Посланник бога

Когда Каллин передал сколько и где было населения, они распрощались и наконец переместились на землю Третьей. Это были зелёные рощи, и пустой сад. — Третья — девушка? — поинтересовался Ирис. Седьмой кивком указал в сад, куда можно было засесть и обсудить насущные дела. Временно оставил без ответа. Пройдя по серой тропинке, галькой покрытой, ступени заскрипели и они сели на лавочку в уютной, бело-сиреневой беседке. Лоза оплела дерево, из которого была она сделана, а на ней распустились нежные лепестки цветов. Занимавший большое пространство стол был пыльным и грязным, сухие листья, которые в дальнейшем Седьмой сбросил, также не обошли стороной сам сад. Несмотря на отсутствие человека в саду, некоторая растительность чувствовала себя комфортно, пока другая могла иссохнуть без воды и завять. Где-то сверху распевались птицы, ветер подхватывал песни и разносил по округе. — верно, Третья девушка — он забежал совсем вперёд, и решил рассказать кто есть кто — на небесном пантеоне не так много девушек, только Третья, Четвертая и Восьмая. Насчёт Третьей не уверен, но если встретишься с Четвертой, то она за заобнимает тебя — он посмеялся коротко, и придвинулся ближе к Ирису, который слушал склонив голову себе на колени. Он гладил самого себя по волосам, и откидывал хвост снова и снова. — почему же? — она мечтает с тобой познакомиться — словно гордая мамочка улыбнулся Седьмой, — такой вот ты хорошенький — зачем? — скрыл в коленях слабую улыбку эльф. — она уверена, что если я весь замкнутый и серьезный, то ты нет. Может на нее так влияет одиночество, у нее не было посланника последние два столетия, никто так и не подошел. — улыбка затерялась в глубине синих глаз. — мне жаль — вынес тяжёлый взгляд на себе он, и выпрямился, вставая. — ничего, на ее землях царит беспорядок и это правда. Как бы она не старалась, ее не слушают. Недавно с ней говорил Шестой, помогает иногда, говорил что стоит найти всё же ещё кого. — он один ей помогает? — в недоумении застыл другой, на что Седьмой закатил глаза и бросил — я бы ей помог, вот только у меня своих проблем пруд пруди. Сам знаешь. И действительно, он знал. Даже лично видел как эта проблема появилась. Эти варвары, грязные люди убили всех эльфов на семиземье. Уничтожили. *** — Тина! Я..— голос затерялся в пустоте, он отдавался эхом и глушил всё остальное. Платок с вышитыми на нем розовыми цветами держался за карман его кожаной куртки. Каф смотрел вслед уходящей девушки, ее каштановые волосы собранные в хвост качались из стороны в сторону. Девушка не оборачиваюсь крикнула — мы больше не будем встречаться, уходи.. тебе здесь не рады. Та Тина, которую он звал не была Тиной вовсе. Пробежавшись до дома, девушка шагнула за порог, зашла в собственную библиотеку. Согнувшись в коленях, она присела на подоконник, пряча голову в ноги. Рядом зашелестели страницы, кот запрыгнул и потеря ногой о бедро. Она слабо улыбнулась. Затем взяв серого кота на руки, вскочила и направилась в ванную. Холодный свет ударил в глаза, она выпустила пушистого и тот сел на стул. Схватив ножницы, Тина, так она себя представила ранее, отрезала одну прядь, затем ещё, ещё одну, и ещё... Девушка уставилась в отражение, с трудом узнавая себя. Тина обрезала волосы, оставила короткую челку, и ее длинный конский хвост рассыпался по раковине и полу. Она посмотрела на серого, он будто улыбался глазами, словно одобряя... А может ей показалось, но это не так важно. Тина нашла косметичку: накрасила глаза, и те стали уже, чернее и безумнее, губы алым цветом, а все остальное оставила. Где-то под кистью, которой она хваталась за раковину, чтобы не обрушиться лавиной на пол, не снести всё, нашла лак(как удачно, он был таким же черным, как и ее глаза). — Мартин, мне идёт? — рассек тишину вопрос. Кот мяукнул. Она продолжила краситься. *** На пороге стояли трое, лишь двое из которых знали «Тину». Седьмой загораживал спиной белокурого юношу, эльфа с угловатым лицом, он был в какой-то степени похож на Седьмого. Своим странным выражением лица. Эльф то хмурился, то взглядом пробегался дальше порога, останавливаясь взглядом на .. на Седьмом. Тот не отставал, делал то же самое. Третьим был Ленной Берг, ее посланник. Он изучал взглядом двоих, пока те якобы незаметно рассматривали друг друга, и упёршись в бока, он воскликнул — Тина, как скоро ты собираешься нас впускать?! — затем спокойнее, и с упреком он продолжил — Они уже успели облюбовать себя с ног до головы. Тина впустила внутрь гостей, и Ленной убежал к Мартину. Она пригласила жестом Седьмого и его спутника за стол, и разлила горячий какао по чашкам, присаживаясь. Седьмой молчал, вперив взгляд в стол, словно находился за сотни миль отсюда. Как заворожённый он отпивал напиток и ставил чашку перед собой. Белокурый эльф потряс его за плечо, наконец. — у тебя всё нормально? — уточнила Третья ради приличия. Тот очнулся, и удивившись посмотрел на неё, по правое плечо сидел Ирис, он тоже смотрел по-другому, но уже на него самого и с беспокойством, закусив нижнюю губу. — да — со вздохом выдавил Седьмой. — тогда что тебе нужно от меня? Да ты ещё и заставил пригласить Ленноя. — возмутилась та. — Ленной! — крикнула девушка. Со второго этажа послышался топот, перепрыгнув две последние ступени, он подбежал к ней. — чегось? — представься им. — пока она это говорила, ее посланник гладил Мартина за ухом в своих руках. Наконец, Ленной снова обратил внимание на эту парочку и отпустил недовольного Мартина на пол. — приветствую! Я Ленной Берг — верный посланник Третьей, ну или Тины. — для пущей красоты он поклонился, и невесть откуда достал цветок. — а это тебе, красавец. — Ленной потянулся к Ирису через стол, и всучил ему. Седьмой воззрился на него с нескрываемой, конечно не ненавистью, но нежружелюбием так уж точно. Берг вернулся в исходное положение, а именно стоя, рядом с Тиной, оттряхнул свой желет и расправил плечи, с сияющей улыбкой ступая в гостиную и нагло улёгся на диван. Ему на живот запрыгнул Мартин, и они затихли там. — ну, теперь изволь уж ты объясняться, пока этот балбес не прискакал обратно. — шепнула Третья. С дивана послашалось недовольное « я всё слышу!». Но никто не стал обращать на него внимания, лишь Ирис посмотрел туда, откуда после, он заметил приподнявшегося Ленноя. Он подмигнул ему, а эльф мигом развернул свою голову на девяносто градусов, торопливо вытирая потные ладони о брюки. Седьмой представил Ириса, и Тина удивлённо округлила темно-карие глаза, а после налила себе воды в стакан, и залпом выпила, со стуком поставив стакан. — у нас проблема. И нужна помощь каждого из СД . И я знаю, что мы с тобой не сильно ладим, но могу ли я попросить вашей помощи? Сейчас настала очередь Ириса удивляться. До этого Гарольд никого не просил помощи, лишь требовал исполнения, или занимался делом сам. Тина, предчувствуя более личный разговор, произнесла тише — Ирис, можешь посидеть немного в гостиной? Пообщаешься с Ленноем. — под конец она мельком улыбнулась, и посланник не мог не пойти, потому что эта улыбка не дала бы ему сидеть спокойно на месте. Он как ужаленый, отпрянул от стола и пошел по направлению тихого сопения. Он нашел его в забавном положении, скручившись, Берг немигаемым взглядом смотрел на кофейный столик. Мартин дремал подле его запястий, играючи вцепившись когтями в манжеты изумрудной рубашки, с тихим скрежетом. Он мурчал и помахивал хвостом. Когда носки Ириса шаркнули по полу, Ленной откровенно уставился на него. Его черные, короткие и волнистые волосы прикрывали лоб. Он смотрел с весёлым огоньком, мерцающими глазами во тьме помещения. За окном сгустились тучи, темными клубами перекрыв небосвод. Через несколько мгновений застучал в окна дождь, крупными, громкими каплями. Ленной отодвинул ноги, дав место Ирису. Вкрадчивым голосом он словно пропел — так ты тоже посланник? Он не стал говорить, только кивнул. Берг удовлетворительно сощурился, хмыкнув. Ирис уже мысленно сделал заметку, что его собеседник любит подслушивать чужие разговоры, суя свой нос куда не положено, и поблизости не стоит громко говорить. Но он спросил — у тебя хороший слух? — вышло не так как он хотел, словно он упрекал его. — верно, — Ленной спрыгнул с дивана и наклонился к его лицу, — а что, завидно, эльф? — он щёлкнул у самого лица, а затем зачесал пятерней волосы. Под самыми корнями он заметил тускло-рыжий цвет. Возможно ему не нравились свои волосы, и так бывает. А может Ленной вынужден скрываться и перекрашивать, менять внешность. Всё может быть... Но он не стал говорить об этом, решив, что лучше не задевать незнакомых людей. Не упрекать их в чем-то. Ленной смерил Ириса взглядом в паре со странным выражением лица, изогнутой в вопросе бровью и надутыми маленькими губами. Мартин снизу отвлёк его от немых замечаний мужчины, Ирис внезапно захотел погладить его, ощутить мягкость его шерсти на пальцах. — сколько тебе...? — шепнул он, затем добавил — и сколько ты на этом посту. Едва заметная с проблеском седины щетина на подбородке выдавала его возраст, он сел на ковер, укладывая голову поближе к туловищу юноши. Сомнений не осталось, в хищном взгляде он видел амбиции, серьезные намерения и кровожадность. Это не та серьезность, с которой перед ним предстал образ доброжелательного Каллина. Они разительно отличались. Сейчас он впервые по-настоящему стал трястись за свою шкуру. Седьмой тут как тут, понял Ирис по его ускоренному по-обыкновению маршу. Он встал, чтобы чуть ли не силком оттащить его назад на кухню. Третья поражённая застыла, когда Ирис схватил за грудки совершенно спокойного на вид Гарольда, злобно, при сём тихо прошептав — да тебя только за смертью посылай, пока на меня этот острит зубы. — Что-то случилось? — встрепенулись девушка. Только Гарольд заверил ее, что ничего серьезного, и предупредил, что они ненадолго отойдут. Эльф не скрывая дрожи в ногах, увел его в первую попавшуюся комнату, и закрыл дверь на замок. Он-то уж знает о маленьком пристрастии кое-кого слушать чужие разговоры. Седьмое подошёл к нему вплотную и вопреки безэмоциональному лицу, голос его был неподдельно взволнован — что случилось? Под изучающие и внимательные взгляды, до одури лазурных глаз Ирис стушевался, умерил пыл и сел на стул. — Ленной случился. — буркнул он. И прежде чем его снова спросят, что тот сделал, Ирис поспешил начать объяснять — надеюсь твоя голова трезво оценит мой рассказ, так вот... — он рассказал об этих странных отражениях в глазах Ленноя; его посещают сомнения насчёт того, не посеит ли он семя раздора, не несет ли в себе сокрытый ящик Пандоры. — ты мой якорь спасения, молю, защити меня в случае чего... Гарольд с задумчивым лицом выслушал — хорошо. — и больше ничего не сказал. А затем, когда Ирис встал со стула он утешительно обнял. Ирис притеснился к нему, уложил голову на выю, а тот в свою очередь провел лёгким движением ладони по спине. — не выеживайся перед ним, веди себя как прежде, а я в то время понаблюдаю за ним со стороны. Если начнет лепить горбатого,настучу по кумполу. Он отпустил его, и Ирис почувствовал холодок, пробежавший по коже мурашками. Он обнял себя руками и они вышли за дверь. Дождь не прекращался, напротив усиливался. А Третья предложила переночевать у нее. Не исключено, Ленной также останется, потому что, с чего бы Тине его выгонять. Ленной поджал губы, Ирис вышел вместе со своим божком-покровителем, и он ощутил на себе суровый взгляд; лицо Седьмого в целом не сильно выражало эмоции, но злость так и лилась, перетекая в безмолвную неприязнь, бой, который Берг не поспешил принять. Тина устроила всех в гостиной, расстелила двум на диване, разложив его, а Ленноя на футоне. Тишина захватила комнату и вывернула ее в захвате ледяных рук. Никто не спешил нарушать покой. Ирис мирно засопел, лежа под боком Седьмого, который едва слышно шепнул — что ты хотел с ним сделать? — Ленной разумеется, упивался злобой, это было понятно по его чрезмерно громким вдохам. Нарушая глухое молчание скрипом, он развернулся к нему боком под пристальными взглядами. — ничего — гадко выплюнул он. И скрылся под одеялом. Синие глаза, сияя в отблесках лунного света, полоской тянувшейся по лицу, проводили движение. Гарольд беззвучно встал и склонился над ним, тыкнув пальцем в висок. Произошла вспышка. Он возвратился на место и развернулся лицом к Ирису. Он притянул его за пояс и в обнимку, уткнувшись в чужую приоткрытую ключицу, засопел. Алый рассвет окрасил ажурные шторы и две головы, мирно посапывающие в полутьме. Седьмому стоило бы убедиться в том, что Ленной ничего не помнит, но он отбросил эту мысль. Он стёр ту меморию, которую считал опасной для Ириса чарами Очищения. Гарольд проник в голову Ленноя и воспользовался самыми, что ни на есть лёгкими чарами. И всё же намерения Ленноя оставались скрытыми за прочной стеной щита, который он выстроил, но тем не менее, притупить его внимание к своему посланнику удалось. Когда тот проснулся, то не заметил ничего; обычно Седьмой не принимал такие меры до сего времени; никому не доводилось испытывать его недовольства на себе, разве что, в каких-либо действиях, и так, чтобы не сильно заметно. Солнечный свет притупился. Следом за ним приоткрыл глаза Ирис. Он сбросил одеяло с себя и окинул взглядом гостиную. Тепло после сна не покидало да завтрака, к которому их пригласила Тина. Сонливость выветрилась, и Ирис подпирал лишь рукой подбородок — ему не хотелось есть, поэтому он выводил ложкой по тарелке каши причудливые узоры. Кусочки фруктов может и сделали его немного веселее, но настроение окончательно пропало тогда, когда он вышел прогуляться на улицу. После вчерашнего дождя остались лужи и грязь, дома выстроились в два ряда, которые разделяла дорога. Тусклые, серые дома. Он чуть было не заблудился, но вовремя вспомнил о садовом гноме Тины, который единственный стоял во всей улице с широкой улыбкой. Редкие прохожие были как на одно лицо, грустные, ничем не примечательные. Не то, что Семиземцы — выглядели куда лучше, и имели собственный вкус в одежде. Войдя в дом и повесив плащ, одолженный у Гарольда, он понял, что пары обуви не достаёт. Обнаружил сидящего у горящего камина Седьмого и Тину на табурете возле окна на кухне, уставившуюся в плаксливые разводы капель. Не хватало лишь Ленноя. Ирис подошёл к Гарольду, желая спросить его куда тот ушел; а Гарольд, предугадав вопрос, ответил — Ленной ушел за бумагами.— откинув черные волосы в рыжем пляшущем свете огня он изменил выражение лица с обыкновенного, спокойного на трепетный, заботливый. И погладил по светлым волосам его. — скоро мы покинем это место. В полдень Ленной вернулся с кипой бумаг. В кармане у него заблестела обложка блокнота. В четвером они прошли в библиотеку и апельсиновая шторка задернулась, омрачая ведущий к лестнице проход. Жёлтая, пыльная полоса света упала на лицо Тины: она обратила на себя внимание хлопком ладоней. И повернулась спиной к гостям, желая увидеть в окне что-то интереснее, чем глумливые лица гостей. На крошечный столик посередине комнаты Ленной возложил свои листы. Их всё же оказалось немного, и он громко на это фыркнул — здесь всё, что мне удалось забрать. — и кивнув Тине он скорчил недовольную гримасу — Бернард подставил, он скрымзил почти все документы себе домой! — вот-же, индюк напыщенный. Возомнил о себе что. — словно гадость выплюнул Берг. Направился к одной из полок и скрылся за стенкой. Ирис присел на подушки у стены. Гарольд последовал его примеру и сел поблизости; от Тины не укрылось их поглядывание, и она спрятала улыбку за ладонью, прикрыв рот, будто зевнула. Она отошла, взяв со стола листок. — кто у вас записывает ? — эльф поднял взгляд и кивнул — начинаю. *** — И как ты собираешься возвращать его? Он ведь не захочет. — рассек тишину глубокий мужской голос. Его алый плащ расцвел в свете заката, и тогда он встал, чтобы направиться к другому мужчине. Тот, в алом плаще, стал вынимать из сумки мелочь и нашел что ему было нужно — фиолетовая пуговица. Стянув со стола какой-то лист он поставил его перед собой, и повернулся к собеседнику. От света напрыгнувшего на его спину, лицо у него осталось в синеве тьмы, выражения не разглядеть, но голос сквозил улыбкой и смехом над ним. — у тебя есть что-то белое? Маленькое Он отдал ему крышку от бутылки, а тот в свою очередь достал ещё и бордовую пуговицу. — смотри сюда — потребовал он. — бордовый – это ты, фиолетовый — твой любимчик, и наконец, белый — его посланник. Ты смотришь? — он метнул на него взгляд и снова сосредоточился на своем. — ты, с которым он проводил все свободное время до спуска стал ему дорог, несомненно. — он двинул бордовую пуговицу ближе к фиолетовой. — Но! Появился этот белый — с проблемами в семье, травмами. И твой любимчик захотел пожалеть его. — он подружился с ним, и теперь они вместе путешествуют по всему Союзу Десяти! — на последних словах он скривился, с ироничным смешком. И толкнул от фиолетовой пуговицы бордовую куда подальше. — Всё! Ты ему не нужен. — Когда ты уже поймёшь кто по-настоящему тебя ценит.