Equestria at War: Конец тысячелетнего мира.

23 июля 1007 года после изгнания Луны.

Бэйлс, 13:12 по местному времени.

Дом Графа Хуфа.

      Молодой белый единорог в сером френче постучал в резную дубовую дверь, держа в облаке магии серебряный поднос с кофейником и фарфоровой чашкой. Несколько секунд из-за двери не доносилось ни звука, но вдруг дверь распахнулась сама собой. Перед посетителем открылся вид обставленного в классическом для эквестрийской аристократии стиле кабинета. Большое окно пропускало достаточно света, чтобы осветить всё помещение. Справа от входа вдоль стены стоял вытянутый диван, оббитый синей материей, слева стояли туалетный столик и резной шкаф, заполненный книгами. В дальней части кабинета стоял массивный письменный стол, за которым сидел синий единорог в генеральских эполетах и что-то бурно говорил в трубку стоявшего на столе телефона.       — Что значит «с Винниаполисом нет связи»?! Я должен знать, что произошло с этим дискордовым поездом! У меня в дивизии патронов на два дня боёв и пулемёт один на полк! — морда генерала Блю Ская выражала крайнюю степень недовольства и озабоченности. — Делайте, что хотите, но через час у меня на линии должен быть генерал Лайт, который объяснит мне, какого Дискорда твориться с поставками.       Разгорячённый генерал с силой опустил трубку и тяжело вздохнул, после чего обратил внимание на вошедшего единорога, смиренно ожидавшего конца разговора.       — А, Крим Скай, да, спасибо, — сказал единорог и перехватил поднос с кофе своей магией.       — Приятной трапезы, ваше благородие, — спокойно ответил адъютант, продолжая пожирать начальство взглядом.       Отведавший кофе генерал немного успокоился, но всё ещё оставался недовольным. Состав, что должен был прийти ещё три дня назад, был спущен с рельс партизанами. Пока железнодорожники придумывали, как убрать поезд с рельс и послать новый, прошло два дня, а вчера с Винниаполисом и вовсе полностью пропала связь. Утром генерал приказал отправить в город пегасов для разведки, но они ещё не вернулись. Налив себе ещё кофе в чашку и сделав два глотка, генерал поставил её на стол и посмотрел на своего адъютанта.       — Лейтенант, у меня для вас поручение. Вы должны будете провести инспекцию позиций дивизии в окрестностях города, а то от этих бездельников со вчера ни слова. Берите штабную машину и отправляйтесь, заодно узнаешь, что у них со связью случилось.       — Господин генерал, что, прямо сейчас? — в голосе Крима звучало удивление.       — Да, штаб-лейтенант, не будем затягивать, отправляйтесь сейчас. Потом мне доложите, — спокойно ответил генерал и посмотрел в окно. — Вопросы?       — Никак нет, ваше благородие, — рефлекторно ответил лейтенант. — Разрешите идти?       — Идите, лейтенант.       Единорог покидал кабинет на негнущихся ногах. Закрыв за собой дверь магией, он остановился в коридоре, осознавая ситуацию. Молодому лейтенанту, всю службу не выходившему дальше ближайшего офицерского клуба и занимавшегося подносом кофе генералу претила сама мысль покидать уютный и спокойный штаб. Однако делать нечего, генерал сейчас готов рвать и метать, так что попытка оспорить приказ только ухудшит и так плачевное положение Крим Ская. Получив у сидящей за столом секретаря миловидной единорожки приказ и пропуск, штаб-лейтенант отправился на выход.        Уже через десять минут единорог ехал в кабриолете производства «Мустанг Индастриз», где за рулём сидел угрюмый земнопони, что даже не смотря на погожий летний день и непринуждённую атмосферу на улицах города всю дорогу сохранял молчание. В какой-то момент мощённые брусчаткой улицы Бэйлса сменились на пыльные грунтовые дороги пригородных хуторов и сёл. Машина штаб-лейтенанта держала путь в полевой лагерь дивизии в десятке километров от города, где сейчас вовсю рылись окопы и блиндажи, подготавливая город к обороне на востоке.       Спустя час тряски на колдобинах и ямах, на горизонте, наконец, показались силуэты палаток. Подъехав ближе к кишащему жизнью скопищу белых шатров, поставленному в чистом поле, непривычный к шуму Крим Скай поморщился. Лагерь гудел, как пчелиный улей, тут и там сновали солдаты в серой форме и плоских касках, что-то несущих, катящих или перетаскивающих. Въезду в сам лагерь никто не препятствовал, проехав ещё немного между рядами палаток, Крим велел водителю глушить мотор, после чего вылез из машины.       Жестом подозвав первого попавшегося солдата, штаб-лейтенант спросил, где может найти коменданта лагеря, на что рядовой без двух передних зубов недоумённо похлопал глазами и молча указал копытом куда-то в центр лагеря. Отпустив жеребца, офицер оставил шофёра в машине и сам пошёл на поклон к коменданту.       Быстро найдя среди обычных палаток внушительный белый шатёр, штаб-лейтенант намеревался было пройти внутрь, как вдруг перед ним возник внушительных размеров жеребец в форме.       — Кто такой? Господин полковник обедать изволит, не велено пущать! — грозно произнёс громила и строго посмотрел на Крима.       — Я из штаба дивизии, мне нужно к полковнику! — ответил спустя секунду единорог, слегка ошалевший от такой наглости, после чего сунул постовому в морду бумагу с приказом.       Ознакомившись с текстом приказа и посмотрев на пропуск, жеребец слегка потупил взгляд и молча отошёл в сторону, пропуская лейтенанта внутрь. В шатёр был обставлен на удивление скромно, посередине стоял складной стол, на котором лежало несколько карт и бумаг, рядом с ним стоял второй такой же, но уже занятый тарелками с едой и напитками. Остальной интерьер не привлёк внимания лейтенанта, поскольку им полностью завладели сидящие за столом пони. Главной фигурой, без сомнения, был полковник Форб Дропс, чей мундир с серебряными эполетами был ему явно мал. По бокам от него сидели еще несколько офицеров званием не ниже майора и активно участвовали в трапезе.       Увидев вошедшего штаб-лейтенанта, полковник встрепенулся и хотел было что-то сказать, но, увидев значок генеральского адъютанта перехотел и натянул на морду притворную улыбку.       — Здравствуйте, штаб-лейтенант, я полковник Дропс, комендант лагеря третьего полка, чем обязан?       — Господин генерал прислал меня с проверкой, мне поручена инспекция лагерей и проверка подготовки позиций. И да, почему вы не выходите на связь?       — Зачем же так сразу? Присаживайтесь с нами, лейтенант, откушайте, потом уже можно будет и редуты осмотреть…       — Благодарю, но я не голоден, — прервал его лейтенант, которому не нравилась мысль задерживаться в полях дольше необходимого.       — Что же, господа офицеры, видимо, придётся мне покинуть вас, не будем заставлять господина генерала ждать, — сказал притворно уважительно полковник, повернувшись к сидящим рядом пони.       Сидящие за столом офицеры переглянулись и промычали что-то утвердительное. Покинув занятых пережёвыванием жеребцов, лейтенант вышел из палатки и стал ждать, пока полковник протиснется из-за стола. Во время ожидания Крим Скай стал свидетелем занимательной сцены: к стоявшему недалеко от палатки капитану подбежал солдат и что-то сбивчиво затараторил. Подойдя поближе, штаб-лейтенант уловил суть разговора.       — Что значит, вы их ещё не нашли?! Как вы можете не увидеть целую роту в поле, крутить Селестию налево?! — кричал офицер на сжавшегося солдата, с ужасом смотрящего на командира из-под каски. — Пошлите пегасов, если сами найти не можете, остолопы!       — В-ваш бродь, так заняты пегасы, приказ капитана Блюра, всех в дозоры разослали, — судя по начавшему багроветь капитану, такой ответ его не устроил.       — В дозор?! В какой, мать его, дозор?! Они мои подчинённые, как он мог отправить моих пегасов в свои дозоры?       — Н-не могу знать, ваше б-благородие, — бедный жеребец готов был лично пойти штурмовать Тартар, лишь бы не находиться сейчас перед разъярённым командиром.       — Идиоты! Мало того, что эти недоумки умудрились потеряться в поле всей ротой, так ещё и их недокомандир решил покомандовать моими пони!       От прослушивания увлекательной беседы лейтенанта отвлекло появление из глубины штабной палатки господина полковника. Увидев перепалку подчинённых, и, что более ужасно, наблюдающего за ней штабного проверяющего, он поспешил отвлечь внимание Крим Ская на себя и перейти к проверке.       В ходе инспекции штаб-лейтенант Крим Скай зафиксировал ряд случаев, косвенно или прямо нарушавших устав эквестрийской армии. Тринадцать случаев пьянства, шесть оставлений боевого поста и две драки, вытекавшие из тринадцати случаев пьянства. Сам лагерь представлял из себя запутанный лабиринт поставленных кое-как палаток и на скорое копыто возведённых хозяйственных построек. Источников воды поблизости не было и офицерам приходилось отправлять солдат к реке, что даже для неопытного лейтенанта, не вылезавшего из штаба, казалось плохой идеей. По крайней мере, он бы точно не стал пить ту мутноватую жижу, которая плескалась в кадках и бочках по всему лагерю. Проверка лагерного госпиталя, переполненного больными дизентерией, показала верность опасений Крима.       Наконец, спустя два часа блужданий между покосившимися палатками, лейтенант и уже успевший изрядно притомиться полковник выдвинулись в сторону подготавливаемых позиций. Шум от толпы работающих под жарким летним солнцем пони был слышен ещё издалека. Подойдя ближе, глазам лейтенанта предстали ровные линии траншей, растянувшихся насколько хватало взгляда. Крим Скай не был специалистом в фортификации, однако что-то в увиденном его определённо смущало.       Всё поле вокруг было перекопано, некоторые окопы и траншеи шли почти вплотную друг к другу, расходясь в разные стороны уже спустя несколько десятков метров. Огневые точки были расположены не менее хаотично, чем палатки лагеря, а о появлении хоть сколько-нибудь укреплённых блиндажей раньше, чем через несколько дней, мечтать не приходилось.       Осмотрев сие великолепие, лейтенант недоумённо посмотрел на полковника. Страдающий отдышкой и агрессивно потеющий, уже не питавший надежд на умасливание проверяющего, решил подстелить себе соломку перед предстоящим разносом от генерала и свалить всё на подчинённых.       — Господин проверяющий, я не это… Не знал, тут это… Капитан Сильвер Сан участком копытоводит. Щас я ему задам, — обратился запыхавшийся полковник к Криму и, расстегнув последнюю пуговицу на мундире, окрикнул ближайшего жеребца с лопатой в копытах и сигаретой в зубах. — Эй, солдат, где командир?       Слегка растерявшийся от вида начальства солдат не сразу сообразил, что нужно делать, однако, спустя секунду, всё же сориентировался и отдал честь.       — А вы дальше вдоль траншеи идите, ваш бродь, там его и найдёте.       Молча развернувшись, офицеры развернулись и пошли в указанную солдатом сторону. Вскоре показался и искомый командир, что-то втолковывающий двум бойцам с лопатами, при этом бурно жестикулируя.       — Ну тысячу раз же объяснял вам, остолопам, как делать нужно! А вы куда копаете, Дискорд вас побери?!       — Господин капитан, ну так бы сразу и сказали, что надо глубже их делать. Мы ж не фермеры, копательству не обученные.       — А думать вы не обучены? Сами не допёрли, как делать нужно?       Решив до поры до времени не отвлекать капитана от разноса нерадивых подчинённых, штаб-лейтенант обвёл взглядом причину всего сыр бора. Рядом с пони находились несколько вытянутых земляных ям, по глубине едва доходивших пони до плеч. Хоть сколько-нибудь знакомый с военным делом сразу бы понял, что никакого адекватного укрытия эти окопы предоставить не могли. Порывавшегося же вмешаться полковника Крим остановил, положив копыто ему на плечо, желая послушать, что ещё скажет своим солдатам Сильвер Сан.       В какой-то момент, спустя ещё несколько этажей мата и звонких оплеух, офицер отправил своих пони переделывать траншеи, а сам, наконец-то, заметил стоявших за его спиной пони и, развернувшись, отдал честь.       — Господин полковник, господин штаб-лейтенант, я капитан Сильвер Сан, чем обязан?       — Какого Дискорда здесь происходит, капитан, — взорвался полковник, грозно пыхтя, и, кажется, попёрдывая. — Почему позиции ещё не готовы? Я отдавал вам приказ ещё шесть часов назад!       — Так, господин полковник, нам же план не выдали — недоумённо захлопал глазами пони. — Сказали просто копать, вот мы и разбирались несколько часов, как копать.       После этих слов полковник сконфузился, и хотел было ещё что-то сказать, однако стушевался под взглядом штаб-лейтенанта и дал подчинённому продолжить.       — А три часа назад солдаты жаловаться начали, что почва плохая, камней много, их лопатами копать не получается почти. Мы за кирками посылали, но пока никого так и не дождались.       — А почему нельзя было дозвониться в штаб? — задал вопрос Крим Скай, в прочем, уже догадываясь, какой будет ответ.       — Так нам телефоны не выдали, все кабели на складе в городе остались, мы бы и рады протянуть, да нечего.       Лейтенант тяжело вздохнул и потёр копытом переносицу и ещё раз посмотрел на окружавших его пони.       — Господин полковник, разберитесь с этим до того, как генерал лично приедет сюда для проверки, — уставшим голосом произнёс Крим Скай.       — Д-да, конечно, штаб-лейтенант, всё решим, обязательно! — при словах о личном визите генерала полковник слегка побледнел, а на его лбу проступила новая порция пота.       — Что же, я на это надеюсь.       Уже спустя полчаса штаб-лейтенант Крим Скай снова трясся на ямах и ухабах грунтовой дороги, ведущей в город. Ему предстоял тяжёлый доклад начальству…

24 июля 1007 года после изгнания Луны.

Правый берег реки Большая, 01:02 по местному времени.

Лагерь 17-й лунной бригады.

      На жёсткой раскладушке без матраца лежал голубой единорог средних лет и сладко спал. Сон пони был настолько крепким, что даже раздавшиеся у входа в палатку крики часового и какого-то молодого жеребца с петлицами сержанта не смогли его нарушить. Однако прорвавшийся в палатку земнопони своим видом ясно давал понять, что больше наслаждаться царством Морфея никто внутри не сможет.       — Господин майор! Господин майор! Третий батальон в атаку ушёл! — в глазах пони читался настоящий ужас, смешанный с неверием.       — Чего блять? — только что выдернутый из кровати единорог мгновенно потерял любые намёки на сонливость, словно его водой окатили. — Они ебланы?       — Не могу знать, господин майор, — стушевался от такой реакции собеседник, однако быстро пришёл в себя и продолжил. — Они полетели в атаку на ту сторону реки, насколько я знаю, им никто такого не приказывал.       — Ясное дело, что им никто такого не приказывал! — майор встал с кушетки и начал быстро одеваться. — Эти фестралы уже в край с ума посходили.       Выбежав из палатки, майор Шторм Шифт приказал часовому поднимать тревогу, в то время как сам побежал в сторону штабной палатки. Увидев, что помощник застыл в нерешительности, прикрикнул на него.       — Чего застыл?! Быстро всех комбатов ко мне!       — Т-так точно! Господин майор!       Отправив сержанта искать командиров двух оставшихся батальонов, Шторм Шифт в очередной раз проклял тот день, когда он решил возглавить бригаду, собираемую в Баккасле. Армейским подразделением эту толпу трусливых ополченцев и упоротых фанатиков фестралов не получалось назвать в самом лучшем случае. Наспех укомплектованную бригаду собрали из того, что было и отправили быстро и победоносно брать Хуф-сити, однако лоялисты Селестии вцепились в мост через Большую, как жеребёнок в вымя матери и не собирались его отдавать. Гарнизон города был на удивление хорошо вооружён и подготовлен, так что толпа вчерашних уличных бунтарей с винтовками уже неделю не могла прорваться на ту сторону. Первые попытки штурма обернулись огромными потерями из-за одного единственного пулемёта, стоявшего на мосту.       К майору подбежало несколько заспанных пони, точно так же, как и он, выдернутых из своих кроватей.       — Что случилось, господин майор? — спросил у Шторма серый пегас в чине капитана.       — Что случилось? Я отвечу, что случилось! Батальон этого поехавшего Ли Вэя побежал в ночную атаку на мост! Точнее, полетел.       — И почему я не удивлён? — проворчал себе под нос другой капитан, в этот раз земнопони. — Как давно это случилось?       Все собравшиеся повернулись на сержанта, разбудившего майора, из-за чего он даже на секунду растерялся.       — Мне доложили где-то пятнадцать минут назад, часовой на третьем посту увидел, как фестралы вылетают в сторону реки.       — Они что, прямо все улетели? — спросил пегас.       — Нет, — ответил ему земнопони. — Пока я бежал к вам, увидел несколько мыше-пони, валявшихся в своих палатках с перерезанными глотками. Видимо, отказники.       — Они совсем рехнулись там?! — выпучил глаза майор, мысленно благодаря всех богов, Луну и даже Селестию, что перепончатокрылым не пришло в голову зарезать его за приказ не атаковать.       — Фанатики, — как бы констатировал факт пегас, который, впрочем, был шокирован не меньше остальных.       — В любом случае, — сказал майор, обведя взглядом всех присутствующих. — Мы должны остановить этих идиотов, пока они все там не полегли.       — Как прикажете это сделать? Они уже должны быть на мосту, если, конечно, они не потащили на себе телеги с амуницией, — сказал пегас, и как подтверждение его слов, со стороны реки начали доноситься звуки боя.       — Дискорд бы их всех побрал, — выругался майор, суматошно пытаясь сообразить, что же ему делать дальше. — Так, Клауд Стрим, бери с собой десяток пегасов и летите туда, попытайтесь их отозвать. И да, оружие не забудьте, я не знаю, что эти поехавшие могут вам сделать.       — Есть! — пегас взял под козырёк и упорхнул в направлении расположения своей роты.       — Так, теперь ты, Кольт Хаммер, возьми своих пони и закрепляйся за лагерем, когда фестралы закончатся, селестийцы могут нас атаковать, понял?       — Так точно, — взволнованно ответил земнопони. — Разрешите идти?       — Иди, — кивнул Шторм, и, проводив подчинённого взглядом, обратился к своему помощнику. — А ты почему ещё здесь? Бегом пиздуй порядок наводить!       — Т-так точно, господин майор! — выдавил из себя сержант, после чего моментально убежал в сторону казарм.       — М-да уж, послала же мне Фауст подчинённых… — пробормотал про себя майор.       Спустя несколько минут, в тот момент, когда майор кое-как начал возвращать переполошённых тревогой пони в состояние, отдалённо напоминающее армию, а звуки боя на мосту начали стихать, уши майора уловили едва слышимый свист. Через мгновение между палатками разорвался снаряд, сметя несколько из них и убив троих солдат. Почти сразу же за ним недалеко упал второй. Вместо контратаки селестийцы решили ответить на штурм моста обстрелом из орудия, которое раньше применять не решались, то-ли из-за экономии, то-ли из-за не знания, как оно работает, вспоминая свою службу в армии Эквестрии, майор не исключал оба варианта.       Только-только начавшие приходить в себя ополченцы Баккасла натурально пришли в ужас от начала обстрела, став разбегаться в стороны от мест разрывов. Командиры из числа бывших эквестрийских офицеров, конечно, пытались навести порядок, однако что-либо кроме угроз немедленного расстрела плохо помогало привести в чувства вчерашних рабочих и студентов, видевших только уличные беспорядки и бескровную смену власти в своём городе. Никто из них и понятия не имел, что такое война, не говоря уже о том, что многие из них увидели винтовку только в пункте сбора. Заряд энтузиазма, полученный от известия о походе на Хуф-сити во имя Луны, кончился на третий день сидения в лагере на месте. Масла в огонь подливали собранные где-то под Мейнхеттеном фестралы во главе с упоротым фанатиком Ли Вэем, постоянно рвущиеся на штыки обороняющихся и разлагающие дисциплину постоянными драками и придирками ко всем вокруг.       И вот сейчас, майор Шторм, ранее заслуженный командир эквестрийской армии, а ныне офицер лунной бригады, орёт как резанный и стреляет в воздух из пистолета, пытаясь привести в чувство кучку трусливых нытиков, пошедших на войну ради романтики и сейчас с усердием, достойного лучшего разбегающиеся в разные стороны от рвущихся снарядов.       Выдав окружающим несколько смачных оплеух и ударов пистолетом по крупу, майор увидел подлетающего к нему Клауд Стрима.       — Господин майор! Писец котёнку, в смысле фестралам! Покосило их всех, остатки по округе разбежались, только нескольких поймали, — доложил майору серый пегас, приземляясь на землю и тяжело дыша. — Какие будут приказания?       — Ну пиздец блять! — в сердцах выругался Шторм Шифт. — Этот недоумок весь батальон там положить умудрился! Как они вообще умудрились в полёте от пулемёта помереть все?        — Не могу знать, господин майор!       — Так, значит так, слушай мою команду, сейчас хватаешь вех пегасов, кого можешь найти и готовишься лететь. Возьмите гранаты там, что-нибудь, что взрывается, накройте мне этих пушкарей, чтобы они заткнулись! Выполнять!       — Есть! — уже с куда меньшим энтузиазмом ответил пегас и снова унёсся в небо.       Майор Шторм же, выцепив из бегающих туда-сюда пони какого-то лейтенанта, чьё имя он не помнил, оставил его за главного по наведению дисциплины в батальоне, а сам отправился в другую часть лагеря, наводить порядок уже там.       Для майора всё происходящее было ужасно не вовремя. Со дня на день должен был прибыть прикреплённый к бригаде комиссар из Мейнхеттена. Одной из первых директив новой власти было обязательное прикрепление к каждой части политического офицера из числа фестралов, в чьи обязанности входил контроль за лояльностью подразделения и политическая работа с бойцами.       К утру бой стих. Посланным пегасам во главе с Клауд Стримом удалось издали обстрелять позицию орудия, после чего их отогнали пегасы селестийцев, однако обстрел всё же прекратился. В ночной суматохе несколько десятков солдат дезертировали, около дюжины погибло и примерно столько же было ранено. Это если не учитывать полностью потерянный батальон фестралов, почивший в бою за мост. Атаки же со стороны противника не последовало, выпустив полтора десятка снарядов из пушки, селестийцы угомонились.       Около десяти часов утра к лагерю долетел фестрал-посыльный с сообщением, что в течение часа прибудет машина комиссара. По этому поводу майор даже организовал какой-никакой приём и приказал накрыть на стол в штабной палатке ту нехитрую снедь, что могла выдать полевая кухня.       В обозначенное время к лагерю подъехал Мустанг с откинутой крышей. За рулём сидел пегас тёмно-зелёной раскраски, а на заднем сидении расположилась фигура комиссара. Когда автомобиль остановился и его боковая дверь открылась, майор смог разглядеть прибывшего офицера. Им оказалась среднего роста кобылка-фестрал тёмно-сиреневого цвета. После недолгих приветствий майор пригласил нового офицера отобедать.       Несмотря на весьма приятный и непринуждённый разговор во время знакомства, Шторм Шифт даже не подозревал, кого им прислали из Мейнхеттена. Сразу после прибытия фестрал начала устраивать массовые беседы с личным составом, в первую очередь — с офицерами. Не то, чтобы майор был доволен тем, что его постоянно отвлекали из-за необходимости в очередной раз убедиться в его лояльности, но лучше бы на этом всё и закончилось, потому что после этого комиссар начала наводить дисциплину среди ополченцев…       После двадцатого расстрелянного за неделю майор не выдержал и высказал фестралу всё, что он думает о ней и о её методах, прямо в её вертикальные зрачки. На первое время это подействовало и расстрелы заменились на урезание пайка и удвоенные наряды по работам. Однако, когда майор получил ранение в одном из боёв на улицах Хуф-сити и уехал в госпиталь, комиссар принялась лютовать с удвоенной силой. В последний день отпуска, Штор Шифт узнал, что комиссара его бригады нашли утопленной в реке, а треть бригады, узнав о смерти ненавистной фестралки, сбежала в тот же день, побросав оружие и униформу прямо на границах города. Допросы же оставшихся в бригаде солдат не дали никаких результатов и вся вина была возложена на сбежавших.       По возвращению в бригаду, майор встретил нового комиссара: худого лилового фестрала в очках. При знакомстве с ним Шторм Шифт поведал жеребцу о судьбе его предшественницы и попросил быть более осмотрительным в методах поддержания дисциплины, не столько из страха за его жизнь, сколько из нежелания разгребать последствия смерти ещё одного комиссара в своём подразделении. Так началась история семнадцатой лунной бригады, одной из десятков, проливавших кровь своих солдат на землях расколотой Эквестрии…