Посланник бога

Прошла ровно половина месяца, пересчитав жителей теплой земли Первого, эльф и божество отправились дальше. Думая что времени прошло совсем не много, даже мало, Ирис думал, сколько же пройдёт времени когда они вернутся. А две недели в теплом окружении и под ярким солнцем, дали свои плоды, его немного бледная кожа приобрела розоватый оттенок, и он, уже боясь за сохранность своего лица, прикрывал его. Земли Второго были с умеренным климатом, и здесь не было так жарко, потому что расположились они в лесу. Лес оставался прохлажным за счёт широких листьев деревьев, здесь пели птицы и журчал природный родник. Жужжали насекомые и шуршали ветви, по липкой грязи топтались ноги, шагали Седьмой и его посланник. А немного желтые листья опадали на земь, и то, лишь крупица. Они не расставались с того момента как познакомились, заметил Седьмой, заправляя свою верхнюю одежду в штаны. Как бы не привязаться, боялся он. Быть божеством, как никак, значило смотреть сверху, не разговаривать. Даже на самую глупую тему, о самом обычном, о погоде. Десятый рассказывал как жил до своего "вознесения", и как жил после, будучи на небе. Он сказал, быть богом — значит быть долгожителем, смотреть как умирают близкие, и ничего не делать. По его мнению это ужасно, очень плохо, ощущения сковывающей веревки грудную клетку, эта боль ощущается как физическая. Такова суть людская.. У десятого был друг, и он вспоминал о нем с грустью в глазах, да с улыбкой на устах. Эсьто был похож на Седьмого внешне, как-то пролепетал бог, он спрятал лицо в рукавах и отворачивался от Седьмого при любом упоминании своего земного друга. — Так выглядит боль? — Именно, Эсьто. — я не Эсьто.. — это уже не важно. Кто-то его потряс за плечо, заставляя руку отпустить сжимающую в ней верхнюю часть наряда и плавно до него дошел смысл сказанного. Ирис произнес громче — ты слышишь? Твой десятый, кажется не здоров! Так или иначе, называть другого человека не тем именем специально это не правильно. — он говорил вслух, отвечал на его слова, хотя он и не произносил их. *** Сейчас они сидят на поляне, а безупречно зелёная трава гладит ноги, эльф решил прилечь и нагло уложил голову на колени Седьмого. Тому стало теплее на сердце, он не обмолвился, позволяя и дальше нежится. Проходит около пятнадцати минут, он посмотрел на лицо Ириса: он блаженно сопел, наконец спокойно вздохнул и отдыхает. Чтобы не разбудить, он держится без движения около часа-двух, может, хотя прошло будто пол дня. Без движений колени свело, а когда Ирис перевернулся лицом к нему, краска прилила к щекам. Его белоснежные волосы размелись по ногам божества, а несколько прядей вовсе выпали из хвоста. Глаза медленно приоткрылись, а на щеках эльфа отпечатались складки. Он отвернулся, смущаясь близости к Седьмому. А тот, лишь улыбнулся, поправляя пряди волос эльфа, нечаянно задевая ухо. Ирис крупно задрожал, дернулся и медленно вздохнул, сжавшись всем телом на ногах Седьмого, пока тот извиняясь погладил по волосам его. Они отправились дальше, Ирис поправлял хвост и не смотрел на бога, не обращая внимания на него совсем. Через некоторое время они прошли глубже в джунгли, Седьмой спереди срубал излишне огромные препятствия на пути, за сплошь укрытым листьями и корягами камнем был проход. Очистив вход эти двое аккуратно ступили, из-за каменных плит показалась тень, Ирис вытянул вперёд лицо,вглядевшись, ничего не увидел, но в ту же секунду в стену влетела стрела, острие которой сочилось дымкой. Замшелые камни под ногами двинулись, и в тот же миг они провалились под землю. В кромешной тьме ни черта не видно. Ирис руками поискал Седьмого, ведь падение было мягким и совсем не причинило ему вреда. Только он подумал, какое чудо, наивно полагал, снизу донёсся хрип и едва слышная просьба немного отодвинуться. Ирис сполз с него и посмотрел на верх, туда, где ещё виднелся слабый просвет солнца. А Седьмой свободно вздохнув, поискал в темноте эльфа. Он сидел справа сбоку, и гримасы корчил, в полусвете различил он, щёлкнул пальцами и в руке зажёгся крошечный огонек, вскоре ставший ярче и крупнее. Ирис удивился, — ты и такое можешь? — ответом же послужило насмешливое "как видишь". Посидев в глухой, прерываемой журчанием ручья тишине, посланник с интересом рассматривая ладонь бога, как причудливую зверушку, задался вопросом — как выбираться будем? Я сомневаюсь что в катакомбах оставаться безопасно. Он отпустил чужую ладонь, позволяя встать и направиться вперёд на шум воды. Поняв намек, поданый в виде кивка головой, помчал на своих двоих вслед за ним, предельно аккуратно. Освещая стены огнем в руках, они заприметили рычаг, горевший красным светом. Потянули его, и проход в последующую за коридором галерею открылся. В конце стояла величественная статуя черепахи, а снизу клонился ей в ноги человек. Крышу поддерживали восемь симметричных колонн, лианы связывали их, и устремились вверх, будто тянулись к небу. Услышав шум, он со страхом упал ещё ниже, бьясь головой о камень. Тени залегли под глаза посланника, он шагнул вперёд и прошествовал до черепахи. Поклонился ей. Встал рядом с человеком который взирал со страхом снизу вверх. Парень медленно поднялся с холодного камня, и перевел уже печальные глаза на другого, а Седьмого не совсем не чешет его грусть, он подходит к Ирису. Он понимает его с полувзгляда, и кивает, откидывая волосы назад. Подаёт руку и спрашивает, прежде представляясь — мое имя Ирис, а это мой друг, аа-? — он шепчет — как тебя представить? Седьмой громче отвечает, чтобы его услышал и собеседник— Гарольд. — а как тебя зовут? Для хлипкого юноши, кожа которого была тонкой, а кости торчали, лицо нежное будто девичье, но имеющее заметную щетину, голос был груб и представить это себе без образа настоящего человека перед собой довольно проблематично. Противоречивая сама себе внешность. Может он и был недружелюбен, но и плохо настроенным не был, изначально испугавшись их, представился — я Каф — подождав минуту-две, с прищуром поинтересовался — вы кто и зачем прибыли на Мусфе́ль? Здесь ведь ничего нет! — с явным преувеличением сообщил новый знакомый, размахивая руками. Он чуть не уронил блюдце на столе с подношениями, и Седьмой, ака Гарольд остановил его недовольства рукой, предупредив что так он может что-нибудь разбить. — хорошо — умерил пыл юноша, — может вас проводить до города? Вы-то, небось впервые здесь? — он пошел к другой стене, где тоже был открыт проход, накидывая верхнюю одежду и распуская волосы черные из короткого хвоста. Что же, они действительно здесь впервой, и по ним так легко это понять. Хотя, они ведь ...вроде и не скрываются, так что, все хорошо. Каф ведёт на улицу. Гудит что-то возле уха, а они по заросшей высокими колосьями травой, обламавшимися ветками, что хрустели под сапожками, дороге бредут. Вокруг лишь тишина... И в правду, ничего и нет.. только дома старые. Возможно раньше Мусфель был чем-то вроде поселения, но вероятнее всего, уже не один десяток лет не являлся им. Жизнь покинула место, оставила все природе, которая талыми водами омыла землю, стёрла следы людей. Оставила лишь самую малость. Раскинулись широкие ветви деревьев, соорудили стены леса. Шепотки листьев, колышащихся почти на корке подсознания, крики птиц вдалеке, шуршание травы. Каф побежал вперёд, дальше, дунув в деревянную свистульку, висевшую на шее. Ветер трепещет, хочет сорвать одежду и Ирис ее придерживает, страшась. Седьмой, чьи волосы всегда были распущены, собрал их в пучок, закрепив шпилькой на затылке, крепче завязал пояс одежды. Ирис любопытством не отличился, поинтересовался, откуда такая причудливая одежда. И безо стеснений признались ему в пылкой любви к шитью, и этот образ собрал себе он сам. — я не выделялся среди нашей десятки, но знаешь, всегда хочется попробовать новое, сделать сам, то, к чему привык. Помню как изумились все, в особенности пятый и шестой. Шестой в частности во всем мне не доверял. Но, меня похвалил Десятый. — бог не упомянул имя десятого, которое было их тайной. Скрыл. Эльф удивляется — ты решил сочетать брюки и такую длинную верхнюю одежду. Не утомляешься носить длинную юбку? — нет — отмахнулся бог — на то я оставил пояс, а подол разрезал и в любое, хоть сейчас, время, могу собрать. Ирис разглядел на рукавах Седьмого заклёпки, весь его вид заставлял смотреть на него, привлекал к себе внимание, подобно маленькому дитя. Изумлял каждый раз, когда и куда не посмотри! Каф крикнул, рукой помахав. Они вошли в один из обветшалых домов. Заметнее всего, что этот, относительно других выглядел лучше: крыша не обвалилась, а стены сохраняли безветренность. Разумеется от пыли не всё укрылось. Старый пыльный ковер Каф вывесил на улицу, поставил чайник и хлопнул рукой по уложенным ватным одеялам на постели с плюшевым зайцем, присаживаясь. — повозка прибудет только завтра. Придется вам потесниться у меня — сообщил парень. — где все люди? Есть ли они здесь? — вспрял в монолог Кафа Седьмой. Тот ещё потускнел — конкретно в этой деревушке, Мусфеле, живёт около двенадцати - семнадцати человек. Именно на этой улице, Чернильной, кроме меня никого вы не встретите. Большинство живут на Центральной. Огонь в печи потрескивал, пусть на улице лишь осень, во второземье значительно теплее семиземья. Семиземье, второземье — так решил называть территории десяти богов (о которых он почти ничего не знал) Ирис. Алый свет заката пробрался сквозь мутное окно, грязь на нем застыла и увековечила свой след. Когда-то давно здесь кипела жизнь, играли детишки и взрослые, вспахивающие огород, при этом зорко следя за ребятней. Пыль осела на деревянном столе под окошком, а разбросанных по нему листов уйма, перо в чернилах и два прозрачных пузырька в запасе. Открыт третий ящик, а в нем баночка с таблетками, блокнот, две от одного издательства книги и опять же, перо, но уже крепленное к блокноту. Маленькая шкатулочка нежно-розового окраса, цветами разукрашена. Повыше на стене гвозди, на одном плащ, втором девичий зонт. Ирис напрягся, обернувшись, запах горелого настиг лёгкие и он стремительно зажал ладонью рот, в то же время кашляя. Едкий, черным-черный дым вскружил голову, глаза стали слезиться, хотелось их закрыть и не открывать больше, больно жмурясь. Каф выкрикнул — Гарольд! Ирис! — за считанные секунды пересекая дом, толкнул двоих и за рукава потащил на улицу. Позже, спешно возвратившись в храм, где молился Каф, он объяснил сие происшествие. Пожар быстро разгорелся и остались одни обломки от дома. Эльф выразил сочувствие, понимая, каково это — терять дорогое. А Каф отмахнулся, мол, нисколько его не беспокоит пожар, да ещё и в его доме, но благодарность выразил. Седьмой молчаливо удалился дышать свежим воздухом. Они остались одни. Чтобы прервать неловкое, почти ощутимое молчание, соленое, немного горькое, парень расспросил Ириса о его жизни, откуда родом, какой национальности и прочее. — так ты эльф? — названый терпеливо кивнул — да. — и у тебя длинные уши, верно? — посланник отодвинул челку и пряди волос. — О-ого! Как они интересно выглядят! А ты с ними лучше слышишь? — относительно людей? Да *** В подвальном этаже храма нашлись припасы, соленья и варенья,по два ящика моркови,редиса и капусты один. Там была еще банка соли, в перемешку с черным молотым перцем. Старая шероховатая одежда и обувь с шаркающей подошвой. Раньше проводились ярмарки, конечно не велики они были, жители могли обмениваться. Так и храм проводил ярмарки, раздавал что-нибудь съестного. Сейчас правда нет такого, слишком мало народу; Каф, смотритель храма, вел тетрадь с подсчётами, но тетрадь сгорела, поэтому он предложил приготовить что-нибудь перед отъездом тех. Ирис взял на себя варку и доселе лежал пластом на своей растянутой желетке. Каф отошёл полоснуть родниковой воды на продукты, а вернулся под руку с собачкой. Неожиданно она лизнула щеку Гарольда. Ирис, приоткрыв тяжёлые веки, взглянул со смешком на бога, который замер, и съёжился, задержав дыхание. После чего осторожно запустил пальцы в шерстку псины, та фыркнула, но прижалась к теплой ладони, теплой охрой меха. Каф сию же секунду вынул невесть откуда доску и нож, это можно оправдать, ведь для ярмарок чего только не припрячешь, принялся раскладывать овощи. На серой и невзрачной стене висела брошюра, и Ирис подошёл к ней, сбросив желетку на сырую землю. Земля была холодной, тогда как тело эльфа сохраняло тепло, Седьмого с Кафом возможно тоже, но он не уверен. На глянцевой бумаге красивые картинки, маленькая черепашка и приглашение в храм". Видно раньше она висела где-то в другом месте, клейкая лента содрала края брошюры, оставив белые края голыми, пустыми. Он почувствовал присутствие кого-то за спиной. Обернулся и увидел Седьмого, Каф массировал ладонями спину собачонки, сев на совсем холодную землю. С потолка в некоторых местах свесились корешки травы, они проглядывали через щели в истрескавшихся плит. — ты хочешь дальше быть Гарольдом? — одними губами спросил эльф, потирая тыльную сторону ладони, грязную от пыли. Нужно спросить где можно помыть руки. Седьмой кивнул, с любопытством поглядывая на веснушки, россыпью разбежавшихся по носу и щекам, проглядывали и призраки маленьких на скулах, одинокая родинка над левой бровью тоже не укрылась. Она не была столь заметна, но и невидимой не была; Гарольд приложил подушечку указательного пальца к ней, проведя поверх брови. Смеющиеся глаза не спрятались за запястьем теперь уже от Ириса. Они будто в своем мире, сами с собой; сзади нет Кафа и маленькой собачки, они существуют паралельно им и никогда не соприкоснуться. Ирис же в отместку тронул ямку на щеке бога. Это так странно.. так странно знать, что под твоими пальцами живая плоть. Не умертвевшая, не та что под землей сырой. И они так продолжали друг друга трогать в разных частях лица, если бы не Каф. Юноша позвал Гарольда выполнить его часть. *** Блокнот о пересчетах населения в разных землях Ирис держал в кармане штанин, повозка остановилась и он выглянув в свет обеденного солнца, сощурился. Гарольд спустился, и он вслед за ним. Они держали путь в город, товарищ Кафа оставил их у остановки, с которой прямиком можно добраться до столицы второземья — Касперска. Назван кажется в честь псевдонима Второго, пояснил Седьмой. У всех богов были псевдонимы, даже если они нечасто выбирались в общество, Седьмой и вовсе так ни разу. И заимел его лишь во второземье, дабы не раскрывать личность невесть кому. Сложнее было ориентироваться в обществе когда не имелось за спиной проводника, и земля крупная, как и сам Второй отшучивался Гарольд. Он рассказал Ирису о том как выглядят некоторые на небе. Наместником Второй назначил своего посланника, его имени они оба не знали. А почему же псевдоним Второго Каспер? Возможно дело в том, что несмотря на светлую с растительным орнаментом одежду, скоторую Каспер выбирал ежедневно, личность была его темна и покрыта завесой тайн. Его побаивались и предпочитали не трогать. А "Каспер" — имя, которое ему выбрал посланник, ассоциировалась с известными у людей "вампирами". Седьмой же не чтил его, напускная серьезность не пугала его нисколько, когда он физически превосходил его, и ростом был выше на две(ладно,с половиной) головы. Седьмой не пользовался популярностью меж десяти богов, он был пыльным и замшелым, заросшим камнем, а его близкими стали Четвертая и Десятый. Большая стена выросла на горизонте, как мир противоречив, свыше каменных булыжников тянулись черные нити, для проезда проверяли наличие документов. Черная ворона с зелёными глазами восседала на плече какого-то командира, пропустивший мужчину в черном плаще и капюшоне, теперь он осматривал их. Он потребовал документы, когда Седьмой опять-таки выпустил волшебный свиток из рукава. Как удобно оказывается иметь такую вещицу. — как пройти к посланнику ? — без надменности вопросительно изогнул бровь бог, когда командир, хорошо осведомлённый об этих делах божеств, которые нечасто посещали их землю, ответил — Вам нужно пройти выше по центральной дороге, и завернуть на красную улочку, последнее на улице сооружение, маяк. Отправляйтесь прямиком туда, наместник уходит после трёх. — командир снял фуражку и наклонил голову, — всего доброго. Ирис, немного отстав хотел было пройти мимо, командир остановил его движением руки — доку..— не успев договорить Седьмой перебил его — он со мной. Эльф проследовал за ним и совсем скоро они оказались на указанной им центральной дороге. Прохожие обращали заинтересованные взгляды, солнце опускалось за горизонт, нагоняя тьму на город. Люди ходили с бумажными фонариками освещая друг для друга путь, а те кто оставался дома вывешивали золотистый, тёплый свет. Красная улица была на самом деле красной, если на центральной дороге было просторно, тут кружил запах острых блюд, а теснота поглощала в себя монстром с огромной пастью. Но до маяка идти не долго, и его никак нельзя было потерять. Ветер разнес веселье по всему Касперску, и подойдя к любому, можно было заметить улыбку. Город радовался. Ирис ближе подошёл, спросил Гарольда — а зачем нам другой посланник? — будто нотка детской ревности коснулась его лёгким махом крыла, но ошпарила словно кипяток. Алая кровь побежала по трещинам, и он гордой птицей поднял голову к небу. Белоснежные, пушистые как вата облачка... Лазурная высь небес; когда он смотрел вверх, будто становился в сотни, а то и тысячи раз крошечнее. Будто он мог улететь. — ну как зачем, чтобы облегчить нашу задачу. По правилам небожителей требуется пересчет населения каждые два или три года. Я бы на месте Второго просил бы сделать все тебя — пожимал плечами Гарольд, словно это и так очевидно. " Снова я остался в дураках..? Ха-ха, чего уж ожидать от меня, я-же, "глупый мальчишка"" — горько стало во рту у него, а после сухо. Он с трудом сглотнул, и зашагал быстрее. *** На дубовой двери висела таблица расписания посланника Каспера, когда он здесь бывает. Ирис не стуча, вошёл. За ним Гарольд с кривой ухмылкой. — кто здесь верующий? Вызывали бога? На громкий возглас Седьмого вышел юноша. Весь беленький, как снег; его толстое стекло очков делало серые глаза больше, а маленький носик ещё меньше. Посланник был худ, а одежда для него была большевата, заметил Седьмой. — здравствуйте, а Вы..? — голос выдавал в нем взрослого человека, он был явно старше Ириса. Седьмой не стал вынимать свой свиток, на этот раз он решил по-другому. — малыш, вижу ты немного плохо видишь, да? — он полуразвернулся к Ирису, подпирая ладонью подбородок и улыбаясь. — это не мешает мне видеть незнакомого человека, и ваша шутка не смешная. — строго отозвался юноша. — Я великолепный, самый замечательный и выдающийся среди СДСоюз десяти! Харизматичный, статный! Седьмое божество небесного пантеона! — видеть бы другим лица этих двух. Он вытянул руку вперед для рукопожатия, и казалось что удивился только посланник Второго, но он был полуразвернут и видел ошарашенное лицо своего посланника. Их лица вытянулись, взгляды впились в его кожу колкими укусами. — хорошо этого Каспер не видел — нарушил первым тишину посланник Второго. — я - Каллин Миядо, думаю вы уже слышали обо мне. Приняв рукопожатие бога, Каллин развернулся и уставился на эльфа. Ирис стушевался под взором серых омутов, притих сильнее, хотя куда больше. Каллин потянул руку к нему, и легко улыбнулся, смотря прямо в глаза. — я - Ирис — он взялся за слишком холодную ладонь для такого климата. — фамилия ? Эльф лишь покачал головой, пряча глаза за волосами, внезапно ставшими ему интересными. Миядо пригласил их на кухню. Расставив маленькие чаши и большой цветастый заварочник, он присел, склонил голову и этот жест повторили и его гости. Разлив ароматный травянистый чай он отпил из своей чаши, затем негромко покашлял — так и зачем вы прибыли ко мне? — Вы же ведёте пересчет населения каждые 2-3 года, верно ведь? — кивок со стороны Каллина, Седьмой продолжил — а мы с Ирисом ведём пересчет во всех землях,— и помолчав добавил — можешь одолжить нам данные за этот год? — за этот год мы не считали, за прошлый есть – подойдёт? — конечно — пока Седьмой ждал ответа, Ирис подергивая ногой успел уже дважды его ударить под столом и выпить весь свой чай. Они замолчали. Небо стало алым, вечер спускался и прокладывал путь своему последователю – ночи. Опять в тишине прозвучал низкий голос Миядо, он предложил подлить чаю молчаливому эльфу. Тот мешкал, а Каллин его не торопил, дожидаясь ответа у ручки заварника. В этот раз чай был темнее, цвет его рыжевато - зелёный, а запах крепче. Чувствовалось это напряжение меж двух посланников, оно было острым, словно ледяная вода в озере, режущим как лезвие ножа. Каллин был прямым, — ты боишься меня? Ирис ? — он встал из-за стола, подошёл к эльфу и тронул его за плечо не сильно. — мы можем с тобой пойти наверх поговорить? — он спрашивал обоих, и Седьмой кивнул. Ирис не стал сопротивляться, он полуобмяк на Каллине, они скрылись па лестнице. Ирис сжал рукав водолазки и посмотрел на крошечное окно в стене, глянул на потолок и заметил фактурные детали. — Ирис — шепнул Каллин — я тебя понимаю, ты привязался к Седьмому. Я не заберу у тебя его, я тоже привязался к Касперу, у нас тоже были совместные задания и мы даже сблизились. — я не этого боюсь — сказал он, сжимая теперь уже рубашку Каллина, — я боюсь стать таким. — каким? Серьезным ? — взрослым. А ещё как ты. — эльф серьезно посмотрел на кислую мину Миядо, черты его лица заострились, в то время как у другого разладились. — сколько же тебе лет тогда? Мне же всего двадцать шесть, на месте посланника я лет пять, но может и шесть. — один десяток и семь единиц — хмыкнул тот. — на роли посланника я три года, лишь два месяца из которых я действительно что-то делаю для семиземья. — Ирис — расслабился Каллин — не боись так, со мной случалось много чего, тебе и не довелось видеть такое, но я знаю что ты не станешь как я — он потрепал его по волосам, — у тебя такие длинные волосы, и красивые – мне нравятся — он оторвал глаза от него на минуту, затем взял за руку и сел на корточки — мы с тобой разные, даже если ты поменяешься. И ни в коем случае не говори Седьмому про этот разговор, он должен остаться между нами. Он согласился, неловко теребя край желетки.