As a promise / Как обещание

Дорога в Ляодун из Хэтао занимает много дней. Он тогда не спрашивал у Ван Чжи разрешения написать ему в столицу — он уже и так просил о большем, чем имел на то право, и Ван Чжи не отказал ему. Просить о чём-то ещё было бы откровенной наглостью. Поэтому письмо стало для него неожиданностью. Подписи не было, но он не мог не узнать отправителя. Теперь у вас есть друзья на северо-западной границе, генерал, — говорилось в письме. — Мне ещё предстоит узнать вкус вина из Хэтао, но надеюсь, он меня не разочарует. Вот так просто. Он никогда не был человеком, который избегает опасности, но и бросаться сломя голову в неизвестность было не в его правилах. И несмотря на всё восхищение и уважение, которое он испытывал к недавно назначенному полководцу, этот человек казался именно таким — неизведанной землёй, глубоким океаном. Возможно, это просто то, что делает с человеком Императорская столица. Чэнь Юэ никогда этого не узнать. Однако он знает, что делает с человеком жизнь на границе. Граница понимает силу лучше, чем ум, она беспощадна — ты либо сломаешься, либо станешь опорой, на которой она стоит. Вскоре он понимает, что ему не терпится увидеть, какой опорой станет Ван Чжи. И он пишет об этом в ответном письме, адресованном в Хэтао. Ван Чжи отвечает, восхищаясь его красноречием: кто бы мог подумать, что вы такой поэт, генерал. Он хранит письмо Ван Чжи в рукаве. Затем ещё одно, и ещё — пока стопка не становится слишком увесистой, чтобы носить её с собой. Легко на бумаге быть смелым. Он не может сказать, как бы он действовал, если бы их не разделяли тысячи ли. Но они простёрлись от Ляодуна до Хэтао, и когда в одном из писем Ван Чжи спрашивает, почему уважаемый генерал Чэнь всё ещё называет его командующим, ему легко начать ответ со слов “командующему моего сердца”. Он уже готов получить в ответ тишину или резкую отповедь, но ничего такого не получает. Следующее письмо от Ван Чжи такое же вежливое и занимательное, как обычно. Там есть интересные наблюдения о местности и её обитателях. Вот с чем мне теперь приходится иметь дело, вы можете представить себе, генерал? Он представляет себе степи, долины и горы. Он представляет запах воды на ветру. Он представляет, как доспехи сверкают на солнце. Он пишет, и пишет, и пишет… Со следующим письмом Ван Чжи присылает ему кисть — для ваших поэм, генерал. Затем наступает тишина, а Хэтао слишком далеко, чтобы какие-нибудь новости могли дойти до него вовремя. Это, мягко говоря, тревожно, и с каждым днём беспокойство в душе нарастает. Пока однажды вечером он не замечает конный отряд под стенами Гуаннина. Сначала он его не узнаёт. Но вот всадник во главе отряда снимает шлем — и это он, его командующий, его взгляд проникает в самое сердце Чэнь Юэ. Никогда прежде он не спускался с такой скоростью с городской стены. Увидев Ван Чжи так близко, он лишается дара речи. Граница его изменила — его кожа теперь на пару оттенков темнее, а скулы выделяются резче — но глаза те же самые, и это убийственно опасная комбинация. — Я пробую силы в неожиданных атаках, — говорит Ван Чжи, и в его голосе слышно веселье. — Как вам это нравится, генерал? — Я глубоко впечатлён, — отвечает он искренне. Ван Чжи одаривает его самодовольной ухмылкой. Лишь поздно ночью он узнаёт, в чём же дело. Они стоят, как и в тот раз, на городской стене, но теперь они одни. Он уже знает, что привело сюда Ван Чжи. “Нам нужны лошади, генерал, а я не знаю ничего лучше, чем лошади из Ляодуна”. Они уже решили, что с утра первым делом займутся этим вопросом. Но сейчас они просто стоят здесь, наслаждаясь ночной тишиной, пока Ван Чжи не решает заговорить: — Возможно, я вам солгал, генерал, — произносит он таким тоном, будто обсуждает погоду. — Не могли бы вы пояснить подробнее, — просит Чэнь Юэ, заслуживая лёгкий смешок. — Я как раз собирался. Знаете, сегодня днём, это вовсе не было внезапной атакой. Но всё же станет. И прежде, чем Чэнь Юэ успевает произнести хоть один звук, рука Ван Чжи ложится на плечо и тянет его вниз, и губы касаются его губ — сухие, слегка потрескавшиеся, но при этом удивительно тёплые. — А теперь скажите мне, генерал, как вам это нравится? — Ван Чжи отстраняется, и в этот момент Чэнь Юэ вспоминает, что надо дышать. — Я более чем глубоко впечатлён, — отвечает он, совершенно ошеломлённый. Ван Чжи смеётся: коротко и мягко. — Мне ещё многому нужно научиться, генерал. Мне в будущем понадобится ваша помощь. — Сочту за честь оказать вам эту услугу, — он осторожно обнимает Ван Чжи за талию. Ван Чжи кивает с фальшивой суровостью и прижимается ближе. — Значит, мы договорились. Дорога из Ляодуна в Хэтао занимает много дней, думает Чэнь Юэ, но их лошади не знают себе равных, и они бы не отказались получше узнать вкус травы в северо-западных степях. Он знает, что и сам бы не отказался.