Смена в «Солнышко»

      Свечка прошла, на удивление, спокойно и очень даже комфортно. После сентиментальных речей Дани и Руслана все вдруг мгновенно прочувствовались этим настроением и вместо запланированных шутливых слов начали говорить искренние и действительно важные, в первую очередь, для самих себя вещи. Под конец даже Вова с Лешей словили этот душевный настрой и наговорили таких по-настоящему добрых вещей, что Руслану на секунду показалось, словно в это время им приоткрылась та занавеса вечно веселых и смешных вожатых, скрывающих за собой действительно огромную душу и благодарность.       В этот момент захотелось подумать о будущем. О том, что будет с ними через месяц с лишним. Будет грустно расставаться? Сильно ли это почувствуется и почувствуется ли вообще? Будет Руслан жалеть и возвращаться к изначальному мнению об этом месте или радоваться, что все же пошел тогда на поводу у родителей и, хоть и нехотя, но согласился поехать?       Будет ли он скучать по Дане?       И будут ли последствия у того, что его мысли в последнее время все чаще и чаще сводятся к человеку с именем, кое он в первый день назвал максимально пидорским?       Думать вдруг совершенно расхотелось. Возможно, из-за того, что такие мысли навевают тоски, а возможно, из-за того, что сводящиеся постоянно именно к Дане раздумья уже порядком надоели.       И надоело то, что теперь, ловя на себе взгляд глаз цвета чистейшего озера, хотелось долго смотреть в ответ и очаровываться глубиной этого взора, игнорируя тот факт, что Руслан ненавидит зрительный контакт. Надоело, что теперь любая встреча глазами сопровождалась трепетом где-то изнутри, ощущаемымся то удушливо колко, то невероятно тепло и легко. Надоело думать об этом. Надоело думать о Дане и на репите прокручивать это въевшееся «неправильно».       Стоило бы действительно подумать над этим более основательно. Но свободное время появляется только ночью или на тихом часу, и даже там Руслан не может оставаться в полном одиночестве.       —Руслан! — послышался голос над ухом. — Отнеси плед, пожалуйста.       Они до сих пор находились на поле. Свою завершающую данное мероприятие речь сейчас договорил Вова. С ее окончанием, словно почувствовав, задул сильный ветер, колебля длинную траву и высокие клеверы. Руслан с глубоким вздохом встал, поправляя уже более культурно отросшие волосы, и стал аккуратно складывать чужой плед.       —А сам че? — глухо спросил он, когда вещь наконец была взята под мышку.       —Не знаю, мне лень, — невинно пожал плечами Даня, лучезарно улыбаясь. Будто второе солнце, честно.       —Понял, я тебя записал... — прошипел Руслан, но пререкаться не стал.       Молча первый отдел добрался до корпуса. Отсутствие каких-либо громких разговоров было крупной редкостью, но в данной ситуации это было даже как-то правильно. Правильно. Руслан о правильных вещах в последнее время будто бы и не думал вовсе.        Опять все мысли сводятся к Дане. Да ебал Руслан это все в рот, честно говоря.       —Ты че? — обратился к нему идущий неподалеку Илья, заметивший, как нахмурились чужие брови.       —Ниче, — вздохнул Тушенцов. Нет, даже несмотря на их крепкую и проверенную большим сроком дружбу, он не готов поведать ему суть своих запутанных мыслей. Ни за что.       —А с ебалом че? — не отступал Коряков и кивнул на собеседника, мол, сам погляди на свою морду кислую!       —Я есть хочу, — моментально нашел вескую причину грустного лица Руслан.       Илья протянул недоверчивое «а-а, понятно...» и замолчал. И Тушенцов уверен, что тот еще несколько секунд смотрел ему в затылок, ожидая поймать встречный взгляд, чтобы вычитать всю информацию самостоятельно. Но Руслан не посмотрел. Вот еще – ему, так-то, в хуй пока что не уперлось рассказывать кому-то о своих проблемах. В данном случае, особенно Илье. Его не хотелось разочаровывать.       —Первый отдел! — послышался звонкий и громкий голос Вовы где-то позади. — Оставляем пледы в комнатах и бежим в столовую! Опоздаем – нас по головке не погладят!       Тушенцов пропустил шутку Максима о головках мимо ушей, не особо торопясь, заходя в корпус. Оставил плед на полу рядом с чужой кроватью, ведь тот только что побывал на земле, и бог того знает, не заползли ли туда какие-нибудь насекомые. Заодно заскочил в ванную комнату, чтобы умыться, не столь для того, чтобы охладиться после такой жаркой погоды, сколь для того, чтобы просто освежить внезапно потяжелевшую от нахлынувших мыслей голову. Ему хочется выть от собственной безысходности и прекратить эту пытку из паутины размышлений, но Руслан на то, к сожалению, не способен, а потому продолжил хмуро осматривать кроссовки на ногах, изредка почесывая затылок и стараясь игнорировать чужие взгляды на себе. Особенно один из них, теперь отчасти тревожный, беспокоящийся, но оттого не менее теплый. И Руслану от этого тепла становится еще... Страннее, чем до этого.       —Руслан, там сыр дают! — вдруг воскликнул рядом Денис. — Можно я опять спизжу его у тебя?       И Коломиец прекрасно помнил, что сыр давали еще как минимум раз десять после всплывшего в памяти случая. Просто сейчас свои воспоминания захотелось озвучить вслух, чтобы хоть как-то растормошить по непонятной причине внезапно потускневшего командира.       —Ахуел? Ты мне его с прошлого раза еще должен, — мигом ответил Тушенцов, присаживаясь за стол и показательно прямо перед лицом Дениса прихватывая из тарелки аж два куска для себя вместо законного одного.       —Ладно, я сегодня добрый, — действительно доброжелательно ответил Коломиец, преспокойно занимая свое место и даже не начиная как-либо пытаться отвоевать свой кусок. Руслан, признаться честно, культурно удивился.       —Вот так просто? — изогнул он бровь.       —А ты хочешь, чтобы я драться начал? — спросил Денис и демонстративно засучил рукава.        —Ладно-ладно, сиди... — мгновенно притих Тушенцов. На столе на секунду повисло молчание, и Руслан хотел уж было обратно продолжить свой глубокий мыслительный процесс, как вдруг заговорил Тоха:       —Бля-я, я ж вам забыл рассказать... — он ударил себя по лбу, отодвинул тарелку с макаронами и придвинулся ближе к центру стола, показывая, что история, которую он сейчас собирался поведать, неимоверно тайная и секретная. Руслан, как и все остальные, сидящие рядом, мигом заинтересовался. — Короче. Есть одна девочка у меня на кружке́... Из третьего отряда...       —Та самая? Ты ж уже рассказывал, по-моему? Она еще... — нахмурился Илья, ложкой разрезая котлету. Поднял взгляд, но договорить не успел.       —Нет, это другая, — строго заметил он и незаметно для сидящего по левую руку Руслана прищурился, смотря на Корякова. Тот понятливо закивал и продолжил дальше ковырять бедную котлету.       Денис и Максим тем временем заинтересованно приблизились к центру стола, навостряя уши и впитывая историю из уст Тохи так, словно не слушали ее буквально вчера. Да и плевать они, в общем, на это хотели. Потому что грустный настрой Руслана не радовал никого из присутствующих за столом, и развеять витающее непонятно по какой причине напряжение хотелось всем. Даже не столько развеять, сколько просто поднять настроение командира.       И у них это успешно получилось, раз вплоть до самого расхода по комнатам, Тушенцов был зациклен исключительно только на появившейся сплетне, дополняемой подробностями Даней. Даней... Опять он.

***

      Тихий час на этот раз проходил строже обычного. Если до этого вожатые еще могли позволить самому старшему отряду не спать, а лежать на кроватях с открытыми глазами, то теперь первые двадцать минут Вова с Лешей ходили по коридору и следили за сном ребят настолько, что не заснуть было просто невозможно. Но Руслан это поневоле стойко вытерпел, сам того не заметив. Не заметил потому, что, во-первых, у его головы явно были дела поважнее, чем просто "поспать", а, во-вторых, их комната была единственной, кто имел полное право закрывать дверь после объявления сна.       Руслан лежал, упершись взглядом в потолок, который явно должен был быть белоснежным, но по каким-то неизведанным причинам имел желтые подтеки со всех сторон. Нараспашку открытое окно пропускало в комнату прохладный ветерок, который, в общем-то, от духоты спасал не так уж и заметно. Из-за плотно задвинутых оранжевых штор солнце не проходило в комнату, а лишь старательно забрасывало свои лучики сквозь висящую ткань, ослабляя свой свет и делая его едва уловимым. Руслану в такой обстановке было более, чем просто уютно. Возможно, это из-за того, что на соседней кровати кое-кто посапывал, но в мысли об этом Тушенцов углубляться не очень хотел. Да и вообще думать больше не хотел. Заебало его уже это занятие. Он же, в конце концов, каникулы ждал не для того, чтобы днями и ночами напролет только о делать, что философствовать.       В общем, скучно в компании своей головы ему не было уж точно. Но, проблема, жарко. Одеяло, чтобы немного охладиться, уже было сброшено на пол, но даже без него духота стояла невыносимая. Руслан спустя примерно минут двадцать после объявления отбоя начал ворочаться из стороны в сторону, в попытках найти в своей кровати хоть какой-нибудь прохладный уголок, но те оставались тщетными. Подушку он перевернул раз, наверное, пятнадцать, но она все равно чересчур быстро нагревалсь. Боже, лучше бы он просто заснул в самые первые минуты тихого часа и не мучился бы сейчас...       —Я тебе, блять, ноги скоро подстрелю, — заворчал кто-то, лежащий на соседней кровати, сонным голосом. — Хватит вертеться.       —Не умничай, — посоветовал Руслан, глянул на отчаянно пытающегося вновь заснуть Даню и культурно обомлел. Тот лежал, укутавшись в одеяло почти что по самые плечи. — Ты ненормальный? Тебе не жарко?       —Нет, мне вообще заебись, — откликнулся тот и открыл-таки свои очи. — Спи, придурок. Мы после тихого часа бегать будем.       —В смысле?       —Нам расписание с утра рассказывали... После полдника петля времени... Ну, игра по станциям.       —Я сбегу, — уверенно заявил Руслан и разочарованно посмотрел в потолок. Бегать по лагерю ему нравилось уж точно меньше всего.       —Вот мы и вернулись к тому, с чего начинали, — заметил Даня, вспоминая, как в самый первый день точно такая же фраза уже вылетала из уст Тушенцова.       —А оно и не заканчивалось.       —Ну конечно... Я так сразу и понял. Особенно после твоей нереальной речи на свечке.       —Это не считается. Все, короче, заговорил меня опять. Ты не против, если я окно открою?       —Открывай. Только смотри, чтоб на улице вожатых не было.       Бодрячком парень подпрыгнул с кровати, босыми ногами шаркая к закрытому окну. Их, к слову, на сегодняшнем тихом часу рекомендовалось не открывать вообще, но для сто восьмой комнаты правила отсутствовали, поэтому почему бы и нет, как говорится. О нравоучении Дани об осмотре улицы на наличие поблизости вожатых Руслан в ту же секунду позабыл, активно отворяя окно.       —Там нет никого? — подал голос Кашин, и только в этот момент Тушенцов оглянулся.       —Ой... — быстро и тихонько пробормотал он, в ту же секунду нагибаясь и чуть ли не ударяясь о батарею рядом.       —Во дебил, а. Я ж говорил... — вздохнул Даня и обернулся к окну. — Заметили?       —Не знаю. Но они спиной стояли. По крайней мере, некоторые. Их там, блять, человек десять стоит!       —Че, реально? — не поверил на слово Даня и отпрянул от подушки. Ровно в ту же секунду послышался шум возле двери, и та, уже по традиции, чуть не срываясь с петель, отворилась.       —Спите? — приличия ради поинтересовался Илья, на пару с Денисом вбегая в комнату и вновь хлопая дверью.       —Там вожатые на улице какое-то жертвоприношение делают, — активно махал руками Коломиец.       —О-о, Руслан, все-таки они тебя заметили... — с грустной миной догадался Даня.       —Да быть не может! — ответил тот.       Хоть и шанс быть замеченным действительно был, да еще и большой, Тушенцов все равно рискнул глянуть в окно еще раз. Аккуратно, держась за длинную, тонкую, железную трубу батареи, тот приподнялся и, прикрываясь шторой, всмотрелся в показавшуюся картину внимательнее.       Вожатых на улице присутствовало действительно много. Сразу же узнались Вова с Лешей, сидящие на плитках, дорожкой ведущих к первому корпусу, и что-то яростно пытающихся на них нарисовать цветными мелками. Рядышком примостились Давид с Ариной, вытворяющие те же самые дела, только на других плитках, ведущих уже ко второму корпусу. Несколько вожатых других отрядов разместились на главной дороге и точно так же, сидя на корточках, склонившись над несчастным асфальтом, вырисовывали непонятные знаки на нем. Непонятные, скорее всего, потому, что Руслан на них смотрел на приличном расстоянии, а зрение у него немного далёко от идеального. И тем не менее, слова Дани все-таки, как и ожидалось, оказались неправдой – занятым вожатым не было никакого дела до какого-то там парниши из первого отряда, захотевшего посреди тихого часа открыть окно.       —Мы там с Денисом пытались посмотреть, что они пишут. Что-то на «Ч», по-моему, было... — проинформировал вдруг Илья.       —Нет, оно ж на «Б» было... — запротестовал Коломиец.       —На «Ч», клянусь.       —Если на «Ч», то, скорее всего, «часы», — поделился своими догадками Руслан, плюхаясь на свою кровать. — У нас же тема смены «время»... А если на «Б», то... «Биздец».       —Прям «биздец»? — уточнил Даня. Тот кивнул. — Может, «блять»?       —Ну, они же не будут маты на дороге писать, — пожал плечами Тушенцов.       —А «биздец» это не мат?       —Нет. Или «бздун» напишут... Да я ебу, короче, что-ли? И вы двое, че пришли? На меня красивого посмотреть? Все, биздуйте отсюда. Щас Вова с Лешей вернутся, увидят, что вы у нас тусуетесь, и дадут нам...       —Бизды? — опередил Илья.       —Бизды. Давайте, катитесь уже... Умники нашлись тут...

***

      Вскоре, немного времени спустя, Денис с Ильей соизволили-таки покинуть сто восьмую комнату. Вообще, толчком к этому действию послужило какое-то шумное копошение в коридоре и внезапное исчезновение из поля зрение Леши на улице. А также толчком к тому, чтобы Руслан наконец-то улегся на своей кровати с целью хоть чуть-чуть поспать.       Подъем вновь озвучивался вожатыми словом «отбой», но ребята к этому уже смогли более-менее привыкнуть. И тем не менее, сквозь эту нескончаемую мантру «отбой-отбой-отбой, все по кроватям» все равно частенько проскальзывало тихое «и давайте побыстрее как-нибудь в холл, нельзя опаздывать все-таки...».       Руслан сна, можно сказать, даже не почувствовал. Проспал он не так уж и долго – от силы час, после ухода Ильи с Денисом все еще пребывая в коротких раздумьях. Впрочем, как и к слову «отбой» во время подъема, он к этому уже начинал привыкать. Оставалось лишь смириться со своей участью. Но это задание уже было со звездочкой. И смириться ему предстояло не с тем, что он взаправду стал погружаться в собственные мысли больше обычного, а с причиной появления этих самых мыслей.       —Вы реально спать легли что-ли? — послышался возмущенный ор Вовы в коридоре. — Ало-ало, все в холл! Даю вам пять минут! Кто не придет – тому я кровать сломаю!       Руслан понятия не имел, как там остальные, но вот ему после такой угрозы уж точно спать перехотелось насовсем. Между сломанной кроватью и игрой по станциям он, все же, лучше выберет второе.       Из комнаты он вышел – скорее даже вылетел – спустя четыре минуты с ниточкой, собираясь второпях и едва ли не забывая элементарно налепить на башку кепку, за отсутствие которой Вова уж точно сломал бы ему кровать. Но, тем не менее, вот он, одетый, вполне себе выспавшийся и немного не готовый к долгой беготне по всему лагерю, прошелся к своему законному месту в холле. После недолгого сна настроение магическим образом смогло прийти в норму, чему нельзя было не порадоваться.       —А Даня где? — первое, что у него спросил Максим, как только увидел Тушенцова в окрестностях холла.       —Кепку свою ищет.       —Ты ее спрятал?       —Ты что! — возмутился Руслан. — Ни в коем случае. Я не помогал ему закидывать эту несчастную кепку за кровать перед тихим часом.       —Вот это он дебил, а...       —Кто там дебил? — внезапно появился рядом Даня, словно услышавший, как здесь обсасывали его личность. С кепкой, кстати.       —Илья, — тут же поспешил оправдаться Шабанов. — Я сегодня во время тихого часа просыпаюсь, а он вместе с Денисом забегает в комнату, спотыкается о тумбочку Тохи и въебывается лбом в угол шкафа.       —Больно, вообще-то! — проговорил сидящий рядышком и внимательно все слушающий Коряков, показательно потирая оставшийся после происшествия красный след на лбу.       Шумиху совсем скоро пришлось прекратить, так как из вожатской потихоньку сперва выполз Леха, а за ним и Вова. Оба были заметно сонными и уставшими – оно, в общем-то, и ясно, ведь на протяжении чуть ли не всех двух часов отдыха они корячились на улице, яростно пытаясь что-то зарисовать на дороге. И кстати об этом...       —Так вы по итогу увидели, что они там рисовали? — спросил тихонько Руслан, стараясь особо не шуметь, чтобы не отхватить "биздов" от вожатых.       —Нет, — лаконично отозвался Илья. — Но я уверен, что там что-то на «Ч».       —Нет, на «Б», — ввязался в спор Денис.       —Так! — громко прервал все разговоры Семенюк. — Рты на замки. И идем в столовую. Ни слова чтоб я от вас не слышал! И ни единого вопроса. После столовой идем к летней эстраде. У Вячеслава Валерьевича есть для нас важная новость. Все! Бегом кушать!       Руслан подскочил со стула один из самых первых. В конце концов, посмотреть, что же за таинственные послания на «Ч» или на «Б» оставили вожатые было даже больше, чем просто интересно.       Духота за два часа никуда не делась, но немного ослабла. Солнце не слепило, а просто стояло в чистейшем голубом небосводе, освещая все вокруг и, на удивление, не пытаясь кого-либо лишить зрения. К такой чудной атмосфере было бы неплохо добавить еще пение птичек на фоне, но вместо этого до ушей стали доноситься голоса детей из других отрядов. Причем такие громкие, что складывалось впечатление, будто...       —...Свиней, что-ли, режут? — закончил мысль Руслана Вова Иванов.       Но внимание его обращено было не на это. Тушенцов внимательно осмотрел дорожку под ногами.       Чуть ли не на каждой плитке были разноцветные стрелочки часов, цифры от одного до двенадцати и какие-то странные слова. Большинство вполне себе понятные и уже знакомые: «Время выбрало вас», «машина времени», «ничего не бывает вечно»... «Я уже близко», «остерегайтесь»... Но одно было каким-то странным, выделяющимся и постоянно написано черным цветом.       —«Кнас...» Чего нахуй..? «Насрал»? — пытался прочитать неизвестное слово Руслан. — И где здесь «Ч» или «Б»?       —Кнасдерал, — первый сумел выговорить Даня. — Реально Насрал. Че за поеботина?       —Реально, — согласился Илья.       —Илья! — шикнул на него Семенюк.       —Я одно слово только сказал! — заворчал от несправедливости Коряков. Значит, пока Руслан с Даней там вовсю матами раскидываются, его хотят отчитать за безобидное «реально»?!       —Уже десять!       —Вообще-то, шесть!       —Теперь восемь! Молчи давай!       Когда арифметический ужас закончился, и оба парня заткнулись, смерив друг друга злобными взглядами, Тушенцов тихонько заржал. Почти в то же мгновение отхватил щедрый подзатыльник, но смеяться не перестал.       Всю дорогу к столовой Руслан, все еще тихо прикалываясь над Ильей, пытался параллельно рассмотреть рисунки под ногами. В одном месте сумел даже разглядеть малюсенькую "ракету", которую когда-то, помнится, собственноручно рисовал на листочке, где надо было изобразить план уголка. Интересно, а этот листочек до сих пор бережно хранится у Леши, или уже давным-давно покоится на помойке? А, к слову, где Леша?       —Меня вот лично сейчас интересует только «Кнасдерал», — поделился Денис, когда Руслан указал всем на замеченный рисунок на асфальте.       —Звучит, как название какого-то стирального порошка, — заметил Даня. — Как думаете, сколько стоит?       —Даю сто рублей, — поднял руку Илья.       —Илья! — снова крикнул Вова откуда-то спереди.       —Это не я! — попытался скинуть с себя вину Коряков.       —Вот теперь точно ты! Иди молча!       Он закатил глаза и оставшуюся дорогу шел, не проронив ни словечка.       —А ведь на самом деле. Может это название той самой машины времени? — не унимался Денис.       —Или второе имя Вячеслава Валерьевича, — пожал плечами Тоха.       —Илья! — вновь уже громче сделал замечание Владимир.       —Да Господи! Вот щас точно не я! — выругался он максимально цензурно, но позже продолжил шепотом. — Я его маму на хую вертел.       —Илья!       —Ниче больше не скажу!       —Может «Кнасдерал» это... — начал озвучивать свою догадку Максим, но не успел договорить, как к ним в ту же секунду подлетел Семенюк.       Ничего не объяснив, тот пристроился рядом с Ильей и весь дальнейший путь шел в один шаг с ним, внимательно следя, чтобы чужой рот уж точно не открывался ни на секунду. И если Корякову было вообще ни капельки не смешно, и он действительно мог спокойно идти, как партизан, то остальным ребятам пришлось очень сильно постараться, чтобы не засмеяться с происходящего вокруг.       Но до столовой все-таки дошли, и слава Богу. Там же мирно заняли свои места. И, что главное, тихо. Потому что Вова уже явно был на пределе, чтобы не начать ругаться на всех подряд, и попасть под его горячую руку хотелось в данную минуту меньше всего. По крайней мере Руслану уж точно.       —Фимоз, — между делом обронил словечко Даня, тут же, в попытках остаться незамеченным, отпивая из стеклянного стакана горячего чая.       —Илья!       На этот раз "виновник по мнению вожатого" даже не стал никак возникать, а только закатил глаза и упал головой в сложенные на столе руки. И ведь не поймешь, на полном серьезе Вова это делает, или он уже давно прочуял эту схему и просто пытается пошутить?       И все равно, несмотря на то, что на этот раз ребята правда прилагали огромные усилия, чтобы не заговорить друг с другом, в столовой скучно не было. Потому что они все равно разговаривали, только жестами. А что? Они же, так-то, ни звука не издают.       На полдник было потрачено около десяти минут, по окончании которых первый отряд моментально поднялся со своих мест и быстрым шагом направился к указанной вожатыми летней эстраде, где без них уже собралось как минимум семь отделов. На улице все так же стоял гул – особенно сильно слышались вопли шестого отряда, у которого, видно, сон-час прошел очень весело, учитывая, насколько же те пересрались во время утренней дискотеки. Парни снова погрузились в раздумья о том, кем или чем может быть этот таинственный «Кнасдерал». Все, кроме Ильи. Тот, походу, до сих пор не хотел рисковать снова получить "биздов" от Вовы, а потому не просто молчал, а еще и сохранял дистанцию между собой и друзьями в примерно три метра так точно.       Совсем скоро, незаметно для всех, на сцене появился Вячеслав Валерьевич, держащий в руках тот самый пердящий микрофон и старательно перешептывающийся с диджеем. И только сейчас, внимательно осмотрев всех и вся, Руслан заметил, что на горизонте все еще не видать Леши. Причем уже какое время – в столовой его тоже не было... И все остальные отделы в том числе стояли только с одним вожатым, а не с двумя – ну, если не брать, в счет второй, у которого один вожатый стоял на месте диджея, а другой – Арина – отсутствовал. Поэтому они стояли в полном одиночестве, и контролировал их разве что Давид, иногда жестами со стороны сцены требующий у них быть потише.       —Вова, а где... — захотел было спросить Тушенцов у Семенюка, но, не успев даже договорить свой вопрос, оказался перебитым:       —Молчать. Все вопросы потом.       Ровно в ту же секунду, как тот закончил говорить, прогремела все та же таинственная музыка. На этот раз над настраиванием колонок, видно, парились не так сильно, а потому звук был максимально искаженным, из-за чего смех сдерживали не только дети, но и сам диджей.       —Я рад видеть вас всех здесь и сейчас, — загадочно начал свой монолог Слава, двумя руками держась за микрофон и многообещающе смотря на небо. Выходило, кстати, совсем не эпично, потому что микрофон пердел похлеще колонок.       —Фу, кто пукнул, — скривился Тоха, махая рукой перед собственным носом.       —Я тебе щас как пукну, — пригрозил кулаком Вова. Татыржа аккуратно захихикал.       —Наверное, вы заметили, что сегодня происходит что-то очень странное... — продолжал говорить старший вожатый на сцене.       —Да ну нахуй, — не удержался от комментария Максим. Хорошо, что никто его не услышал.       —Помните, я говорил вам про Неизвестного, который посмел украсть нашу машину времени? Сегодня я весь день пытался изучить, что же он там делает... У меня плохие новости. Машина времени начинает действовать. Я вот все пытался понять, что же сегодня идет не так... Извините, если я сейчас покажусь ненормальным, но мне кажется, что все идет... Наоборот...       —Да ну нахуй! — повторно высказался Максим.       —Видели, какие странные рисунки нарисованы на асфальте? Их оставил Неизвестный. Пока вы спали, я все внимательно изучил, проанализировал и записал. Кнасдерал – его имя. Подождите... Мне кажется, или...       —Пиздец... — многозначительно выразился Илья.       —Я тебе тресну скоро, — пригрозил снова возникший из ниоткуда Семенюк.       Мелодия на фоне вдруг стала громче, только звучать начала со стороны того же шестого корпуса. Руслан мысленно перекрестился и помолился за бедных детей и вожатых шестого отдела.       За тем же самым окном, как и утром, стоял темный силуэт. На этот раз синяя колонка была скрыта уже лучше, но даже издалека, приглядевшись и напрягши глаза, из-под черной ткани Руслан смог заметить маленький темно-синий кусочек. Так называемый "Кнасдерал" говорил невнятно и, о Боги, опять пердяще, поэтому практически никто не слышал ни слова, что он произносил.       —Это все объясняет... — задумался Слава, когда окна шестого корпуса захлопнулись и Черное Нечто скрылось за его пределами. — ...Так. Я пока что постараюсь все-таки вычислить, где же Кнасдерал находится сейчас, а вы быстро идите спасать наших спецагентов! Они уже стоят в разных точках нашего лагеря и ждут вашей помощи! Удачи!       Руслану, прежде, чем сорваться на бег и попытаться преуспеть за уже удравшими в какую-то сторону друзьями, потребовалось еще какое-то время, чтобы вспомнить, что спецагентами здесь именуют вожатых.       Ну вот... Ни секунды без этой суеты и беготни не может пройти.       Но в этот раз, почему-то, подумалось, что за такой, казалось бы, короткий срок, даже эта вечная суматоха стала уже такой родной, что сбегать от нее не хочется ну никак.