Смена в «Солнышко»

      Философствовать в целом о жизни и ее смысле под ночь стало уже неизменной традицией. Как бы сильно Руслан не хотел отгонять от себя эти навязчивые, вгрызающиеся в голову и оставляющие после себя очень неприятный осадок мысли, те все равно раз за разом возвращались и били по голове с удвоенной силой. Бессонница овладевала им с той поры еще как максимум один раз. Кажется, прекратилось все с того момента, когда Даня перед сном начал на постоянной основе оставлять открытым окно и стакан прохладной воды с кулера на чужой тумбе. А еще когда разговоры по ночам уже вошли в привычку. И поразительным оставалось лишь то, что темы для разговора находились всегда, в любое время. Это настораживало. Руслан уже не мог заверять себя в том, что это – норма, потому что Даня действует, как магнит. Затягивает, притягивает, да что, блять, угодно! Он осознает, но не признает.       И Руслан откровенно понятия не имеет, что это и как оно называется. Ни с кем он такого не ощущает – с теми же Тохой и Денисом, с которыми, так-то, познакомился в тот же день, что и с Даней. С Ильей, в конце концов, такого не было, хотя они уже как лет двенадцать минимум жили рука об руку. Даже с девочками из его же отряда было не так.       Ни с кем не было все так резко и плавно одновременно. И это было так правильно и неправильно вместе, что тому хотелось рвать волосы на собственной голове от безысходности. Что он чувствует – он сам не понимает. Правильнее сказать...       Он был бы с радостью все принять и простить самого себя. Но пока он принимает лишь то, что зависит от мнения общества. И все, что происходит внутри него – обыкновенные опасения по поводу слишком неожиданного повышения планки с незнакомцев до хороших друзей. Потому что ничего больше нельзя. Потому что все, что может быть больше – неправильно.       На самом деле, Руслан не думал. Лишь как мантру мысленно перед сном повторял «неправильно-неправильно-неправильно».       Даже думать об этом казалось чем-то запрещенным. Проскальзывающиеся мысли улетучивались примерно с такой же скоростью, с какой и появлялись. Но контролировать все мысли невозможно.       Руслан может описать ситуацию, в которую сам же вляпался, одним мудрым словосочетанием.       Полная пизда.

***

      —Первый отдел, отбой! Все ложимся по кроватям, закрываем глаза и засыпаем! Отбой! Пора спать, ребята, отбой! — отчетливо сонно голосил Вова за дверью.       Кажется, что-то не так...       Руслан разлепил кое-как глаза, потирая те кулаками и осматриваясь. На небольших часах на тумбе Дани блистало ровно семь тридцать часов, судя по врывающемуся сквозь шторы солнцу, утра. Возможно, он спросонья просто ослышался, но, словно почувствовав, прямо за дверью вновь послышался звонкий голос, только уже Леши:       —Отбой, первый отдел! Всем спать, в коридор не выходим! Завтра рано вставать, опять как раздавленные помидоры ходить будете!       —Чего нахуй... — хрипло уточнил себе под нос Тушенцов и оглянулся еще раз. Нет, ну не мог же он обо что-то за ночь удариться, правильно? Тем более, эффект явно был бы не такой...       Хорошо, надо бы и впрямь углубленно заняться улучшением режима сна.       —Ой бля-ять, мое самое нелюбимое начинается... — завыл где-то сбоку Даня, отчаянно закрывая ладонями глаза. Походу, Руслан реально ударился.       —Ущипни меня, — пробормотал он с надеждой, что все его предположения не реальны.       —С радостью!       Даня подскочил почти мгновенно, подлетел к чужой кровати и ущипнул ее владельца за руку. Руслан болезненно зашипел, одергивая ту и прожигая рыжего злобным взглядом.       —Что? — не понял тот. — Ты сам попросил.       —Я ж пошутил, конченый...       Молчание затянулось до той поры, пока в коридоре снова не прозвучал все тот же голос кого-то из вожатых.       —Это я или они башкой ебнулись? — спросил Руслан, надеясь, что он не единственный, кто слышит слова «отбой» от вожатых ровно в то время, когда пора собираться на зарядку.       —Директор, — откликнулся Даня и отошел к высокому шкафу. — Собирайся. Щас будет дискотека.       —В смысле?       —В прямом. Сегодня день наоборот. Расписание такое же, как обычно, только перевернуто. Сейчас дискотека, потом ужин, свечка... Ну и посмотрим. Не ебу, тут по-разному всегда.       —Так сперва же обычно ужин, потом дискач и только после этого свечка?       —Нашел, до чего доебаться, — Даня всплеснул руками. — Ну вот всралось им так...       Спать больше не хотелось – что, к слову, было очень удивительно, ведь ночью ранее Руслан проспал всего часов пять максимум, долгое время до этого пребывая в глубоких раздумьях, которые, кажется, хотели ворваться в его голову опять, но тот профессионально их отогнал. По крайней мере, Руслан очень сильно хотел так думать.       Пока он сидел на кровати и пытался найти на полу второй носок, боковым зрением видел, как Даня рылся на своих полках, сперва разбрасывая и комкая все вещи в непонятное месиво, а позже аккуратно и быстро складывая их обратно. Как он хмурился и что-то шептал себе под нос, доставая на первый взгляд идеально подходящую футболку, а позже вглядываясь в нее и замечая, что та мятая. Как солнце в моменте становилось еще ярче, освещая рыжие волосы до такой степени, что появлялось ощущение, будто те у Дани горят.       Слепо нащупывая носок, он наконец-то помотал головой. Не всегда, но в большинстве случаев помогает вытряхнуть все ненужное из нее. А на данный момент вытряхнуть из себя хотелось абсолютно все – в большей степени глаза, потому как они отрываться от ставшего внезапно в моменте еще красивее Дани не хотели ни в какую.       Если ничего не отшибло, ранее он назвал это "полной пиздой".       —Первый отдел, собираемся на дискотеку! — звонко потребовал Вова за дверью. Вот, пожалуйста, секунду назад у них, вообще-то, отбой был! Но Руслан даже рад, потому как этот зов на него подействовал, как холодная вода, отрезвляя и позволяя наконец снова начать контролировать хоть какие-то свои действия.       —Да сраку того ебал, я потом потный и вонючий весь день буду ходить, — имитируя слезы, заныл Даня.       —Ты ж можешь не идти? — напомнил вдруг Руслан. — У тебя же привилегии там...       —На этой дискотеке директор будет. Он меня знает. Очень хорошо... Если заметит, что меня нет – пизды даст. Домой не отправит, но заставит ночевать в изоляторе под его строгим контролем.       Что ответить на это – Руслан не нашел. Лишь протянул многословное «потому что понабирают всяких...» и уткнулся носом в пол. Встал только когда Кашин соизволил-таки освободить место возле шкафа, бросить достанные вещи на незаправленную кровать, подхватить с открытой части тумбы щетку с пастой и отправиться в ванную комнату. Кстати, весьма неплохая идея. С одеждой Тушенцов разберется потом.       В ванной комнате уже вовсю разглагольствовал Илья, находясь в самом ее центре и очень эмоционально описывая его сегодняшнее пробуждение. Тоха согласно кивал на абсолютно каждое его слово, Максим громко поддакивал, а Денис, пришедший за компанию, так как сам успел выполнить все утренние дела еще за час до подъема – упс, отбоя – просто сидел на подоконнике и смеялся. Даня последовал его примеру, только вот хихикал уже стоя над раковиной.       Из пяти возможных заняты были все, а возле некоторых находилось аж по двое человек, поэтому он принял одно разумное и самое верное решение – пошел к крайней раковине, где в одиночку умывался Даня.       —Ну и ебать, я думаю: «Ладно, отбой, так отбой, зато посплю еще», и потом эта хуйня выдает: «на дискач, епта, на дискач!». Это че вообще было? Даня, это так и задумано? Ты знаешь?       Тот отрицательно замотал головой, вдогонку еще и пожимая плечами. Руслан незаметно толкнул его в бок, вспоминая, как несколько минут назад тот вылил ему все самостоятельно. Даня загадочно приставил палец к губам.       —Ну кто дискачи с утра устраивает, а? — возмущался громко Максим.       —Боишься, что накраситься не успеешь? — заржал Ромадов, вспоминая, с каким макияжем Шабанов явился на самую первую дискотеку.       —Вообще-то да, — с серьезным лицом подтвердил Макс.       —А вы че тут делаете, хулиганье? — в комнату бесцеремонно ворвался Семенюк, в том числе вооруженный розовой косметичкой с мыльно-рыльными принадлежностями. — Отбой был.       —Ты определись, Вов, отбой или дискотека! — негодовал Федя.       —Ой, точно... Мойтесь давайте, через тридцать минут в холле и сразу на улицу. Че-то светло, кстати, заметили? Мне говорили, конечно, что летом медленнее темнеет, но чтобы настолько... — максимально важно и без всякого намека на сарказм говорил Вова. Вот это уже пугало.       Даня тихонько заржал Руслану в ухо, заставляя того согнуться, лишь бы не заразиться хохотом тоже.       —Вов, ты нормальный? — беспокойно спросил Илья. — Не ударился?       Семенюк смерил того косым взором. Одна из раковин, где стоял сонный Коля Железняк освободилась, и вожатый пошагал в ее сторону.       —Это вы ударились, ребят, — безэмоционально дернул он плечами. — Быстрее-быстрее, на дискотеки опаздывать нельзя!       Илья, все еще стоящий в центре комнаты и рассчитывающий на уход Вовы из нее, понял, что тот в ближайшее время покидать ванную не собирается, поэтому дальше находиться здесь не возжелал, хоть и рассказ свой не закончил. Коротко со всеми попрощался, еще раз нарочито громко пожелал доброго утра и хлопнул дверью. Вова недоуменно посмотрел в его сторону.       —Дома холодильником так хлопать будешь! — крикнул он вслед уходящему Илье, приоткрывая дверь. — Я на нее бабосы вкладывал, если че!       —И тебе тоже доброго утра!       —Реально ударился... Щас же вечер... — не прекращал Вова, заставляя остальных уже какой раз усомниться в здравии собственных голов.       —Ну актер, — говорил себе под нос Даня.       Это будет интересно.

***

      Дискотека проходила... Не сказать, что круто. В целом, единственным плюсом было то, что девочки из третьего, не оставляющие попыток подкатить или пригласить кого-то постарше на танец, сейчас были не в самом лучшем для того настроении. Минусом – такого же настроения придерживались абсолютно все. Один лишь Вячеслав Валерьевич прыгал по всей сцене, пытаясь разбудить хоть кого-то, но выходило у того скудно, раз уж на протяжении тридцати минут не двигался практически никто. В общем-то, даже учитывая, что это – день наоборот, ставить на самое первое меропрятие именно дискотеку было самой худшей идеей. Руслан, признаться често, лучше бы сейчас вытерпел кинозал, нежели стоял посреди улицы, пытаясь отмахнуться от надоедливого солнца и духоты. Тени рядом не было, поэтому приходилось мучаться.       А мучаться, к слову, приходилось не только от утренней духоты, но и от трогательных речей Славы, бродящего на сцене из стороны в сторону и держащего в руках этой тупой пердящий микрофон. Даже Давид в восторге от прошедшего шоу не пребывал – стоя за школьной партой по центру сцены, на котором стоял ноутбук, выводящий из себя миллионы самых разных проводов к колонкам по бокам, махал первым попавшимся под руку листком себе прямо в лицо, старательно закрывая то кепкой и то и дело сбрасывая с плеч олимпийку, которую по сей день с самого начала смены носил неизменно. Слава же, старайся, не старайся, пытался показать из себя максимально активного и выспавшегося человека, но все равно выдавал себя с потрохами, постоянно зевая и вяло передвигая ногами. Вообще, таким он был ежедневно и потихоньку настраивался в прежний режим после зарядки, но сегодня, так как это "День-наоборот" и ее с утра не было, тот и не смог хотя бы как-то ободриться. Руслану его жалко, но не от всей души. Больше всего ему жалко себя, ведь сейчас, благодаря снова вовремя подоспевшему Дане, тот узнал, что время на душ у них появится только через как минимум два часа. И ведь все это время они потратят на, во-первых, завтрак – упс, правильнее сказать, ужин – и свечку. Вот эту свечку он, кстати, и ебал.       —А че ты хотел, треть смены прошла. Выводы щас будем делать, — пожимал плечами Даня, всем своим видом показывая, что и ему самому эта задумка не сильно импонирует.       —Обед сегодня вкусный был, на дискотеке песни классные. Даня долбаеб, сто седьмая комната лохи. Достаточно? — возмущался Руслан сквозь ненавязчивую музыку на фоне.       —Сам долбаеб, — усмехнулся тот и отвесил несильный подзатыльник. — Ты откуда обед взял? Мы сегодня не ели еще ниче даже.       —Ты конченый? Щас вечер, каким образом мы могли не есть? — покрутил пальцем у виска Руслан. Если уж играть, то играть всем и до конца.       —Да, согласен полностью, — возник вдруг рядом активно пританцовывающий Вова. — Кстати, пять прилагательных на букву "К" называй.       Даня заржал, а Руслан сквозь зубы выдохнул, закрывая козырьком кепки все лицо и таким образом якобы делая вид, что никакого Руслана здесь в общем и целом не было, и никак плохих слов перед вожатым он не говорил. Но Вова продолжал настойчиво стоять перед ним.       К счастью, вспоминать прилагательные ему не пришлось. Где-то со стороны сцены музыка стихла, и послышался говор Славы.       —Так, ребят... — как настоящий актер, тот не очень умело и явно поддельно изображал дрожащий и испуганный голос. — Кажется, я кого-то вижу...       Давид вдруг неожиданно оживился, резко переключая кнопки на ноутбуке. Из колонок заиграла загадочная музыка. Ее моментально заглушило тихое похихикивание Тохи возле левого уха. Руслан вздохнул. Где-то за спиной он услышал чей-то громкий голос, механически поворачиваясь к его источнику.       Напротив летней эстрады, прямо за Русланом, стояло массивное одноэтажное здание с яркой табличкой «шестой корпус». За окном, выходящим в сторону вялых ребят, стоял высокий мужчина. Лицо было скрыто черной тканью, наброшенной небрежно на макушку и сползающей до плеч. Одет был во все черное – во что именно видно не было. Руслан сперва дернулся, пугаясь культурно устрашающей картины, а позже начал еле сдерживать смех. На подоконнике, возле которого стоял этот таинственный незнакомец, находилась высокая яркая колонка, сразу выдающая, что человек за окном говорит не сам.       Где-то позади послышались возгласы шестого отряда. Теперь засмеялся Даня.       —Сочувствую их вожатым. Интересно, сколько времени они потратят, чтобы заверить их, что эта черная хуйня не сидит у кого-то под кроватью в их корпусе...       —Так хули у них, щас он к нам пробежит и будет в сто седьмой в шкафу сидеть, — не понял Руслан, кивая в сторону их корпуса и говоря нарочито громко, чтобы жители упомянутой комнаты его услышали.       —У меня там двухлитровая Кока-Кола и Роллтон лежат, я не дам, — замотал уверенно головой Денис.       —А мне дашь? — с надеждой в голосе спросил Даня.       —Дам. А Колу и Роллтон нет.       Кашин в ответ игриво подмигнул, поворачиваясь вновь к темному силуэту в окне, уже как минуты три что-то говорящему. Нет, не говорящему. Эпично стоящему возле подоконника и яростно пытающемуся скрыть той же черной тканью колонку.       Низкий записанный голос говорил что-то про время. Руслан, честно, вслушиваться не собирался, – зачем ему это? Да и в целом, наверное, слушал его только ошеломленный, видимо, не в шутку Вова и решивший поддержать его шок Леха. Даже шестой отряд в его речи не врубался, пытаясь забыть увиденное и не думать, что по возвращении в корпус к ним не подлетит это черное нечто.       Загадочная мелодия на главных колонках стихла, голос у корпуса в том числе. Напоследок черный силуэт распахнул выходящие в сторону летней эстрады окна и полностью накрылся черной тканью, которой ранее пытался скрыть со света белого светло-синюю колонку, сливаясь с темнотой. Было едва ли видно, как тот мелкими шагами отходит от окна еще дальше. Где-то сзади в истерике бился шестой отдел.       Молчали секунд десять.       —Жалко их, — кивая на напуганных детей, первый заговорил Руслан.       —Жалко, — согласился Даня.

***

      После увиденного ребят наконец отпустили дальше шествовать по плану на день. Сходили на ужин, который по факту являлся завтраком и побрели в корпус. Вожатые сжалились над первым отделом и позволили отнять тридцать минут на скоростной душ для тех, кому это необходимо из данных двух с половиной часов на свечку. Руслан, честно, сперва очень сильно возмутился, что им в любом случае два часа придется сидеть на жопе ровно и слушать это однотипное «мне все понравилось, надеюсь, в дальнейшем все будет так же» из уст тридцати с лишним человек. Но затем как-то оживился, узнав от Вовы, что свечка будет проходить на улице.       —Бля, хотелось бы свечку вечерком у костровой. Мне кажется вайб был бы лютый, — высказался Даня. — Сидишь у костра, греешься... Истории слушаешь... В поход еще хотелось бы. Там вообще шикардос.       —А будет? — с некой надеждой в голосе спросил Илья. Рядом сидящий Тоха активно закивал, показывая, что ответ на заданный вопрос его тоже интересует не меньше. Максим и Денис же пока находились в душе.       —Не знаю, — пожал неопределенно плечами Даня. Руслан даже изумился – обычно знающий про лагерь абсолютно все Кашин, оказывается, про что-то не в курсе. — Смотря, во-первых, по погоде, а во-вторых, по желанию директора. И вожатых. Тут рядом психушка заброшенная тем более. Ну, как рядом, километр-два, может.       —Мы же в поход не в психушку пойдем, — недоумевал Руслан.       —А мало ли, — ответил Даня. — Короче, если и пойдем, то где-то, наверное, через недели три. И то, если вожатые второго отряда согласятся. Обычно один самый старший отряд в поход идет.       Дружеская беседа внезапно прервалась громким голосом Леши из холла:       —Первый отдел, все выходим в холл! От каждой комнаты жду по одному пледу! Все в холл, одна комната – один плед!       —Свечку из пледов плести будем? — предположил Тоха, поднимаясь с пола и одновременно разминая спину.       —Да конечно, делать тут всем больше нехуй, — замотал положительно головой Илья. — Там Дениса с Максом не засосало в душе случайно?       —Кто знает, кто знает... — вздохнул Даня, опережая Руслана и забирая плед со своей кровати. Тушенцов вопросительно изогнул бровь, смотря на него. — Че? Мы этот плед на травку стелить будем. Я его все равно каждую ночь на пол выбрасываю. Это ты его то у ног, то у головы оставляешь. Не будем пачкать.       Больше Руслан возникать не смел.       Буквально через считанные минуты все собрались в холле. В том числе, слава богу, Макс с Денисом, за которых уже начал беспокоиться Илья. Вова еще раз всех пересчитал, чтобы никого не забыть в корпусе и направил ребят к футбольному полю.        Сперва Руслан подумал, что свечка будет у них проходить именно на этом поле и уже хотел, было, начать возмущаться, но позже до него, не прошло и десяти лет, дошло. Футбольное поле в одной своей части возвышалось и вело к невысокому, но довольно отчетливому холмику. Тот был своеобразной полянкой с кучей одуванчиков и клеверов, огорожденной забором и полностью отданной в руки солнца. Деревья поблизости если и были, то только за тонкими прутьями ограды. То и дело вокруг семенили бабочки, божьи коровки и дул прохладный ветерок, сильно контрастирующий с жарким, палящим солнцем. Место просто идеальное, Руслан в таких условиях очень даже рад провести время.       —Щас давайте образуем круг из пледов. На одном пледе одна комната. Пересаживаться нельзя! Один плед – одна определенная комната всем своим составом. Все. Кто пересядет – будет как Коля однажды в холле спать, — уверенно и строго заявил Вова, вспоминая случай с переехавшим однажды из своей комнаты в главную Железняком.       Попытать на себе его судьбу не хотел никто из присутствующих, а потому все без споров согласились с выдвинутым условием вожатого и послушно расселись так, как он и велел. Сто восьмая комната заняла себе место в кругу ровно напротив пледа, расстеленного вожатыми. По правую руку разместилась сто седьмая, а по левую – сто шестая. В общем и целом – место вполне себе отличное. Учитывая, что помимо приятных соседей по бокам, сидели Руслан с Даней прямо в теньке, созданным от росшего за забором массивного дуба.       —Так, ловим тишину и слушаем меня! — громко огласил Вова, хлопая в ладоши. — Молодцы. В общем-то, сейчас мы проводим свечку на природе. Да, необычно. Суть в том, что мы не просто говорим результаты сегодняшнего дня, а говорим результаты прошедшей части смены. Что вам нравится, что нет, на что хотите обратить особое внимание – говорим абсолютно все, что только захочется. Если хотите поблагодарить кого-то определенного – благодарите. Хотите высказать какую-то гадость – высказывайте, но не так агрессивно и без матов. Хотите поделиться планами на дальнейшую часть смены – делитесь. Все, что вам хочется, то и говорите. На все про все у нас два часа, так что рассчитывайте время с умом. Начнем?       От отряда послышались положительные, но не особо активные возгласы. Свечку пустили по кругу по часовой стрелке, начиная с сидящей возле вожатых сто первой комнаты.       Первое время Руслан засыпал. Так-то, место ему вполне позволяло прилечь и задремать – так вовремя и подходяще в его сторону вытянул ноги Илья, а Даня, словно почувствовавший чужую сонливость, освободил на пледе достаточно много места, отодвигаясь к самому краю и призывно похлопывая по свободному месту. Руслан приглашение с удовольствием принял, укладываясь без разрешения головой на ноги Ильи. Тот сперва повозмущался, попытался сбросить друга, но очень быстро смирился и продолжил сидеть тихо-мирно. Тушенцов же, почувствовавший власть, посмел закинуть собственные ноги на колени сидящему на краю Дане. А он, впрочем, против и не был, лишь уселся поудобнее и откинул голову назад. Красиво. Потребовалось много сил, чтобы отвернуться от него, но Руслан смог, яро изнутри возмущаясь на самого себя.       Он мог бы и дальше углубиться в свои мысли, если бы не так называемая свеча. Правильнее сказать, пластиковый зайчик с подсветкой, принесенный сюда в роли импортозамещения той самой свечи. Та, к слову, побудила его резко вздрогнуть и вынырнуть из океана собственных мыслей в тот момент, когда передалась в руки знакомому всем Максиму Шабанову.       —Хочу сказать пару приятных слов... — начал он многообещающе, медленно поднимаясь на ноги. Начинается представление... — Я математик довольно сильный, и по моим подсчетам у меня есть максимум четыре минуты, но, надеюсь, мне их хватит.       Макс взял интригующую передышку, больше напоминающую, как набирание воздуха в легкие, чтобы сейчас жестким рэпом вывалить все накопившееся. Но он лишь глубоко вздохнул и, покрепче взяв зайца за яйца в руках, принялся говорить.       —Я люблю всех здесь сидящих. Поверьте, вы все такие аху...- крутые ребята, что я вам каждому готов сейчас пройтись и руку пожать. Но... Какой идиот постоянно засирает слив в душе?! — Максим резко перешел на повышенный тон, ставя зайца на плед и выпрямляя спину вновь. — Але, вы за столько недели не можете научиться волосы после себя убирать? Рассказываю. Я, значит, записался на шесть тридцать утра сегодня в душ. Проснулся по будильнику, вещи взял, прихожу. Это первый раз, когда я позволил себе сходить в душ в одиночку, в полном комфорте. Первый раз. Подхожу я, значит, к кабинке, хочу уже включить воду, смотрю, а кабинка уже наполнена. Извините... Это что за затычка своеобразная? Подхожу к другой кабинке – там то же самое? Что за монстры до этого мылись за мной?! Нет, я думаю, хорошо, за пятнадцать минут как-нибудь успею здесь навести порядок. Я стою, жду, пока вода утечет. А она стоит! Просто стоит! Не двигается ни на миллиметр!       По полю прошлись смешки.       —Я вам щас всем калитку здесь поголовно разобью, че угараете! Я жду, вода не стекает. Проходит пять минут, она стоит. Я, как человек ответственный, решаю взять все в свои руки. Надеваю сланец и пяткой надавливаю на слив, чтобы хотя бы чуть-чуть пробить эту воду. Она стоит! Я туда опять пяткой, и, господи! Упаси меня Нептун, бог воды, она как забрызгала! Клянусь, я сланец достал – у меня там парик целый на пятке! Я думаю, ну все, щас результат пойдет. Нет, вода стоит! До сих пор! Я, значит, жду-жду-жду, пока вода уйдет, а она ни в какую! Я же не дурак, чтобы чьи-то волосы из слива убирать, правильно? Негигиенично. Мне там уже следующие на очереди в душ девочки в душ ломятся – а я, простите, что сделаю?! Я опять пяткой в слив, она опять брызгает! Я уже полностью мокрый, потный, сонный и грязный, желающий хоть на секунду залезть под теплый душ, молиться начинаю, чтобы эта вода стекла! А она стоит! Мне, конечно, пришлось освободить душ. Я не знаю, что там делали Неля с Ксюшей, но лично я эти волосы убрать не смог!       —А волосы самому убрать руками не вариант? И ты вообще помылся потом хоть? — смеясь, задал вопрос Вова.       —Я ж сказал, негигиенично! И вообще, я в душ мыться пришел, а не чью-то волосню со слива убирать. И храни Господь Дениса, который после дискотеки разрешил мне помыться с ним. У меня все! А нет, еще кое-что. Еда в столовке вкусная. Но знайте, я обязательно выясню, кто был в душе до меня и лично придушу этих людей! Суки! Ой!       —Что ты сказал? — возмутился Вова, ошарашенно ахая и хватаясь за сердце рукой.       —Простите за мой французский! Само вырвалось! У меня папа француз, вы не знали? — попытался перевести тему Максим.       —Ладно, на этот раз прощаю. Проблема реально культурная. Прощаю только потому, что ты пока единственный, кто осмелился поднять эту тему. Так, все, мы разболтались! Максим, это все?       —Это все. Знайте, я обязательно узнаю, кто мылся до меня и кто оставил мне этот парик!       Руслан напоследок даже похлопал, сам не зная за что больше – за внимание к проблеме, волнующей если не весь отряд, то как минимум его половину точно; или за такое смелое произношение нецензурного слова в своей речи. Заяц дальше перешел как раз к нему, но Руслан лишь молча с пару секунд посмотрел бедному пущенному по кругу прямо в очи и передал Дане. Тот недоуменно засверкал глазами.       —Говори, — настойчиво потребовал Вова. — Ты командир, так-то. Тебе что-то сказать обязательно надо.       —Я после Дани скажу, — уверенно заявил Руслан, размахивая руками.       —Ты какой-то лютый перформанс готовишь? — наклонился к нему Илья, шепча вопрос прямо на ухо. Тушенцов замахал руками, прогоняя друга.       —Дай командиру послушать речь заместителя, — нахмурился он. Коряков послушно выпрямился.       —Ну, родные мои, — аккуратно сбрасывая со своих колен чужие ноги, Даня поднялся на собственные. Речь приближалась либо серьезная, либо примерно такого же характера, как и Максимова. — Я в целом никуда не тороплюсь, но много распинываться не буду. Вот чисто для сравнения, обычно я на таких свечках либо молчу, либо говорю что-то кратко. И я это к тому, что я, проживший в лагерях полжизни, впервые ощущаю себя так, будто первый раз вообще сюда приехал. Нет, у меня были хорошие смены, но даже там я не чувствовал между собой и другими ребятами такого коннекта. И я за это хочу сказать спасибо каждому из вас. У нас впереди еще две трети смены, я клянусь, такого лютого удовольствия от этой мысли я еще не получал. Еще раз спасибо. Вы – золото!       —Дань, а мы? — обиженно буркнул Вова, в шутку хмурясь и толкая в плечо сидящего близ Лешу.       —А вы алмазы, — Кашин развел руками по сторонам, имитируя блеск упомянутого драгоценного камня. И хотя сказал он это явно с сарказмом, все равно как минимум сам Даня точно знает, что не врет, а лишь преподносит правду в шуточной манере.       Следующим запыхтел Руслан, которому заместитель буквально насильно впихнул в руки зайца.       —Я сперва не хотел говорить, потому что мне было лень вставать, поэтому чего-то грандиозного от меня не ждите, — предупредил заранее Тушенцов.       Где-то напротив загудел от возмущения Вова.       —Тиш, тиш, командир базарит. В общем-то. Я сразу скажу, что слова – моя самая слабая сторона. Но я не могу не сказать, что я, будучи в лагере первый раз, этот же первый раз получая звание командира и еще до начала смены ожидая от нее всего самого наихудшего, не жалею. Я к лагерям вообще скептически. Меня сюда заставили приехать. И я впервые рад, что меня заставили. Я бы щас так круто застелил, но материться нельзя, поэтому просто скажу, что вы офигенные. Реально, искренне, без всяких приколов. И сто седьмая комната – была б возможность, я бы там жил. И сто шестая – за душевной беседой сразу к вам. Сто пятая – вы хоть и ужаленные все в жопу, все равно веселые и классные. Сто четвертая – ну прям салон красоты, до сих пор помню, как вы Макса на первый дискач накрасили. Сто третья – я не могу такое говорить при вожатых.       Имея в виду запрещенную на территории лагеря еду, Руслан загадочно подмигнул девочкам из упомянутой комнаты. Хоть и общались они редко, в любом случае те, как и все, уже нашли со всеми контакт и с радостью его поддерживали либо беззаботными разговорами, либо запрещенкой.       —И сто вторая – вот там уже модный приговор целый. Сто четвертая лицо оформляет, сто вторая одежду. И сто первая – ваши идеи для каких-то конкурсов полный отпад. Вова и Леха – сколько бы я над вами не угарал, знайте, я любя.       Руслан коротко вздохнул, выравнивая внезапно участившееся дыхание. Следующие слова ему дадутся с большим трудом, если вообще дадутся.       —И даже мой сосед, которого я сперва с говном под плинтусом равнял, тоже. Я говорил, что по возможности переехал бы в сто седьмую, но возможности нет потому, что нет желания. Я это к тому, что без хотя бы кого-то из вас здесь сидящего эта смена явно не была бы такой, какой является сейчас. Вы все без исключений ее составляющая. Я от всей души рад, что встретил вас и пробуду здесь еще так долго. Но волосы со сливов лучше убирайте. Спасибо.       По полю прошлись хлопки и даже несколько восторженных свистков. Руслан счастливо заулыбался, направляя взор себе под ноги и, не глядя, передавая зайца следующему человеку.       Он никому не расскажет, что на самом деле вставать ему сперва не хотелось не потому, что лень, а потому, что Руслан хотел подольше настроиться на завершающие слова.       Он никому не расскажет, что оканчивающее пламенную речь «я люблю вас» было проглочено из-за взгляда голубых глаз, внезапно почувствовавшегося слишком резко, остро и к тому же непривычно-неправильно тепло.       Кажется, это действительно полная пизда.