хе-хелен?              – Что? – Леон быстро оглянулся, но никого не увидел.              – У вас зонт Хелен. Хелен Смит, – Ларри раздул ноздри, вперив водянистый взгляд в ручку, торчащую из кармана Леона.              – Почём ты знаешь? – раздражённо спросил Леон. – Это же просто чёрный зонт.              – Я его одалживал… Хелен. Что с ней? – горячо зашептал парень, сжимая кулаки. – Почему она не пришла сегодня? Она тоже у Дона?              – Она пропала, – отрезал Леон, запихивая зонт поглубже. – Я её ищу. Потому мне вдвойне важно осмотреть тут всё, ясно? Кто такой Дон?              – Дон. Ну, хозяин магазина. Мы к нему часто ходим…              Леон уставился на парня и спрятал телефон, так и не отправив.              – Выкладывай. Сначала про Хелен, потом про него. Живее!              – Ну… – уши Ларри порозовели. – Она крутая. Недавно пришла, ну, устроилась. Мы с ней на обед ходим. Я ей с позавчера два доллара должен. За обед.              – Какой ещё обед?              – Австрийский шницель, вроде, – тот хлопнул ресницами.              – Шутки шутим? – Леон вытащил Матильду, проверил затвор, не глядя на собеседника. Щелчок глухо прозвучал во влажном воздухе, и повеселевший было Ларри присмирел. – Чем она занимается?              – Я-я не знаю… Она на другом этаже, ну, в другом отделе. Иногда к нам заходит. Вроде говорила, что финансовый аналитик. У неё планёрки с боссами проходят обычно, но она сама не такая, не как они. Ну, то есть, она весёлая, смелая, добрая, знает много…              – Добрая? – Леон прикрыл глаза. Образ смеющейся Ады никак не умещался в воображении – он будто трескался и осыпался. – Чёрт, да ладно? Что ей от тебя нужно?              – Чего? – парень уставился на ботинки Леона.              – Ты был с ней вчера?              – А это не вашего ума дела, мистер! – выпалил Ларри, румяный, как первая любовь. – Она замечательная, и уж наши совместные дела вас не касаются, будьте уверены!              Леон чертыхнулся. «Парень, сколько тебе лет?» – вертелось в голове. Ларри Кинг, проклятый именем знаменитого журналюги, сам будто вышел из подростковой комедии – и роль ему в ней досталась незавидная. Чтобы Ада, по-дружески болтая с этим колобком, уминала мисочку салата? Что ж, может быть. Она-то свои маски носила с истинным мастерством. Весёлая добрая Хелен.              – С ней всё хорошо? – Ларри тихо теребил бейдж.              «Тьфу, блин, – подумал Леон, постукивая пистолетом по бедру, – неиспорченный добряк. Ему тридцатник-то есть, нет?»              – Я надеюсь, – наконец, ответил он, убрав оружие в кобуру. Провёл рукой по лицу – кожа окостенела от холода. Нет, ему точно нездоровилось. – Вчера мы виделись, а теперь мне сообщили, что она попала в переплёт. Мы… друзья.              Почти не солгал.              Глаза Ларри метнулись от пистолета к рукоятке, торчащей из кармана.              – Вчера она ушла пораньше. С этим зонтиком.              – Почему? Она выглядела больной?              – Вроде нет. Я не знаю, – Ларри передёрнул покатыми плечами. – Сказал же, мы в разных отделах! Я за ней не слежу. Мы пообедали «У Карлоса», я уже потом узнал, что она ушла.              Всё-таки не такие уж они друзья, хмыкнул Леон со странным удовлетворением. Значит, на работе она появлялась. Ради алиби?              – Выходит, она от вас пошла в музыкальный. Зачем, есть мысли?              – Э-э… – Ларри уставился в небо, но тут же согнулся, яростно потирая глаз кулаком. Видимо, капля в глаз прилетела. – Блин! Мне холодно!              – Быстрее расскажешь – быстрее пойдёшь греться, – Леон и сам мёрз, но уже и не замечал. – Брэндон Бэнкс. Он знаком с Хелен?              – Немножко. Дон со всеми знаком, – Ларри одёрнул жилет, шмыгнув носом. – Он… Он же там лендлорд.              – В смысле? – Леон стиснул рукоять пистолета. – Разве он не перебивается доходами от магазинчика, едва сводя концы с концами?              – Дон все дома на той стороне выкупил, – пояснил Ларри, теребя края рукавов. – Он нас не любит из-за стройки… Суровый чел. Сначала права качал, потом наслал газетчиков в офис… Вообще, он всё понимает… наверное. Хелен с ним легко уладила, уговорила боссов просто показать документы, вроде больше не приходил никто. Только вы… – Ларри нахмурился. – Нет, Дон знает, что тут нет нелегалов. А кто тогда вызвал?              – Я соврал, – Леон поморщился. – Я ищу твою Хелен. Это частное расследование, и мне нужен был повод.              Ларри понимающе цокнул.              – Круто…              – Некруто, – проворчал Леон и огляделся. – Она дошла досюда и испарилась. Я уверен, что Бэнкс её видел последним, но молчит.              Наушник по-прежнему не передавал ничего, кроме Evanescence. Нехорошее предчувствие прокатилось по спине. Брэндон врал, что не знает соседей, он отказался говорить про Аду. Пожалуй, следует поворошить его досье.              – Да? Ну… Вообще она – ну, мы – часто к нему заходим, – протянул Ларри. – Он хоть иногда злой, но, эм… мне носки одолжил, когда я в яму наступил.              – Зачем?..              – Случайно, блин! – ассистент, покраснев, пнул камушек, и тот звякнул о контейнер так, что по двору прокатилось эхо. – Тут в сумерках вообще ногу можно сломать!              – Слушай, ты!.. – гнев вспыхнул яркой спичкой; Леон сделал шаг к парню. – Что ты мне голову морочишь, а? Как часто вы ходите к Брэндону Бэнксу и чем там занимаетесь?              – Музыку слушаем, болтаем, что же ещё! – он упёрся спиной в контейнер; его щёки мелко дрожали, как холодец. – По-попрошу прекратить намёки!              – Какие намёки, Ларри? – Леон уткнул лицо в холодные ладони. Голова плавилась. – О чём ты, а?              – Ну, что, Дон сдаёт комнаты парочкам… Мы ничего такого… – он выдохся, кривя рот. Его ладони гуляли по краю жилета, точно живя своей жизнью. Леон едва не расхохотался, хотя куда больше хотелось напиться. Если пухляш и мог представить себя с Адой, то у Леона пасовало воображение.              Факт один: у Брэндона-Дона много квартир. Законно ли – большой вопрос.              Факт два: Дон лгал, что не знает соседей.              Факт три: порядочного человека Доном не назовут.              Карман зажужжал, и Леон, не глядя, запустил туда руку, готовый согласиться на всё, что предложит Ханниган. Это уже не утренняя пробежка: нельзя одновременно ковыряться во дворе, приглядывать за помощником закупщика и повторно допрашивать Дона. В конце концов, как сказала Ада, пускай и другие делают работу…              «Обернись и присядь. Нижний левый замок», – велел незнакомый номер.              Леон так резко вжался спиной в створку, что гулкий удар раскатился эхом. Он обшарил двор взглядом. Камер нет, не должно быть, он ведь проверил… Тент и контейнеры укрывали от зрителей – но кто-то его видел прямо сейчас.              – Что такое? – Ларри повертел шеей, приоткрыв рот.              – Стой на месте, – вполголоса велел Леон. Он вгляделся ещё раз в СМС и показал экран, закрыв сообщение пальцем. – Ты знаешь номер телефона Брэндона?              – Это не его, – сказал Ларри, вытягивая шею. – У Дона три девятки в конце.              – А Хелен?              Ларри поскучнел.              – У неё нет сотового. Я даже в картотеке смотрел.              – Вот как? – откликнулся Леон. Он напечатал «Кто это?», но, поразмыслив, стёр. От нелепости ситуации хотелось язвить. Он повернулся и, сев на корточки, начал ощупывать низ второго контейнера. – И часто ты суёшь нос в личные дела девушек, а, Ларри?              – А вы-то… – Ларри пожевал язык и выдохнул. – Ничего плохого я не делал. Устал я от вас, мистер. Я свободен?              Леон нашёл. Маленькая, едва заметная выпуклость, на внутренней стороне замка. Он надавил, сдвинул куда-то вглубь, и дверца щёлкнула. Ларри охнул и присел рядом, разглядывая двери как чудо света.              «Ишь, осмелел», – подумал Леон. Нет, что с ним таким делать? Ларри напуган, но это пока. Знал Леон похожих пацанов: ради женского внимания готовы бахвалиться даже тем, что катались с полицией; если таких заносило в армию, они отлынивали от занятий всеми силами, но в увольнительную непременно таскались в полной форме, «павлиниться», как говорили. В офис его точно отпускать нельзя, а уж в Muse Emporium…              Но он знал Аду. Явно был ею увлёчен. И, как бы ни корёжило от этой идеи…              – Хочешь помочь Хелен? – поинтересовался Леон. Парень поднял на него по-собачьи грустные, но упрямые глаза. – Тогда слушай.       

- — 11 -

      Тайные замки, подозрительно лёгкий ход тяжёлых створок, звонкая пустота там, где по накладной должны были быть кровельные утеплители. Люк в контейнере и лестница вниз, облупившаяся жёлтая краска ступенек и ржавый запах на натёртых ладонях. Этот почерк не менялся, и гончая внутри тихо и беспокойно рычала.              С некоторых пор он терпеть не мог подвалы.              Музыка продолжала звучать в ухе, то и дело прерываясь помехами: хотя спускаться пришлось неглубоко, приёмник еле справлялся с массой земли.              – Сегодня без подружки? – отчётливо произнёс бас Дона. Эфир шуршал и похрустывал; видимо, Брэндон был в куртке. – Поругались, что ли?              – … не подружка!.. – обиженный вопль. Дон-Брэндон издал смешок – коротко, глухо, точно филин ухнул.              Леон велел не спрашивать про СМС. Дон мог быть отправителем – он ведь знал номер – но, похоже, не он: иначе бы он и Ларри не болтали так непринуждённо. Значит, оставался один подозреваемый – и она хотела, чтобы её нашли.              Леон стиснул зубы. Что ж, хоть в чём-то их желания сходятся.              В полумраке длинного коридора пахло сырой пылью и машинным маслом. Тусклые старомодные лампы отмечали дверь за дверью – одинаковые, как близнецы. И ни души. Рука вцепилась в пистолет как припаянная. И нет, не в страхе дело. Просто, когда Леон погружался в работу, его точно заковывало в экзоскелет – инстинкты решали за него.              Стараясь не шуметь, он заглядывал в каждую комнату. Часть была заперта или пуста, за другими не нашлось ничего интересного: склады офисной техники, заброшенные кабинеты с мебелью в пыльных чехлах. В подсобках громоздились катушки компьютерных проводов, мятые коробки с россыпями дискет, пустые металлические стеллажи, бьющие статическим электричеством. Леон смахнул облачко пыли и поперхнулся, сглотнул кашель. Глаза заслезились. Он нашёл полупустые пачки бумаги для принтера, потёкшие ручки, скотчи и прочее канцелярское барахло – единичное, сломанное старьё, точно кто-то унёс всё полезное. Через несколько поворотов он забрёл в застеклённый опен-спейс, с грудами стульев, покоящихся вверх ножками на столах. Свет попадал в помещение только из коридора, через окна, отбрасывая на палас причудливые тени. Леон с сожалением вспомнил о хорошем полицейском фонарике, который остался в Вашингтоне. Экран сотового светил слабее светлячка.              Место смахивало на невостребованный офис, но что-то не давало покоя: то ли пустые затхлые коридоры, то ли то, что вход спрятали в ливнёвке под фальшивым контейнером.              – К слову, она… вчера… видели? – раздался голос Брэндона-Дона. Он тянул воздух – курил. Позади кассы, вспомнил Леон, валялись два початых блока Мэверика – курил хозяин часто, и наверняка вышел прямо сейчас, потому что музыка стихла. – Уходила – торопилась, слова не отвесила толком. Нынешние манеры, что ли?              Ларри что-то пробормотал.              – Да? А мне заявила, что вернётся к вечеру. Водит она нас за нос, Лоренс, – Дон усмехнулся. – Сигарету? Аль в обед?              С парнишкой он был на удивление приветлив. Наверное, другого это успокоило бы, но Леону скручивало нервы в пружину. Похоже, соседи оказались знакомы куда лучше, чем казалось; кто знает, до чего договорятся. И то, что Бэнкс первый Аду упомянул…              Честно говоря, стоило ли подсылать Ларри?              Брэндон темнил, а закупщик умом не блистал. При виде тайного лаза он сперва оторопел, потом принялся скакать как заведённый и сыпать догадками, подозрительно смахивающими на сюжеты бондианы. Ларри втемяшил себе, что его Хелен похитили, утащили вниз, и помочь согласился с пугающим азартом. Похоже, его захлестнула адреналиновая эйфория. Мол, случилось что-то из ряда вон, и вдруг неудачник обратился в шпиона на передовой, подставившим шею ради девы в беде. По правде, Леон чувствовал себя подонком, используя парня, но что ещё с ним было делать? Может, хоть Бэнкса разговорит.              «Времени не было», сказал себе Леон, зная, что лжёт. Выбор был. Он его сделал, и теперь на душе свербило.              Он обошёл все помещения, какие сумел открыть. Из углов глядели рыбьи глаза мёртвых камер, точно пузыри в палочках для надувания. На боку – жёлтое полосатое лого TFS. Огоньки не горели, но Леон залез на стол и приложил ухо к одной из камер, вслушиваясь, не будет ли тончайшего свиста, которым выдаёт себя подключённая к электросети техника.              Тишина.              К этому моменту беспокойство уже скреблось под кожей. Комнаты выглядели необитаемыми, а отопление не работало, но для кого горел свет? Камеры беззвучно следовали за ним чёрным зрачком, на некоторых дверях помигивал электронный замок. Кто-то сюда да наведывался, если только электричество не врубила Ада; но та предпочитала заметать следы. Может, торопилась… Но кому нужен выключатель, когда твои крошечные приборы-помощники видят во тьме?               Микроскопические линзы, спрятанные на роговице. Тёмные глаза. Лёгкая усмешка… Леон встряхнул головой, отгоняя призрака.              За тусклой табличкой «Выход» он нашёл лестницу наверх. Похоже, подземный офис соединялся с основным этажом выше. Леон поднялся и постоял, вслушиваясь в чьи-то споры о фильтрах угарного газа в немецких автомобилях. Зачем прятать лаз под контейнером, если есть лестница? Чтобы избежать внимания? В щели не было видно света – может, дверь заделали. Может, сотрудники даже не подозревали, что у них есть подвал.              – … А вы точно её сегодня не видели? – сказал голос Ларри в ухе. – А то я ей два бакса вернуть хотел.              Леон потёр висок. Вполне невинный повод.              – Что, не любите оставаться в долгу, а? – ответил Бэнкс, помолчав. – Похвально.              – Может, она заболела?              – Сомневаюсь, – буркнул Дон. – У таких, как она, иммунитетом можно гвозди вколачивать, – он помолчал. – Будет вам хандрить, бога ради, Лоренс! Скажите лучше, почему, по-вашему, неопрятный грязный гранж сумел вытеснить с полок глэм-метал?              Ларри тоскливо вздохнул, но Леон тихо выругался. Бэнкс даже не пытался менять тему незаметно. Что ж, пока эти двое занимают друг друга, хотя бы не смоются далеко.              Он неохотно спустился вниз, в озеро эфирных помех. Нужно было заканчивать, но что-то он упустил. Мысли гоняли по кругу, точно поезда по игрушечной железной дороге. Леон потёр висок. Ада, эти двое, Грины и Техфорт. Что их связывало? По словам Ларри, начальство прислушивалось к Аде – значит, её ценили. Чья-то рекомендация привела её в компанию, вспомнил Леон. Может, её наняли конкуренты… Хотя какие конкуренты у некоммерческой фирмы, которая коротает дни за муштрой волонтёров?              «Может, её нанял Дон, чтобы она уничтожила стройку соседей», – сказала идиотская идея. Леон фыркнул, не сдержав смешка. Браво, фантазия.              Брэндон и Ларри болтали о музыке – по крайней мере, только это пробилось сквозь туман помех. В ухо проскакивали отдельные фразы, всё глуше, как на воде, когда отдаляешься от причала. Он прошёл ещё пару шагов по коридору и голоса зазвучали чётко; он шагнул назад и снова потонул в шипении. Глушилка? Он провёл рукой по косяку неприметной двери. Он уже осматривал комнату – обычная кладовка – но всунул голову снова. Расшатанный стол, тусклая лампочка, по периметру выстроились узкие раздевалочные шкафчики. Часть зияла пустым нутром. Помехи здесь усиливались, без сомнения.              Повинуясь чутью, он прикрыл за собой дверь, и подвал заполнила гулкая тишина, из тех, что залепляют уши глухотой. Он опёрся на стол и ещё раз обвёл взглядом тесное помещение, зябкое, как холодильник. Очередной шарик техфортовской камеры, блестящий, как ртуть, притаился в углу.              – Чего вылупился? – зачем-то сказал он линзе и издал смешок. Приглаживая волосы на затылке, он мысленно сосчитал шкафчики и вдруг рука замерла. Все замки выглядели так, будто их годами не касалась рука. Но оттенок этого, в углу, был посвежее.              – … давай начистоту… – голос Брэндона и музыка прорвались в эфир. – Коп подослал, так?              Леон замер, и осознание холодом разлилось от шеи к рукам. Лепет оправданий Ларри утонул в шипении.              Леон выскочил из комнаты, пытаясь поймать связь. Шум стих, но и голоса умолкли – осталась только музыка. Похоже, Брэндон бросил куртку в магазине. Леон выругался, на сей раз не сдерживаясь.              «Выбирайся, – велел внутренний голос. – Ты за него в ответе».              Легавая внутри зарычала, протестуя. «Бэнкс не навредит пацану», – он стиснул зубы. Какой смысл? Ларри – простак, его не в чем винить, и его тоска по «Хелен» Дону явно известна. Ясно же, им манипулировали; все кары положены Леону, а не парнишке-недорослю.              Он ворвался в комнату и распахнул шкафчик. Тот оказался пуст, в лицо пахнуло ржавчиной, и Леон отвернул нос, закашлявшись. Ошибся? И что теперь? В груди пухла тревога; он обежал глазами комнату, не отдавая себе отчёта. Ларри, очевидно, провалился как соглядатай. Разве могло получиться по-другому? Не стоило его посылать. Дон может быть опасен. Он не угрожал Леону лишь потому, что не рискнул провоцировать полицейского, но Ларри – другое дело: он уязвим, и Брэндон его хорошо знает. Что бы теперь ни случилось с парнишкой, это будет на его, Леона, совести.              «Соберись, салага, – рявкнул мысленный Краузер. Леон уткнул пальцы в переносицу. – Ты у нас любитель подумать? Ну вот и думай! Хоть одну сраную причину назови, чтоб бросить дело? Ах, из-за ссоры двух голубков, с которыми ты только что познакомился? Что ж сразу не сказал, это явно важнее, чем расследование утечки федеральных баз. Что-что? Одному из них копы не нравятся, и поэтому он второго… что? Расстреляет, что ли? Мать твою, ты идиот или впечатлительная девочка?»              Леон ударил кулаком по столу так, не в силах вытряхнуть этот голос из головы. Это случалось с ним время от времени, с тех пор, как он вернулся. Мысли обретали лицо тех, кого он не хотел слышать, врывались, давали непрошенные советы…              Но на сей раз Краузер был прав. Агент обязан мыслить рационально.              «Посмотри ещё раз, слепой, что ли?»              Что-то темнело у края задней стенки шкафчика. Сквозящая щель.              Не веря глазам, он рванул её ногтями, и панель поддалась, шумно отъехала в сторону, точно дверь купе. Длинная тень Леона расплылась в чернильной гуще коридора, ведущего куда-то вглубь. От пыли защипало слизистую, и Леон размашисто провёл по носу тыльной стороной руки, чувствуя, как пульс бьёт в шее, как перестук колёс. Значит, он не сошёл с ума, доверившись интуиции.              Он сжал кулаки. Всего этого не должно было быть.              Выдохнув, Леон боком протиснулся между стенками. Спина и живот тут же обросли грязью. Неужели «инспекторы» в костюмах проделывали то же самое? Зажатый в прохладном камне, он мог полагаться только на свои ступни и ладони, точно слепой искривлённый старец. Тусклый свет кладовки выдохся так же быстро, как спичка на ветру. Неизвестно почему, но спина похолодела, и сердце никак не желало успокоиться. Точно Леон уже видел это – темноту, тесноту – и ничем хорошим это не кончилось.              Говорят, некоторые спелеологи вот так вот продираются в толще земли, как ключи в чужой замочной скважине, и застревают – и потом всю жизнь их мучает клаустрофобия. Он беззвучно засмеялся, стиснув Матильду. Такова его судьба, разве нет? Лезть на рожон, сдохнуть в какой-нибудь щели… и ровным счётом ничего не изменить. Всегда будут тайные комнаты, заговоры и монстры.              Тоннель вывернул без предупреждения, и Леон споткнулся, ободрав пальцы об стену, то ли ржавым сколом, то ли чешуйками облупившейся краски. Все кости вдруг взбунтовались и задрожали, точно желая выпрыгнуть из тела. Что-то поселилось в позвоночнике; он ошарашенно поднял пистолет навстречу нарастающему шуму в ушах… и тут в лицо повеяло затхлым ветром, и он с облегчением осознал, что где-то рядом попросту проложена подземка.              Странное помещение, куда он вывалился, напоминало бетонную коробку с раздутой колонной посередине. Вблизи колонна обернулась лифтовой шахтой – с другой стороны стояла пустая кабина за стальной решёткой. Леон обошёл лифт, но кнопок не оказалось. Над решёткой выдыхалась единственная лампочка. Он повис руками на решётке, размышляя…              – Шаг назад, Леон, – негромко сказала Ада.              Голос звучал за спиной – и в то же время издалека, точно принесённый звонким эхом прошлого. Он вздрогнув, обернулся – никого. Он ожидал её настигнуть, но тем не менее звук обжёг, точно крапивный хлыст. Её голос – тихий, ироничный, спокойный – вспарывал заживо.              «Покажись», хотел приказать Леон, но дыхание изменило ему, и он просто покорно отпустил решётку. Шахта вздрогнула, и кабина двинулась вниз с приглушённым скрежетом тормозов.              – Даже не выйдешь? – хрипло спросил он, отступая к стене. Лицо горело. Он перевёл пистолет из угла в угол, замер: оттуда целилась ещё одна камера. – Не хочешь снова взглянуть мне в глаза?              – А тебе от этого станет легче? – спросила она в передатчик.              Леон криво усмехнулся. Ада тоже промолчала. Он опустил пистолет, бродя туда-сюда вдоль решётки. Шорох нарастал, всё больше напоминая дыхание монстра. Каждый шаг отдавался болью в голове.              – Что это за имя такое – Хелен Смит, а? – рассмеялся он вдруг, взглянув в потолок. – Что ты вообще за человек? – он вдруг остановился, вцепился в решётку и крикнул, задрав голову, – Эй! Ты ещё здесь?              – Леон, убери руки от платформы, пока их не оторвало.              Шурша, сверху спустилась вторая кабина. Леон уставился на это, гадая, кто додумался засунуть два лифта в одну шахту, но это потеряло значение. В углу, скрестив руки, стояла Ада Вонг. Щёлкнув, кабина остановилась.              – Доброе утро, – сказала она с лёгкой усмешкой. – Разве ты не в отпуске?              Стоило взглянуть ей в лицо, чтобы все сомнения разбились. Леон вцепился в прутья кабины до железных заноз. Решётка и не думала подниматься – и хорошо, не то он бы, наверное, набросился на Аду. Всё сегодняшнее утро в нём копились гнев и тоска, а теперь они перехлестнулись за борт.              – Из-за тебя я залез в эту дыру, из-за тебя нарушил кучу протоколов, из-за тебя впутал гражданских, – проговорил он. Он не знал, выдаёт ли голос отчаяние, но ему было плевать. Он отвёл воспалённые глаза, невидяще разглядывая кабину. Внутри, как в нелепой диораме, громоздилась мебель – какой-то старомодный шкаф, стул, тумба, заваленная картотечными папками. – Ты просила поверить – я поверил. Я думал, что после… Чёрт, тебя подери, ладно! Ладно, я не думал! Что ты делаешь, Ада? Наверняка ты приготовила какую-нибудь милую маленькую ложь для меня. Валяй, буду рад услышать, прежде чем ты повернёшься спиной и исчезнешь ещё на шесть лет.              Боль в собственных словах, когда он услышал себя со стороны, уколом врезалась под рёбра, и он скривился, точно съел что-то горькое. Пускай не думает, что тут что-то личное. Он пришёл, потому что должен был, потому что он агент, чёрт подери.              Только сейчас он присмотрелся к её странному наряду: тёмно-зелёное офисное платье, красный нашейный шарф, но поверх – сапоги, портупея, перчатки без пальцев с какими-то блестящими вставками. Маскарад на маскараде.              – Рад? – наёмница перестала улыбаться и сделала шаг к решётке, оставаясь в недосягаемости. – О, Леон, поверь, тебя это не порадует. Что ж, послушай. Ты здесь – тем лучше, сам всё увидишь. Признаться, ты удивляешь… Неужели с вашими уже связались?              – Ада… – поморщился Леон.              – Ты прав, расскажешь в следующий раз, – она пожала плечами и, стянув перчатки, посмотрела на часы. – Я не знаю, как скоро они явятся… и кто. Без понятия, что тебе уже известно, но что делать с информацией – думаю, разберёшься. Слушай, потому что некогда повторять дважды. Первое: да, я позаимствовала твою биометрию и нет, я не использовала её во вред. Разве что во вред себе, – она фыркнула в сторону. – Можешь своим так и сказать, если это упростит тебе жизнь. Кстати, второе: я не первая, кто развлекается в вашей системе, и не придётся долго сравнивать, чьи мотивы благороднее. Не теряй времени попусту. Звони своим, прежде чем явятся чужие. Лучше прямо сейчас. Где-то здесь глушилка, уничтожь её и звони.              – Ты о чём? – Леон потёр глаза и уставился на неё. – Скажи прямо хоть раз, Ада.              – Среди вас есть предатели, Леон.              Он выпрямился, не веря ушам.              – Предатели? Кто?              – С этим уж сам разберёшься, – женщина сверкнула глазами. – Я всех не знаю. Третье…              – Подожди. Ты можешь открыть решётку? – он прижал на миг лоб к прутьям, пытаясь унять рой в голове, потом вскинул голову – и на сей раз он точно заметил синеватый свет, пробежавший по краю её радужки. – Ты не ответила, что здесь делаешь. Ты решила помочь? Почему? И…              Леон заметил раскрытый люк в потолке, и его словно контейнером ударило. Наёмница не собиралась тут оставаться.              – Считай, что ради тебя, – сказала Ада, усмехнувшись с неожиданным теплом. – Третье…              Она присела и подтолкнула к нему тяжёлый ключ. Тот звякнул, отлетев от ножки стула.              – …что бы ты обо мне ни думал, шесть лет ждать не придётся. Я не пропаду. Доживи до следующей встречи, ладно?              – Ада, подожди…              Он сунул в кабину руку до боли в лопатке, вжавшись щекой в холодное перекрестье прутьев. Она ускользнула от раскрытой ладони, лишь покачала головой с той же горькой полуулыбкой; затем подпрыгнула, ловко подтянулась на краю люка – и исчезла.              – Пожалуйста… Ада! – заорал он и встряхнул решётку. Затем сгрёб ключ и принялся шарить везде в поисках замка. – Ада! Ада, стой!              Он услышал выстрел крюк-кошки, и тут слух затопил грохот очередного поезда. Комната тряслась и, наверное, содрогался и он, смеясь, спиной к ржавой решётке. «Сволочь», повторили губы те слова, которые он сказал однажды давно в Цинциннати, и лязг локомотива унёс их; сказал он не Аде и не себе, а, может, всему миру, где нет и не могло быть покоя и справедливости.              Он вдруг вспомнил кое-что.              Много лет назад, за год до Раккун-сити, он угодил на концерт Металлики – кажется, его туда затащила Джейн. Да, точно. Ради этого они даже поехали в Цинциннати без доллара в кармане, все деньги ушли на билеты и бензин. Разве это волнует, когда ты молод и влюблён? Леон вовсе не фанател от «метлы», но бабочки в животе заставили бы ради Джейн луну с неба достать, если той приспичит. Народу набилось – как селёдок в бочку. Он помнил, как они улыбались друг другу, стиснутые вопящей, скандирующей массой, а потом, перед самым началом, весь свет почему-то вырубился. Всего на миг – чтобы подразнить зрителей, как потом понял Леон – но тогда его почему-то захлестнул животный ужас, потому что рука Джейн вдруг выскользнула. Он оказался один, растерянный, в кулаке ревущей в экстазе черноты, не в силах пошевелиться, расслышать собственный голос или хотя бы понять, есть ли ещё земля под ногами; и эта пара секунд протянулась в бесконечность, самую страшную и одинокую бесконечность во вселенной. Всего лишь миг, но в тот миг он был слегка пьян, зрители кругом орали, как паникующие безумцы, и всё это – чужая музыка, чужой город, чужие люди – обрушилось огромной волной, как цунами, поднимая со дна памяти то, что он видеть не хотел: родители, и бесконечные переезды, и даже мерзотный мотель накануне. Прожекторы вспыхнули, опалили глаза, как сверхновые; и, когда он проморгался, Джейн рядом не оказалось. Конечно, потом он нашёл её, и зачем-то сказал ей какую-то гадость, и улыбка сползла с её лица; конечно, он тут же понял, что натворил, и умолял о прощении, и после концерта они со смехом целовались на заднем сиденье. Но тогда, пока металлисты долбили «So What?», а Джейн незаметно смаргивала слёзы, пытаясь казаться крутой и непрошибаемой, он осознал, что и внутри него живёт червячок эгоистичного страха; и ради всех, кого он любит, он обязан не спускать его с поводка.              И теперь, время вдруг повернулось вспять. Он снова был мальчишкой без семьи, и растерянным парнем в жилете «металлиста», и полицейским, только что проспавшим своё первое назначение. Всегда в голове колесами поезда стучала эта мысль – что можно всё исправить. Что он должен. Но родителей было не вернуть, как и Джейн, как и Раккун-сити. «Ты бессилен», шептала тьма, липкой рукой баюкая пиявку в душе. «Ты не сможешь сделать мир лучше. Ты можешь лишь барахтаться, а потом умрёшь». Леон карабкался по пирамиде, где сплелись миллионы людей, даже стал для кого-то героем и примером. Он думал, что должен лезть наверх ради других, что сверху проще что-то изменить, но оказалось, что тот мальчишка, который этого жаждал, остался брошенный, внизу, а на гору вскарабкалась оболочка с червем в сердце, ехидная, циничная и бессильная… по имени агент Кеннеди.              «Кое-что ты можешь, – он бездумно сжал и разжал кулак с ключом. Углы красными полосами отпечатались на ладони, чёрная краска облупилась на зубцах, обнажая латунь. – Например, довести дело до конца и сдать рапорт».              Рукава ветровки успели просохнуть и облепить кожу. Леон оторвался от стены и продолжил искать, как поднять решётку. Как оказалось, та просто запиралась двумя щеколдами внизу, у земли; если бы он только нашёл их заранее, до того, как Ада спустилась…              К замку странного шкафа-секретера ключ Ады подошёл.              Рядом болталась пухлая коса проводов. Леон гадал, кто провёл их в движущийся лифт, но, когда отпер скрипучую дверцу, по крайней мере понял, зачем. На большой полке секретера тускло светился пузатый монитор. Кабели ниспадали из дыры в стенке, соединяясь через гирлянду печатных плат, и колтуном путались на системном блоке.              Леон коснулся клавиатуры – загудев, экран включился. Под ложечкой засосало. На него смотрело знакомое окно входа.              «USSTRATCOM 0.0000-??.??.??? Вас приветствует мастер идентификации. Пожалуйста, войдите через Ваш персональный сканирующий ключ».              Он залез в ворох проводов и мигом откопал то, что искал – серебристое устройство, похожее на маленький чехол для очков. В торцах темнели выемки размером с цент, в передней панели выпучился глазок камеры, сверху заходил несъемный провод. От движений предмет тихо завибрировал, и под камерой замигал салатовый огонёк, сообщая о готовности. Кто-то сильно исцарапал корпус сзади, вокруг винтов, хоть и не смог стереть до конца жёлтый логотип TFS – и тот укоризненно проступал нечёткими очертаниями, как масляное пятно на скатерти.              Скважина без серийника.              Леон облизал пересохшие губы и вложил пальцы в углубления. На экране возникло его собственное обескураженное лицо с полосой грязи на щеке. Он фыркнул, отведя глаза.              «Держите устройство, как указано, – услужливо подсказал экран. – Сканирование через 3… 2…»              – М-м… Красная мышеловка, – буркнул он первое, что пришло в голову, и резкий писк прорезал холодный воздух. Само собой, он не знал сегодняшнего пароля. Но раз скважина не пустила его, значит, всё ещё кое-как выполняла свою работу. Леон уронил её на ком проводов, точно раненую птицу в гнездо, и прошёлся туда-сюда, лихорадочно соображая.              Кто-то устроил тут незарегистрированную точку доступа. Но войти без биометрии сотрудника они по-прежнему не могли. А голосовой пароль? Он меняется каждый день. Значит, каждый день кто-то его сливает.              Плохо дело. Выходит, Ада сказала правду?              Он остановился, глядя на потолок. Если ей верить, это тянется давно. Но она украла личность Леона где-то шесть часов назад, не больше. Есть и другие «похищенные лица», другие скважины – вот, что она имела в виду. Но зачем ей тогда понадобился он?              «А может, – робко сказал голос Эшли, – Может, она как раз пыталась рассказать об этом? Помочь, но остаться незамеченной. Только ты её поймал за руку».              Чепуха. Кто бы заплатил ей за помощь правительству? Обычно поступают ровно наоборот.              В любом случае, он по-прежнему виновен в том, что подпустил её к себе. И теперь, раз она призналась… Он чертыхнулся и резко провёл рукой по волосам. Её из-под земли достанут.              – Что ж, по крайней мере, не спросят, почему я её не задержал. Она ведь уже была за решёткой, – сказал он неясно кому и не сдержал смешка.              Нужно было исправить содеянное, пока волки не вернулись в логово. Леон разворошил всё вокруг и на удивление быстро обнаружил глушилку. Не отыскав выключателя, он раздробил её ударом пятки, и в ухо без прелюдий ворвался рёв электроники. Под ложечкой ёкнуло – про Дона с Ларри он почти забыл.              По крайней мере, один из них был дома. Забегала ли Ада попрощаться?              Задушен контролем,       Я на минном поле,       Прошу одного я,       Отдай, чего жажду я.       Я выдохся, сдулся,       Во лжи задохнулся,       Запутался, и вдруг услышал сам себя.              После пары гудков Ингрид сняла трубку.              – Ханниган, слушаю, – проговорила она быстрее обычного. Голос звучал встревоженно – наверняка она пыталась связаться и раньше. – Сэр…              – Кажется, мы опоздали на вечеринку, – сказал Леон, вертя скважину в руке.              – Поясните, агент?              Леон провел рукой по вьющимся проводам. Камера поймала его в кадр; он криво усмехнулся сам себе с экрана. Он – агент Кеннеди и найдёт тех, кто это сделал.              – Тут никого, но всё в серпантине. Будет здорово, если прямо сейчас передашь трубочку господам безопасникам. И, пока не поздно, пришли своих ребят к Гринами на задний двор, а? С лопатой. Похоже, у нас завелись кроты.