только с тобой

Андрей маялся над этой обложкой уже больше недели. Выводил разные эмоции своему герою, затем зачеркивал и рисовал новые, пока лист не стирался насквозь. И так по кругу, снова и снова. Рисунок не давался, вдохновения не было, а муза не приходила. Никаких новых идей, лишь невнятные каракули и куча израсходованной бумаги. — Эй, Есенин, че репы прогуливаем? — Миша ввалился к нему домой как-то неожиданно, занося вместе с собой легкий хаос и уличную свежесть в душную комнату. — Мишка... — Андрей был рад, как и всегда, — Ты чего тут? — Так, ну... — Он помялся, рассматривая листы на столе и кучу скомканных бумаг рядом, — Репы же... а ты че делаешь? — Обложку рисую, — эти каракули сложно было назвать обложкой, но Андрей правда старался что-то придумать, — Ну, пытаюсь... — А че, может выйти надо? Шурка проставляется, пошли завалимся, — Миша покрутил в руках один из рисунков, пытаясь уловить суть нарисованного на нем действия. — Не, — Андрею очень хотелось, но сроки поджимали, — Итак не успеваю. — Так че, давай помогу? — Миша сел на диван, разворачивая листки, разбросанные по полу, — Две головы лучше, ë-моë. Миха принялся накидывать идеи, которые сам же периодически браковал, а те, которые казались ему хорошими, браковал уже Андрей. Так они и просидели ещё часа два, пока терпение Миши не лопнуло, и он, метерясь, не послал всех, кого вспомнил, к хуям собачьим. — Пять жертв несправедливости, погнали, — Миша растер ладонями лицо. В голове всё равно ничего путного не было, а мама Андрюхи позвала их к чаю через полчаса. Хоть какое-то отвлечение. — Только не надо про Вишеса, прошу тебя, — Андрей откинулся на спинку стула, вытягивая вперёд ноги. — Ээээ, ë-моë! — Миша машинально достал из пачки сигарету, но тут же вернул обратно, — Вписывается как надо, понимаешь да? — Ниче не вписывается он, хуйню несёшь! — Андрей закатывает глаза. Щас начнется... — Уносим свои сексуальные фантазии домой, закрываемся и уже потом надрачиваем на своего Вишеса. — Дурак блин, — усмехается Миша, прикрывая глаза, — Лишь бы всё в хуйню превратить. — Ну так, я ж дохера сочинитель, — Андрей улыбается во все зубы, ехидно поблескивая глазами. Знает, что щас будет, — Пишу текста, пока дрочу. Миха смотрит на него огромными глазами, несколько секунд не вдупляя, а потом прыскает от смеха, закидывая голову и хлопая себя по бедру. Как он скучал по этому дуркованию... — Тогда давай пять жертв дрочки Андрея Князева, — Миша продолжает отсмеиваться, хаотично дёргая животом. — А давай! — Андрей смотрит с вызовом, — Вот тут можно назвать твоего Вишеса. — Ээээ, ë-моë! Как вот можно превратить хуйню в ещё большую хуйню, а? — Ревнуешь? — Андрей вскакивает, напрыгивая и заваливая друга на спину, — Ревнуешь, что кто-то ещё может наяривать на твоего Вишеса? — Хуевая из тебя Нэнси, — Миша выворачивается ловко, переворачивая Андрея на живот и усаживаясь сверху, — Антонина Семёновна. Твоя очередь. — Наша гардеробщица? — Андрей брыкается, тщетно пытаясь спихнуть с себя чужое тело, — Совсем ебу дал? Джонни Роттен! — Гаденыш! Суэйзи в Грязных танцах, — Миша заламывает Андрею руки, крепко хватаясь за запястья, — Как тебе такое, детка? По князевской шее неожиданно проносятся стайка мелких мурашек, отреагировавших на это мягкое "детка". Но он не придаёт этому особого значения, сосредоточившись на тех, кого ещё можно было бы опорочить. — Горшок! — Андрей усмехается, мысленно уже празднуя победу. Он победил, определённо точно победил. — Че? — Но Миха не понял. — Миша Горшок мой следующий выбор, — Андрей уже не пытается вырваться. Знает, что на секунду Миха опешит, и он сможет скрутить его, одержав победу в двух схватках разом. — Че? — Миша действительно опешил, так что Андрей без особого напряга вырвался, повалил того на пол и навис сверху, задирая чужие руки над головой. — Я выиграл. — Андрей был рад. Мише определенно точно нечего было противопоставить. Но Миха почему-то не выдал ту реакцию, на которую рассчитывал Андрей. Не стал смеяться, а потом плеваться слюной, пытаясь что-то доказать. Не назвал дураком и не послал в шуточной форме куда подальше, не вырывался... Он просто непонимающе смотрел на Андрея. Так, будто ему нужно было решить какую-то очень сложную задачку, от которой будет зависеть годовая оценка. Смотрел, сжав губы полоской и не произнося ни звука. — Че загрузился? Нечего ж ответить, — Андрей поднялся с пола, доставая из чужой пачки ту же самую сигарету, — Я победил. — Ты так не шути больше, — Миха вдруг сделался совершенно серьёзным. Будто действительно только что вычислял перед кучей преподов квадратный корень числа Пи (зда, добавил бы Андрей у себя в голове). — Хуйню сморозил. — А тип до этого не хуйня была, нормально? — Дурацкая зажигалка не хотела даваться. Андрей сколол ноготь на большом пальце, пытаясь её зажечь. — Пять жертв Князя. Номер один - Горшок, — Миша приподнялся на локтях, — Номер два и три - его родители. Ты ж не на точке, не смоли тут. — Бля, — Андрей выругался, откидывая пачку вместе с жигой на стол, — Хуйня это всё, ниче не помогает. — Пошли на улицу говорю, там покуришь, — Миха оставался на полу, совсем не двигался, лишь прожигал Андрея взглядом со своего места. — Да не хочу я, — Андрей нервно зачесал волосы назад. Хрен знает, когда он в последний раз мылся, вонь наверняка стояла жуткая. Настоящий панк, как хотелось бы Михе. — А че хочешь? — Миша сказал вдруг таким тоном, будто сделал бы всё, чего бы Князь сейчас не попросил. Даже банк бы грабанул, если надо. — Трахнуть вдохновение, выебать и покататься на музе, — Андрей прикрыл глаза и снова откинулся на своём стуле. Ебаная обложка... — Муза и вдохновение. Пять жертв Князя, я выиграл, — Миха выглядел трогательно спокойным, по мнению Андрея. Благодаря лишь одной настольной лампе, были видны только руки и голова, выделяющиеся на фоне чёрного пятна от его одежды. — Молодец, пососи чужой конец, — в этом мало было смешного, но Андрей вдруг заржал с этой тупой шутки. Ему действительно необходимо было отвлечься, посмеяться и позависать так с другом. — Не, я лучше чай попью, — Миха улыбался. Тупые шутки с Андрюхой, всё было на своих местах. — Может нахер это всё, сделаем чёрный альбом, да и хуй с ним? — Андрей не был согласен с собственными словами, но других идей действительно не было. — Не-не! — Миха наконец поднялся, подходя к Андрею и забирая со стола какой-то перечеркнутый карандашом лист, — Выберем что-то из этого. — Разве тебе это нравится? — Андрей знал ответ. Ему эта хуйня не нравилась тоже. — А че? Подправим и норм будет, понимаешь да? — Не, нихуя, — Андрей потянулся за дурацким листом, но Миха резко отпрянул, убирая руку назад. — Да пойдет, просто... — Он не успел договорить. Андрюха вдруг набросился на него совсем всерьёз, возвращая в исходную позицию на полу. — Нихуя, отдай! — Андрей уселся сверху, елозя всем собой по чужому телу, пытаясь вырвать проклятый листок. Миша не давался. Сжал и скомкал лист в руке, но продолжал удерживать. Не потому что это было какое-то гениальное творение и ему взаправду нравилось, а скорее из-за глупого упрямства и хоть какой-то попытки встряхнуть засидевшегося Князя. Помощь утопающему, ë-моë. — Да отдай ты, блять! — Андрей почти лежал на чужом теле, всё пытаясь вырвать лист и вырваться сам. Одежда прилипла к телу, в маленькой комнате было душно. Проветрить её было просто необходимо. — Не, Дюх, я сам поправлю и выпущу, — Миша был костлявым и худым, но все его конечности были больше Андрюхиных, что давало ему фору. — Да блять! — Андрей сдался минут через пять, падая лицом куда-то в район чужой шеи, — Скажешь, что это твоё авторское говно. — Ладно, — Миха согласился быстро, прижимая Князя свободной рукой ближе к себе и поглаживая по спине. Это не было чем-то странным или необычным, они постоянно валялись так друг на друге, — Только я хуи пририсую, и все сразу поймут, что это твоё. — Ха-ха, — Андрей не поднимал головы, так и лежал, вдыхая запах чужой кожи. Они молчали. По комнате проносилось лишь тяжёлое дыхание Андрея, которое он медленно восстанавливал после всех этих барахтаний по полу. Миша не двигался, только тоже отчего-то дышал неровно, но тихо. — Я скучал, — вдруг шёпотом произнёс он куда-то в чужую макушку. — Я тоже, — Они не виделись всего неделю, но Андрей тоже успел соскучиться. — Возвращайся на репы, — ещё тише добавил Миша, отпуская злочастный лист и обнимая уже двумя руками, — Нам... тебя не хватает... — Но пришёл ты, — Андрей тоже отвечал шёпотом, — Только ты, Мих. Мише нечего было сказать, хотя ответа и не требовалось. Он лишь уткнулся носом в пушистые волосы, чутка взмокшие и растрепанные. Вот и весь ответ, подумал Андрей и прижался губами к чужим губам, слегка сухим и пропитанным сигаретами.