только с тобой

— Андрюша, пойдёмте чай пить! Надежда Васильевна окрикнула их откуда-то с дебрей кухни, за что Андрей с Мишей были очень ей благодарны. Объяснить ей свои действия они бы не смогли. — Че, пойдём? — Миша попытался подняться, но Андрей тут же вернул его на место, возвращаясь к поцелуям. — Ща, ща, пять сек...— Андрей не был голоден, и ему совсем не хотелось нарушать этот момент уединения даже на мамины отменные пирожки, — Дверь только запрем... — Твоя мама... — Миша не вырывался, но желудок требовал еды, о которой можно только мечтать в его облезлой комнатушке, — Ждет... — Да нормально, Мих, — но Андрей не отступал, словно дорвался наконец до чего-то такого, о чём хотелось давно. Словно тебе десять, а родители сумели подкопить и купить долгожданный велосипед. — Мальчики! — Надежда Васильевна не заходила к ним, зная, что ребята заняты чем-то несомненно важным, и мешать их творческому процессу не стоит. Но чай давно остыл, а холодные пирожки будут не такими вкусными, — Еда же стынет, потом допишите! Они вышли минут через десять. Миша сразу же набросился на пирожки, а Андрей разом опрокинул кружку с чаем, будто его оставили на день без воды. Затем на пару мгновений уставился на Миху, который жадно вгрызся в пирожок, перепачкав губы и пальцы в масле. — Ну что, как пишется? Нарисовалась обложка? — Она, улыбаясь, погладила сына по спине, влажной и горячей, — Тебе бы проветрить у себя. Духота ведь стоит... — Эт самое... — Андрей опрокинул залпом ещё и Михину кружку, довольно лыбясь, — Я закончил почти. — Ну вот, надо было Мишку раньше звать. Видите, вдвоём как быстро закончили! — Женщина радостно похлопала сына по плечу, — Миш, я даже не спросила, может тебе супчику погреть? — Да! Спасибо, Надежда Васильевна! — Миша закивал, засовывая в рот ещё один пирожок. — Всё, убежал! Андрей сорвался с места, как только запас жидкости в организме был восполнен. Вернулся в свою комнату и снова уселся за стол, внезапно воодушевленный и поймавший убегающую музу. — Ты че так подорвался? — Миша пришёл в уже проветренную, даже холодную от открытого окна, комнату, — Морозилку тут устроить решил? — Смотри! — Андрей радостно протянул ему лист с готовым рисунком, — Раскрасить только... — Эт че, я? — Миха повертел в руках рисунок, — Холодина капец! Че вот развёл... — Хош, за соски тебя подергаю, согреешься? — Андреева бровь привычно поползла вверх. — А че это, просто я буду? — Ну да, — Андрей забрал у него с рук свою работу, — Раскрашу его только, и хорошо будет. — Слушай, Дюх, а отлично! — Миша улыбался, тут же представив в голове законченный рисунок, — А когда успел надумать? — Да ты жрал щас с такой же рожей! Сунуть тебе в руку перо, и как будто злой сказочник. — Дурак блин, — Миша смутился, — Тебе бы чего сунуть. — Вдохновение то я таки трахнул, — Андрей был доволен собой. Может и не самая лучшая его работа, может даже за эти дни было что-то лучше, но именно эта цепляла, именно её и хотелось все эти дни. — Проветрить просто надо было, ты ж тут закупорился, — Миха улыбался, глядя Андрею в глаза. Не просто так всё-таки приперся. — Да на Вишеса просто мало подрочил. — Дурак, блин. Миша наклонился и снова поцеловал. Без напора, без рук, опасаясь, что его могут оттолкнуть, что тот раз был единственным, и Андрюха сейчас сделает вид, что ничего не было. Просто прижался, медленно двигая губами. Но Андрей ответил тут же, не сомневаясь ни секунды. Как будто это было что-то обыденное. Как будто они так делали всегда. — Слушай, а вкусные пирожки, там ваще чет осталось? — Андрей на секунду прервался, смокуя вкус пирожков с чужих губ. — Не, ну ты нормальный? — Миха повалил его на пол в привычной шуточной борьбе, снова дурачясь и похрюкивая от смеха. — Когда там репа? — Андрей уселся сверху, прижимая коленками руки Миши к бокам. — Так завтра же, — Миха барахтался, пытаясь вырваться, и выглядя при этом как выброшенная на сушу рыбина. — Завтра мы разве не идём к этому твоему человеку? — А, бля... — Миша тут же каким-то образом вырвался, сел, сместив Андрея себе на бёдра, — Мне ж идти надо! — Ну иди, — Андрей разочарованно поднялся, подавая Михе руку, — Во сколько подходить то? — Да хуй его знает, они там с Балу порешать должны. На выходе из комнаты, Миша ещё раз чмокнул друга, попутно поправляя скрутившуюся футболку. — Мих... — Андрей рассматривал неловко пол, пока Миша быстро и путанно натягивал свои кеды, — Я этот рисунок себе оставлю... — Че? — Думаю, лучше будет сфоткаться на обложку... — Так ты ж нарисовал! — Миха непонимающе уставился на Андрея, будто тот спорол сейчас самую тупую чушь в мире. — Нарисовал. Только я его себе оставлю. — Всё-таки не удалось оседлать музу, а, Дюх? — Миха на прощание взлохматил Андрею волосы, и тут же выбежал из квартиры. На обложку они действительно сфоткались всей группой. Андрею не пришлось долго уговаривать, ребята без проблем согласились, а Миха как обычно строил рожи на фотках. Всё как всегда, как и должно было быть.

***

— Как здорово, Андрюша! — Анфиса обнимала его и целовала в макушку. Немного пьяненькая и радостная. — Е-мое, а че только Андрюша? А мы тут кто? — Миша показательно дулся, посмеиваясь и покачиваясь в такт орущей сквозь колонки музыке. — А мы тут, Фиска, тоже хотим поцелуев заслуженных отхватить! — Балу вылез откуда-то из-за спины, держа в руках почти пустую бутылку водки. — Эээээ, не прихуел? С девушкой моей ващет говоришь. — Миша злился не всерьёз, но алкоголь усиливал все возможные рецепторы. — Значит, Андюшу целовать можно, да? А нас нельзя? — Балу помахал рукой, пытаясь продемонстрировать не понятно что. — Как можно не целовать Андрюшу? — Анфиса веселилась и смеялась, обнимая Андрея крепче и продолжая зацеловывать его голову. — Вот так вот значит! — Шура потыкал во всех троих пальцем, — Дискриминация! — Подай в суд, ë-моë! — Миха кричал вслед уже уходящему Балу. — Пососи, Мих! — Шура в ответ показал ему средний палец. Туса была убойной. Все праздновали выход альбома и веселились как в последний раз, хотя большинство приперлось просто набухаться и накуриться. Бились бутылки, дешёвая алкашка лилась со всех щелей, а музыка орала так, что иногда не было слышно собственных мыслей. Будь у этой халупы соседи, то разборки с ментами было бы точно не избежать. — Мы Король и шут, мазафака! — Поручик кричал, забравшись на стол. Гулянка почти закончилась, так что люди начали расползаться по домам, и в квартире остались либо совсем угашенные, либо те, кто чуть-чуть и тоже дойдут до такого же состояния. Андрей пошел в свою комнату, которая, к его великому счастью, одна единственная запиралась на ключ, так что народ до неё не мог добраться. К его огромному удивлению, комната была открыта, а на его матрасе лежали Миша с Анфисой. — Бля, ну народ! — Андрей запер изнутри дверь, и грустно поплелся к ним, дабы упасть на свободный уголок матраса. — Всё загадили, свиньи, — Миша поворчал сквозь сон, но Андрей был уверен, что только для виду. Скорее всего не хотелось тащить Фиску в свой гадюшник. Анфиса лежала лицом к стене, забрав себе почти всё одеяло. Миша накрыл бок и плечо оставшимся куском, так что Андрею не осталось вообще ничего. Он бахнулся на матрас, и вертолёты у него над головой завертелись ещё быстрее, подгоняемые орущей музыкой, которую никто до пробудки наверняка не вырубит. — Мы молодцы, Дюх, — Миша повернулся к нему лицом, — Мы охуеть какие молодцы, понимаешь да? — Понимаю, Мих. Спи... — Андрюш... Андрюшаааа — Миша пододвигался к нему, наговаривая уже прямо в ухо. — Мих, бля, спи... — Здорово жеее, Андрюююшааа! — Миша издевался, пьяно потягивая гласные и смеясь каждую секунду. — Ты ж бля спал спокойно, че началось? — Скажи, что мы молодцы, скажи! — Миша не унимался, дергая Андрея за рукав рубашки, — Скажи, скажи! — Мы молодцы, — Андрей правда пытался усмирить свои вертолёты, а иголка в жопе Михи этому совсем не помогала, — Спи! — Мы с тобой молодцы, Дюх, — Миша поднялся на локтях и выдохнул прямо Андрею в лицо, а затем очень влажно поцеловал, тут же пробираясь своим языком в чужой рот. — Миха... — Андрей, на секунду отстранившись, тут же кивнул на Анфису, спящую у них прямо под боком. — Спит, — но Миша не унимался. Лез целоваться так, будто не тусовался всю ночь и сил у него хоть отбавляй. Почти навис сверху, вцепившись холодными пальцами за чужую рубашку. — Мих, нет... — Андрей всё ещё немного соображал, и заниматься подобным прямо под боком у Мишиной девушки, казалось ему абсолютно ненормальной хуйней, — Мих... — Она.... пьяная, — Миша шептал, вставляя слова между поцелуями, — Совсем пьяная... Не услышит... — Мих... — Андрей продолжал что-то говорить, но в целом не возражал. Это же Миха. Как тут можно было отказаться? Анфиса внезапно дернула во сне ногой, лягнув Мишу по колену, и парням пришлось прекратить. Миха шумно вздохнул и упал на спину, положив на лицо руку. Андрей же то-ли разочарованно, то-ли облегченно выдохнул, и тут же провалился в сон.