Бойся, я с тобой.

Я и не заметила, как поселок накрыл туман, а затем снег. Мои ноги задрожали, руки онемели. Быстрым шагом я направилась вперед, в холодный ветер, который проник под куртку, заставляя зубы стучать. Неожиданно, но я оказалась перед своим домом. Дверь была закрыта, но уже с крыльца доносился запах жареной картошки. Тетя Лена подошла ко мне и забрала бутылку молока и хлеба. Я потерла руки, разулась и побежала к себе в комнату. Холод пробирал до костей. Я накинула одеяло и закуталась с головой. В комнату зашел папа. Он сел на корточки передо мной, его взгляд казался усталым, как будто выцветшим. Улыбнулся и сказал: — Здесь не город, и поэтому зима холоднее. Он похлопал меня по голове и вышел из комнаты. Его лицо состарилось всего за месяц, как будто годы навалились на него всей его тяжестью. Он был таким сильным, таким большим, а сейчас казался хрупким, изможденным. Его было сложно узнать. Я отогнала нахлынувшие воспоминания и переоделась в свитер и теплые штаны. Холод по-прежнему пробирал до костей. Я села на кровать и посмотрела на метель за окном. Снежные хлопья лежали в бешеном кружце, застилая все вокруг белым покрывалом. В голове звучали отрывки из его рассказов о том, как он работал на заводе, как покидал свой дом, как они с мамой гуляли по лесу после школы, как... "Мама". Это слово застряло в горле, как комок снега. Мама... Я ждала. Ждала ее письма, ее звонка. Но ничего. Только тишина и пустота. Я поднялась и подошла к окну. Снег продолжал падать, застилая мир белым покровом. Поселок казался затерянным в белой пустоте. Как же хотелось вернуться в прошлое, к теплым маминым рукам, к ее добрым глазам. Но время не останавливается. Одна в этом белом и холодном мире. В моем сердце теперь было только одно желание: чтобы мама вернулась домой, обняла меня... Вдруг в окно прилетел снежок. Потом ещё один. Сначала я подумала, что мне показалось, но когда я выглянула в окно, то увидела силуэт. Его было сложно разглядеть, но у меня получилось. Девушка в маске и короткой шубке. Она что-то мне показала жестом и испарилась. Я опешила. Подумала, что схожу с ума. Спустилась к папе с тётей. Они уныло сидели на диване, папа читал газету, а Лена зашивала папин свитер. Я улыбнулась, когда мой взгляд пересёкся со взглядом тёти Лены. С комом в горле я прошла на кухню и налила себе воды из стеклянного графина. Он был украшен объемными узорами, крышка была в виде цветка. Этот графин подарил тёте Лене моя маме, когда-то, в те дни, когда жизнь была светлее, а надежд – больше. В прошлом году старый графин разбился. Я выпила стакан воды. В ушах всё ещё звучал жест девушки. Что он мог значить для меня? Возможно, просто бред, вызванный одиночеством и скорбью. Когда я направилась обратно к двери, меня резко остановил голос папы: — Аня, подожди. Моё сердце дрогнуло. Я сглотнула и спросила, что случилось. Папа, не поднимая взгляда с газеты, сказал, что завтра пойдёт подавать документы в школу. Я опешила. Точно, школа! Я совсем забыла. Смена класса, новые учителя, новые одноклассники… Зачем? Не до этого совсем... — Я не знаю, нужно ли мне идти туда. – произнесла я шёпотом, как будто боялась потревожать мертвую тишину, устроенную вокруг. Тётя Лена оторвалась от свитера и посмотрела на меня с предостережением. — Аня, это важно. Ты должна закончить школу. Только так можно... Жить дальше... Эти слова отозвались в моей голове, но в сердце поднималась зябкая волна правды. «Почему?». Я сунулась в свои мысли, пытаясь понять, когда всё же стало таким мрачным. — Ты ведь как-то ходила на выставку, помнишь? Там много людей, новые знакомства. Девочка такая была... Карина вроде? – подбадривала меня тётя Лена. — Да. Карина Максимова. Как она сейчас выглядит интересно... — задумалась я. Лена отложила свитер и задумалась: — Хм, Максимова... А, точно! Её мама Надя со мной не так давно разговаривала. — Ясно. Я пойду на верх. — сказала я, чувствуя себя странно. Тётя Лена лишь проводила меня взглядом, расстроенная моим отсутствием интереса к разговору.